Элитный русский флирт

Арена гудела. Трибуны были забиты под завязку. Кто-то размахивал шарфами, кто-то хлопал, кто-то просто орал, потому что все вокруг орали. Запах попкорна, хот-догов и холодного льда смешивался в странный коктейль, который Илья любил. Они пришли за час до начала — Света настояла. Она обожала атмосферу и смотреть как разминаются хоккеисты. Саша купил три хот-дога и огромную колу, которую теперь пытался не пролить. Илья сидел между ними, сжимая в руках програмку матча, и думал о Шейне. Не то чтобы он постоянно о нём думал. Просто… Шейн сказал, что ему нравится хоккейная статистика. Илья посмотрел на табло, где загорались цифры — проценты владения шайбой, количество бросков, штрафные минуты. Интересно, он смотрит матчи целиком? Или только сводки? Может, слушает подкаст? — Илюш, ты с нами? — Света помахала рукой перед его лицом. — А? Да. Да. Я здесь. — Ты смотрел на табло как загипнотизированный. — Просто задумался. — О чём? — О статистике? — честно сказал Илья. Саша, который как раз откусывал хот-дог, замер с набитым ртом. — Ты? О статистике? — он с трудом проглотил. — Это та же математика. Ты нихуя в ней не шаришь. — И что я тупой по-твоему? — взбрыкнул Илья. — Остынь, — Саша хлопнул его по плечу и повернулся к подруге. — Мы тут все не умные, да, Светик? — Говори за себя, Геворкян, — Света прищурилась и повернулась к Илье. — Так что там с математикой? Илья пожал плечами. — Шейн хорошо объясняет. Света и Саша переглянулись. — Шейнулик, — просияла Света. — Шейн, — поправил Илья. — Да. Саша откинулся на спинку кресла. — Он типа реально помогает? — Да, — Илья почувствовал, как уголки губ сами собой ползут вверх. — Спокойно. Без психов. — Не то что Светик, — подколол Саша. — Саша, завали. От тебя спасу нет. — Я молчу, — Саша застегнул невидимый замок на губах и выбросил воображаемый ключ. — Видишь? — Боже, просто заткнись, — закатила глаза Света и обратилась к Илье. — Типа он не бесится, даже когда ты тупишь? — Я не туплю, — обиженно произнёс Илья. — Он просто помогает. — Ага, — Света подняла бровь. — Просто помогает. Прямо как тот парень на первом курсе, который «просто помогал» тебе с английским, а потом вы встречались три месяца. Илья покраснел. — Это другое. — Почему? — Потому что Шейн… — Илья запнулся. — Он не такой. — Какой? — Он… другой. В хорошем смысле. Саша задумчиво посмотрел на стакан с колой, потом на друга и снова на стакан. — Ну, если он тебе математику объясняет так, что ты сам про статистику заговорил, — Саша пожал плечами, — то я за. Меньше будет нытья насчет учебы. — Да не ною я, — возмутился Илья. — Ты ноешь, — хором сказали Света и Саша. Илья хотел возразить, но в этот момент зажёгся свет, динамики взревели гимном, и толпа вокруг взорвалась аплодисментами. Матч начинался. Первый период пролетел быстро. Илья смотрел, как игроки скользят по льду, как шайба переходит из стороны в сторону, как вратарь ловит опасный бросок — и всё это время в голове крутилась одна и та же мысль. Он поймал себя на мысли, что хочет рассказать об этом Шейну. Он представил, как завтра в библиотеке скажет: «Мы выиграли 4:2, и знаешь, самый крутой момент был, когда защитник отдал пас через всю площадку». А Шейн, возможно, спросит: «А какой процент точных передач у этого защитника?» Или просто кивнёт и скажет: «Звучит интересно». Илья улыбнулся своим мыслям. — Ты чего лыбишься? — Саша ткнул его локтем в бок. — Ничего. Просто матч хороший. — Матч хороший, ага. Ты на лёд почти не смотришь. — Я смотрю и на лед, и на табло, — сказал Илья. Саша посмотрел на него как на сумасшедшего. — Светик, что с ним? — Не знаю, — ответила Света, не отрывая глаз от льда. — А теперь не мешай! Илья хотел сказать что-то едкое, но в этот момент шайба влетела в ворота гостей, и трибуны взорвались. Он вскочил вместе со всеми, захлопал, закричал — и вдруг подумал: А как бы Шейн отреагировал на этот гол? Сказал бы что-то или просто кивнул? Илья не знал ответа. Но ему хотелось узнать. Второй период закончился со счётом 3:1. Илья смотрел на табло и запоминал цифры: броски, штрафы, проценты. Потом достал телефон, открыл заметки и записал. — Ты серьёзно? — спросил Саша, заглядывая в экран. — Записываешь статистику? Илья пожал плечами. — Для чего? — Просто интересно. Света и Саша переглянулись. Саша открыл рот, но Света покачала головой: не надо. Саша закрыл рот. Третий период был напряжённым. Гости сократили разрыв, потом забили второй. За минуту до конца основного времени счёт был 3:3. Илья вцепился в подлокотники. — Давай, — прошептал он. За тридцать секунд до сирены нападающий хозяев выкатился из-за ворот и протолкнул шайбу в щель между щитком вратаря и штангой. 4:3. Трибуны взревели. Илья кричал громче всех. А потом сразу полез в телефон — записать финальную статистику. Удары, проценты, итоговый счёт. Всё аккуратно, как у Шейна. — Ты странный сегодня, — сказала Света, когда они выходили из арены. — Почему? — Просто… — улыбнулась Света, но ничего больше не сказала. — Просто… — повторил Илья. Света остановилась. Посмотрела на него внимательно. — Ты записывал статистику для Шейнулика, да? Ты даже для меня так не стараешься, — она надула губы. Илья открыл рот. Закрыл. — Неправда, — сказал он наконец. — Если бы ты попросила, я бы все записал. Ещё бы и презентацию бахнул. Света усмехнулась — по-доброму, по-старому, как в школе, когда они втроём сидели на задней парте и смеялись над учителем. — Только Шейн тебя не просил… — сказала она. Илья не ответил. Конечно, не просил. Они зашли в ближайший бар. Пропустили по паре стаканов пива, обсуждая игру. Саша и Света спорили кто станет лучшим бомбардиром сезона. — Я тебе говорю, Геворкян, тридцать второй номер выстрелит. У него прошлый сезон был травматичным, но сейчас он в форме, — Света стучала пальцем по столу. — Он в форме, да. Но сорок седьмой моложе и быстрее. Ты посмотри на его реализацию в большинстве. — Реализация — это хорошо. Но грязь он не вывозит. В плей-офф его задавят. — А тридцать второй вывезет? — Тридцать второй — да. Он из Сибири, там все вывозят. Илья слушал вполуха. Кивал, когда нужно. Иногда ловил себя на том, что смотрит в телефон — на пустой экран. Номера Шейна там ещё не было, но заметки со статистикой лежали в телефоне. Илья открыл их и перечитал. Саша заметил его взгляд на телефоне, но ничего не сказал. Только усмехнулся и вернулся к спору. — Ладно, Светик. Спорим на пиво? — Спорим, — Света кивнула. — Но ты проиграешь. Они пожали друг другу руки. — Посмотрим, Илюх, разбей. После чокнулись стаканами. Илья поднял свой — за компанию. Пиво было холодным, бар шумел, а Илья думал о понедельнике. /// В понедельник лекция стояла первой парой. Илья пришёл за двадцать минут до начала. Обычно он приходил впритык или чуть опаздывал, но сегодня ему нужно было занять место рядом с Шейном. Не потому, что боялся, что кто-то сядет — никто никогда не садился рядом с Шейном. Просто хотелось быть там, когда Шейн войдёт. Он сел на третьем ряду, положил рюкзак на соседний стул. Достал тетрадь. Достал ручку. Поправил ручку. Положил обратно. В аудиторию начали заходить люди. Кто-то кивнул Илье, кто-то хлопнул по плечу — он отвечал автоматом, не вслушиваясь. А потом вошёл Шейн. Тёмные волосы, рюкзак за спиной, взгляд в пол. Он двигался быстрым, бесшумным шагом — к первому ряду, к своему обычному месту. Но на полпути остановился. Поднял голову. Нашёл взглядом Илью. Илья кивнул на свободный стул рядом. Шейн подошёл. Сел. Аккуратно поставил рюкзак на пол, достал тетрадь, ручку, пенал. Всё как обычно — но теперь рядом с Ильёй. — Привет, — сказал Илья. — Привет, — ответил Шейн. — Ты рано. — Хотел рассказать тебе про хоккей. Шейн повернул голову. Смотрел внимательно, без улыбки, но и без отказа. — Слушаю. Илья заговорил быстро — как всегда, когда волновался. Про первый период, про второй, про третий. Про гол на последних секундах. Про вратаря, который вытащил мёртвую шайбу. Про то, как гудели трибуны. Шейн слушал, не перебивая. Иногда кивал. Иногда его глаза чуть сужались — Илья уже знал, что это значит. — А какой был итоговый счёт? — спросил Шейн. — 4:3. В нашу пользу. — Броски? — 32 на 28 в нашу пользу. По штрафам — шесть минут против восьми. Шейн поднял бровь. — Ты запомнил? — Я записал, — Илья достал телефон, открыл заметки и показал Шейну. Шейн посмотрел на экран. Счёт по периодам, броски, штрафы, проценты реализации большинства. Илья всё записал — даже проценты. Шейн смотрел на заметки несколько секунд. Потом перевёл взгляд на Илью. — Зачем ты это записывал? — Ну… — Илья почувствовал, как краснеет. — Интересно же. — Интересно, — повторил Шейн. Не вопрос — утверждение. Он ещё раз посмотрел на заметки. Потом вернул телефон и отвернулся к доске, где профессор уже начал писать тему лекции. Илья убрал телефон в карман. Он не понял, понравилось Шейну или нет. Но тот не сказал «зачем ты это сделал» — спросил «зачем ты это записывал». Разница была. Лекция началась. Шейн писал быстро, аккуратно. Илья старался не отставать. В какой-то момент Шейн подвинул свою тетрадь, показывая сложную формулу — и Илья заметил, что на полях стоит вопросительный знак. Он улыбнулся. Переписал формулу. Рядом поставил свой вопросительный знак — такой же, как у Шейна. Шейн заметил. Посмотрел на Илью. Но ничего не сказал. Они просидели плечом к плечу всю лекцию. Иногда их локти почти соприкасались — и Шейн не отдёргивал руку. Просто продолжал писать. Когда профессор закончил, Шейн начал собирать вещи. Аккуратно, как всегда. Илья смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое и одновременно пугающее. Спроси сейчас, — сказал он себе. — Сейчас или никогда. — Шейн, — позвал Илья. Шейн поднял голову. — Я запишу твой номер? — выпалил Илья. — Ну, телефон. Шейн замер. Его пальцы застыли на лямке рюкзака. — Зачем тебе мой номер? — спросил он. — Чтобы предупреждать, если опаздываю в библиотеку, — ответил Илья. — Или чтобы спросить, нужен ли тебе чай. Шейн смотрел на него. В тёмных глазах читалось что-то — сомнение? расчёт? — Это необязательно, — сказал он. — Если тебя нет, я просто занимаюсь сам. — Я знаю, — Илья почувствовал, как сердце колотится где-то в горле. — Но вдруг что-то случится. Ты сможешь написать мне или я тебе. Или… Он замолчал. Не договорил. Шейн ждал. — Или я просто захочу написать тебе, — закончил Илья тихо. — Не обязательно про математику. Шейн смотрел на него долго. Так долго, что Илья начал считать про себя: пять секунд, десять, пятнадцать. Потом Шейн достал телефон. Медленно, будто принимая важное решение. — Диктуй, — сказал он. — Что? — Свой номер. Я запишу. Илья моргнул. — Ты… я просил твой номер. — Я знаю. Но если ты будешь мне звонить, мне нужно знать, с какого номера. Иначе я не возьму трубку. Илья открыл рот. Закрыл. — Хорошо, — сказал он. Продиктовал номер. Шейн вбил его в телефон — аккуратно, проверил дважды. — Теперь твой, — сказал Илья. Шейн продиктовал. Илья вбил, сохранил. Посмотрел на экран: «Шейн Холландер». Потом добавил рядом с именем эмодзи — веснушчатое лицо. Шейн не увидел. Они вышли из аудитории вместе. В коридоре было людно, но Илья ничего не замечал. Он смотрел на Шейна, который шёл рядом, и думал: у меня есть его номер. Он сам дал. Сказал, что необязательно, но дал. — До завтра? — спросил Илья. — До завтра, — ответил Шейн. Он развернулся и пошёл к выходу. Илья смотрел ему вслед — на тёмные волосы, на ровную спину, на то, как уверенно он шагает сквозь толпу, и улыбнулся.