Элитный русский флирт

Шейн вернулся домой в семь тридцать. Поужинал. Помыл посуду. Принял душ. Ровно в половине девятого сел за стол. И достал блокнот. Он открыл его на новой странице. Сверху написал дату. Потом заголовок: ##.##.## «Наблюдения. Илья.» Сегодня: • Илья пришёл рано на лекцию. • Он рассказал про хоккей. Запомнил счёт, броски, штрафы, проценты. Записал в телефон. Когда я спросил «зачем?», он сказал «интересно». Не уверен, что это правда. Интерес к статистике появился у него только после того, как я сказал, что мне нравится статистика. • Он показал мне заметки. Всё аккуратно. • Он попросил мой номер. Я сказал, что это необязательно. Он ответил: «Я знаю». Потом добавил: «Или я просто захочу написать тебе. Не обязательно про математику». Шейн остановился. Перечитал последнюю фразу. «Или я просто захочу написать тебе». Он не понимал, что это значит. Зачем писать, если не по делу? Это неэффективно. Но Илья сказал это негромко. И покраснел. Шейн отложил ручку. Посмотрел в окно. За стеклом темнело, фонари уже зажглись. Он снова взял ручку. Нужно будет понаблюдать: 1. Будет ли Илья писать мне «просто так». 2. Что он будет писать. Шейн закрыл блокнот. Убрал в ящик. В этот момент телефон завибрировал. Сообщение от Ильи: «Спокойной ночи». Шейн посмотрел на экран. Поставил телефон на стол. Посмотрел снова. Сообщение не несло информации. Оно не было вопросом. Оно не требовало ответа. Но Шейн взял телефон.  Напечатал: «Спокойной ночи». Отправил. Положил телефон экраном вниз. Лёг в кровать. Заправил одеяло ровно. Выключил лампу. В темноте он смотрел в потолок. Илья написал. Не про математику. Просто «спокойной ночи». Он не знал, зачем это сделал. /// Утром Илья проспал. Будильник прозвенел в семь, он нажал «отложить» и вырубился ещё на час. Когда открыл глаза, было без пятнадцати девять. Контрольная начиналась в десять. От общежития до университета — сорок минут. — Блять, — сказал он вслух. Вскочил, натянул первые попавшиеся джинсы, сунул в рюкзак тетрадь, ручку и вылетел из комнаты. На улице он почти бежал. В голове крутились формулы — не в панике, так, фоном. Математика его не пугала. Пугало другое. Шейн столько с ним занимался. Они сидели в библиотеке часами. Шейн написал для него лист с формулами, и Илья до сих пор хранил этот лист — потрёпанный, с загнутыми углами. Если он провалит контрольную, Шейн подумает, что зря старался. Он заскочил в аудиторию за минуту до начала. Преподаватель посмотрел на него поверх очков, но ничего не сказал. Илья сел на свободное место, достал ручку. Огляделся. Шейна не было — их разделили по разным аудиториям. — Похуй, — прошептал Илья. — Я и так справлюсь. Контрольная оказалась проще, чем он ожидал. Первые два примера решил быстро. На третьем задумался — формула знакомая, но нужно было вспомнить один шаг. Илья закрыл глаза, представил библиотеку, Шейна напротив, его спокойные пальцы, которые указывали на тетрадь. Вспомнил. Написал. К концу второго часа он прошёл всё задание. Проверил. Нашёл две ошибки — исправил. Сдал лист и вышел из аудитории. В коридоре было людно. Студенты обсуждали задания, кто-то радовался, кто-то ругался. Илья хотел уже выйти на улицу, но на полпути остановился. Шейн стоял у окна. Он не смотрел в телефон, не листал конспект. Просто стоял, сложив руки на лямках рюкзака, и смотрел в окно. Веснушки на его лице были видны даже при сером свете из коридора. Илья подошёл. — Привет. Шейн повернул голову. — Привет. — Я вроде всё решил, — Илья улыбнулся. — Третье задание было проще, чем я думал. — А четвёртое? — Четвёртое — да, — Илья поморщился. — Там я сначала забыл формулу. Но потом вспомнил. Шейн кивнул. — Я знал, что ты справишься. Илья посмотрел на него. Шейн говорил спокойно, без улыбки, но в его тёмных глазах было что-то тёплое. Или Илье только казалось. — Я жутко волновался, — сказал Илья. — Ты поэтому чуть не опоздал? — Не поэтому. Я волновался, что напишу плохо. И ты подумаешь, что зря старался. Шейн нахмурился. Секунду молчал. Потом сказал: — Я бы не подумал. — Почему? — Потому что ты старался. Я видел. Он помолчал и добавил: — Я не злюсь на людей, которые стараются. Даже если у них не получается. Илья смотрел на него и чувствовал, как внутри отпустило. Он хотел сказать что-то ещё, но слова застревали в горле. — Спасибо, — сказал он наконец. — Не за что, — Шейн перекинул рюкзак на плечо. — Ты пойдёшь в библиотеку после пар? — А ты? — Да. Как обычно. — Хорошо, тогда я тоже, как обычно, — сказал Илья. Скоро должна была начаться следующая пара. Они пошли по коридору. Шейн — быстрым, бесшумным шагом. Илья — рядом, чуть медленнее, чтобы не обгонять. — Шейн. — М? — А ты как написал? — Хорошо, — сказал Шейн. — Я всегда пишу хорошо. Илья усмехнулся. — Скромно. — Это не скромность. Это факт. Они свернули к лестнице. Илья чувствовал плечо Шейна рядом — не касаясь, но близко. И думал о том, что у них ещё будет библиотека.  /// Во время большого перерыва Илья, Света и Саша стояли в коридоре у окна. Илья все ещё был в хорошем настроении после контрольной, говорил быстро, много жестикулировал. — В субботу в клуб? Давно не были, — простонал Саша. — О, поддерживаю, — кивнул Илья. — Если вы не будете напиваться, — пригрозила Света. — Это было только один раз! — Это было каждый раз. Илья рассмеялся. Он увидел Шейна в толпе и помахал ему. Тот кивнул и подошел к компании. — Шейн, — улыбнулся Илья. — Привет, — снова кивнул Шейн и нервно перебирал лямку своего рюкзака. — О, ребят, это Шейн. Света и Саша переглянулись. — Тот самый? — спросила Света с улыбкой. — Тот самый, — усмехнулся Саша. Шейн переводил взгляд с одного на другого. — Привет, — сказала Света. — Я Света. А это Саша. Илья про тебя рассказывал. — Привет, Шейн Холландер, — представился Шейн. Потом добавил, — Илья тоже о вас рассказывал. Он кивнул и уставился в пол. Илья хотел сказать что-то ещё, но Света уже вернулась к разговору: — Так что там с клубом? В субботу во сколько? Илья увлёкся снова. Обсуждали время, кто за кем заедет, кого позвать. Саша шутил, Света спорила. Илья говорил быстро, жестикулировал, смеялся. Он не заметил, как Шейн начал медленно отступать назад. Света заметила первой. Она смотрела на Шейна, потом на Илью — и её лицо изменилось. — Илья. — А? — Шейнулик уходит. Илья оборачивается. Шейн уже почти у двери. Илья догнал Шейна уже у выхода из корпуса. Он взял его за локоть — легко, на секунду, и сразу отдёрнул, вспомнив про прикосновения. — Шейн. Ты ушёл. Почему ты не позвал меня? Шейн остановился. Посмотрел на Илью. На его лице не было обиды — только спокойная констатация. — Ты разговаривал с друзьями. Я не знал, можно ли тебя прервать. Илья выдохнул. С облегчением и с чувством вины одновременно. — Можно. Ты всегда можешь меня позвать. Дёрнуть за рукав. Сказать «Илья, мы идём». Что угодно. — Я не знал, — повторил Шейн. — Теперь буду знать. Они пошли обратно к корпусу — в библиотеку. Илья уже расслабился, начал что-то рассказывать про вчерашний матч, но на полпути их перехватили. Двое с их потока. Илья знал их в лицо, но не по имени — те парни, которые всегда сидели на последнем ряду и перешёптывались на лекциях. Один — рыжий, с наглой ухмылкой. Второй — пониже, с быстрыми глазами. — Розанов, — сказал рыжий, — ты теперь с Шейном дружбу завел? Он тебе конспекты даёт? Мы тоже хотим. Второй засмеялся. Шейн остановился. Посмотрел на них. Не понял — или сделал вид, что не понял. Илья вспыхнул. Он не думал. Он просто шагнул вперёд, загораживая Шейна плечом, и сказал громко, так, что в коридоре обернулись: — Рот свой закрой. Не твоё дело. Рыжий поднял брови — не испугался, скорее удивился. — О, какие мы нежные. Я просто спросил. — А я просто ответил. Проваливай. На секунду повисла тишина. Потом рыжий хмыкнул, толкнул второго в плечо, и они пошли дальше, бросив напоследок: — Ладно-ладно, не кипятись. Дружите на здоровье. Илья сжал челюсть. И тут Шейн сказал: — Это не помогло. Илья обернулся. — Что? — Агрессия, — Шейн стоял спокойно, руки на лямках рюкзака. — Ты накричал. Они ушли. Но они не поняли, почему ты злишься. Они подумают, что ты просто грубый. И в следующий раз они скажут что-то ещё. Может быть, не при тебе. Но скажут. Илья открыл рот. Закрыл. — Ты хочешь сказать, что я зря? — Я хочу сказать, что это неэффективно, — Шейн наклонил голову. — Если цель — чтобы они перестали. Агрессия не меняет поведение людей. Она только показывает, что ты можешь быть агрессивным. Но они тоже могут стать агрессивнее. Он помолчал. Потом добавил тише: — Меня часто дразнили в школе. Точнее били. Крики не помогают. Шейн не смотрел на него. Илья не знал, что сказать. — Шейн, я… — Ты хотел помочь, — Шейн кивнул. — Я понял. Спасибо. Но в следующий раз не кричи. Скажи спокойно: «Это не смешно» или «Оставьте его в покое». Если скажешь спокойно, это работает лучше. Я читал исследования. Илья чувствовал себя ребёнком, которого отчитали за драку на перемене. Но при этом внутри было что-то ещё — странное, тёплое. Потому что Шейн не отвернулся. Не сказал «ты плохой». Он просто объяснил, как правильно. — Ты читал исследования? — переспросил Илья. — Да. Когда меня били, я хотел понять, почему люди это делают и как заставить их перестать. В учебниках по психологии было написано, что агрессия порождает агрессию. А спокойная твёрдость — уважение. Не всегда. Но чаще всего. Шейн поправил рюкзак. — Пойдём. Мы опаздываем в библиотеку. Илья пошёл за ним. В голове крутилось: «Я читал исследования. Когда меня били». Он никогда не спрашивал у Шейна про школу. И сейчас, глядя на его ровную спину, понял, что боялся спрашивать. Потому что ответ мог быть слишком тяжёлым. — Шейн. — М? — Извини. За то, что погорячился. Ты прав. Это было глупо. Шейн обернулся на ходу. — Ничего. Ты не знал. Теперь знаешь. Они вошли в библиотеку. Шейн выбрал свой обычный стол у окна, разложил тетради. Илья сел напротив, достал ручку, посмотрел на чистый лист. — Шейн, а если они снова скажут что-то… ну, обидное. Что мне делать? Шейн поднял голову. — Ты хочешь инструкцию? — Да, — кивнул Илья. Шейн задумался. Нахмурил брови — веснушки собрались на переносице. — Первое: не кричать. Второе: сказать спокойно, чётко, глядя в глаза: «Это не смешно» или «Прекрати». Третье: если не прекращают — уйти. Не влезать в драки. — А если они тебя тронут? — Меня не тронут. Илья моргнул. — Откуда ты знаешь? — Знаю, — Шейн посмотрел на него без тени улыбки. — У меня есть номера всех констеблей нашего района. Я сохранил после инцидента на первом курсе. Но это не понадобилось. Хейден тогда разобрался сам. Илья сглотнул. — Хейден дрался? — Нет. Хейден сказал спокойно: «Если вы ещё раз тронете его вещи, я напишу заявление декану. У меня есть записи с камер». У нас в коридоре есть камеры. Я проверил. Шейн сказал это так обыденно, будто речь шла о расписании лекций. Илья смотрел на него и понимал: он не знает о Шейне почти ничего. Он знает, какие у него веснушки и как он пишет формулы. Но не знает, что с ним делали в школе. Не знает, почему он сохранил номера участковых. Не знает, что было на первом курсе. — Шейн. — М? — Можно я буду задавать тебе вопросы? Не только про математику. Шейн посмотрел на него. Внимательно. Долго. — Какие вопросы? — Ну… про школу например. Про то, что было. Если ты захочешь рассказывать. Шейн опустил глаза. Пальцы его перебирали край тетради — быстро, нервно. — Я не люблю говорить об этом. — Я понимаю. Не сейчас. Когда-нибудь. Шейн кивнул. Один раз. Коротко. — Хорошо. Он открыл тетрадь и начал писать. Илья сделал то же самое. Они сидели в тишине, и Илья думал о том, что защищать — это не громко кричать. Это быть рядом. Спокойно. Когда нужно. /// Вечером того же дня Илья зависал со Светой в ее квартире. Они договорились посмотреть повтор хоккейного матча. — Слушай, я не лезу, но… он же не просто «странный». Он реально не понимает, когда его зовут, а когда нет. Ты должен ему говорить прямо. И не отвлекайся, когда он рядом. Он не Саша, он не потерпит, что его игнорируют. — Я знаю. — Нет, ты не знаешь. Ты минуту назад стоял и трещал про какую-то фигню, а он стоял сбоку как мебель. Я видела его лицо. Он не обиделся, но он ждал. И не знал, что делать. Ты правда этого не заметил? — Я просто отвлекся, — постарался оправдаться Илья. — Илюш, а он вообще знает, что ты его… ну… не просто друг? Илья замер. — Ты сам это знаешь? — Что знаю? — Что ты влюблен в него? — Света откинулась на диван. — Я это видела уже. С тобой. Два раза. Оба раза ты не сразу понимал. — И чем закончилось? — Один раз нормально. Второй — нет, — она пожала плечами. — Но там парень был мудак. А… Шейн, он не мудак. Просто сложный. — Я понял. — Предлагаю в выходные забить на клуб. И поехать в караоке. Нажремся водки и будем петь. С утра голова прояснится. — Кажется, похмелье не так работает. — Не попробуешь — не узнаешь, — подмигнула Света. — Ты правда думаешь, что караоке поможет мне понять, влюблен я или нет? — Не поможет, — честно сказала она. — Но ты перестанешь думать об этом хотя бы на вечер. А завтра снова пойдёшь в библиотеку и разберёшься. — Ты просто хочешь напиться, — усмехнулся Илья. — И это тоже, — она не стала отрицать. — Но я хочу, чтобы ты отвлёкся. Ты стал каким-то… не таким. Мы теряем тебя, Розанов. Илья посмотрел на неё. Она не злилась — она констатировала. — Только ты говоришь Саше, чтобы мы не едем в клуб. — Все что угодно, ради караоке.