general psychology for an engineer

Путь от университета до квартиры старшего удлиняли поцелуи в машине, стоило им наконец заехать на парковку, а затем — тесные объятия и с усилием отодранные от Чимина Тэхёновы руки, пока они прятались за углом. Благо, пустой лифт дал им благословенный десяток секунд, чтобы беспрепятственно глубоко целовать друг друга. Когда в погруженной в тишину кабине протяжно звякнул динамик, а двери с глухим шелестом открылись, Чимину стоило усилий, чтобы оторваться и чуть ли не силком потащить мужчину к нужной двери. Но только затем, чтобы, навалившись на которую уже в квартире, позволить себе всё. Тэхён чуть ли не до боли заставлял Чимина упираться лопатками в прохладную поверхность, хотя и это, наверное, он очень скоро перестанет чувствовать, ровно как кровавый привкус от то и дело прорывающихся ран на губах Тэхёна. Те попросту не успевали покрыться коркой, как она растрескивалась и исчезала в поцелуе, пуская кровь. Чимин наверняка и сам выглядел не лучше Тэхёна, перепачканный хаотичными кровавыми отпечатками его губ. Тэхён от щиплящей боли шипел в поцелуй, но не отстранялся. Теперь ему ничто не мешало раздевать Чимина. Впрочем, как и ему Тэхёна: пальто и худи первыми оказались на полу в узком, залитом мглой вечера коридоре. До одури сексуальные, но ужасно мешающие сейчас очки на старшем царапали Чимину щеки, скулы и шею, стоило старшему захотеть оставить свои поцелуи на местах рядом. Но мужчина никак не мог заставить себя остановиться. Медовая сладкая кожа под собственными губами приятно горела, и Тэхёну стоило неимоверных усилий сдерживать себя от того, чтобы не оставить следы от собственных зубов на каждом миллиметре чужого тела. Перекошенные очки снова болезненно вжались в переносицу, стоило ему припасть обратно к чужим губам. Те сегодня напоминали мужчине маяк, к которому он был вынужден возвращаться вновь и вновь, чтобы не сбиться с дороги из-за бьющихся в в шторме океанских вод. Подобное он ощущал в собственной душе прямо сейчас. Его сердце хаотично отбивало ритмы, которые не покажет ни одна кардиограмма. У него кружилась голова, подкашивались ноги, и всё это из-за Чимина. Чимин. Чёртов Пак Чимин занозой впился по самое основание ногтя. Стоило на него хоть немного надавить, Тэхён сразу же терял любое благоразумие. За три блядских месяца без ощущения тепла чужого тела под подушечками пальцев, Тэхён изголодался по его вниманию настолько, что был готов упасть прямо сейчас на колени и умолять Чимина никогда его не бросать. — Чимин, — горячо шептал мужчина в губы, ведя того в полумраке дальше по коридору, лишь бы скорее добраться до такой нужной сейчас кровати, — Я так люблю тебя. Ноги подкашивались, норовя вот-вот совсем отказать и, прежде чем это случилось бы, мужчина впился короткими ногтями в спину парня, оставляя на ней короткие красные полосы. От жара чужого тела очки совсем запотели, и в окружающей их темноте он едва ли мог хоть что-то рассмотреть, действуя исключительно по памяти. Весь окружающий мир будто погрузился в космическую тишину, и только шумное дыхание, разделённое на двоих, оглушало. Чимин покорно следовал за тянущими его вглубь квартиры руками Тэхёна, то и дело спотыкаясь то о тумбочку, то о чужую выставленную вдоль стены обувь, и при этом даже не заботясь, чтобы избавиться от собственной. Перестать ощущать губы и дыхание Тэхёна на своих грозило тем, что Чимин просто отключится. Накрыв щёки старшего ладонями, Чимин слишком рано повернул направо, и вместо кровати наверняка больно заставил старшего упереться поясницей в край столешницы кухонного гарнитура. А затылком — о полку, если судить по тому, как их зубы стукнулись, больно придавив Чимину язык. — Я не прощу тебя, — на одном дыхании выпалил он и, зубами оттянув нижнюю губу старшего, быстро отпустил, оставив ещё один поцелуй на истерзанных губах, — Что ты так долго молчал. Хреновый из тебя психолог. Тем временем руки младшего беспорядочно бродили по спине Тэхёна, забравшись под пиджак, кожа под которым покрылась испариной и, кажется, даже насквозь пропитала ткань рубашки. Вжав собственное бедро прямо между ног мужчины, Чимин буквально вынудил его упереться задницей в столешницу, чуть ли не забираясь прямо на неё. Чимин и не сомневался, что мужчина был уже возбуждён. Впрочем, его налитый кровью член обжигал даже через ткань брюк, дёрнувшись от резко возникшего давления. — Твоё право, — единственное, что смог выдавить из себя Тэхён под таким сильным натиском. Чимин так крепко вжимал его в чёртову столещницу, что он едва мог сделать хотя бы один вдох. Мужчина не понимал, откуда в таком хрупком на вид парне столько силы. Рядом с ним он задыхался. Или дело было вовсе не в силе? Сжав чужую футболку на груди в руках, Тэхён снова впился губами в Чиминову шею, оставляя на ней размазанный кровавый поцелуй. Он чувствовал себя ничтожной дрянью. Как же сильно он соскучился за это непозволительно долгое время. — Но всё равно прости меня, — Тэхён заскулил, когда чужая нога особенно тесно вжалась в стоящее колом возбуждение. В моменте ему даже захотелось заплакать. И умолять, умолять, умолять. — Прошу, пожалуйста, я так виноват… Горящие огнём губы хаотично начали сползать с шеи парня по груди вниз. Тэхён закрыл глаза, глубоко вдыхая аромат чужого тела. Возбуждение снова больно дёрнулось в брюках, и мужчина снова заскулил жалким щенком. Бросив на Чимина мимолётный взгляд, он не смог ничего рассмотреть в размытой и туманной картине перед глазами. Ему так хотелось взглянуть в глаза Чимина, увидеть в них ответ. Он ненавидит его? Ведь это оправданно. Тэхён просто жалкий идиот. — Прости, прости меня, — слегка оттолкнув парня в грудь, чтобы получить хотя бы немного пространства, мужчина медленно опустился на колени под скрип собственных туфель. Поза оказалась до ужаса неудобной. Зажатый между столешницей, которая тихо заскрипела от того, как он в неё вжался спиной, и Чиминовыми бёдрами, он настолько крепко схватился за них руками, словно это был его единственный спасательный круг. Ноги Тэхёна широко разведены в единственно возможной в подобном положении позе, и от этого он ощущал себя ещё более жалким. Посмотрев на Чимина снизу вверх, он тяжело выдохнул куда-то в ширинку и вжался в неё щекой, медленно потираясь, отчего итак покосившиеся очки съехали к кончику носа ещё сильнее. Тэхён надеялся, что засохшая на лице кровь не запачкает чужую одежду, но если это всё-таки случится, он готов вылизать каждое пятно начисто. Чимин же видел всё это отчётливо, благодаря себя про́шлого за надетые линзы, которым, в отличие от очков Тэхёна, не грозило помутнеть от жаркого дыхания. Привыкшие к полумраку глаза оказались способны в мельчайших деталях разглядеть перепачканное в засохшей крови лицо Тэхёна. Смотря на Чимина над сползшими, треснутыми линзами, Тэхён выглядел так пиздецки жалко. Будто чуть ли не срываясь на рыдания, вымаливал прощение у святого отца на исповеди за неисправимый грех. Чимин ощутил, как позвоночник словно прострелило мурашками, заставив волосы шевелиться на затылке. Спутанные локоны Тэхёна больше не имели и намёка на идеальную укладку, как всего пару часов назад, и Чимин, запустив в мягкие пряди руку, совсем не помог это исправить. Напротив, стиснув дрожащими пальцами волосы, он позволил себе вжать мужчину в себя и совсем немного, чтобы не разодрать раны на губах Тэхёна сильнее, потёрся собственным возбуждением о щеку мужчины. Таким он видел своего мужчину впервые: умоляющего, до предела возбуждённого, который стоял перед Чимином на коленях, и осталось только мечтать, чтобы тот сам попросился отсосать. — Я подумаю над тем, чтобы простить тебя, — на выдохе-полустоне отозвался Чимин, ощущая, как от одного только вида перехватывает дыхание, сдавливает грудь, а внизу живота до боли и ломоты во всём теле стягивается тугой узел. — Если отсосёшь. — Умоляю, разреши мне это сделать, — на выдохе прошептал мужчина. Ощущая лёгкую боль от того, как крепко Чимин сжимал волосы, его буквально вело. Ещё немного и он просто отключится прямо здесь. Тэхёна с головой накрыло ощущение дежавю. Господи, только бы не кончить в штаны, — подумал он, потираясь носом о чужое возбуждение. Тэхён не спешил стягивать такие мешающие сейчас джинсы с Чимина. Его распирало изнутри от возбуждения, но как же сильно хотелось насладиться этим моментом. Оставляя на бугорке поцелуи, он заскулил. Руки заползли под безразмерную футболку, хватаясь за талию, и он принялся хаотично поглаживать Чиминов торс, воссоздавая в голове чужой образ лишь по ощущениям. Туфли снова заскрипели от движений, раздражая слух. Посмотрев на Чимина в который раз снизу-вверх, профессор высунул язык и с придыханием провёл им по шершавой ткани, начиная с ширинки и ведя в сторону, к карману, очертив границы выступающего под тканью члена. — Сними пиджак, — послышалось хрипло, а рваное, шумное дыхание, которое Чимин пытался сдержать, прикусывая собственные губы и снова и снова ощущая привкус крови Тэхёна — говорило лишь о том, что выдержки парню хватит ненадолго. Хотелось видеть растрёпанную рубашку мужчины, его расслабленный галстук. А ещё — просто заставить его занять чем нибудь руки, чтобы он мог управляться одними только губами и языком. Как прикажешь — без слов сквозило в том, как послушно профессор принялся за исполнение сказанного. Не отрываясь от поглаживая кончиком языка головки через джинсы, Тэхён начал пытаться снять мешающийся пиджак. В нём было настолько жарко, что белая рубашка липла к торсу, вульгарно просвечивая его кожу. В тесном пространстве сделать это оказалось ещё сложнее. Спина постоянно билась о тумбочку, заставляя ту опасно дребезжать, а туфли от ёрзания по гладкому полу поскрипывали, то и дело стирая носы, из-за чего на паркете уже красовались чёрные полосы. Широко открыв рот, мужчина обхватил зубами основание члена младшего, наверняка оставляя там огромное пятно от слюны вперемешку с кровью. Губы снова больно кровоточили. Но с пиджаком наконец-то было покончено. Кинув его рядом с собой, мужчина схватился руками за пояс чужих джинс. Те держались на честном слове, и ему не стоило и грамма усилий, чтобы стянуть их. Однако, делать это полностью он не стал, оголив лишь лобок с едва выступающими короткими волосками. Тэхён дразнился. Возбуждённый член Чимина наверняка выскочил бы из джинс, ударяя его по горячей щеке, стоило ему опустить кромку джинс ниже хотя бы на сантиметр. Смотря Чимину в глаза, несколько это было возможно в его ситуации, мужчина высунул язык, оставляя влажный след от пояса джинс до самого пупка, а после и вовсе сомкнул зубы прямо на тазобедренной косточке, оставляя там яркий неровный след. — И как тебе только не стыдно? — прошипел Чимин, заставив Тэхёна вжаться носом в лобок, щекоча жгучим дыханием разгорячённую кожу. — Стоять на коленях перед своим же студентом, профессор. Разве это не унизительно? Чимин натянул волосы мужчины так, чтобы тот поднял на него взгляд, и еле устоял на ногах — так сильно чужой вид вскружил голову. Тысячи и тысячи раз он воссоздавал в воображении это лицо, это тело, эти руки и поцелуи, но ни в одной из этих фантазий он и близко бы не смог помыслить о том, что его профессор может выглядеть так. Влажные пухлые губы блестели от вновь раскрывшихся ран, кристальную белизну рубашки покрывали рваные кровавые пятна, а глубокая трещина на одной из линз ярко блестела даже в полумраке. Его такого хотелось взять, терзать долго и мучительно. Такой мужчина распалял в Чимине жгучее любопытство узнать, каково будет самое невыносимое для него мучение, когда он наконец начнёт умолять? — Унизительно? Тэхёнов хриплый голос звучал надломленно. Или все дело было в том, насколько сильно он хотел? Хорошо, что Чимин не видит его в темноте, иначе оправдываться за мокрое пятно на брюках и вправду было бы ужасно унизительно. — Нет, вовсе нет, — размазав по распухшим губам кровь, Тэхён вновь припал к чужому торсу. Его неимоверно тянуло поскорее взять в рот. Показать, как сильно он жаждет прощения Чимина. Показать, каким послушным прихожаном в церкви он может быть, замаливая все свои грехи перед богом. — Прикажи. Прикажи мне. — Соси, — Чимин со свистом втянул разгорячённый воздух, которым просто невозможно было насытиться, и чуть ли не ткнул слишком невыносимо послушного Тэхёна в собственное возбуждение. Самостоятельно стянув джинсы вместе с боксерами по середину бедра, он мазнул влажным от смазки членом по щеке мужчины, задевая очки. Дежавю мучило не одного лишь профессора. — Возьми его в рот и отсоси мне, Тэхён. Возбуждение, что до этого растекалось по всему телу мужчины, теперь собралось в одном конкретном, тугим узлом завязалось в животе. Тэхёну было невыносимо признаться самому себе в том, что он собирается позорно кончить в свои брюки, даже ни разу не коснувшись себя. Но охотно касаясь Чимина… Обхватив влажную головку губами сразу после того, как смазка размазалась по его щеке, он жадно начал её посасывать, словно неимоверную сладость, о которой он мечтал всю свою жизнь. Уголки губ жгло, стоило открыть рот ещё шире, чтобы взять его хотя бы наполовину. У профессора кружилась голова от того, как приятно горячая головка упиралась ему в нёбо и перекрывала добрую часть воздуха, ведь дышать носом он не мог. Тот до сих пор болел и, возможно, Чимин даже сломал его, но как же сейчас было наплевать на это. Обхватив уже оголённые бедра Чимина руками, Тэхён больно впился в них ногтями, начав активно посасывать его член, чуть ли не давясь им. Влажный хлюпающий звук то и дело прерывался глухими, короткими стонами боли, и Чимину стоило больших усилий, чтобы затолкать подальше жалость и порыв прекратить это безумие. Чёрт, не с (до одури сексуально и возбуждающе) кровоточащими губами и кровью на лице он представлял себе минет от этого мужчины. Но лишать его подобного удовольствия? Чимин же не изверг. — Блять, хватит дразнить, — рыкнул Чимин и, задрав спавшую Тэхёну на лоб взлохмаченную чёлку, перехватил его голову уже обеими руками, настойчиво толкаясь внутрь. Кажется, мужчина теперь был вынужден упереться затылком прямо в дверцу позади, — Возьми глубже. Тэхёну ничего больше не оставалось, кроме того, чтобы послушно выполнять все команды своего любимого студента. Уголки глаз защипало от приближающихся слез. Лицо Тэхёна, да и шея тоже, наверняка были красными. Он не мог увидеть и сказать наверняка, но, судя по тому, что он весь горел огнём — так и было. Неотрывно глядя на Чимина, мужчина толкнулся вперёд, беря настолько глубоко, что нос упёрся в лобок. Тэхён даже мог ощущать лёгкий запах порошка, которым за весь день попахлась кожа Чимина от белья. Чуть отстранившись, но так, чтобы член оставался во рту наполовину, мужчина снова взял по основание, подбирая нужный ритм. Жар и влажность внутри глотки кружили Чимину голову настолько, что одной рукой пришлось всё же упереться в столешницу, позволяя Тэхёну больше свободы. Его жалкому, такому отчаянно нуждающемуся в нём Тэхёну. Слегка подмахивая бёдрами в такт удобному Тэхёну ритму, Чимин чувствовал, что ещё несколько секунд — даже не минут — и ошмётки его выдержки уже не собрать воедино. Туго натянутая нить, стянувшаяся в узел внизу живота, уже лоснилась, пуская по всему телу Чимина волны нестерпимого жара. Но больше, чем кончить мужчине в рот, Чимину хотелось бо́льшего зрелища. Буквально рывком заставив его выпустить член из жаркого плена, Чимин с глухим, протяжным стоном излился тому прямо на полураскрытые губы. Пара капель попала даже на линзы перекошенных, запотевших очков, пока Тэхён жадно глотал ртом воздух, как если бы Чимин всё это время беспощадно его душил. Но тот лишь дрожал, согнувшись и уперевшись лбом в руку на столешнице. Сперма на лице Тэхёна мешалась с высыхающей кровью. Картина, что развернулась перед глазами Тэхёна, наверняка будет сниться ему теперь каждую ночь. В каждом кошмаре и каждом самом сладострастном сне в его жизни. Чимин нависал над ним горой, тяжело дыша и всё ещё мелко подрагивая от оргазма. Облизывая собственные распухшие губы, мужчина захватил кончиком языка всё, что мог, послушно проглатывая. Голова немного болела, но, потянувшись вперёд, он обхватил губами всё ещё дёргающийся член Чимина, принявшись его вылизывать от даже самой маленькой капельки оставшейся спермы. В собственных штанах было непозволительно сильно мокро. Взяв член снова по основание, мужчина подержал его несколько секунд во рту, облизывая, а после выпустил, позволяя тому тереться о своё избитое, вульгарно грязное лицо. Все ещё перепачканные спермой, которую Тэхён пропустил, губы Чимин поспешил накрыть собственными, утягивая в рваный, жадный поцелуй. Хотелось большего, как голодающему, наконец дорвавшемуся до самых сладких блюд, о которых он не мог даже мечтать. В голове в ритм набатом выстукивающего чуть ли не в висках сердца звучало только одно: хочу, хочу, хочу, хочу. Чимину хотелось трахнуть Тэхёна. — Ты готов? — пробормотал он тому в губы, еле-еле держась на дрожащих, полусогнутых ногах и опираясь о столешницу. Наверняка, нет, но как же блять не хотелось отпускать Тэхёна в душ. Позволять ему снять с себя окровавленную одежду и смыть эту блядскую грязь со своего лица. Боже, нет. Чимину хотелось выебать его именно таким. Всё, что слышал Тэхён, было белым шумом, в крупицах которого он мог расплывчато разобрать слова. Чимин спрашивал, готов ли он. Голова совсем пошла кругом, урожая скорой потерей сознания от чертового возбуждения. Ещё немного и давление поднимется настолько, что носом снова пойдёт кровь, которая, как оказалось, безумно возбуждала Чимина. «Ты готов?» Мужчина ощутил, как горячая жидкость всё же неторопливо вытекает из носа. Течёт по распухшим губам и падает на некогда белоснежную рубашку, спасти которую уже вряд-ли удастся. Как сказать Чимину, что Тэхён не занимался сексом все эти три месяца с кем-либо, но при этом совсем не брезговал доставлять себе удовольствие различными способами? Как и было накануне награждения. Дрожащая рука потянулась к Чимину, крепко сжимая шиворот его футболки. Свободной рукой Тэхён стёр капельку крови под носом, размазывая ту по щеке и пачкая тыльную сторону руки. Лишь бы не запачкать опять Чимина. Прижавшись как можно ближе к его губам так, чтобы при разговоре они касались друг друга, мужчина, прошептал: — Выеби меня прямо сейчас. — Ты… С ума сошёл. Просто безумец. Так сильно заводишь меня. Всё это было слишком, чтобы закончить сказанное, но сквозило в сорванном, хриплом голосе, ощущалось в крепкой хватке, с которой Чимин, схватив мужчину прямо за ворот, буквально потащил за собой. Тот то и дело заваливался в бок, норовя рухнуть на колени, спотыкался, путаясь в собственных ногах, и только чудом не сбил стоящий на комоде снежный шар. Чимин не церемонился, навалился на Тэхёна, отчего кровать громко скрипнула, стукнувшись изголовьем в стену. Губы Тэхёна сегодня перманентно были на вкус, как кровь. Глотать её в таких количествах наверняка не сулит ничего хорошего, но Чимину этот вкус доставлял почти садистское удовольствие. Плевать, были ли у Тэхёна любовники, пытался ли он хоть кем-то заместить трёхмесячное молчание. Нашёл ли он себе нового милого студента для хорошего секса? Думал ли этот студент о том, чтобы сделать тому подарок, а потом повести на собственный день рождения в ночной клуб, чтобы и ему тоже разбили сердце? Чимин мог поклясться, что будь это правдой, он задушит этого мужчину в его же постели прямо сегодня. От небрежных попыток Чимина справиться с пряжкой на брюках Тэхёна та жалобно позвякивала, а раздражённое «сука» быстро отпечатывалось очередным укусом на губах старшего. Но, отбросив наконец ремень прочь, Чимин вдруг отстранился, приподнявшись на согнутой руке. Тэхён тяжело дышал, очки поблёскивали в отдалённом свете из-за незашторенного окна. Ткань шуршала от того, как беспокойно тот ёрзал, не в силах лежать спокойно. Наверное, всё-таки Чимину стоило всех трёх месяцев метаний и предобморочного состояния на сцене, и даже того удара в курилке, чтобы удостоиться подобного зрелища. Блестящие глаза, которые заволокла пелена возбуждения, приоткрытые алые губы, — всё говорило о жгучем желании больше, чем любые слова, которые Чимин с лёгкостью мог прочесть. А стоило коснуться вымокшей ткани нижнего белья под расстёгнутыми брюками, Чимин обескураженно усмехнулся. — Как ты посмел кончить? — Прости, — прозвучало настолько жалко, что Тэхён поспешил отвести взгляд в сторону, лишь бы не видеть взгляд Чимина. Ему было стыдно. Ещё ни разу он не смел кончить настолько позорно. — Мне так жаль, — звучало ещё тише, рассеиваясь в полумраке комнаты. Тэхён чувствовал себя так, словно начинал медленно сходить с ума. Чимин сводил его с ума и даже ни капли этого не стеснялся. Захотелось его поцеловать. Заменять кислород чужими губами стало за этот вечер не просто привычкой, а рефлексом, что наверняка нарушало любой из законов чёртовой психологии. Пожалуйста, коснись меня, прошу, ты мне так нужен, — беззвучно кричало всё его существо. Чимин не собирался отказывать мужчине в его отчаянной мольбе. Резко, лишь бы побыстрее избавиться от надоедливой вещицы, он принялся стягивать со старшего брюки вместе с нижним бельём, позволяя прохладному воздуху комнаты лизнуть вымокший, но до сих пор твёрдый, изнывающий по ласке член Тэхёна. Видеть его таким, открытым к любым прихотям Чимина, и более того отчаянно жаждущим их — было непривычно. Как бы не стало этой самой привычкой. — Ахуеть, профессор, — выдохнул Чимин, подхватив ноги старшего под колени, и развёл их шире. Не хотелось упустить ни единой детали. Кажется, Чимин случайно оторвал парочку верхних пуговиц смятой, окровавленной рубашки. Галстук так и вовсе болтался, заткнутый кончиком куда-то Тэхёну под рёбра. Твёрдый член пачкал в смазке и остатках спермы смятые полы рубашки. — Ты хоть раз… — голос Чимина стал сам не свой, стоило ему коснуться возбуждения мужчины и незамедлительно услышать отзывчивый, невыносимо сладкий стон. — Был снизу? — парень обхватил ствол полностью, принявшись сразу же быстро водить кольцом из пальцев по мокрой плоти. Тэхён сжал в руках мягкое покрывало на кровати, постанывая от удовольствия. Как же ему было невыносимо хорошо. Чимин доведёт его до белого каления. — Был, — с закрытыми глазами закивал мужчина, ёрзая по кровати в попытках придвинуться к Чимину ближе. Стоит ли ему знать, что каких-то жалких несколько часов назад он именно этим и занимался, даже не мечтая о том, что уже ночью окажется под Чимином. Член приятно пульсировал, обливаясь смазкой. Тэхёну было так стыдно за это, что щёки вновь начали гореть, выдавая его с потрохами. Как же хотелось, чтобы Чимин уже выебал его как следует. Наказал профессора за его глупое поведение. Показал, что его настоящее место у ног Чимина, лицом на уровне его ширинки. — Расскажи мне, как тебе было хорошо, — слова Чимина, будто плетью, врезались Тэхёну в кожу. Ему не нужно было спрашивать, где Тэхён прятал смазку и презервативы, чтобы найти их в уже знакомом прикроватном ящичке. Оставленному всего на мгновение без ласки Тэхёну для полной картины отчаяния осталось только слёзно взмолиться. — Тебе рассказать, как хорошо мне было под кем-то другим? — на лице мужчины расплылась хитрая гаденькая ухмылка. Всего на какие-то жалкие доли секунд он выглядел, как и обычно. Взрослый, серьёзный и даже наглый профессор Ким. Но это всё быстро стёрлось с его лица, как по щелчку, стоило ему вновь увидеть Чимина, который направлялся к нему обратно со смазкой и целой лентой презервативов. — Мне было очень хорошо, — дразнился мужчина, ёрзая по кровати, как в приступе горячки. — У него был такой большой член. Я думал, что мне никогда не хватит сил слезть с него. Хочешь попробовать быть лучше за него? — Ах, попробовать? — переспросил Чимин, склоняясь прямо над лицом мужчины. Его слова, что резиновые шарики от стены, отскакивали от его сознания прочь. Не более, чем их любимая забава, чтобы распалить друг друга. — Я знаю, что оттрахаю тебя лучше. Тягучий, глубокий поцелуй не оставил Тэхёну никакой возможности возразить. Руки дрожали, но Чимин всё же превозмог жгучее желание просто вставить Тэхёну сразу же, как того жаждало нечто внутри, которое пробудил этот жалкий, бессовестно сексуальный мужчина, что даже не стал пытаться ответить на его удар. Чимин сможет сделать всё, что заблагорассудится, как только закончит с подготовкой. Он делал это сотни раз наедине с собой, чуть меньше Тэхён делал это с ним, но, чёрт возьми, ещё ни разу Чимину не удавалось видеть эмоции на лице мужчины в то время, как его самого готовят к сексу. Чимину хотелось словить каждый крохотный стон, каждый рваный вздох, пока он постарается сделать это как можно более мучительно тщательно, дразняще и медленно. — Чимин, — шептал Тэхён, хаотично хватаясь за всё в Чимине, что попадётся ему под руку. Всё внутри так сильно горело и зудело. Как чешущаяся ладонь, которую почесать можно только зубами. Тэхёну хотелось, чтобы на нём было как можно больше отпечатков Чиминовых зубов. Чтобы они укрывали его на самых видных местах, говоря окружающим — он занят. Чимину наверняка не придётся готовить его слишком долго. Минута-две — и он готов. Ему так хотелось, чтобы Чимин и это время не тратил. Лучше бы он просто взял его прямо сейчас. Так грубо, чтобы Тэхён кричал как сумасшедший и умолял Чимина остановиться. Хотел, чтобы руки парня крепко сомкнулись на его шее и не отпускали до того момента, пока он не потеряет сознание от оргазма. — Прошу, Чимин, быстрее. Неужели я тебе совсем не нравлюсь? — Ты ведь как-то обходился без меня целых три месяца, — с усмешкой произнёс Чимин, оставив поцелуй в уголке губ мужчины, тем самым слизав остатки затвердевшей крови. Проведя носом ниже, Чимин глубоко втянул горьковатый аромат взмокшей кожи, одеколон на которой будто закипел и испарился, оставив лишь нечто напоминающее спирт, — Подождёшь и пять минут. Болезненный укус прямо около кадыка профессору наверняка придётся тщательно скрывать под воротником свитера. Такими ему лучше запастись. Прилежно следовавшего правилам Чимина больше нет, и это он нарушит самым первым. Тем временем, уже два пальца свободно скользили внутри. Кольца на них наверняка морозили тому кожу, пуская по телу мужчины мурашки, но Чимин не останавливался. Тэхён готов был поклясться, что нет, не потерпит. Будучи таким чувствительным, как оголённый проводок, он сам толкался на чужие пальцы. Блядские кольца на пальцах Чимина усугубляли ситуацию в десяток раз, если не тысячи. У него было много игрушек, но ни одна из них не была настолько же хорошей, как Чиминовы пальцы. — Боже, прошу, хватит, — хныкал мужчина, наверняка выглядя в глазах парня ужасно жалким. Его сердце снова билось так сильно и хаотично, что ещё минута и оно просто остановится. — Вставь мне. Выеби меня, — как в бреду, не переставал шептать профессор Ким. Дрожащее дыхание Тэхёна прямо на ухо не добавляло и капли терпения, пока Чимин самозабвенно покрывал всё новыми и новыми отметинами разгорячённую кожу на шее, под ключицами и даже на открытом участке плеча, который не прикрывал порванный ворот. Схватившись свободной рукой за галстук, Чимин вытащил пальцы совсем, принявшись просто водить ими по рефлекторно сжимающейся, влажной и растянутой дырочке. Он намотал ткань на руку, заставляя заднюю часть буквально впиться Тэхёну в кожу, и навис сверху. — Умоляй, — короткое движение губ снова пустило боль по раненым губам Тэхёна. — Прошу, Чимин, — захрипел мужчина в губы напротив, — Трахни меня. Возьми своего ужасного профессора, который заставил тебя так долго страдать. Покажи, какой я отвратительный, умоляю. Сознание Тэхёна билось в настоящей горячке. Возможно, он прямо сейчас умирал от заражения крови, но он и не против — он счастлив пустить Чимина по своим венам. Пусть расползается ядом в каждую клеточку, особенно в душу. Пусть останется в Тэхёне навсегда, чтобы они больше никогда в жизни даже на мгновение не расстались. Собственный член пульсировал так сильно, будто снова собирался кончить, но в этот раз ему не было стыдно. Пусть Чимин знает, как сильно возбуждает его, как сильно Тэхён его хочет всего себе. — Прошу, — хныкал мужчина, извиваясь под Чимином червём. — Пожалуйста, трахни меня. Покажи, кому я принадлежу. Сперма на лице, смешанная с собственной кровью, приятно стягивала кожу, не давая Тэхёну ни на мгновение забыть, где его место. — Как же ты жалок, — простонал Чимин мужчине в губы, но не одарил и единственным прикосновением. Бросив галстук мужчине на грудь переломанной змеёй, Чимин выпрямился, удобнее устраиваясь между широко, пригласительно разведённых ног мужчины. Длинные, даже слегка худощавые, он любил их, особенно когда профессор заставлял его сосать, пока сам сидел в кресле или распластавшись на кровати. Чимин и вообразить себе не мог, как соблазнительно они могут выглядеть, подогнутыми в коленях так, что перепачканные в смазке и сперме бедра, ровно как и растраханную дырочку ничего не скрывало. Чимин будто снова был вусмерть пьян. — Ты просто бесполезен, профессор Ким, — прошептал Чимин, обтерев испачканные в смазке пальцы о его рубашку, и зубами разорвал квадратик презерватива. Надеялся, что мужчина видит его маленькое шоу. Неторопливо раскатав его по собственному возбуждению, парень не пожалел смазки и на него. Покажи, кому я принадлежу. Чимину. Одному лишь дураку Чимину, и никому больше. Никому, никому, никому. Прикусив губу, он осторожно направил рукой член внутрь, но всё равно не смог сдержать удовлетворённый стон. Узость мужчины кружила ему голову. Разве что, сама ситуация, в которой профессор, по которому и по близости с которым Чимин сходил с ума, умолял его трахнуть — только это сводило его с ума больше. У Тэхёна запищало в голове. Так противно, как скрипели совсем недавно туфли по паркету, когда он с жадностью сосал Чиминов член. Внутри он ощущался иначе, чем во рту. Большой, горячий. Хоть внутри Тэхёна и было узко, он почти без сопротивления легко скользил внутрь. Хотелось, чтобы он поскорее вошёл по основание. И стоило этому произойти, как по всей квартире раздался громкий, ни капли не сдержанный стон удовольствия. Это было нечто совсем другое, чем глупые игрушки. — Поцелуй меня, — зашептал Тэхён, крепко обхватывая талию Чимину ногами. — Прошу, поцелуй. Каблуки на туфлях Тэхёна ощутимо упёрлись Чимину в поясницу, пустив целый ворох мурашек вдоль позвоночника. Блядские туфли были всё ещё на нём. Удивительно, как за всё то время, что они вместе, Чимину так и не пришлось вылизать их. Хотя сейчас, наверное, прикажи Чимин старшему вылизать так и не снятые с его ног джорданы, Тэхён бы подорвался сделать это. Не позволив тому и дальше обтирать пыль с туфель о пропитавшуюся потом футболку Чимина, парень перехватил его под коленями. Вместо поцелуя он только сделал первый толчок, стискивая ноги мужчины, к которым то и дело тянуло взгляд. Высокие чёрные носки присобрались на щиколотках, вероятно, от того, как долго мужчина упирался коленями в пол, поджимая ноги. На одной из блестящих туфель болтался развязавшийся шнурок. Всё во внешности Тэхёна кричало о власти, контроле и постоянной собранности. Наверное, узнай хоть кто-то, что Чимин трахнул такого желанного всеми девушками его потока профессора, никто бы ни за что ему не поверил. Куда больше верилось в противоположный расклад, чем в хоть малейшую вероятность, что кто-то вроде профессора Кима решится умолять трахнуть себя. И не кого-то, а оборванца Пак Чимина. Внутри Тэхёна было крышесносно, просто нестерпимо тесно и жарко. Чимин не отказывал себе в удовольствии задержаться внутри до упора перед новым, чуть более резким толчком. Ему надо попридержать свои желания, нельзя идти на поводу. Он ведь не хочет причинить Тэхёну боль. Вразрез с этим, наклонившись к мужчине снова и прижав Тэхёновы бёдра тому к груди, Чимин вновь накрыл его многострадальные губы глубоким поцелуем, наращивая неторопливый, рваный, но как можно более бережный ритм. Но Тэхён не позволил Чимину терзать себя слишком долго. Разорвав болезненный поцелуй, граничащий со слишком сильным удовольствием, он закинул руки за голову, пытаясь ухватиться ими хоть за что-то. Упирающиеся в грудь колени саднили. От потирания о ткань брюк, те были раздражены и даже в полумраке Тэхён мог видеть их розоватый оттенок. Чимин двигался медленно, но каждый раз загонял свой член в него так глубоко, что Тэхён мог бы поклясться — его головка выпирала у него внизу живота. — Господи, — шептал мужчина, запрокидывая голову назад. Его шея уже местами покрылась кровоподтёками. Наверняка у коллег возникло бы немало вопросов о том, с какой же страстной девушкой он провёл ночь. Им никогда не догадаться, какой именно была эта девушка. Прикусив собственную истерзанную губу, Тэхён захныкал, как маленький ребёнок. Член то и дело потирался о собственные бедра. Как же ему было хорошо. — Ты меня не хочешь? — прохрипел мужчина, глядя в горящие глаза напротив. — Почему так медленно… Разве это то, чего я заслужил? — образ Чимина размывался мутным пятном засохшей на линзе очков спермы. — Заткнись, — со стоном выдохнул Чимин, ловя себя на разглядывании длинных пальцев Тэхёна, которыми тот беспорядочно цеплялся то за наволочку, то сминал ткань пододеяльника, то скрёбся о деревянную поверхность изголовья. Ну просто напрашивался. Схватив валявшийся рядом ремень, Чимин замер внутри подрагивающего от такой резкой смены ритма старшего, и склонился над ним. Тот и не сопротивлялся, но Чимин всё же, придерживая кисти вместе, на одной из которых красовались тонкие часы, обернул вокруг них грубый ремень. — Ты же не против? — Чимин усмехнулся, чудом застегнув, кажется, слишком туго затянутую пряжку на запястьях Тэхёна, и оставил на его щеке мягкий поцелуй. — Не против… Конечно, нет, — мужчина протяжно застонал и задрожал. Член беспорядочно задёргался, и Тэхён понял, как же сильно он влип. Живот обожгло горячей спермой и он виновато посмотрел на Чимина. Кончил из-за связанных ремнём рук. Он ничего не сказал, лишь повернул голову в сторону, хныкая. Член Чимина слишком приятно упирался в простату. Как же сейчас было хорошо. Насколько хорошо, что мужчина буквально ощущал, как тупеет. Всё тело горело, болело, требовало внимания, ласки, грубости. Он сумасшедший. — Я люблю тебя, — прошептал мужчина, вновь возвращая взгляд на Чимина. Глаза, наполнившиеся влагой теперь в самом деле выглядели щенячьими. Но он не против быть щенком Чимина. Обязательно будет, если тот попросит. Положив руки мужчине на щеки, Чимин огладил пальцами губы, наверняка ужасно ноющий нос, застывшую сперму и осторожно растёр по всему этому его слёзы. Если и сойти с ума, то только вдвоём. Зашипев от сдавившей его член тесноты, Чимин упёрся Тэхёну во взмокший изгиб шеи, ощущая, как к собственному лбу липнут волосы. Хотелось ещё и ещё, насытиться Тэхёном сполна никак не получалось. Поэтому, вновь сделав медленный толчок, Чимин на этот раз плохо контролировал ритм, быстро срываясь на резкий и размашистый. Хотелось вновь поцеловать растерзанные, распахнутые губы Тэхёна, но Чимин решил сжалиться, вновь принявшись оставлять метки прямо под линией его челюсти. Чтобы даже самым тёплым свитером в такую жаркую весну не вышло скрыть его метки. — Я тоже люблю тебя, — шептал он в израненную, краснеющую кожу, но тут же принялся за ещё нетронутый участок рядом, — Тэхён-а… — Мне так хорошо с тобой. Прости, что заставил тебя так долго ждать. Я просто дурак, — слова сами по себе вырывались со рта мужчины. Тэхён был на грани того, чтобы потерять сознание. Разум был затуманен настолько, что мир вокруг словно замедлился. Единственное, что он мог ощущать — как удовольствие приятными волнами расплывается по всему телу с каждым толчком. Он был снова на грани оргазма, слишком хорошо. Масла в огонь подливали губы Чимина, что оставляли болезненные ожоги на коже. Если он проснётся утром, наверняка ещё долго будет отходить после подобного. Прикрыв глаза, Тэхён полностью отдался ощущениям. Он не хочет больше думать, ни о чём. Чимин его любит, он рядом и этого достаточно. А если Чимин вдруг снова засомневается в чувствах мужчины, у него будет вся ночь впереди, чтобы доказать ему обратное.