general psychology for an engineer

Четыре часа дня — наверное, самое отстойное и нелюбимое Чимином время. Парадоксально, но оно становится ещё тревожнее, тошнотворнее и неприятнее, когда на небе — ни облачка, ветра нет, а температура опускается до минус двадцати. Весь мир будто становится каким-то сырым, выцветшим как старая вымокшая бумага. Это время пахнет прелыми половицами в автобусе и грязными жёлтыми поручнями, общей гадостной какофонией запахов чужих тел, битком наводнивших салон. Чимин болтается среди них, как селёдка в банке, и пялится в запотевшее окно. Ребёнок, сидящий на сидении перед ним, увлечённо рассказывает матери о животных, вытерев ладошкой небольшой участок на стекле от конденсата. За мокрой поверхностью мелькают картонные дома, припорошенные пластиковым снегом. Тот блестит в оранжево-жёлтых лучах закатного солнца. В гудящую после экзамена голову лезут дурацкие мысли. Он не доделал домашку, которую профессор дал ещё неделю назад, и поставил паскудный дедлайн в семь вечера пятницы. Интересно, ему вообще известно, что в семь часов девяносто процентов студентов уже во всю собираются напиться и расслабиться на предстоящих выходных? Тем не менее, именно для профессора в сумке, тычась парню в бедро острым картонным углом сквозь домашние вещи и нижнее белье, трясётся коробочка с подарком. Пару дней назад, стоило только получить в руки стипендию, Чимина одолела мысль сделать старшему какой-нибудь подарок. Просто так. Блокнот, первый пришедший на ум, сразу оказался забракован. Тупой презент для препода, которого канцелярией наверняка перед праздниками с лихвой кормит начальство на корпоративе. Футболки, украшения, чехлы со Ститчем и наборы для умывания в тематике Гарри Поттера, которыми было наводнено близкое к универу Miniso, тоже шло мимо. Чимин будто выбирал подарок собственному отцу, во вкусах которого, наверное, не разберётся никогда. Впрочем, разница была невелика, да и окончательно выбранный подарок теперь, казалось, уступал даже блокноту с кожаной застёжкой и ручкой в комплекте. Но Чимин вряд ли сможет вернуть эту безделушку назад, да и другое некогда выбирать, а дарить подобное кому-то из своей компашки — точно не комильфо. Нахмурившись, парень спрятал лицо в изгибе руки, которой держался за свисающий с перекладины резиновый ремень. Автобус закряхтел, останавливаясь. За окном уже начинало темнеть, приятные глазу тёмно-синие оттенки наконец окрашивали всё вокруг, а на знакомых бутиках высоток горели праздничные огоньки. Ещё одна остановка. Чимин решил, что раз уж даже в начале ноября этот мерзкий город решил прихорошиться к новому году, то и он ничем не хуже. Да и к тому же, по крайней мере в первые полчаса с момента покупки, Чимин даже считал сияющий снежный шар с крохотным домиком и снеговиком внутри — отличным подарком. Даже докупил к этому мягкую подушку-кота, которую удобно надеть на шею, чтобы сидя спать или просто работать за столом с комфортом. Какая глупость. Бездарно потраченных денег — жаль. Но не на профессора, нет, скорее на то, что парень вообще того не знает, но ни с того ни с сего решил что-то подарить. Тихий в сравнении с монотонным гомоном пассажиров и двигателя голос в динамиках оповестил нужную остановку. Автобус вновь закашлял, но ровно притормозил, и толпа выплюнула Чимина из тёплого салона в холодную остановку. В нос ударил морозный запах. Парень вгляделся в окна девятого этажа высотки, декоративные огни на которой уже сияли, отражаясь в окнах. Поправив тяжёлую сумку на плече, он поторопился перейти дорогу. Вообще-то, по их правилам ему бы хорошо не наведываться к профессору домой, тем более в такое относительно раннее время. Да и до этого Чимин у профессора только ночевал и уезжал рано утром, но сегодня профессор позвал его на все выходные. Парень даже взял две лишние пары носков и свои любимые тапочки, ну так, на всякий случай. На самом деле — лишь бы скрыть нервозность от соседа по комнате, да и от самого себя. Чимин не сразу сориентировался в том, какие ворота использовать, чтобы попасть в закрытый двор новенького жилищного комплекса. Все предыдущие разы мужчина обычно его привозил, и они добирались до лифта нужного блока через подземный паркинг. Остановившись у урны, парень закурил, а затем достал телефон, чтобы свериться с картой. Ему сейчас направо, потом, минуя четыре подъезда, найти тот, что с названием А8. Оставалось только надеяться хоть на малюсенькую табличку с этим номером. Переключившись на переписку с мужчиной, парень листнул выше, на сообщение с адресом и номером, пропуская лаконичное: проф ким: жду Но затем вернулся к нему вновь. Мужчина написал ему сегодня утром, предложив эту авантюру, и парень попросту не нашёлся, что ответить на это. Мандраж, почему-то не отпускающий Чимина теперь, он не испытывал даже тогда, когда они впервые приехали к профессору домой. Наверное, потому что это было поздно ночью, и Чимин был слишком занят собственным желанием поскорее прижаться к губам старшего. Но не теперь, когда, кажется, его и вовсе позвали не трахаться. Ну, или не только. — Бля, да ну нахер, — Чимин откинул слишком быстро выкуренный бычок, не затушивая, и быстрым шагом двинулся в нужную сторону. Снег хрустел под ногами, и перед порогом подъезда с витриной продуктового магазина пришлось потоптаться, отряхивая кеды от снега. Прямо за ним виднелась большая надпись А8 прямо на стеклянной двери. Ну, чтобы хоть как-то сгладить неприятное впечатление от подарка, наверное, имеет смысл купить нечто сладкое. Киндер сюрприз, первый попавшийся на глаза у кассы? Твикс? Киткат? Может, профессор больше любит Сникерс? Какой-нибудь с надписью «душнила». Но всё не то. Чимин вышел из магазина, сунув в пакет с подарками два сырка с начинкой из клубничного джема. Третий он нервно распаковывал сам. Нажав номер квартиры на домофоне, Чимин вслушивался в монотонные металлические переливы простенькой мелодии. И только когда она прекратилась с громким хрустом, парень глухо выдохнул в динамик: — Это я, — и откусил сырок. Ответ последовал незамедлительно. Сперва раздалось короткое «заходи», а после дверь тихо щёлкнула, приглашая гостя наконец-то оказаться в тепле просторного светлого подъезда. Закинув махровое полотенце на плечо, Тэхён медленно засеменил от двери обратно в ванную, из которой только что вышел. Не сказать, что он прямо-таки готовился к приходу младшего, но горячий ужин уже стоял на столе, а сам Тэхён только закончил умываться. День сегодня был диким и, всё же, минуты к приходу Чимина он отсчитывал, постоянно поглядывая на настенные часы. Хоть сегодня и выходной, но работы от этого меньше не стало. Кипы бумаг стояли то тут, то там. Некоторые из них расположились на прикроватной тумбе, некоторые разбросаны на кофейном столике. Тяжело вздохнув, Тэхён ещё раз протер влажные волосы полотенцем и потянулся, разминая спину. Наряжаться он не стал. Домашние свободные серые спортивки и белая футболка давали ощущение свободы, чего нельзя было сказать о тесных костюмах. Стоило мужчине оказаться вновь в коридорчике, по небольшой квартире тут же раздалась тихая трель звонка. Ухмыльнувшись, Тэхён щёлкнул замком и оглядел растрёпанного Чимина на собственном пороге с ног до головы. — А ты не спешил, да? — отходя в сторону, усмехнулся он, пропуская парня внутрь. — А тебя никто не вынуждал селиться у чёрта на куличках, — огрызнулся парень. Светлые волосы у корней уже заметно темнели и пребывали в абсолютном хаосе, а на очках образовались крохотные капельки конденсата. Протиснувшись внутрь, Чимин скинул с плеч сумку, принявшись расстёгивать короткую дутую куртку, под которой на шее путался шарф. — Как ты разговариваешь со своим преподавателем? — В голосе старшего отчётливо слышались шутливые ноты. — Так разве можно? Закрыв дверь на замок, Тэхён подошёл к Чимину вплотную, помогая снять теплый шарф. От младшего вновь пахло сигаретным дымом, который смешивался с еле ощутимым одеколоном на шарфе. Чимин поднял на старшего взгляд, усмехаясь, но на несколько секунд замешкался с ответом. Старший заботливо и аккуратно распутывал на нём вещицу, оголяя шею; ключицы прикрывала рваная горловина футболки. — Пришлось ехать с пересадкой, вот и опоздал, — наконец хрипло выдавил он, когда мужчина забрал у него и куртку тоже, а сам принялся расшнуровывать любимые и многострадальные джорданы. Снег на них начал таять, превращаясь в грязь. — Не успел на нужный автобус? Почему мне не позвонил? Я бы тебя забрал, — без доли осуждения или насмешки. Поездка за младшим на машине не заняла бы у него дольше двадцати минут и тогда, возможно, Чимину не пришлось бы мочить ноги и мёрзнуть. Не хватало ещё, чтобы тот заболел. Щёки старшего всего на секунду загорелись от смущения, потому что сразу же после этого он подумал, что был бы абсолютно точно не против приглядывать за младшим, пока тому нездоровится. Тем более, если бы это было в его квартире. Чимин решил отмолчаться, сделав вид, что ничего не услышал. Присев у сумки, он нарочито медленно расстегнул её, пока в голове крутились мысли о том, что во все их ночные поездки домой к профессору он мало обращал внимания на то, как вообще выглядит место, где тот живёт. Пахло горячей пряной едой с примесью, кажется, диффузора с мягким сладковатым ароматом. Стену в коридоре, освещённую тёплым светом, украшало несколько маленьких холстов без рамок с изображением пейзажей зимнего леса. Чимин не обращал внимание на то, насколько маленьким, но при этом уютным было это место. Поглядывая на старшего, занятого размещением его одежды в шкафу, он осторожно выудил из недр сумки смятый картонный пакет нежно-фиолетового цвета в блестящую полосочку. Что-что, а в том, чтобы красиво преподносить подарки, Чимин точно не был чемпионом. Поэтому, застегнув сумку и взяв её в одну руку, он как бы невзначай всучил освободившемуся старшему пакетик, проходя вглубь квартиры, к дивану. Мужчина от этого жеста даже сперва растерялся. Пакет, оказавшийся в его руках, приятно пах картоном, улицей и едва уловимо ароматом самого Чимина, который постепенно смешивался с запахом недавно приготовленного чая. Заглянув внутрь, он нерешительно потянулся за содержимым и с восторгом уставился на небольшого размера шарик с переливающимися снежинками внутри. Когда-то давно у него было нечто похожее, но случайно разбилось, а подушка и его любимые сырки стали ещё более приятным бонусом. Сдержанно улыбнувшись, Тэхён прошёл с пакетом мимо Чимина в сторону деревянного комода с вещами. Смущать младшего не хотелось, ведь тому сейчас явно было неловко. Он не говорил этого вслух, но поведение всё кричало за него. — Я и не думал, что заслужу какой-то подарок, — мягко произнёс мужчина, будучи повёрнутым к Чимину спиной, и поставил шарик на гладкую поверхность комода под телевизором. Снежинки, которые уже успели опуститься на дно, имитируя сугробы, тут же затанцевали вокруг улыбающегося снеговика. Кажется, нечто подобное прекрасно вписывается в интерьер его квартиры. Чимин коротко глянул в сторону замершего к нему спиной старшего и закусил металлическое украшение на нижней губе. Да уж. Наверное, такой подарок ощущается чем-то вроде скотча на двадцать третье февраля. Какая тупость. — Ну, вот так, — тихо долетело со стороны младшего. Снова зашуршал замок на сумке. Чимин достал первые попавшиеся треники и растянутую футболку с принтом AC-DC на потёртой чёрной ткани, бросив их на диван, а сумку закинул за подлокотник, куда-то в проход между ним и боком кровати. Какая Чимину вообще разница, что старший подумает? Он захотел — он сделал, в конце концов они ничего друг другу не должны. И плевать, что приглашение домой на все выходные пиздец как в это «не должны» не вписывается. Чимину бы просто свыкнуться и с этим: и с правилами, и со всем, что (не) связывает его с профессором Кимом. А все эти дурацкие мысли запихнуть бы подальше, в самый дальний угол, чтобы не болтали лишнего. Отвернувшись от увлеченного подарком мужчины, Чимин быстро стянул с себя уличную футболку, на автопилоте бросив её туда же, куда и сумку. Поджав губы, парень уловил мгновение незаметно от старшего ещё немножко поразглядывать его квартиру. Такие же, как в коридоре, крохотные картины украшали каждую стену. Некоторые, видимо, сгруппированные по теме, располагались близко друг к другу квадратом, а другие ютились рядом с полками, заставленными книгами, распечатками и цветами. Горшки были такими же вездесущими, как и картины: на полках кухонного гарнитура, свесив длинные зелёные лепестки, расположились два растения в небольших горшках, а посередине обеденного стола ютился маленький горшочек с кактусом. Интересно, они точно должны цвести зимой? Тем временем, парень быстро избавился от просторных расшитых вышивкой и нашивками джинс, принявшись надевать потёртые треники, сильно растянутые в коленях. Даже дышать в домашней одежде стало легче, а в таком уютном месте… Взгляд наконец потянуло вправо, к небольшому сервированному столу. Кусочки свежей запеканки красовались на глиняных блюдцах. Ну прямо-таки романтический ужин. Чимин наивный дурак. В этом нет никаких сомнений, и он полностью отдаёт себе в этом отчёт. Вот только это не помешало ему согласиться на это недо-романтическое свидание и пере-секс на целые выходные. Тэхён, вдовль налюбовавшись и услышав тихое шуршание, повернулся к младшему лицом и хотел уже что-то сказать, как губы так же быстро сомкнулись, растягиваясь в довольной улыбке. Опёршись бедром о комод, мужчина скрестил руки, бесстыдно рассматривая Чимина. Невысокая стройная фигура вытянулась, когда младший надевал футболку, и всего на мгновение, но Тэхён мог рассмотреть не особо подтянутую, но красивую и ровную спину. Мягкий оранжевый свет падал на плавные изгибы молочной кожи, делая её более рельефной. Когда новомодные среди молодёжи джинсы, которые Чимин обожал постоянно носить, полетели в сторону, сердце мужчины приятно застучало от предвкушения. Ему редко удавалось урвать возможность рассмотреть всё, что Чимин прятал под этими балахонами. Всё же, они предпочитали встречаться в местах, где невозможно было полностью раздеться, а стоило им заняться сексом у него дома, как на утро парень быстро сбегал. Тэхёну бы стоило осуждать себя за то, что прямо сейчас он нагло рассматривает своего студента, который младше него на десяток лет, но он ничего не мог с собой поделать. Взгляд никак не отрывался от изящных и подкачанных бёдер. Хотя младший переодевался быстро, профессор всё равно видел всё как в слоумо, и будто по условному рефлексу во рту выделялась слюна. Мужчина чувствовал себя подопытным псом, который при виде такой желанной тарелки с едой теряет любую способность мыслить. Не желая никак противиться выдрессированному рефлексу, мужчина легко оторвался от комода и сделал тихий шаг вперёд. Оказавшись прямо за спиной парня, Тэхён по-собственнически обнял его за талию, укладывая подбородок на плечо. К этому моменту на Чимине уже была его ненужная одежда, которая ужасно мешала прикасаться к нему там, где больше всего хотелось. Поддев край футболки, Тэхён легко скользнул под неё и кончиками пальцев коснулся горячего живота. Тот сразу же втянулся от того, как глубоко Чимин вдохнул, и профессор не стал отказывать себе в удовольствии оставить на чужой шее невесомый отпечаток собственных губ. Это крохотное прикосновение в один миг вырвало Чимина из тягостных размышлений, но вместо растерянности он наконец всем холодным от зимней прогулки телом ощутил мягкость и жар тела мужчины. — Эй, профессор Ким… У нас разве не запланирован сначала романтический ужин? — тихо пробормотал парень, не предпринимая даже намёка на то, чтобы вырваться, избавиться от приятных рук, вовсе нет. Чуть развернув голову вбок, чтобы взглянуть на мужчину позади, он уложил руки на ладони старшего. Видимо, мужчина видел гораздо больше, чем Чимин рассчитывал, и считал это по-своему. — Романтический ужин? — прошептал тот на ухо, — Да, может быть. Его рука теперь полностью легла на живот младшего, ощутимо впиваясь в него короткими ногтями. Он чувствовал, как под этими прикосновениями у Чимина появляются мурашки. Они, подобно электрическому импульсу, медленно отдавались где-то внутри его собственной груди и живота, предупреждая о наступающем возбуждении. От Чимина пахло смесью дыма, холода и дождя, резиновыми поручнями автобуса. Тэхён вдыхал этот аромат так глубоко, как только мог, но никак не получалось надышаться им. Вторая рука мужчины коснулась изгиба талии парня и поползла вниз к бедру. Огромные домашние штаны, в которых был Чимин, прятали под собой невероятную красоту. — Чимин-а, — тихий низкий голос звучал ему прямо в горящее ухо. Чимин бы соврал если бы сказал, что ему не нравится, когда этот мужчина становится жадным и ненасытным. Это была бы чудовищная ложь. Его сводило с ума то, как стоило лишь опрометчиво решить сменить одежду при мужчине, и тот не стал упускать даже малейшей возможности. Чимин ему нравился. Нужно быть слепым, чтобы этого не видеть. — Да, профессор? — тихо пробормотал он в ответ, самостоятельно ведя ладонью старшего. Медленно, выше по животу, проникая под футболку. Он ловил каждое мгновение, когда мягкие тёплые подушечки касались всё ещё холодных участков кожи, заставляя её снова и снова покрываться мурашками от тепла и мягкости. — Ты такой красивый, — Тэхён решил не скрывать своих настоящих мыслей, хотя и они были не самыми правдивыми. Тэхён считал Чимина не просто красивым. Он считал его настоящим произведением искусства, достойное места на выставке в галерее. Но едва ли он позволил бы хоть кому-то ещё смотреть на него. Чимин принадлежал ему. От кончиков пальцев до белокурой макушки. Его. Несильно сжав бедро младшего ладонью, в которой то прекрасно умещалось, профессор повел ею обратно вверх, но на этот раз не задержался на животе — скользнув выше, медленно провёл по груди, обвив длинными пальцами горячую шею. — Не позволю ещё кому-то любоваться тобой. Мужчина понимал, что ничего их двоих кроме секса не связывает, но всё же приятно было осознавать, что Чимин занимается этим только с ним. Мысль, что никто другой не сможет сделать ему так же хорошо, как профессор Ким, кружила старшему голову. Разжав хватку на шее, рука снова поплелась вверх, пока большой палец не коснулся пухлой нижней губы младшего, оттягивая ту немного вниз. Его губы постоянно сохли на ветру, но Чимин упрямо избегал бальзамов. Что ж, впрочем, это было и не нужно, ведь у него был Тэхён. Горячее частое дыхание тут обожгло палец, а губы послушно, как по команде, разомкнулись, стоило только задеть металлическое украшение в уголке. Чимин чувствовал, как сердце вмиг забилось чаще, а казавшийся вездесущим холод куда-то отступил, и теперь всё его тело буквально тонуло в нарастающем жаре. Слова профессора заставляли воображение рисовать фрагменты воспоминаний, окутанных точно таким же ощущением. Их первый поцелуй в пустой аудитории, первый раз, когда они занялись любовью в машине мужчины, и бесчисленное множество прикосновений, которые старший оставил на нём в этой квартире. Только теперь вокруг было ярко и уютно, темнота и спешка не скрывали от Чимина более ни одной детали, да и… Больше некуда было спешить. — Ты любишь подарки, Чимин? — прозвучало куда-то в плечо, которое следом мужчина принялся покусывать. Не так сильно, чтобы было больно, но достаточно, чтобы следы зубов приятно горели. Рука, что находилась до сих пор под футболкой, наконец-то добралась до горячего соска и, обхватив его между двух пальцев, Тэхён принялся ласково с ним играть. От небольшого укуса и мягкого прикосновения к чувствительному соску парень глухо промычал, дёргаясь, но совершенно не спеша отстраняться. Напротив, он только теснее жался к горячей широкой груди мужчины спиной, стараясь согреться. Ему хотелось услышать, как Чимин умоляет его трахнуть. Хотелось поиграть с ним дольше жалких двадцати минут, которыми они довольствовались большую часть времени. — Да?.. — неуверенно проговорил Чимин, задевая сухими губами палец старшего, который тот не убирал, но и будто не спешил ничего делать. Ну конечно же любит. Довольно хмыкнув, профессор вновь коснулся подушечкой колечка на губе младшего, которое теперь было таким горячим, что задержи на нём прикосновение хоть немного — останется ожог. Мужчина оттянул уголок, касаясь внутренней стороны губы, после чего обвёл нижний ряд зубов и протолкнул палец внутрь, заставляя Чимина обхватить его губами. Прижимаясь к нему сзади, Тэхён медленно ерзал, потираясь о половинки, которые Чимин нарочито отставлял, выгибаясь. Едва вставший и ещё мягкий член приятно упирался между ними, и Тэхёна грела мысль, что Чимин всё это ощущает. — У меня есть один для тебя. Под стать такому, — губы сомкнулись на горячей мягкой мочке уха, посасывая её, — распутнику, как ты. Чимин вопросительно промычал, с удовольствием вылизывая чуть солоноватую от, видимо, пряностей и остатков мясного маринада подушечку, касаясь языком ровной ногтевой пластины и обхватывая губами вторую фалангу большого пальца. Его даже радовало, что профессор ничего не видит с такого ракурса. Для дерзкого имиджа Чимина точно не пойдёт на пользу то, с каким удовлетворением он прикрыл глаза, позволяя профессору всё, что тому только заблагорассудится. Не один лишь он понимал, что теперь времени у них полно, и глупо упустить возможность этим воспользоваться. Напротив, Чимин продолжал мягко двигать бедрами, не лишая старшего удовольствия сладко потереться о него, заставляя ощущать, как постепенно плоть под домашними штанами твердеет. Интересно, о каком именно подарке мужчина говорит? На что он осмелится пойти? Или всё-таки Чимин между ними двумя — единственный, кого хоть иногда мучает чувство стыда? Отстраняться от Чимина мужчине совсем не хотелось. Ещё недавно, до его прихода, в квартире было прохладно, и Тэхён волновался, как бы парень не замерз, но теперь температура накалилась настолько, что складывалось впечатление, словно они находятся в самом жерле пробудившегося вулкана. Если бы у него была возможность вернуться во времени, профессор бы хоть тысячу раз подряд выбрал возможность заняться с Чимином сексом в той злополучной аудитории. Не позволяя тому слишком много времени наслаждаться происходящим, мужчина отпустил сосок, который к этому времени уже успел разбухнуть, вытащил медленно палец изо рта младшего и чуть отстранился. — Чимин, — он выдержал недолгую паузу, переводя дыхание, — В ванной на тумбочке стоит коробка. Это для тебя. Но стоило жару рук исчезнуть с тела Чимина, как тот тут же обернулся, раздражённо рассматривая расслабленного профессора. Будто не он только что схватил и мучал его, чтобы в итоге просто оставить без ласки. Какой к чёрту подарок? — Ты не можешь просто взять и бросить меня так, профессор, — пробурчал парень и, небрежно обхватив чужую шею, наконец прижался требовательным поцелуем к губам мужчины. Но, позволив Чимину прикоснуться к губам совсем немного, Тэхён вдруг схватил того за шею и сжал её, ощутимо перекрывая воздух. Его брови свелись на переносице, взгляд вдруг потускнел, и мужчина с силой отстранил от себя парня, показывая явное недовольство неповиновением. — Чимин, это была не просьба, — спокойной ответил он на чужие возмущения. — Твой подарок в ванной. Я буду ждать тебя здесь. От того, как парень шумно сглотнул, его кадык с силой толкнулся в столь же крепкую, насколько мягкую и нежную ладонь. Скривившись, он ядовито шепнул, не скрывая негодования: — И с каких пор… Ты начал командовать, профессор? — но сделать вдох носом не получилось и Чимин подавился, глотнув слишком много ртом, — Пусти. — Конечно, пущу, — ровно ответил мужчина, давая слишком дерзкому парню свободу. — Следи за своим поведением. Ты у меня дома, значит, делать будешь то, что я скажу, — отойдя от Чимина на несколько шагов назад, Тэхён стал так, чтобы открыть вид на дверь ванной комнаты. — Будь благоразумным и не заставляй меня быть излишне грубым с тобой. Опешив, Чимин поднял брови и выдохнул, попятившись на несколько шагов прочь от старшего. Если это игра, то он не собирается так быстро в ней проигрывать. Заслуженно ткнув старшему средний палец, он в несколько широких шагов преодолел расстояние до двери в ванную и громко щёлкнул замком, на что, довольно хмыкнув, Тэхён закатил глаза и направился к комоду. Ему нравился Чимин. Нравилось то, каким наглым и дерзким тот мог быть. Этот огонёк, что горел в на первый взгляд самом обычном парне, заставлял его самого загораться за считанные секунды. Ну, ничего. Сегодня огню придётся немного поутихнуть. Открыв комод, Тэхён окинул его взглядом и, стоило ему найти нужную вещь, тут же вытащил её, прикрывая полку назад. Присев на край кровати, он стал ждать, когда Чимин наконец-то вновь появится перед ним.

***

Этот холодный, спокойный тон Чимин обожал. Но непривычно было слышать его снова в таких обстоятельствах между ними двумя. Последний раз, когда профессор разговаривал с ним так, был давно, еще тем первым вечером в пустой аудитории. Отсоси мне, и я подумаю, как можно тебе помочь. Этот бесцеремонный тон безошибочно поддевал в Чимине нечто такое, о чём он никогда бы не догадался, если бы с ним не заговорили подобным образом. Хотелось воспротивиться и заставить профессора самого взглянуть на себя и признать, что он так же слаб перед Чимином, как парень перед ним. Чимин читал о чём-то подобном в одной из умных книжек, которые профессор требовал читать к своему курсу. Стоит только сделать нечто для человека недоступным, запретным, как оно моментально вызывает интерес и непреодолимое желание тотчас исполнить это, пойти против установленного правила. Фыркнув, парень осмотрелся в небольшой ванной, совмещённой с уборной. Среди залитого тёплым светом интерьера быстро нашлось то, о чём говорил мужчина. Неприметная, не ищи её Чимин нарочно, коробочка обнаружилась на узкой полке у большого зеркала среди ровно расставленных баночек и тюбиков. Подцепив бархатную поверхность пальцами, он осмотрел плоскую небольшую вещицу. В отличие от не слишком компактно упакованного подарка Чимина, эта коробочка выглядела дорого и опрятно. Разве что цвет едва ли соответствовал вкусам хоть кого-то из них. Хотя, кто знает. Может, профессор на самом деле без ума от розового? Развязав молочную ленту, завязанную в бант, Чимин открыл крышечку, и тут же понял, почему именно коробочка такая маленькая. Содержимое, впрочем, не требовало много места. Тонкий кожаный ошейник с маленьким бубенчиком, подвешенным к банту спереди — уж точно. — Ну охренеть, — шепнул парень, чувствуя, что не может препятствовать тому, как неумолимо отступающее возмущение смешивается с возбуждением. Чёрта с два он наденет это самостоятельно. Он что, похож на послушного пёсика? Отбросив вещицу прочь, Чимин попытался вытащить из коробки и мягкую, белую подложку, на которой лежал ошейник. В конце концов, может, мужчина даже запарился и положил записку с инструкцией к действию. Ну, чтобы Чимин точно упаковал все обратно и вернул владельцу. Однако, очень быстро обнаружилось, что приятная на ощупь ткань внутри была ещё одной сложенной вдвое вещицей. А именно — узкими женскими трусиками, присборенными с каждого края. Ну точно панталоны принцессы. Под стать такому распутнику, как ты. Мужчина определёно был от него без ума. Усмехнувшись, парень осмотрел нижнее белье, а затем бросил взгляд на валяющийся поодаль ошейник. Если мужчина хочет поиграть, Чимин сыграет. Но по своим правилам.

***

Приняв душ, уже спустя всего несколько минут парень тихо покинул ванную, нарочито не глядя в сторону мужчины, что в предвкушении устроился на кровати. Остановившись прямо перед ним, парень молчаливо того осмотрел, и в тусклом свете, долетающем с зоны кухни, можно было легко заметить румянец на его собственных щеках. Однако в прочем весь его внешний вид остался неизменным. Прикусив колечко на губе, Чимин протянул мужчине ошейник. — Разберись с этим сам. Принимая в руки приятный на ощупь кожаный ошейник, Тэхён хмыкнул, думая, что так будет даже проще. Однако, придирчиво осмотрев Чимина, он почувствовал, как вместе с возбуждением внутри нарастает и раздражение. — Кажется, на тебе слишком много ненужной одежды. Ты так не думаешь? От Чимина приятно пахло миндалём. Его гель для душа. Сомнений в том, что Чимин надел трусики, не было, но по какой-то причине он всё равно не спешил быть покорным. Как же это, блять, дико возбуждало. — Не знаю, — Чимин как бы небрежно забрался к старшему на бёдра, обвивая шею руками, и с улыбкой заглянул тому в глаза сквозь линзы собственных очков, — Но ты, видимо, в этом глубоко убеждён. — Может быть, — прозвучало отстранённо. — Тебе не кажется, что сегодня ты позволяешь себе слишком много и игнорируешь любую мою просьбу? Оставив ошейник лежать неподалёку, Тэхён решил первым делом снять с парня очки. У того зрение хоть и было не самым хорошим, но вблизи он сможет его рассмотреть, а даже если и нет, то просто потерпит. Придерживая того за талию, Тэхён бережно отложил очки на прикроватную тумбочку. — Подними руки вверх. Сощурившись Чимин склонил голову вбок и мягко, наперекор, потянулся к лицу старшего за поцелуем, которого его так нагло лишили несколько минут назад. Но Тэхён тут же повернул голову в сторону, и поцелуй пришёлся в щёку. Губы мужчины были сжаты в тонкую полоску, а веки тяжело нависали над глазами. Скинув Чимина с себя на кровать, профессор сразу же схватил его запястья, прижимая их у того над головой. Второй рукой он грубо задрал чужую футболку вверх и, приблизившись к оголённой мокрой груди, сомкнул зубы на соске, который ласкал ранее. — Ты слишком непослушный, Чимин. Моё терпение закончилось. На этих словах футболка задралась ещё выше, и мужчина наконец отбросил её прочь, тяжело нависая. Собственное возбуждение приятно прижималось к животу, но он не спешил и Чимину тоже не даст то, чего он так сильно хочет. — Блять, Тэхён-а, я готов… Просто трахни меня, — раздражённо прошипел Чимин, силясь ухватить хотя бы один-единственный поцелуй, хоть на мгновение ощутить губы старшего на своих губах, но тщетно. Его буквально мучили, лаская соски, раздевая, но не позволяя и на секунду урвать и капельку ласки. Чего профессор вообще чёрт возьми добивается? Он что, действительно хочет, чтобы Чимин гавкал послушным пёсиком? Блять, а ведь если продолжит, он хоть замяукает, лишь бы получить эту чёртову ласку. — Ты здесь не просишь, понял? — приподнявшись на коленях, мужчина схватил оба края треников и резко стянул с парня, сразу отбросив куда-то в сторону. Глазам вдруг предстал слишком прекрасный вид. Бельё, которое он выбрал, идеально сидело на Чимине, разве что головка уже порядком возбуждённого члена хитро выглядывала из-за края атласных трусиков. — Так-то лучше, — с ухмылкой сказал он и взял в руки ошейник. — Поднимись. Тяжело дыша, Чимин смотрел на старшего, сведя брови на переносице. Значит, напором своего ему не получить. Закусив губу вновь, он неторопливо приподнялся, чувствуя, как в висках шумит и пульсирует кровь от слишком резких, быстрых действий, за которыми возбуждённый парень попросту не поспевал. Уперевшись руками в растрёпанные теперь простыни, он попытался взглянуть на старшего прямо и упёрто, но, оказавшись обнажённым, — только эти ужасно пошлые трусики едва скрывали его возбужденный член, — Чимин стыдливо отвёл взгляд в сторону, сведя ноги вместе и прижав их к груди поближе. — Теперь-то так?.. — раздражённые ноты в голосе тонули, как в болоте, в терпеливом молчании старшего. Ничего не ответив, мужчина медленно и осторожно расстегнул ошейник, чтобы словно змеёй обвить его вокруг шеи Чимина, нарочито затягивая потуже. Дышать сможет, но явно с трудом, тем более… Внезапная мысль, возникшая в голове Тэхёна, заставила возбуждённый член приятно и ощутимо дёрнуться, наверняка пачкая нижнее бельё выделившейся смазкой. Что, если заставить Чимина отсосать ему с этим ошейником? Наверняка это удастся ему с трудом. Член, входящий в глотку, будет давить на кадык, который в свою очередь тесно упрётся в бантик со звенящим колокольчиком. У Чимина не будет и шанса сделать хотя бы вдох. Возможно, позже. Чимин пока был недостаточно послушным для чего-то подобного, но у Тэхёна был способ это исправить. В этом ему поможет вещица, которую он искал в комоде. Сев на кровать обратно, он взял в руку толстый кожаный ремень, один из самых лучших в его коллекции. Чёрная кожа и тяжёлая серебристая пряжка идеально сочетались с любым его костюмом. Так же хорошо он будет смотреться и на молочной коже Чимина. — Ложись, — ровно произнес мужчина, хлопая себя по бедру. Чимин сглотнул вязкую слюну, со жгучей смесью предвкушения, лёгкого страха и возбуждения наблюдая за методичными действиями старшего. Но стоило этому приказу прозвучать в тишине, как на голого Чимина будто вылили ведро ледяной воды. Одно-единственное слово эхом отражалось от стенок черепной коробки, резонировало в стенах маленькой квартиры. Чимин подумал о так и не тронутом и наверняка вкусном ужине. Беззвучно раскрыв губы, он попросту не нашёлся, что сказать, таращась большими глазами на расслабленный образ мужчины. Бёдра загорелись фантомными следами от ремня, а ягодицы будто с силой тронула чужая горячая ладонь. В какой вообще момент они пришли к этому? В какой конкретно момент Чимин оказался раздет, а его шею стал стискивать ошейник с бубенчиком, который позвякивал от малейшего движения? Наверное, всё это произошло в тот же момент, что и их первый поцелуй. Без сомнений. Всё полетело к чертям именно тогда и привело Чимина сюда. До боли закусив щеку изнутри, он всё же медлил, но более не перечил, да что там — даже не дышал, смотря на ремень в руках старшего. Эта пряжка была ему знакома. Лёгкое раздражение от чужой медлительности заставили Тэхёна схватить его за предплечье и потянуть на себя, заставляя улечься на собственные бёдра животом. Мужчина с силой сжал мягкое обнажённое бедро, а после и ягодицы Чимина. Тому так подходили эти трусики. Если смотреть вот так сверху, то сразу и не скажешь, что перед ним не девушка. Но стоит младшему хоть немного раздвинуть ноги, всё обретает куда более интересный характер. — Ты сегодня непослушный? Отвечай честно, — холодно произнёс Тэхён, оглаживая разгорячённую кожу прохладной пряжкой. — А ты так хочешь этого?.. — негромко пробормотал парень, располагая голову удобнее на чужом бедре и будто без слов вымаливая прощения. Бубенчик глухо позвякивал, прижатый к мягкой ткани штанов, а дыхание участилось, стало поверхностным и шумным, так что парень ощущал от этого лёгкое головокружение. Хотелось хоть немного ослабить ошейник, но Чимин не станет рисковать. Рука мужчина поднялась вверх, и ремень вдруг резко, с силой приложился к нежной коже, оставляя яркий красный след. От неожиданности Чимин громко вскрикнул, шипя и виляя бедрами, пока бубенчик продолжал звонко заливаться от того, как резко парень дёрнулся. — Так нравится дерзить? Место удара тут же начало саднить, но Чимин только стиснул в кулаки ткань штанов. — Нет, — выдавил он, поднимая на мужчину мутный взгляд, — Я понял, профессор, хватит… — Чимин, — в голосе, кажется, даже слышалась крохотная щепотка нежности, — Ты мне очень нравишься, но ты никогда не можешь вовремя закрыть рот и делать то, что тебе сказали. Рука снова замахнулась, и на этот раз удар пришёлся по ягодицам, на которых теперь красовались две такие же яркие полосы, как и на бёдрах. — Блять! — захныкал парень, шипя и дёргаясь, но всё-таки не смея отстраниться или помешать мужчине. Ведь на самом деле он от этого без ума. Ему не понадобилось много времени, чтобы понять, как сильно ему нравится подчиняться этому мужчине. Но было бы глупо так целиком и полностью сдаваться без боя, когда на нём кроме трусиков и ошейника не оставили даже очков, вынудив принимать один удар за другим. — Я думал, тебе это во мне и нравится, профессор Ким. Раздражение, что до этого копилось внутри, кажется, достигло пика. Никогда не может заткнуться. Замахиваясь вновь и вновь, Тэхён принялся хаотично наносить удары по нежным бёдрам и ягодицам. Те приходились куда как: в некоторых местах кожа быстро краснела и расцветала кровоподтеками, а в некоторых следы почти сразу пропадали в зависимости от того, как много силы прикладывалось для удара. Чимин никогда не был покорным и вряд-ли даже это заставит его подчиниться, но мужчину грела мысль, что, возможно, он всё же что-то поймет. Рваное дыхание Чимина и непрошенные слёзы мужчина будто и не замечал. Ровно как и несдержанных стонов и криков боли, несмотря на которые он наносил один удар за другим. Даже отчаянные мольбы прекратить, которые просто сошли на тихие рыдания, не сделали пытку короче. Когда кожа стала выглядеть слишком болезненно, мужчина всё же выдохнул, прикладывая к следам прохладную ладонь, чтобы хоть немного, но остудить горящую жаром кожу. Парень же тихо хныкал, утирая руками влагу со щёк, и дрожал. — Твой рот, я думаю, слишком долго оставался без дела, Чимин. Мужчина аккуратно, не спеша опустил младшего на колени перед своими широко разведёнными ногами. Но, чтобы тот вновь не придумал поступать, как ему заблагорассудится, профессор завёл руки младшего за спину и крепко затянул на них ремень. Сидеть, уперев ступни в будто ошпаренные кипятком бёдра и ягодицы, было продолжением казалось бы подошедшей к концу пытки. Чимин впервые ощущал себя абсолютно беспомощным, пойманным в ловушку и буквально вынужденным следовать каждому слову, если он не хочет, чтобы пытка обрела новый виток. Крепко сжав в кулаки связанные руки, Чимин обвёл языком сухие губы, смотря на старшего исподлобья жалостливо, но упрямо решил больше не просить. Хотя, если он будет честен с самим собой, до одури хотелось прижаться к Тэхёну и начать умолять хотя бы поцеловать его. Коснуться его нежно, пригладить горящие ожоги на ягодицах, и целовать снова и снова. Но, шумно сглотнув, парень решил, что не даст старшему такого удовольствия. Пока ещё может что-то решать вообще. — Профессор… — тихо, дрожащим голосом пробормотал он и вновь тяжело вздохнул, пытаясь выровнять свой тон. Присев как можно ближе, Чимин мягко прижался щекой к чужому бёдру, игриво потираясь носом о внутреннюю сторону и чуть ли не касаясь напряженной, отчётливо виднеющейся под брюками плоти. — Молодец, — Тэхён опустил руку на макушку Чимина и слегка растрепал волосы. Осветлённая часть была жестковатой по сравнению с мягкими и приятными корнями, но мужчине нравилось это ощущение. Он решил помочь младшему и, приспустив край штанов вместе с нижним бельём, вытащил своё возбуждение. Член больно пульсировал, желая как можно скорее получить разрядку, но эта боль приносила так много удовольствия, что мужчина готов был бы терпеть хоть всю ночь, чтобы потом в итоге кончить, едва ли ощутив головкой чужой язык. Похлопав возбуждением по щеке младшего, Тэхён приставил головку к губам, а свободной рукой крепко сжал в кулак жестковатые локоны. И, стоило Чимину едва пошевелиться, открывая рот как можно шире, как бубенчик тут предательски громко зазвенел. С ним, чтобы быть тихим, ему вообще бы пришлось буквально не дышать. Вылизывая медленно проталкивающийся внутрь член, он старался коснуться проколотым кончиком языка каждой набухшей венки, игриво тычась в головку, а затем скользил дальше, пока парень громко причмокивал губами, плотно обхватывающими ствол. До тех пор, пока он не взял на половину, Чимину не приходило в голову, что такой раздражающий ошейник в итоге может даже помешать. Застёгнутый слишком тесно, он сдавливал шею так, что стоило мужчине уткнуться в его глотку головкой, парень встревоженно простонал. Понимая, что попросту не сможет вдохнуть, если Тэхён войдёт по основание, так, как он любил больше всего. Но даже оттолкнуть у Чимина не было возможности: стиснутые ремнём кисти плотно прижимались друг к другу, и сколько бы он не дёргал ими, позвякивающая пряжка держала его руки тесно связанными. С глухим «г-гх» парень испуганно взглянул вверх на старшего, отчаянно пытаясь отстраниться под тревожный звон бубенчика на ошейнике. А на лице мужчины играла довольная улыбка. Чимин наконец-то заткнулся и не просто так — ему пришлось вынудить этого негодника. Собственный член приятно пульсировал, касаясь гладких стеночек глотки, и от этого ощущения по коже бежали мурашки, приятно ударяя прямо в мозг. По телу расплывалась приятная нега и, господи, он готов трахаться с Чимином хоть всю ночь, только бы это ощущение не исчезало. Тихо простонав, он всё же расслабил хватку на чужих волосах, давая уж слишком раскрасневшемуся младшему вдохнуть. Уголки глаз тоже покраснели, и от них тянулись уже подсохшие дорожки слёз. Чимин был таким красивым. — Блять… — шумно выдохнул он, уткнувшись мужчине в бедро и ощущая, как слюна стекает по подбородку. Попытавшись её слизать, парень сглотнул, ещё отчётливее ощущая тесный ошейник, бубенчик на котором, кажется, не собирался утихать ни на секунду, — Если так хочется чтобы я взял весь… И не сдох при этом, расслабь на мне блядский ошейник, профессор… — Заткнись, — за грубым ответом почти сразу последовала усилившаяся хватка на волосах, и мужчина снова толкнулся младшему в рот. Сперва член вошёл только наполовину, но, уложив руки на затылок Чимина, мужчина надавил, заставляя принять по основание до тех пор, пока чужой нос не уткнётся в лобок. — Вот так вот… Будь потише, милый. Ты слишком много болтаешь. Чимин, подрагивая, даже не мог дышать, не то, что издавать хоть какие-то звуки, кроме тихого, едва различимого хныканья. И то очень быстро заглушалось тихим звоном бубенчика, который подрагивал вместе с его горлом. Картинка перед глазами, будто повреждённый дисплей, меркла, и только разноцветные мутные круги лопались и появлялись в темноте вновь и вновь. Прикрыв закатившиеся под верхние веки глаза, Чимин крепко зажмурился, опрометчиво выдохнув из легких последний воздух. В такой позе, с членом, глубоко протолкнувшимся ему в глотку, он едва ли мог вдохнуть. Голова стремительно пустела и закручивалась в спираль всё быстрее, но крепкая хватка на волосах отбрасывала прочь любые мысли о том, чтобы вырваться и сделать желанный вдох. Только профессор решит, когда ему можно будет вдохнуть снова, а Чимин, как законченный извращенец, испачкал в смазке вымокшие в ней трусики, край которых сполз с его талии, обнажая сочащийся, стоящий колом член. Профессор хотел, чтобы он умолял? Что ж, унижение в виде этих блядских трусиков, бубенчика на тесном ошейнике сделали своё дело. Чимин был готов молить о пощаде, не будь его рот занят членом. Взгляд Тэхёна замылился. Как же он мечтал об этом дне. Он соврал себе, когда подумал, что не отсчитывал часы до встречи с Чимином. Отсчитывал и ещё как. Каждая секунда была на счету и не зря. Ощущая приятное покалывание внизу живота, мужчина поторопился вытащить член. Не сейчас. Он хочет кончить в Чимина. Как в той самой развратной фантазии, о которой он мечтал, трахая парня в жарком узком пространстве машины. Сам же Чимин походил сейчас не более чем на тряпичную куклу: красное лицо, пустой глупый взгляд и размазывающий по животу смазку член. Делай с ним сейчас, что хочешь, и ему будет всё равно, он ничего не поймёт. — Чимин, — севший голос разрезал возникшую на мгновение тишину, — Ты готов? — Да, — послышалось на выдохе, и Чимин попытался вытянуться на коленях ближе к лицу старшего. Отзывчивый перезвон бубенчика не заставил себя ждать. — Прошу, профессор Ким, пожалуйста… Пожалуйста, трахни меня? — захлёбываясь воздухом, тараторил Чимин, бездумно трепыхая связанными руками. — Конечно, — последнее, что ответил мужчина, прежде чем оставить на чужих раскрасневшихся губах такой желанный поцелуй. Тот вышел быстрым, хаотичным. Младший, словно утратив какую-либо возможность двигаться, мазал по его губам своим, словно именно они были его воздухом. Разместив парня на коленях, лицом в подушку без возможности удобно упереться руками в одеяла, Тэхён сразу пристроился сзади, с удовольствием потираясь об атласные трусики, которые уже порядочно успели сползти. Стоило отодвинуть край трусиков и увидеть порядком растянутую дырочку, он тут же приставил к ней головку, принимаясь медленно проталкиваться внутрь. Придерживая Чимина за связанные сзади руки, Тэхён заставил того приподняться, отчего бубенчик звонко зазвенел. — А-ах, профессор!.. — тут же сорвалось с чужих губ, стоило Чимину ощутить, как его с силой заполняет горячий, влажный от смазки и слюны, до предела возбуждённый член мужчины. Член его любимого профессора. Заскулив, парень обмяк, бубенчик звонко звякнул в последний раз, оказавшись зажатым между шеей и подбородком. Колени дрожали, то и дело норовя разъехаться в стороны от того, что весь вес вытянутого на связанных руках тела приходился только на них. Сжав кисти в кулаки вновь, Чимин послушно выгнулся, оттопыривая задницу. Трусики, стянутые на середину бёдер, теперь и вовсе не скрывали того, как налитый кровью твердый член отчаянно нуждался в разрядке. — Пожалуйста, профессор… — бездумно пробормотал парень, чуть поворачивая голову в бок и не зная точно, чего именно выпрашивая: оттрахать его как в последний раз или просто коснуться его члена, чтобы он наконец смог кончить. Но мужчина будто понимал его без слов. Он двигался резко и грубо, каждый раз входя по основание и звонко хлопая бёдрами о синяки на чужой коже. — Ты такой красивый, — прерывисто бормотал мужчина, — Выглядишь сейчас, как шлюха, Чимин. Будто тебя по кругу пускали не менее двух часов. Тебе нравится такое? Блядский бубенчик на ошейнике так громко звенел, будто был способен проникнуть не меньше чем в самую душу. Господи, как же мужчина обожал Чимина. Всего в одно мгновение глаза снова заволокла пелена. Голова закружилась, а живот приятно свело до дрожи в ногах. Только сейчас Тэхён понял, что забыл надеть презерватив и прямо сейчас кончил глубоко в своего любимого студента. — Да, профессор! — отзывчиво стонал парень, — Да… Я…! Звучавшие в унисон стоны вдруг стихли в одном немом, застывшем на раскрытых губах парня. Всё его тело будто прошила нестерпимая волна электрического разряда, от самой макушки до ног и обратно, концентрируясь где-то в паху. Так, что брызнувшая сперма испачкала мягкое постельное бельё, немного задевая бёдра. Бубенчик глухо отзывался на каждое нервное передёргивание обмякающего тела, который ощущал глубоко внутри себя обжигающе разливающееся вязкое тепло. — Тэхён-а… — одними губами пробормотал Чимин, неосознанно лениво виляя бёдрами, тем самым заставляя член потираться о содрагающиеся стеночки. — О, господи, — низко прохрипел мужчина и медленно вышел. Он настолько обильно кончил, что не прошло и нескольких секунд, как густая белая жидкость медленно начала вытекать из растянутой дырочки, пачкая краснеющие от ударов бёдра. — Это даже ахуеннее, чем я себе это представлял, — с нескрываемым восторгом прошептал Тэхён и коснулся пальцем вязкой капельки, размазывая ту по синяку.