general psychology for an engineer

В огромном зале, заполненном студентами, было на удивление прохладно. Воздуха вроде как должно было с лихвой хватать всем, чтобы ощущать себя комфортно даже в самой гуще молчаливой толпы, но только не Чимину. Не ему, не сейчас и уж точно не в этом месте. Ведь награждение лучших студентов инженерного потока за осенний семестр проводил новенький действующий декан по работе со студентами — профессор Ким Тэхён. Чимин не углублялся, ещё когда у него была возможность: знал лишь, что именно получив эту должность в дополнение к лекциям, профессор практически безвылазно работал в самом начале и конце каждого семестра, но зато не мог жаловаться на возможность купить машину. И именно этой загруженностью Чимин оправдывал то, что все зимние каникулы и первую половину весеннего семестра они едва ли сталкивались. Тот факт, что то, что было между ними, закончилось вместе с последней лекцией по общей психологии для студентов-инженеров, неизбежно приводило мысли Чимина к самому началу. Ах, да. Ему ведь и правда нужны были оценки. Наверное? Нет. Это ложь. Сморщившись, Чимин вновь словил себя на том, что неизменно засматривается на профессора, спокойно стоящего за кафедрой на просторной сцене, залитой тёплым светом. Называя одно имя за другим, он приглашал особенно отличившихся в прошлом семестре студентов заместо, как Чимин узнал от друзей с курсов постарше, декана инженерного факультета. Судьбу Чимина, если таковая существовала, точно обделили хорошим чувством юмора. Даже несмотря на самую низкую в его транскрипте оценку рядом с курсом профессора Кима, Чимин всё равно оказался здесь, ведь, как говорил ему сам профессор, оценки по остальным предметам не страдали. От его чёртова присутствия — дополнял уже про себя Чимин. Музыка в беспроводных наушниках тоже не помогала. Её Чимин и вовсе был вынужден сделать тише по тихой просьбе разодетой девушки в строгом костюме рядом. В отличие от него, ей хотелось ловить каждое слово мужчины со сцены, который пожимал руку очередному студенту, а затем неизменно вежливо и сдержанно улыбался в камеру перед сценой. Чимину было невыносимо думать, что после стольких месяцев молчания, холода и безумства, творившегося у Чимина в голове, ему вновь доведётся прикоснуться к руке мужчины. Даже несмотря на то, что на эти душевные метания он обрёк себя сам. Конечно, он не обрывал связи, не удалял переписку и даже не блокировал старшего. В конце концов, он уже давно не подросток. Просто с того злополучного дня рождения профессор не писал ему с возможным временем встречи, а Чимин не предлагал взамен и не пришёл на последнюю лекцию. Последним их взаимодействием стал сухой критический комментарий профессора к его финальному эссе, который Чимин даже не стал дочитывать. Но лёд, которым обросло их общение, не смог сковать и даже хоть сколько нибудь остудить Чиминовы мысли. Конечно, он ведь всё помнил до самой мельчайшей детали. За два месяца эти ожоги только и успели, что покрыться коркой, которую Чимин то и дело отколупывал, пуская из незаживших волдырей кровь. На пару дней Чимину удавалось убедить себя, что он прав, а ещё ровно на один — что ему всё равно и он забыл. А дальше, как по часам — неделя жалких попыток разбить себе телефон об лоб, лишь бы не позволить себе вновь совершить ошибку и написать так и не удалённому контакту. Одну Чимин уже совершил, вторую он расшибётся, но не допустит. Ведь между ними изначально ничего не должно было быть, даже секса, и ему хватило того злополучного «не встречаемся», чтобы только больше в этом убедиться. Чужое молчание только вбило последние гвозди в крышку гроба заживо похороненных, ненужных чувств. Но именно оттуда, из-под промокшей земли, присыпанной иссохшими лепестками, Чимин продолжал слышать злополучное «я люблю тебя» знакомым голосом, не дававшим покоя. И этот шёпот теперь превратился в крик, стоило его обладателю перестать быть лишь воспоминанием, а материализоваться считай что рядом. Осталось только сделать несколько шагов к сцене, коснуться его руки, улыбнуться в камеру — и их ненавистное «вместе» уже не стереть, пусть даже о нём и смогут помнить только они. Или, возможно, только лишь один придурок-Чимин. Тэхён же стоял на сцене, натягивая притворно милую улыбку на слегка уставшем лице. Сегодня, в особый день, вместо кудряшек-спиралек он был с идеальной укладкой, которым отдавал предпочтение последние три месяца. Последний раз, когда его голова видела кудри, остался вместе с воспоминаниями где-то в полутора часах езды от города. Яркий свет софитов неприятно бил по глазам, а вспышка камеры и вовсе ослепляла до такой степени, что единственное, что перед глазами летали яркие цветные мушки. Оставалось лишь надеяться на то, что его чёрный свободный костюм, который он наглаживал всё утро, выглядел идеально на снимках. — О Мина‌, — назвал очередное имя мужчина, моля богов о том, чтобы список поскорее закончился. В последнее время он вёл себя подобно кроту. Зарывался в своей норе, перебирая целую кучу рабочих бумаг и беря на себя как можно большее количество работы. Не потому что он был трудоголиком, просто работа — единственное, что хоть как-то отвлекало его мысли от событий декабря минувшего года. Проснувшись утром в тот день, Чимин вёл себя отстранённо и сказанное накануне «ненавижу тебя» обретало слишком явную оболочку. Вернувшись домой, Тэхён много раз пытался набрать его номер, но никак не решался. Не хотел влезать со своими ненужными чувствами к парню, чья жизнь только началась. С какой вообще стати он решил, что имеет хоть какое-то право на то, чтобы мечтать быть вместе? Бред, не более. Было бы удобно списать всё на то, что под алкоголем «память стёрлась», но люди, которые что-то забывают, не ведут себя подобным образом. Тэхён пытался столкнуться с Чимином в коридоре и поговорить, обсудить произошее, но тот зачастую ходил либо с кем-то, либо просто спешил, не обращая на него никакого внимания. Да и в целом, что бы делал Чимин на его кафедре? Его предметов здесь больше не было. Мужчине было стыдно, что он вот так думал о студенте, с которым у них был просто секс, награждая других учеников, но ничего поделать с собой не мог. Нужно попытаться забыть и просто жить дальше. — Пак Чимин, — собственный голос на мгновение дрогнул. Опустив голову вниз, на лист со списком имён студенов для награждения, Тэхён и вправду увидел чёрным по белому отчётливое «Пак Чимин». Сердце хаотично застучало, но он не подавал виду. Неужели они будут настолько близко друг к другу спустя столько времени? Ладони от мучительного ожидания в несколько секунд вспотели. Какой же он дурак. Торжественная музыка сменилась вялыми аплодисментами студентов, добрая половина которых уже просто дожидалась фуршета, следовавшего за официальной частью. И если до этого момента Чимин ещё мог надеяться, что отсутствие его имени в списке откажется каким-то недоразумением, то теперь эту мечту словно растоптали, развеяв прах по ветру. Чимина словно оглушили, и он даже забыл про дурацкий наушник, на негнущихся ногах принявшись продвигаться к краю ряда, то и дело глупо спотыкаясь, пока профессор терпеливо ждал его на сцене. Путь до лестницы он и вовсе не запомнил, не отрывая взгляда от пола, и молился, чтобы заметно побледневшее в ярком сцене софитов лицо, блестящее от испарины, и кривую улыбку списали на обычную нервозность первокурсника, взбудораженного таким большим событием. Но это мгновение славы для кого-то, Чимину больше напоминало ситуацию, как если бы он нагим стоял перед огромной толпой, целуя мужчину в метре от него. Кажется, Чимин остановился слишком далеко, а об улыбке он и вовсе позабыл, глядя только на бумажку из плотного картона в чужих руках. Подмахивавшего рукой фотографа, который призывал парня подойти к Тэхёну ближе, он не замечал. — Чимин, — Тэхён протянул руку парню вперёд, призывая его подойти ближе и взять за неё в рукопожатии. Такой была процедура вручения и он списывал колотящееся в груди сердце на обычную нервозность. Верно, он просто переживает как получится в кадре, а не из-за того, что Чимин рядом. — Давай же, подойди ближе, — голос постепенно выравнивался в нейтральный, — Ты хорошо постарался в этом семестре, продолжай быть таким же и в следующем. Сказанные слова мог слышать только Чимин — оставшийся лежать на кафедре микрофон не издавал в динамиках никаких звуков. На короткое мгновение он прикрыл глаза и вдохнул, сделав шаг ближе. Кивнув, он слабо пожал чужую руку и опрометчиво поднял на мужчину взгляд. — Спасибо, — выдавив широкую улыбку, он поспешно повернулся вперёд к камере, пряча руку, будто ошпаренную, за спину и сжимая её в кулак. Свободной он придерживал плотный картон своего похвального листа, другой край которого, как и заготовлено процедурой, держал профессор. Вспышка камеры, вновь аплодисменты. Голос профессора, огласившего следующего студента, раздался по огромному залу, когда Чимин даже не успел дойти до узкой лесенки. Жар и мягкость руки Тэхёна, точно цунами, с лёгкостью превратили в руины всё, в чём Чимин пытался себя убедить последние месяцы. Он так не сможет, нет. Нужно поставить точку и забыть об этом. В конце концов, вместе с ворохом сомнений Чимину удалось сформулировать верный вопрос, который был бы способен на подобное. Всего один вопрос. Сегодня — к чёрту промедления. И всё закончится.

***

Вечер был ужасно скучным. Тэхён бродил из одного конца зала в другой, ступая по мягкому ковралину новыми начищенными лакированными туфлями. По сторонам у стен стояли столы, которые ломились от разнообразной еды, но есть совсем не хотелось. Бокал шампанского, пузырьки с которого давно уже выветрелись, на вкус напоминал мерзкую мочу. Другие профессора, люди с администрации и студенты делали вид, словно они сейчас не менее чем на светском мероприятии. Тэхёна от этого пафоса начинало выворачивать. Он поддерживал беседу, если того требовала ситуация, но старался как можно быстрее слиться с диалога. Этот вечер был бы не таким нудным, будь рядом с ним… Чимин? Тэхён соврёт, если скажет, что не искал его. Весь вечер после встречи на сцене он постоянно выискивал его взглядом. Чимин вряд-ли остался бы на фуршет, тому подобное не нравилось. Однако мужчина всё равно лелеял идею о том, что бесплатный ужин он точно не пропустит. И не зря. Чимин нашёлся только спустя мучительно долгий час. Тэхён не смел подходить, наблюдал лишь издалека за тем, как медленно он кушает, кажется, бутерброд, болтая о чём-то со знакомым. За три месяца он сильно изменился. Волосы теперь были выкрашены в жгучий чёрный. Густая чёлка падала на большие глаза, которые на осунувшемся и исхудавшем лице казались ещё больше. Он смеялся, но Тэхён не верил, что это было по-настоящему, от души. Хотя, как он мог судить? Знал ли он вообще Чимина? Его настоящего. Что он пытался узнать о нём вообще, помимо того, в какой позе ему нравилось кончать больше всего? Тэхён полный дурак. Желание подойти к нему буквально разъедало мужчину изнутри, но можно ли сделать это здесь, прямо в толпе других людей? Было ли это правильно? Если он решится на что-то подобное, как отреагирует Чимин? На сцене он был не особо рад его видеть, но Тэхён и не осуждал. За раздумиями и тихими рассматриваниями парня исподтишка он не заметил, как к нему с бокалом игристого подошёл уже мужчина в возрасте. Профессор Мин был заведующим на кафедре инженерии, они были хорошо знакомы. — Ким Тэхён, а вы, я погляжу, не очень веселы? — он протянул руку в жесте приветствия, сдержанно, но дружелюбно улыбаясь. — Профессор, вы решили остаться? — Тэхён растерянно ответил, пытаясь одновременно поддерживать беседу и не отводить взгляд от парня в чёрном худи. — Что ж, пожалуй, это стало традицией — проводить последнего студента с праздничного ужина. Профессор Мин пожал плечами, коротким жестом обводя редеющие группки студентов у накрытых столов. Невысокий, профессор сохранял безукоризненную форму, а тёмные с проседью густые волосы он, будто на лад модной среди молодёжи причёски, отрастил, собрав позади в расслабленный пучок. — Вы, естественно, о ней не наслышаны, — добавил он и тихо засмеялся, — Однако вы прекрасно справились сегодня. Должно быть, было ужасно утомительно? — Можно и так сказать, — правдиво ответил Тэхён, легко улыбаясь. Профессор Мин был хорошим человеком и, наверное, одним из немногих, с кем разговаривать было приятно. Он был хорошим наставником, студенты его любили. Лишь некоторые особо завистливые преподаватели могли шептаться у него за спиной, что Тэхён обычно сразу же обрубал на корню, указывая им на своё место. — Профессор Мин, — Тэхён отхлебнул немного жижи с бокала и сразу же пожалел. Вкус был мерзким. — В этом семестре один из ваших студентов посещал курс психологии. Я был весьма удивлён и обнаружил это довольно забавным. Толковать человеку технической специальности о чём-то гуманитарном было довольно сложно, но он хорошо справился. Даже смог удержать планку среднего балла, — говорить о Чимине было подобно ходьбе по тонкому льду, но ведь это просто разговор о студенте, не более. — Думаю, будет не совсем корректно назвать их «моими» просто потому, что каждый первокурсник обязан взять единственную секцию моего предмета, — мягко поправил его профессор Мин и, невзначай бросив взгляд на чужой едва ли тронутый бокал, коротко улыбнулся, — Ваш курс новый, насколько мне известно, и будет подвержен изменениям уже в следующем семестре. Однако, я бы точно хотел иметь возможность закрыть подобный в своей юности, — чуть развернувшись и приглашая Тэхёна проследовать за собой, мужчина продолжил, направляясь к столу с парочкой тетра пакетов с соком. — Всё же, несмотря на узкую техническую направленность большинства курсов, которые берут студенты инженерного факультета, пренебрегать естественными и гуманитарными науками нельзя. Особенно психологией, — махнув на оставшиеся виды сока, профессор Мин спросил: — Позволите угостить вас чем-нибудь менее газированным? — Спасибо большое, — Тэхён кивнул и оставил бокал с неприятной жижей на столе, а взамен принял стакан персикового сока. Его цвет невольно напоминал румянец на щеках Чимина, что и стало причиной, по которой он выбрал именно его. — Я не против, чтобы курс менялся в соответствии с предпочтениями студентов. Всё же, психология ещё никому не была лишней. Я сперва думал, что уровень понимания студентов будет довольно низким, так как технические специальности совсем не требуют подобных знаний, — мужчина усмехнулся, отпивая сок, — Но все они и вправду отлично справились. Было бы весьма не плохо, продолжайся так и дальше. Я буду только рад видеть ещё больше студентов инженеров на вечерних занятиях. Кончено же, Тэхён имел в виду одного конкретного. Жаль, что никакие больше курсы он вести у него не будет, но мечтать нельзя запретить. Внезапно Тэхён забегал глазами по залу. Он потерял Чимина из виду. Разочарование, туго связавшее его живот, больно зашкреблось и засаднило. Очередная возможность для разговора была утеряна. — Ох, думаю, вы можете сказать это ему прямо, — внимательно слушавший его мужчина, оказывается, всё это время держал Чимина в поле зрения. А теперь, улыбнувшись, кивнул, приглашая присоединиться к беседе: — Здравствуй, Чимин, — оглянувшись к парнишке, он сделал шаг в сторону, чтобы дать студенту место в их небольшой группе, — Кажется, вы говорили именно о Пак Чимине, профессор Ким? Насколько я помню, курс общей психологии был единственным доступным гуманитарным элективом, который бы смог подойти твоему расписанию, — обратился он уже к парню. — Да… Его голос звучал севшим, словно тот молчал несколько часов к ряду. Прочистив горло, он старался улыбаться профессору Мину и, по возможности, смотреть только на него. Вернее сказать, цепляться, как за спасательный круг. — Всё верно, — продолжил Чимин, — Без вашей помощи мне пришлось бы остаться на лето из-за недобора учебных кредитов, профессор Мин. — Да, я говорил о Пак Чимине, — сразу же после этого мужчину попустило. Он словно нашёл на потолке паука, которого внезапно потерял из поля зрения. Поправив на себе пиджак, Тэхён улыбнулся, в который раз пряча нервозность. — На удивление очень талантливый студент. Эссе, которые он писал, достойны более высокого уровня, чем просто оценка в сто баллов. Буду рад снова видеть вас, Пак Чимин, на своих курсах. Если вы, конечно же, захотите их посещать. — Конечно, — Чимин лишь дёрнул уголками губ, натянув по самые пальцы длинные рукава худи. Профессор Мин вызывал у него уважение, но, попавшись в ловушку его взгляда, Чимин проклинал его. Вся решительность словно бы испарилась, но из остатков сил он-таки наскрёб смелость не сбежать. — Что ж. А теперь, прошу меня простить, господа, однако мне нужно проведать ещё несколько людей, — профессор Мин, будто почувствовав, как наэлектризовался между ними воздух, аккуратно поспешил исчезнуть. Чимину уже и не приходилось мечтать, что по какой-то причине ему бы захотелось потащить его с собой. К чему, если он уже нашёл слонявшемуся Чимину компанию? Поклонившись уходящему профессору, они замерли, и только Чимин звонко потряс полупустую коробку сока, а затем щёлкнул пластиковой крышечкой, чтобы налить остатки напитка и себе тоже. — И тебе привет, профессор Ким, — буркнул Чимин, уперевшись бедром о стол, и бросил короткий взгляд на Тэхёна. — Помнишь ещё, как меня зовут? Я уже подумал, что забыл. После необдуманно брошенной фразы Тэхёну захотелось дать себе по лицу прямо здесь и сейчас. Грубить Чимину совсем не хотелось, но почему-то его защитный механизм решил сработать именно таким образом. Он ощущал, как кончики пальцев словно под напряжением невольно тянутся к парню напротив. От него приятно пахло парфюмом, и Тэхён, мысленно себя проклиная, прикрыл глаза, вдыхая аромат глубже. Ведёт себя не лучше, чем ребёнок. Какое же он позорище. Чимин же на это отреагировал лишь острым, убийственным взглядом, брошенным из-под растрёпанной чёлки. В свободной руке он до неизгладимых заломов смял сейчас такую бесполезную бумажку. — У меня кончились сигареты. Если у тебя остались, может, хочешь выйти покурить? — сквозь зубы процедил Чимин, не собираясь говорить и слышать ничего лишнего. Ему от этого человека нужен только один простой ответ на единственный вопрос. Который, однако, совсем не предназначен для этого места. Хотя ярость внутри, о которой Чимин думал, что не вспомнит, клокотала внутри, стреляла раскалённой лавой и бурлила от одного только пренебрежительного тона. Вот, значит, теперь как? — Да, остались. В душе мужчины в мгновение заиграло давно забытое чувство. Он, можно сказать, бросил курить, но продолжал носить с собой сигареты на особый случай. В памяти всплыл тот раз, когда они стояли у курилки, наслаждаясь компанией друг друга после слишком долгой для него разлуки, а после занимались жарким сексом прямо в его машине. От воспомнаний живот приятно потянуло, но Тэхён не разрешал своим мыслям заходить слишком далеко. Не место и не время. — Я только возьму пальто, подождёшь меня? — Подожду на курилке. Кажется, Чимин думал о том же самом, вновь бросив этот колючий, бездонный взгляд карих глаз. Оставив после себя красный картонный стаканчик с недопитой фантой, Чимин поспешил прочь, следом за профессором Мином. Только разве что разминулись они прямо около выхода из праздничного зала. Ноги сами несли Чимина, ускорив шаг, прямо по лестнице, минуя любой лифт, чтобы хоть как-то оправдать физической нагрузкой учащённое сердцебиение. Не верилось, что уже спустя всего пару минут, отделяющих трусливого Чимина от горькой правды, эта не успевшая начаться история закончится. Оказавшись на улице, он ощутил, как прохладный ветер апрельского вечера коснулся лица, заставляя уголки глаз щипать ещё больнее. Какая глупость. С Чимина достаточно недоговорок, переживаний и мыслей. Достаточно. Он просто услышит ответ, в котором и не сомневается, и оставит всё позади. Вот только сердце до непрошенных слёз щемило от стучащей набатом вместе с сердцем в висках мысли: долгие месяцы просто перечеркнутся минутным разговором вот сейчас, хоть начинай отсчитывать секунды. Его пробило потом, заставляя расстегнуть слишком тёплое для вечера худи. Сорвавшись на бег, он наблюдал за собственной синеющей в лучах заката тенью. Столкнуться с профессором по дороге хотелось меньше всего. В пустой курилке щёлкнул кремень зажигалки, затрещал табак, и Чимин со свистом втянул пропитанный горечью, когда-то любимый аромат весны. Он и дни рождения, вообще-то, любил. Но ничего. Пара лет — и справится. Всё станет как раньше. Шаркая блестящими туфлями по мокрому асфальту, Тэхён старался обходить слякоть и лужи, чтобы те не запачкались. Внутри нарастала неприятная тревога, справиться с которой у него никак не получилось. Мятая пачка сигарет покоилась в переднем кармане длинного чёрного пальто ещё с середины зимы. Не смотря ни на что, мужчина был счастлив оказаться наконец-то на улице. Только сейчас он ощущал, как же сильно устал за сегодня. Вечерний ветер приятно обдувал его щеки, и на мгновение Тэхёна накрыло чувство дежавю. Нечто подобное уже происходило когда-то. Это осознание больно кольнуло где-то в груди, а уголки глаз защипало. Ощущение тяжести только усилилось, когда, наконец-то дойдя до нужного места, он застал Чимина уже там. Курящего. Хмыкнув про себя на чужую маленькую ложь, он молча подошёл ближе, прячась в тени подальше от злосчастных камер. Вытащив из помятой пачки такую же мятую сигарету, он без лишних слов сжал её между губ. После тихого щелчка подожжённый кончик приятно затрещал, и мужчина затянулся, ощущая как горький дым расползается по каждой клеточке его тела. Как же давно он не курил. Чимин в Тэхёне, кажется, это любил. Тишину, молчаливое согласие с правилами, по которым сам Чимин только и готов играть, даже если они идут вразрез с его собственными. А Чимин знал, что в абсолютном большинстве случаев так и было. Наверное, профессора… Тэхёна. Наверное, Тэхёна это просто возбуждало, только и всего. — Я не буду долго тянуть, — хрипло проговорил Чимин, слыша, как откуда-то издалека послышался приближающийся шорох колёс машины, а на металлической стене курилки блеснул свет фар. Парень вновь затянулся, глубоко, так, что горечь ударила в нос, а на выдохе добавил: — У меня к тебе только один вопрос. И в тысячный раз за день не смог заставить себя смотреть куда угодно, кроме мужчины. Это было уже просто невыносимо. Тот слишком красиво курил. — И какой же? — тихо спросил Тэхён, неглубоко затягиваясь. С непривычки голова приятно кружилась и он надеялся, что утром его не настигнут последствия такого решения. Головная боль была совсем ненужной, а мигрень и подавно. Только если это не мигрень от мыслей о Чимине. — Ты помнишь? — только и хватило Чимина до того, как дыхание будто перекрыло, горло сдавил спазм, а продолжить, сказать хоть ещё слово — грозило позорными, непрошенными слезами. Поэтому он просто надеялся, что Тэхён в тысячный раз прочитает все его эмоции. Пусть бы хоть раз это оказалось полезным, а не раздражающим его самолюбие. В этот раз то можно и запихать подальше, слепо веря, что продолжать его не заставят. Счёт пошёл на секунды, как в хреновой компьютерной игре, которая даёт на решающий выбор всего жалкие три секунды. Вскинув вопросительно бровь, мужчина сделал последнюю затяжку и бросил даже наполовину не сгоревший бычок на пол, растаптывая его носком туфли. Делать так не красиво, но как же сейчас всё равно. В моменте Тэхёну стало плевать вообще на всё. Кроме, конечно же, Чимина, который стояло напротив. Его глаза блестели в свете фонаря, который едва ли доставал сюда. Губы плотно сжаты между собой, и Тэхён понял: Сдерживается, чтобы не заплакать. Тяжело вздохнув, профессор решил больше не тянуть. Доводить Чимина ему не хотелось. Сунув руки в карманы, он неотрывно посмотрел на парня. — Да, помню. Брови младшего на секунду заломились в непонимании, а глаза забегали по чужому силуэту, сползая то на губы, то на неприметную брошь на лацкане пальто. Он ожидал другого. Уточнений, оправданий, чего угодно. Он не дурак, чтобы не задумываться о возможности, что Тэхён мог всё запомнить, но это совсем, совсем не билось с тем, как тот себя вёл. Отстранённый, молчаливый, даже, как оказалось, затаивший на Чимина обиду. За что? Кажется, за отсутствующий секс? Как этот человек мог всё помнить? — Ты, наверное, не понял, о чём я… — голос предательски дрожал. — Я люблю тебя, — наоборот звучало предельно твёрдо. Тэхён не знал, откуда в нём взялось столько мужества. Фраза, которую он не мог сказать три месяца ни по телефону, ни в сообщении, ни вживую сама по себе сорвалась с губ. Словно так и должно было случиться. И Тэхён не врал ни Чимину, ни себе. Чувство, которое обрело очертания лишь в момент, когда он понял, что может потерять парня, не рассеялось с приходом утра. Он корил себя за то, что за несколько месяцев занятий сексом не попытался сблизиться с Чимином не только в постели. Но, кажется, жалеть о чём-то уже не имеет смысла? Приоткрытые, дрожащие губы Чимина заставили металлические украшения на них поблёскивать. Чимин, позабыв о сигарете, позволял ей медленно тлеть в своей руке. Всё должно было быть совсем не так. — И что же, — губы тронула усмешка. Это нервное. — Ты просто молчал об этом? Молчал три месяца, пока я, блять, тебя курить не позвал? — срывающийся тон, загорающиеся забытой ещё с декабрьской ночи яростью глаза не сулили ничего хорошего. Чимин никогда не был девушкой из романтических комедий, жаждущей заветных трёх слов, чтобы упасть любимому в объятия. Хотя, наверное, очень хотел бы именно этого, а не ощущать, как сильно его подмывает врезать по лицу. Себе или Тэхёну — вопрос отдельный. — А что мне надо было сделать? — Тэхён слегка повысил голос, но сразу же успокоился. Плохо, если у этого разговора появятся ещё уши. — Ты бы встречался со мной, если бы я предложил? Или, может, я тебе нравлюсь? Забыл, ты вообще-то только и повторял, как ненавидишь меня. К другому мужику в руки прыгнул только так. Медленно подняв подбородок, Чимин с силой откинул окурок в урну. Его грудь вздымалась так часто, что от переизбытка кислорода Чимину казалось, будто он просто отключится. Или от переливающегося через край лавового озера внутри? — Ты сам сказал, — тон обычно дерзкого, не тянущегося за словом в карман парня стал низким, — Мы не встречаемся. — и где-то был не прав? Тэхён ходил по пиздец какому тонкому льду и отдавал себе в этом отчёт. Видеть на лице Чимина за столь долгое время что-то, кроме безразличия, было на вес золота. — Мы же просто трахались за оценки, — мужчина усмехнулся. В глазах загорелся огонёк безумия. — И не зря. Вон какую красивую грамоту получил. Это же то, чего ты хотел. Разве нет, Чимини? Следующая секунда вполне могла стоить Чимину и его похвального листа, и учёбы, и, наверное, даже не начавшейся карьеры. Резкий, размашистый замах — глухой звук удара костяшек сжатой в кулак ладони по лицу, резкая, режущая боль. Кольца впились в кожу, содрав её краснеющими в крови клочками. В конце концов, врезать такому уважаемому человеку, как профессор Ким Тэхён, прямо по лицу — это точно не то, за что Чимина похвалят. Растерявшись и не выдержав силы удара, мужчина в одно мгновенье упал на пол, только и успев вытащить руки из карманов, чтобы неловко зацепиться за скамейку и чуть не опрокинув урну. С носа сразу же брызнула кровь, пачкая выглаженную белую рубашку, а очки со стуком отлетели на усеянный пеплом пол. Глаза Тэхёна, тем не менее, совсем не утратили прежний блеск. Размазав кровь по щеке тыльной стороной ладони, он смотрел на Чимина снизу вверх, тяжело дыша. Расширенные зрачки бегали туда-сюда, пытаясь как можно детальнее рассмотреть Чимина. Запомнить его лицо, то, как сильно он злился на глупое решение Тэхёна, которое он принял, даже не посоветовавшись и не спросив его мнения. Тэхён наверняка сейчас выглядел жалко. Нос ныл тупой болью и ему оставалось надеяться, что Чимин его не сломал. Будет проблематично объяснить кому-то, как именно он споткнулся о бордюр на освещённой улице. Облизав слишком резко пересохшие губы, он ощутил металлический привкус и протяжно выдохнул. Если бы мог, ползал бы перед Чимином и умолял о прощении. Всё-таки своей вины он не отрицал. Куда больше чувства вины его сейчас переполняло другое… То, за которое Чимин не оставил бы его с одним только сломанным носом. Ничтожество. Даже не умеешь держать удар? Чимин поджал губы, до крови прикусывая с внутренней стороны. Тэхён выглядел ужасно жалко, униженно. Блестящему под растрепавшейся чёлкой взгляду он даже не пытался придать суровый, разъярённый вид. Нет. Тэхён покорно принял подобный Чиминов ответ. — Поверить не могу, что люблю такого, как ты, — чистейший яд без единой примеси. Выпрямившись, Чимин тяжело вздохнул, рвано втянув воздух ртом. Разжав кулак на саднящей руке, он протянул её мужчине. Однако тот, глотая остатки крови, которые попали в горло, всё же надел обратно треснувшие, кривые очки. Оперевшись руками о грязную землю, — плевать, помоет, — он встал сам, немного пошатываясь. Голова кружилась, а дышать теперь приходилось исключительно через рот. Кажется, он пропустил всё мимо ушей, кроме фразы «люблю такого, как ты». Чимин сейчас напоминал ему змею. Такую, около которой даже просто проходить мимо было опасно — сожрёт, даже глазом не моргнёт. Издав непонятный рваный вздох, мужчина засмеялся. Всё так же пошатываясь в стороны, он спрятался в тень, слепую зону камер, и так же ядовито прыснул: — Да пошёл ты нахуй. Схватив Чимина за шиворот худи обеими руками, Тэхён навалил его на себя, впиваясь испачканными в крови губами в чужие жадным поцелуем. Пусть Чимин его оттолкнёт, ударит, изобьёт. Пусть хоть убьёт его, но Тэхёну необходимы его губы прямо сейчас. Чимина буквально вынуждали глотать этот солоноватый привкус, дышать до тошноты сладкой ржавчиной чужой крови. Он целиком будто стал собственным сердцем: каждая клеточка тела резонировала в такт учащённому ритму. От удара затылком прямо по тонкому металлическому настилу, крохотная курилка задребезжала, а Чимин только крепче цеплялся руками куда попало. Кажется, зацепив волосы и ворот испачканной в крови рубашки вместе с галстуком, он мог услышать, как соскользнула со скамейки забытая картонка. Бесценная для любого другого студента, ему она сейчас была не дороже мусора. Воздуха стало не хватать почти сразу, но Чимин не давал отстраниться от себя, с жадностью, как изнывающий от жажды обхватывает губами бутылку с заветной водой, он сминал чужие. Покусывая, не брезгуя слизывать не останавливающуюся кровь. Хотелось повернуть время вспять и врезать Тэхёну ещё тогда, прямо в клубе, чтобы не терять понапрасну время. Видимо, именно это было нужно, чтобы прийти в сознание им обоим? Тэхён показалось, что он вот-вот потеряет сознание. От жаркого и страстного поцелуя их носы постоянно соприкасались, заставляя покорёженные очки впиваться в переносицу, тем самым отдаваясь болью по всей голове. Ухватив Чимина за талию, он с силой вжимал его в себя. Чужие губы заменяли ему нечто большее, чем просто кислород. Тэхён не может без Чимина. — Чимин, — шептал он, попутно покусывая колечко в чужой губе, — Люблю тебя… Люблю, люблю, люблю. Не хочу больше без тебя. Контролировать себя с каждой секундой становилось всё тяжелее. Накидываться на Чимина вот так прямо посреди улицы было плохой идеей, университет всё ещё полон чёртовых людей. — Чимин, поехали ко мне, — зубы сомкнулись на чужой губе, оттягивая её. Тэхён не знал, зачем он это предлагает. Он соскучился по Чимину и, само собой разумеется, занялся бы с ним сексом. Но ещё, он был бы не против просто уснуть вместе, позабыв все эти три месяца, как кошмарный сон. Вместо которого видеть умоляющего, абсолютно жалкого мужчину перед собой казалось Чимину самым сладким сном в его жизни. Однако боль от укуса, вкус чужой крови — всё слишком реально. Сглотнув перемешанную с кровью слюну, Чимин заглянул в широко распахнутые, блестящие диким желанием глаза и с силой схватил мужчину за подбородок, вынуждая отстраниться. В расширенных зрачках Тэхёна Чимин отчётливо различал безумие. Размазанная по лицу кровь, сгущающаяся краснота на носу и губе, длинная трещина на линзах кривых очков в тонкой, наверняка сломанной оправе. Этот мужчина, кажется, вот-вот бы умер, если бы Чимин мог по щелчку исчезнуть. Без сомнения, в ту же секунду. — Первое правило, профессор Ким. Никогда не показываться на людях вместе. Сегодня они нарушили его так, как, наверное смогли бы, только поцеловавшись в самом оживлённом месте в большом здании университета. И теперь, хочет ли кто-то из них или нет, к этому примерзкому своду правил добавится добрый десяток пунктов. Ведь теперь они больше не просто трахаются. Как там говорил Питер Паркер? Большая сила — большая ответственность? А не пойти бы тебе нахуй, человек-паук.