о чём твои слёзы, винсент?

точно не психопат. чонгук не верит. не верит диагнозу, не верит семье, прессе и другим людям. он не верит больше никому, ведь то, что он увидел своими глазами, противоречит всей картине, созданной вокруг этого мальчика. тэхен красивый. очень. чонгук думает о его тёмных волосах, немного завивающихся на концах, о худых плечах, длинной шее и настоящих руках фортепианиста. у юнги они такие же эстетичные и аккуратные, с выпирающими венами и невероятной точностью движений. чонгук снова думает о его глазах, что через взгляд передавали какой-то посыл. какой? что это значило? он понял лишь то, что так много думает об этом выражении глаз, потому что раньше никогда и ничего подобного он не видел в свою сторону. казалось, что за тридцать лет жизни он успел понять и изучить многое, но мир не так прост. даже сейчас подкидывает ему новую загадку для того, чтобы чонгук вот так вот лежал посреди своего зала и пытался её разгадать. он разгадает, обязательно. только вот одного занятия, этих полутора часов оказалось ничтожно мало для того, чтобы понять хоть что-то. чонгук хочет, нет, жаждет ещё. это взаимодействие в рамках зала даёт ему больше информации, чем книги и копание в материалах дома, но в то же время представляет её в таком виде, с которым он не до конца способен разобраться. вот почему он не пошёл учиться на психолога? мама же говорила, что это классная и перспективная профессия. сейчас бы он с лёгкостью понимал всё происходящее, а не мучался в догадках, не зная даже как тому же чимину можно объяснить этот взгляд. их язык общения новый, ранее неизведанный и не имеющий способов передачи. чонгук уверен, что даже самая хорошая видеокамера не сможет воспроизвести всего того, что тэхен вложил в этот взгляд. он остаётся один на один со своей проблемой, которую трудно даже обозвать таким образом, зато у неё есть имя. красивое и поэтичное. винсент. ещё одна неразгаданная загадка, которую чонгук, словно маленький ребёнок, вошедший в кураж, желает раскрыть. ему нужно узнать ответ, нужно от и до изучить этого ким тэхена. изучить состав каждого его органа, ткани, клеточки. даже кода днк, в который, возможно, создатель вписал ответы на живущие в чонгуке вопросы. может тэхен был послан в его жизнь для того, чтобы понять, что единственное, что чонгук точно знает, – это то, что он ничего не знает? тогда он близится к великой мудрости платона, которая была недоступна ему на простых занятиях по философии. интересно, как винсент относится к философии? уважает ли её как науку? задаёт ли себе такие вопросы? а чем он занимается в свободное время? какие увлечения имеет? наверное, звучит очень глупо, но чонгуку действительно нужна вся эта информация. а ещё ему давно пора поесть, потому что желудок вновь неприятно скручивает, а пустота внутри напоминает о чувстве голода. сколько времени он вообще так лежал? чонгук садится на полу и тут же вздрагивает, отшатываясь назад, когда видит сидящего перед собой юнги. – придурок, – шепчет чон, опустив руку на вздрогнувшее сердце, и слегка сжимает ткань своей обтягивающей футболки. – ты нахрена так пугаешь? не мог позвать, предупредить, не знаю... да что угодно, блять сделать, чтобы я понял, что ты пришёл?! – правда? – юнги поднимает на него взгляд и изгибает свою бровь в открытом провокационном вопросе. – ты уверен, что всё так и было? – конечно, блять, я уверен, потому что я испугался. ещё и зашёл в мой зал без стука, как будто это твой кабинет, – чонгук не перестаёт возмущаться и садится на полу в точно такую же позу, как и лучший друг напротив. – придурок – это ты, чонгук, – юнги недолго копается в своём смартфоне и тут же протягивает его чонгуку, как это делал совсем недавно тэхен. он видит список звонков, где отображается десять исходящих вызовов "мировой звезде". – когда ты... – чонгук роется в карманах и находит свой телефон, тут же проверяя пропущенные. десять штук. – у меня же включён звук, как я мог не услышать... - также, как не услышал мой стук в дверь, как не услышал все мои попытки тебя позвать или хоть как-то обратить на себя внимание. ты просто лежал здесь целый час, пока я сидел рядом, и единственное, что менялось,– это твоя мимика, – юнги откладывает свой смартфон в сторону и подсаживается к другу ближе, протягивает руку к его лбу и проверяет того на наличие температуры. – вроде не болен, да и рано ещё для сезона простуды. что произошло? я очень испугался, что вся твоя паранойя оказалась правдой, и ты лежишь здесь и истекаешь кровью, а ты целый час то улыбался, как местный дурачок с улицы, то смеялся, думая о чем-то, и лишь иногда хмурил брови. - а сколько сейчас времени? - чонгук хмурится и поджимает свои губы. он немного опадает назад, опираясь на свои руки, и действительно теряет вообще любое понимание происходящего. может он попал в какую-то временную воронку? ведь по его ощущениям прошло не больше получаса с того момента, как тэхен покинул это помещение. - почти шесть, - тут же отвечает юнги и смотрит на чонгука с нескрываемым беспокойством. он берет друга за руку и тянет к себе. медленно и осторожно укладывает его голову на свои колени и вплетается пальцами в густые темные волосы. фортепианисты делают просто отменный массаж головы из-за невероятного умения работать своими длинными пальцами. – что-то происходит? – я думал, что лежал лишь полчаса, – устало произносит чонгук и прикрывает свои глаза, полностью расслабляясь в руках друга. он доверяет ему свою уязвимость также, как и юнги доверяет ему сейчас свою тактильность. это взаимный обмен, важный для каждого. – оказывается, прошло полтора, – с ужасом осознаёт он и отрицательно машет головой. – о чём ты думал всё это время? - юнги заводит руки за уши и старательно разминает там голову, пока взглядом изучает изменения на лице друга. – о винсенте, о его взгляде, о страхе перед болью и запрете на прикосновения, – честно признаётся чонгук и накрывает свои глаза рукой, чтобы немного помассировать тяжелые веки. – это было в начале. после – я думал о его увлечениях, о том, как он проводит время, о том, как сильно я хочу узнать о нём всё, что только возможно. – во время вашего занятия что-то произошло, что ты так много думал? – предполагает мин и переходит пальцами к затылку и шее, чтобы размять напряжённые мышцы. – произошло много всего, – чонгук тяжело вздыхает и немного хмурится от воспоминаний. – я не слышал, как он зашёл в зал, потому что увлёкся танцем во время разминки, а он стоял и смотрел на меня почти также, как и тогда, в твоём кабинете. я не знаю, замечаешь ли ты, что его взгляд особенный, но я чувствую это каждой клеточкой своего тела. – он ни разу не посмотрел в мои глаза во время занятия, – честно признаётся юнги и принимается массировать лоб чонгука, от чего тот улыбается и начинает дышать легче. поддержка друга, хоть и не словесная, даёт ему силы и уверенность для того, чтобы продолжать говорить. – а в мои смотрит, как и я в его. и всего за долю секунды по движению за его спиной я успел понять, что охранник пытается схватить его за руку и что-то сделать. я не знаю, почему он так себя повел, может подобное поведение тэхена кажется ему странным, но он, черт возьми, хотел это сделать, а я тут же рванул вперед и остановил его руку. не позволил сжать его запястье, помог спастись за считанные секунды до хватки, – он снова видит перед собой эту картину и улыбается от проскользнувшей в глазах тэхена, на мгновение, благодарности. он ему помог, защитил, сам того не понимая. – я не знаю, почему я это сделал, с какой целью и зачем, это было похоже на рефлекс, инстинкт, считай, как хочешь. я знаю лишь, что ощущал одно: мне до дрожи в кончиках пальцев не хотелось, чтобы он к нему прикасался. – я могу понять, о чём ты говоришь, – юнги вспоминает те самые тусовки, где девушки окружают чимина, флиртуют с ним и предлагают провести вместе ночь. каждое их случайное прикосновение к паку заставляет его сдерживать порыв рвануть вперед и забрать его от них, от этих касаний. – но это не всё, поверь. потом было занятие, и мы постоянно пересекались взглядами. я не знаю, как долго длился зрительный контакт, но мне совершенно не хотелось, чтобы он заканчивался. лишь остатки профессионализма заставляли меня вернуться к зеркалу и продолжать работать, а потом мы должны были выполнять совместные упражнения по растяжке, и он сказал, что не может ни к кому прикасаться по контракту, – руки сами сжимаются в кулаках где-то в районе живота, а язык пробегается по сухим губам, пока чонгук пытается хоть как-то справиться с возникшими чувствами. – и он написал, что боится боли. представляешь? боится боли, черт возьми. человек, за которым ходят для огромных мужика, готовые скрутить его в любой момент времени, боится боли. это абсурд, юнги.  – почему ты считаешь это абсурдом? – мин замирает в массаже всего на мгновение, но так же быстро возвращается к исследованию головы друга. – потому что он рассказал это мне, ни родителям, ни своей охране, а мне, понимаешь? как будто я единственный, кто это хоть как-то воспринимает всерьёз, – чонгук начинает дышать чаще, это заметно по его грудной клетке, что отчетливо видна под обтягивающей крепкие мышцы майкой. юнги думает, что ему больно. и боль эта за кого-то, а не из-за него. – каждый раз перед тем, как показать мне что-то написанное на своём телефоне, он думал. долго думал, мне даже казалось, будто он сомневался, но все равно решался и показывал. – черт, это полностью отличается от того, как он вел себя со мной на занятии, координально, понимаешь? – юнги сам откидывается немного назад и опирается на свои руки, но не скидывает голову чонгука со своих колен. думает, анализирует, вновь и вновь пытается представить то, что переживает его друг. – да, – выдыхает чонгук и также, как и мин, смотрит в потолок. – что планируешь делать? – интересуется юнги, как будто это также просто, как и провести занятие у обычных студентов их академии. – послезавтра у нас снова занятие. буду пытаться понять его язык, на котором я с ним говорю, но знаю лишь свой посыл, – чонгук наконец-то открывает глаза и смотрит на юнги, точнее, на его подбородок, который отчетливо виден с этого ракурса. – ладно, показывай свой танец, которому ты хотел меня научить. думаю, я готов к этому морально, – произносит юнги и чувствует, как чонгук рядом оживает. он буквально подрывается с его колен и садится напротив. – это не какой-то прикол? – с подозрением спрашивает чон и аккуратно себя щипает. – вроде не сплю, боль чувствую. сам мин юнги будет танцевать со мной, о боже! – продолжишь выпендриваться, и я откажусь. – всё, всё, молчу! *** почти весь следующий рабочий день чонгук проводит в преподавательской с другими коллегами, пока заполняет индивидуальный отчёт о занятии, проведённом с тэхеном, и отправляет по электронной почте его домашнее задание. он тратит порядка часа на то, чтобы подобрать достоверные изображения и видео с наиболее мягкими упражнениями для растяжки, которые можно выполнять дома самостоятельно, и успевает всё отправить к концу очередного занятия юнги с ким тэхеном. в связи с тем, что фортепиано – это основная его специальность, эти пары стоят у него четыре из пяти дней в неделю. хореография на один меньше, и чонгуку где-то в глубине души тоскливо от того, что он снова теряет возможность повзаимодействовать с этим студентом. если буквально пару дней назад одна мысль о том, что он будет заниматься с винсентом, вызывала в нём страх, ужас и тревогу, сейчас всё кардинально изменилось. он не боялся, вовсе нет, теперь он искренне хотел, чтобы это время наступило быстрее. тэхен ему интересен, чонгук этого не отрицает. – это какой-то бред, – произносит одна из сотрудниц академии, сложив руки на груди. – по какому принципу проводился отбор тех, кто будет работать с этим ненормальным? чонгук, кажется, очень вовремя включился в разговор коллег, ведь произнесённое заставляет его поднять голову и облизать свои пересохшие от ветра губы. он не особо любил участвовать в обсуждении студентов их академии, что так активно велось за стенами преподавательской, но сейчас слушал всё это с нескрываемым интересом. всё, что касалось ким тэхена, теперь касалось и его. это новый негласный закон, он сам его принял. – думаю, отбирались лучшие и в основном, что интересно, молодые, – отзывается ещё один преподаватель хореографии, коллега чонгука, только с меньшим опытом и более узкой разбежкой стилей, которым он мог бы обучать. – наш чонгук вот, несомненно, один из лучших, а мин юнги просто влюблён в фортепиано и, судя по всему, с ним в обнимку всю жизнь и проведёт. основы современного искусства ведет ноа, и он талантливый, яркий и эксцентричный. они отобрали всех тех, кто действительно этого достоин. – я не понимаю, что такого особенного в этом сумасшедшем, раз все за ним так бегают? честно, я убеждена, что их надо закрывать в специализированных учреждениях, и пускай они там живут себе спокойно, социализируются и развивают свои таланты, – девушка поправляет волосы и откидывается на спинку стула, уставившись на стопку листков с проверочными работами. – почему я за гроши работаю с таким большим количеством студентов, а те, кто работают с ним, вот, один единственный отчёт после пары пишут и свободны? – думаю, тебя не взяли, потому что ты громче всех после собрания кричала, что сумасшедшим нет места в искусстве, – наконец-то произносит чонгук, но на девушку не смотрит. он думает о том, как много в мире таких, как она, кто даже не пытается понять тэхена и вешает на него ярлык сумасшедшего убийцы. чонгук понимает, как просто можно на это повестись, сам был убеждён в том, что тэхен – это настоящая угроза для их академии, и его появление здесь ничем хорошим не закончится, но он дал себе шанс взглянуть на него по-другому и увидел человека, а не диагноз. – это не значит, что я бы и к нему так относилась, работа и мои личные убеждения – это разное, – девушка явно раздражена, и в первую очередь тем, что чонгук отвечает ей с необычайным спокойствием. он делает это так, будто изначально не заинтересован в беседе с ней. – я думаю, в их жизни и так хватает идиотов, которые бегают по лондону и кричат, что сын семьи ким безжалостный убийца и психически больной человек. здесь они искали тех, кто будет способен понять его и принять таким, какой он есть, и они нашли. юнги изначально не считал происходящее чем-то особенным, я боялся, но потом понял, что действительно разберусь угроза это или нет лишь тогда, когда встречусь с ним, – чонгук выключает свой компьютер и складывает все бумаги в стопочку на столе, оставляя почти идеальный порядок на рабочем месте после себя. – я встретился и всё понял. – что ты мог понять? ты не врач и даже не психолог, чтобы делать какие-то выводы, – огрызается девушка, а чон даже не смотрит в её сторону, когда надевает свой чёрный пиджак поверх базовой белой футболки. – я понял, что он не какой-то мифический психопат-убийца, а человек. со своими проблемами, своими идеями, мыслями и чувствами. и он тоже заслуживает право на жизнь в этом мире, даже с учётом прошлого и его нынешних особенностей, – чонгук движется к выходу и кидает взгляд на часы. до конца занятия юнги осталось три минуты. – до свидания. и он покидает преподавательскую под бурные возгласы девушки, что всё ещё пыталась ему что-то доказать. чонгуку было плевать, он обещал, что подвезёт сегодня юнги домой, потому что лондон так не вовремя решил затянуть небо облаками и обрушить на них свои слёзы в виде дождя. а юнги не взял с собой зонт, и даже теплую куртку, что спрячет его от ветра, не удосужился надеть, поэтому почти сразу прибежал к другу, когда увидел, что происходит за окном. чонгук не против его подвезти, а ещё он не упустит очередной возможности пересечься с ким тэхеном, который с минуты на минуту покинет класс фортепиано. так и происходит. музыка прекращается, чон отчётливо слышит приближающиеся к двери шаги и голос мин юнги, объясняющий какие-то тонкости домашнего задания. неосознанно делает шаг немного ближе и, когда дверь открывается, тэхен почти врезается в грудь преподавателя. он растерян. темные волосы немного взъерошены, а губы приоткрылись так, словно ещё немного, и тэхен примется громко извиняться перед ним на весь коридор академии, но этого не происходит. зато он снова смотрит. заглядывает в самые недра обнажённой души чонгука и без слов что-то передаёт. и, чёрт возьми, чонгук снова борется с собой, чтобы не поддаться порыву и не спрятать, укрыть, защитить это крохотное существо перед ним.  тэхен. этот маленький ким тэхен со своими хрупкими плечами, этими большими глазами и вечно сухими губами. он сводит его с ума, заставляет вот так стоять и молча смотреть в глаза своего самого необычного студента и не бояться слухов, чужих слов и даже охраны позади, что очевидно напряглась от происходящего. и вот происходит то, чего чонгук уж точно никак не ожидал. он вдруг что-то понимает. не просто замечает изменения, а понимает, что на мгновение в чужом взгляде загорелся маленький огонёк какого-то желания, и тут же потух, не успев превратиться в пожар. сердце начинает биться чаще. чонгук едва сдерживает себя от того, чтобы не начать тут прыгать от счастья, ведь впервые в их немом диалоге он сам смог понять хоть что-то. да, маленькое, да незначительное, но это самый первый шаг, который он смог сделать самостоятельно. – ты хотел что-то сказать или сделать? – почти шёпотом спрашивает чонгук, разглядывая тэхена, что всё ещё стоял непозволительно близко к нему. он видит маленькие ранки на розовых губах, родинку, что разместилась на кончике носа, невероятно красивые и аккуратные брови и то, как крылья носа медленно движутся в такт дыханию. тэхен ещё смотрит какое-то время, а потом кидает короткий взгляд на юнги позади, что всё это время просто молча наблюдал за происходящим. он впервые сам своими собственными глазами видел то, о чём чонгук рассказывал ему в зале. теперь поверить в это было несложно. эти двое действительно общаются на понятном лишь им языке, а мира вокруг, кажется, и не существует. ещё пару секунд, и тэхен достает свой телефон, чтобы быстро напечатать сообщение для хореографа. "вы снова будете играть и петь?" значит он помнит тот вечер. чонгук с невероятным пониманием заглядывает в глаза тэхена и поджимает губы. неужели ему понравилось? – сегодня нет, к сожалению, – чонгук видит, как взгляд винсента напротив немного тускнеет, а губы снова смыкаются в напряжении. – тебе понравилось то, что ты услышал? короткий кивок и едва заметное смущение на порозовевших щеках. – я могу поговорить с ректором о возможности твоего посещения таких внеклассных занятий, но не обещаю, что они дадут добро, – чонгук едва сдерживает себя от того, чтобы не положить руку на эту щеку и не огладить нежную едва порозовевшую кожу в поддерживающем жесте. он бы поднял его лицо за подбородок, заставил заглянуть в свои глаза и постарался передать хотя бы часть своей силы и уверенности, чтобы больше не видеть эти опущенные плечи и полный целого океана боли взгляд. – я постараюсь сделать все для того, чтобы они разрешили, – произносит уже намного тише и наклоняет голову, чтобы заглянуть в глаза. чонгук разгоняет всех демонов, что, кажется, окружили этого мальчишку сейчас, сжигает их одним светом своих глаз и улыбается. так красиво и в тоже время дерзко, что вся печаль мгновенно покидает самого хрупкого человека в лондоне. – господин, нам пора идти, водитель уже ожидает, – произносит один из охранников настороженно и хочет коснуться плеча тэхена, но чонгук одним лишь взглядом его останавливает. не позволяет даже подумать о том, чтобы сжать его в своих руках. мужчина отступает. – до встречи завтра, винсент, – с теплом в голосе произносит чонгук и наконец-то отступает, освобождая проход для студента и двух охранников, что были позади него. он так и стоит, провожает взглядом юношу, медленно покидающего академию, когда к нему подходит юнги и опирается о дверной косяк с другой стороны. – я понял, о чем ты говоришь, – наконец-то нарушает тишину, что воцарилась между ними, юнги. – я знаю, как долго вы там стояли, но я четко ощущал лишь одно: меня и этих двух охранников не существовало в тот момент, когда вы так пристально смотрели друг на друга и разговаривали. – не существовало, ты прав, – чонгук задумчиво улыбается и снова вспоминает эти глаза. невероятно красивые и привлекательные. абсолютно не подходящие этому серому и унылому миру. – это нормально, что я хочу, чтобы он смотрел так только на меня? – в рамках того, что ты его преподаватель, а он твой студент, не совсем, – юнги поджимает губы и смотрит туда, где только что, кажется, стоял тэхен и впервые не просто существовал, а жил, дышал и не боялся показаться. – но если рассматривать вас как двух взрослых людей, вполне нормально. честно признаться, меня больше пугает то, как ты смотришь на его охрану. чонгук мгновенно напрягается: его лице тут же начинают играть жевательные мышцы, а брови сводятся к переносице. дыхание становится глубоким, сильным, пугающим. он словно превращается в дракона, который вот-вот начнёт плеваться пламенем и к чертям сожжёт всю эту академию, а вместе с ней и юнги, находящегося рядом. – я хочу разбить им лица, – без преувеличений признаётся он и с усилием заставляет себя успокоиться. – сломать руки, буквально вбить в голову, что они не должны, нет... не имеют права прикасаться к нему. – а кто имеет? чонгук сглатывает и переводит взгляд, полный немного осознания на друга. действительно, а кто имеет? кто может касаться этого мальчика правильно? кто не сделает ему больно? подсознание кричит правильный ответ, бьётся через закрытую дверь, буквально разрывается внутри, но чонгук не позволяет ему вырваться наружу. пытается отрицать, хоть как-то логически объяснить невозможность этого, но сам понимает, что он единственно верный. – не задавай больше таких вопросов, пожалуйста, – просит чонгук, заглядывая в глаза друга. а тот почти сразу видит все в черном океане, скрывающем собственные порывы. – я не смогу дать правильный ответ. он знает. он черт возьми понимает, почему реагирует таким образом. каждой клеточкой тела чувствует чужое намерение прикоснуться к тэхену, но останавливает его не только из-за того, что знает, как больно это может сделать. он делает это, потому что лишь один человек в этом мире имеет право касаться ким тэхена. тот, кто по контракту сделать этого не может. тот, кому достались лишь беззвучные разговоры на языке, доступном им двоим. тот, кто больше не считает ким тэхена психопатом. *** всё же было так хорошо. чонгук отвёз юнги, вернулся домой и сразу же принялся готовить ужин, отвлекаясь от множества мыслей о винсенте. он принял душ, подготовил свою одежду для следующего дня и даже нашел по телевизору какую-то неплохую дораму о системе правосудия, которая должна была занять его до отхода ко сну. так проходил почти каждый его вечер. порядок, размеренность, спокойствие. чонгук уважал их не меньше, чем честность и справедливость, ведь именно они были основой дисциплины и способности добиваться чего-то, не смотря ни на что. строгий режим помог ему достичь почти всего, что было за плечами, и сейчас он всё ещё стремился его придерживаться, но чертов ким тэхен не даёт ему даже шанса на то, чтобы что-то было спокойно. чонгук смотрел сейчас в экран своего телефона, лежа на диване, и хотел кричать то ли от счастья, то ли от неожиданности, потому что прямо на дисплее сейчас высвечивалось уведомление от неизвестного номера. неизвестного только для глупого смартфона. сам он по первым строчкам смог понять, кто именно был отправителем.

"вы верите в то, что все говорят обо мне? p.s. V"

чонгук уже две минуты смотрит на это уведомление и совершенно не знает, что можно написать в ответ, ведь в действительности он сам не знает, что сказать. правду? да, так было бы правильно. но суть правды заключалась в том, что он не знал, верит он или не верит в эти слухи и ту информацию, которую так отчаянно пытаются донести до него все вокруг. глупо отрицать факты, признанные полицией, сми и его семьей. тэхен убил своего брата и дворецкого их семьи. этого не вычеркнуть из его биографии, не закрасить чернилами и уже никак не исправить. клеймо убийцы всегда будет преследовать его. это важный закон их мира: те, кто совершили непростительное преступление, должны быть наказаны. зачем он вообще спрашивает подобное? и почему чонгук так волнуется о том, как именно тэхен отреагирует на его ответ? ему нужно сказать правду. если бы он был в подобной ситуации и задавал такой вопрос, он в любом случае хотел бы услышать правду, чтобы изначально всё понимать. так будет честно по отношению к тэхену, даже если сделает ему больно. "верю. я не могу отрицать то, что имеет за собой столько доказательств". прочитано. чонгук нервно кусает свою губу и просто пялится в экран с коротким диалогом между ним и неизвестным номером. сердце бешено колотится, и он не может найти этому никакого здравого объяснения. горькая правда лучше, чем самая сладкая ложь. правильно ведь? люди не просто так говорят об этом, им важно знать настоящее отношение к ним, даже если это признание того факта, что винсент убийца.

"почему вы так относитесь ко мне, если знаете правду? p.s. V"

ещё один глупый вопрос, на который у чонгука нет ни одного здравого ответа. он тихо выругивается себе под нос и встает с дивана, чтобы выйти на балкон. ему нужно закурить, просто жизненно необходимо успокоить эти хаотичные мысли в голове с множеством вариантов ответного сообщения. сигарета быстро оказывается между губ, дальше – яркое пламя зажигалки и первые клубы дыма растворяются в потоке прохладного вечернего воздуха. да, так действительно лучше. даже если это все просто самовнушение, подобный ритуал помогает чонгуку успокоиться и собрать все свои мысли во что-то серьёзное и хоть немного похожее на нормальное. "а как я отношусь?" глупо, да, но чонгук впервые имеет возможность получить хоть какую-то обратную связь от того, к кому испытывает самый невероятный набор чувств. параллельно он открывает аватар профиля, что написал ему, и ожидаемо ничего не находит. там нет ни одной фотографии, ни одной истории и даже ник в мессенджере не подобран. он был убежден, что таким профили имеют только пожилые люди. ким тэхен, судя по всему, тоже.

"как будто я нормальный p.s. V"

и что на это ответить? боже, чонгук готов головой об стенку биться от абсурдности этих сообщений. какого хрена он вообще ввязался во всё это и принялся защищать человека, против которого ополчились почти все взрослые здоровые и адекватные люди? ему нужно было слушать большинство, но нет же, он увидел эти глаза и понял больше, чем было доступно другим. "в мире найдётся множество людей, которые будут считать тебя ненормальным, судить по событиям прошлого и ожидать чего-то. я не отрицаю всего того, о чем говорят другие, но я оставляю шанс на то, что что-то может измениться". зато честно, даже если здесь нет и половины всего того, что он думает об этом человеке, но чонгук и сам до конца не осознает всего того, что происходит. он делает ещё одну затяжку и рассматривает панораму ночного города, что так отчетливо видна с его этажа. лондон действительно прекрасен.

"вы боитесь меня?"

приходит слишком быстро. чонгук хмурится и отвечает почти сразу. "нет"

"считаете, что я не должен жить?"

"нет" невероятно странный диалог. даже сигарета, плотно зажатая меж губ не помогает разобраться в происходящем.

"почему вы не дали охране схватить меня вчера и сегодня?"

"вчера хотел защитить. сегодня испугался, что тебе будет больно" и давно он ведёт такие откровенные диалоги со студентами? похоже на абсурд, но чонгук не смеется. он делает последнюю затяжку и тушит окурок об пепельницу на подоконнике. ему пора возвращаться в квартиру и ложиться спать.

"вы первый, кто вступился за меня. спасибо, я никогда этого не забуду"

чон ещё несколько секунд смотрит на экран, и через мгновение все сообщения на нем исчезают. пользователь удалил диалог для двоих. прекрасно. он падает на кровать и всё ещё пялится на пустое окно, как будто это поможет разобраться хоть в чем-то. кажется, сегодня здоровый сон отменяется. последнее уведомление приходит через полчаса с того же неизвестного номера в мессенджере.

"всё, что вы знаете, правда. держитесь от меня подальше. p.s. V"

ни за что. никогда. ни при каких условиях.