general psychology for an engineer

Чимину всегда нравилась особая атмосфера, которую можно наблюдать на кампусе только вечером. Темнота, разрезаемая лишь светом редких фонарей. Отдалённый шум оживлённой дороги. Огни далёких высоток. Ни единой души не нарушает этой идиллии. И Чимин бы правда в очередной раз насладился этим, если бы не одно «но». Блядский морозный холод, пробирающий до самых костей, мягко говоря, мешал. Любимые джорданы совсем не спасали ситуацию, ровно как и металлические стены профессорской курилки, скрипящие от порывов ветра, что исчезали так же резко, как и обрушивались на тонкий металл. Холод с лёгкостью просачивался сквозь джинсы, куртку и шапку с шарфом. Окурки от трёх выкуренных сигарет даже успело слегка припорошить снегом. Чимин бы, может, и зашёл внутрь здания, покараулить профессора где-нибудь ещё. Но теперь между ними неизбежно появились правила, а вместе с ними и запреты. Самым главным из них иронично является то, что гласило не показываться вместе на людях. Что, разумеется, включало в себя Чимина, скучающе ожидающего профессора на диванчике у его кабинета. Под запрет попадал также весь коридор учебного блока вплоть до самого выхода. Их связывала договорённость встретиться ровно в восемь на парковке, рядом с которой сподручно и располагалась курилка. Среди пустующих парковочных мест, снег на которых утрамбовывают вот уже неделю сотни колёс, виднелось только одно занятое. Хотя, чтобы заметить чёрный Мерседес, припаркованный в тени, у закрытой автомойки, пришлось было бы хорошенько напрячься. Наткнуться на него просто так не представлялось возможным. Ну, помимо злосчастных 20.00 на часах из причин продолжать мёрзнуть у Чимина также было вот уже пять непрочитанных сообщений контакту «проф ким»: я уже на месте, жду, 19.59, доставлено ты скоро? тут просто пиздец какой колотун ты ведь не хочешь получить мою отмороженную задницу, 20:05, доставлено 2 отменённых вызова, 20:13 Придерживая сигарету одной рукой, которая уже успела онеметь, хотя он всего минуту назад отогревал её в кармане, вторую Чимин вытащил вместе с телефоном.

20:22

Из уведомлений только напоминалка в календаре о дедлайне в следующую пятницу. Если бы Чимина кто-нибудь спросил, что его останавливает от того, чтобы уйти, он бы не нашёлся с ответом. И не то чтобы ему стыдно признаться, что эта причина — секс, вовсе нет. Дело в том, что не только она одна. Но Чимин предпочитает думать, что ему просто не хочется позволить закону подлости победить, и профессор бы вышел в тот же момент, когда Чимин уже переоделся в комнате и завалился в кровать. Он предпочитает думать, что ему просто не хочется делать бессмысленными двадцать минут на морозе. Затянувшись, парень напечатал: жду еще ровно три минуты и ухожу, 20:32 А затем не глядя отправил, поскорее пряча и руку, и телефон в карман. Ему даже показалось, что холод перестал быть таким назойливым и колючим, хотя вероятнее всего его тело онемело и на некоторое время перестало так остро ощущать этот промозглый колотун. Ветер быстро подхватил дым и унёс его прочь. К очкам, кажется, примёрз конденсат от жаркого дыхания в попытке сохранить тепло за шарфом, закрывающим половину лица. Вздохнув, парень глянул на тлеющий кончик едва начатой сигареты, а затем совсем бездумно в сотый раз огляделся вокруг. Но на этот раз попытка разглядеть кого-то в темноте оказалась удачной. Высокая фигура резко показалась из-за угла и даже через мутные линзы очков было понятно, что это профессор Ким. Он неторопливо шагал прямо к нему, закинув на плечо рабочую сумку. Несмотря на жгучий мороз, одет он был вовсе не по погоде: тонкое чёрное кашемировое пальто расстёгнуто и каждый новый порыв ветра заставлял полы широко раскрываться, открывая вид на такие же черные свободные брюки и жилетку, под которой пряталась белая рубашка. Её воротник крепко облегал загорелую шею, не прикрытую шарфом. — Долго ждёшь? — сразу же спросил мужчина, вплотную приближаясь к Чимину под навесом крохотной курилки. Не дожидаясь ответа, он горячими пальцами подхватил сигарету из чужих рук под придирчивый взгляд и глубоко затянулся. Задерживая дым в лёгких на несколько секунд, он выдохнул в сторону и снова внимательно посмотрел на недовольного Чимина. — Извини, пытался убежать как можно быстрее, но один приставучий профессор никак не унимался со своими вопросами. Пришлось объяснить ему, что я очень спешу. Дома ждут голодные дети и жена, — ухмыльнувшись, Тэхён снова сделал затяжку, наслаждаясь глухим потрескиванием тлеющей сигареты. — Читал бы сообщения, знал бы, что «жена и дети» ждут тебя на этом сраном морозе уже почти полчаса, — огрызнулся Чимин, тут же прижимаясь теснее к мужчине, от которого исходило остаточное тепло обогретого кабинета, — И что они точно не схавают твою тупую отмазку, профессор Ким. — Ну извини, телефон был на беззвучном. Мужчина сразу же приобнял парня за талию, окончательно вжимая его в себя. От холода чужой куртки по спине прошлись мурашки, но он лишь улыбнулся, чувствуя сожаление. Сделав ещё одну затяжку, он обхватил парня крепче. Тот был похож на котенка, весь дрожал от холода и крепче ластился к единственному источнику тепла. — Сильно на меня злишься? Усмехнувшись, Чимин покачал головой, чувствуя себя абсолютно безоружным перед мужчиной, на которого, если честно, особенно и не злился. Выхватив из чужих рук сигарету, парень взглянул на того снизу вверх, затягиваясь. — Придется постараться, чтобы я тебя простил, — он выдохнул дым Тэхёну прямо в лицо, позволяя запаху мороза и одеколона смешаться с горьковатым привкусом. — Правда? — тот слегка скривился и сразу же, увидев возможность, обхватил Чимина обеими руками. — Тогда может я постараюсь в своей машине? — профессор кивнул в сторону автостоянки. — Там хотя бы есть печка и ты сможешь отчитывать меня столько, сколько захочешь. Чимин с прищуром ухмыльнулся, нарочито недоверчиво осматривая старшего с ног до головы, а затем вновь затянулся, помогая тому обхватить губами фильтр и тоже сделать затяжку. — Неужели так сильно соскучился? Мы же виделись только пару дней назад, а тут ты пишешь, что хочешь встретиться посреди недели, — Чимин сглотнул вязкую, горькую от табака слюну, — Нарушаешь правила. Второстепенным по важности было еще одно: максимально избегать встреч в рабочие дни, отдавать предпочтение выходным. И не то чтобы Чимин был ответственным их исполнителем. Он просто входил в положение, даже почти не видел ничего такого в том, что профессор прячет его подальше от чужих глаз. Но, видимо, не один лишь Чимин на самом деле не умеет сдерживаться. — А ты разве не рад? Я думал, ты соскучился по любимой психологии, неужели я ошибся? — Тэхён улыбнулся и, возможно, он бы даже рассмеялся. Чимин и психология? Да никогда. Но от чужого присутствия рядом было так спокойно и хорошо, что мужчина с удовольствием завалился бы сейчас на Чимина и проспал как минимум сутки. Работы в последнее время накопилось слишком много, конец семестра не больно баловал свободным временем, и довольствоваться всего лишь выходными было издевательством. Тэхён хотел увидеть Чимина, чтобы хотя бы на немножко почувствовать себя лучше, и ему не было стыдно признаться себе в этом. Холодный ветер неприятно подкрался за шиворот, и мужчина вздрогнул. Уложив голову на плечо Чимина, он жарко выдыхая тому прямо в шею. Хотя тот вряд-ли мог бы это почувствовать за такими то слоями одежды. Но почувствовал. Отбросив окурок в урну и, кажется, промахнувшись, Чимин с удовольствием прильнул к старшему в ответ. Он тоже был рад встрече, но по своим причинам. Все же, уже через каких-то две недели Чимину придется уехать домой на целый месяц зимних каникул, а уже в следующем семестре ни на какую психологию не приходится даже надеяться. Фыркнув, парень рвано выдохнул в чужую горячую, вспотевшую от контраста температур шею, касаясь ее обветренными губами. — Я соскучился, профессор Ким, — жарко прошептал парень старшему на ухо, а сам обвил чужую талию руками, согревая покрасневшие пальцы на теплой, чуть влажной от снега ткани пальто. — Мне нравится… Нарушать правила, — ещё один короткий поцелуй, но уже в угол челюсти. Он провел носом выше, к щеке, а затем, щекоча ниточками шапки чужой нос, коснулся кончиком своего губ Тэхёна. Тэхён улыбнулся этому невесомому касанию и, не желая отстраняться от него хоть на миллиметр, вжался в обветренные и горькие губы Чимина своими, втягивая его в нежный поцелуй. Подобное проявление нежности в их отношениях, если их таковыми можно было назвать, происходило нечасто. Оба отдавали предпочтение страстным горячим поцелуям, но как же сильно иногда хотелось просто обнять Чимина, укутать теплым пледом и медленно целоваться несколько часов подряд. Смаковать сладость его губ на языке, отпечатывая каждый их миллиметр в памяти, и просто наслаждаться. Мужчина довольно промычал в поцелуй и снова поежился от противного ветра. Нехотя разрывая поцелуй, он постарался всмотреться в глаза Чимина, что удавалось с трудом. из-за запотевших линз. — Уверен, что не хочешь погреться в машине? Можно даже на моих коленях. Здесь пиздецки холодно, — и в подтверждение собственных слов, челюсть непроизвольно задрожала. — А может я хочу тебя немного проучить, чтоб неповадно было? — не переставал язвить Чимин, но сам послушно чуть отстранился, позволяя профессору самому решить, настоять или же потомиться здесь еще немного. Чимину было все равно. И он не очень понимал, в чем именно дело: в любимой Чимином мгле на улице, в тепле чужого тела или в самом профессоре, а может, и вовсе в нем, Чимине. Но от мягкого, такого редкого поцелуя кружило голову, а все мысли занимало одно — Чимин не хочет прекращать это. Что бы между ними не было, Чимин хочет, чтобы оно продолжалось, чтобы они зашли так далеко как только могут, и ему честно без разницы, куда это приведет. А еще, что ему не просто нравится нарушать — он бы все же послал ко всем чертям эти дурацкие правила. Но ничего не сказал. Вместо этого лишь снова без лишнего напора, с удовольствием прижался к теплым губам мужчины, чувствуя как грубая ткань плаща будто лезвиями царапает его продрогшие руки. Ему нравилось, что вот так он все же нарушает эти дурацкие правила. Ведь, вроде, они категорически запрещают целоваться в курилке у парковки, даже такой пустой и темной как сейчас. Кажется, земля на долю секунды ушла из-под ног мужчины, прежде чем он смог снова стоять ровно. От поцелуев с Чимином кружилась голова. Хотелось вот так просто подхватить его на руки и, не отстраняясь от поцелуя, донести парня прямо до машины, закинуть на заднее сиденье и сделать всё то, что они оба так сильно обожали. Но так нельзя. Камера их заметит, а потом неприятности будут как у него, так и у Чимина. Иногда так сильно хотелось быть свободным от навязанных правил и обязанностей. Если бы он не был преподавателем Чимина, то возможно даже предложил бы ему официально встречаться. Не то чтобы он не считал Чимина своим партнёром, но в глубине души ему хотелось бы, чтобы связь между ними обрела нечто большее, чем просто партнёр по сексу на выходных. Ему хотелось бы сводить Чимина в лапшичную или в кино без опасений, что кто-то из университета может их заметить. Но пока мечты были просто мечтами. Всё же разорвав такой нежный и нужный поцелуй, Тэхён потерся носом о колючую шапку Чимина, не раскрывая пока глаз. Крепко его обнимая, он начал медленно покачиваться из стороны в сторону, словно его к Чимину приклеили чем-то прочным. — Так приятно пахнешь, — тихо прохрипел он, ощущая ненавязчивый запах кондиционера для белья. Чимин только промурчал в ответ, тоже прикрыв глаза. Мороз никуда не делся, Чимин ощущал как ноги будто вросли в наледь на кладке, а по голым кистям то и дело хлестал усиливающийся ветер. Наверное, еще пара минут и от сказочной картины медленно падающего снега не останется и следа. Черт, и когда Чимин вообще успел стать таким романтиком? В какой момент страсть и безумное желание спрятанного внутри Чимина «оно» стало походить на то, что он сам считал своим личным, неозвученным запретом. Профессора нельзя любить. Профессор не может принадлежать ему. Это против правил, на этот раз уже его личных. Он уже не подросток, чтобы так опрометчиво открываться и в итоге остаться израненным. Чимин достаточно умен и рассудителен. Да вот только… — Идем в машину, профессор Ким? — тихо прохрипел парень не размыкая глаз, хотя на языке уже долгое время крутится чужое имя вместо холодного обращения, — Иначе придется тратить ваше драгоценное время на то, чтобы отогреть мой обледенелый зад. И вообще. Чимин нехотя отстранился. — Вы всё еще не прощены. Думали сможете расплатиться парой поцелуев? А сам незаметно краснел в темноте навеса курилки от того, что позволил себе это слово даже в мыслях. Любить. — А чем же мне загладить вину? Скажи и я всё сделаю, — честно и даже гордо ответил мужчина, сунув руки в карманы, и направился в сторону машины. Внутри будет тепло и касаться Чимина будет куда приятнее. Чимин побрел следом, старательно пряча обветренные на морозе щеки за промокшим шарфом. Снег хрустел под ногами, а ветер приходилось перекрикивать, при этом пытаясь не отставать от широкого шага профессора. — Ты опоздал и ни о чем не предупредил. — Я же сказал, не мог предупредить. Тэхён поежился. Он понимал недовольство Чимина, но и не верил, что он может до сих пор на него злиться. Он ведь а конце концов пришел и не бросил его одного на морозе. Добравшись наконец-то к машине, Тэхён сперва подошёл к задней двери. Достав ключи из кармана пальто, он нажал на кнопку снимая с неё блокировку и приоткрыл дверь, приглашая Чимина забраться внутрь. — Расплатишься в машине, — Чимин взглянул на мужчину, бросив мимолетный взгляд тому за спину. Вокруг ни души, а они спрятаны тенью, куда не мог добраться свет фонаря или объектив камеры наблюдения. Ухмыльнувшись, Чимин вновь прижался к мужчине губами, буквально падая на сидения и утягивая старшего за собой, потянув за воротник распахнутого пальто. Тэхён не успел даже понять, что произошло. Прошло всего каких-то пару секунд, а он уже нависает над Чимином и горячо его целует. Так страстно и мокро, словно между ними и не было никаких нежностей мгновение назад. — Чимин, — шептал он ему в губы, делая короткие перерывы, — Обогрев… Нужно его включить, здесь же холодно. В машине и правда было не слишком тепло. Простояв весь день на холоде, она пропустила его внутрь, и теперь даже в салоне на выдохе образовывался пар из-за горячего дыхания. В кромешной темноте Чимин только слышал старшего рядом, ощущал его вес на себе, то, насколько на самом деле теплым, почти горячим он был до сих пор, словно и не простоял на холоде, прячась в крохотной курилке. Сигаретный запах перебивал приятный аромат салонного освежителя, а щекочущие Чимину нос кучерявые волосы старшего так и вовсе пахли табаком уж слишком сильно для одной затяжки. Таки позволив старшему отстраниться, Чимин не решился двинуться с места, только сбросил с себя шапку и принялся наспех расстегивать куртку. С включенным двигателем в машине наверняка загорится свет и он сможет избавиться и от рюкзака тоже. — Скорей. Прошу, — прошептал Чимин, шурша замком. Мазнув Чимина в губы напоследок, Тэхён быстро вскочил на ноги. Захлопнув дверь, он подбежал к водительской, дрожащими руками хватаясь за ручку. Запрыгнув на своё место, он вставил ключи в замок зажигания. Салон сразу же загорелся приятным жёлтым светом, а на панели загорелись яркие лампочки и цифры. Заурчал мотор. — Хочешь прямо здесь? — обратился он к Чимину, смотря на него горящими глазами через зеркало. В салоне приятно пахло цитрусовым освежителем и свежим морозным воздухом, а сердце в груди Тэхёна стучало так сильно, словно вот-вот пробьет ребра, стремясь к человеку, сидящему позади него. Свет коснулся лица Чимина, когда тот уже освободился от куртки с шарфом, а припорошенный снегом рюкзак потерялся где-то в тени за спинкой водительского кресла, в то время как сам парень склонился вперед. Блестящими большими глазами он смотрел на старшего, параллельно расстегивая молнии сапог. Светлые волосы растрепаны, открывая вид на пирсинг в ушах и многочисленные блестящие подвески. Рукава дырявого, будто потертого временем просторного свитера закатаны. — Да. Хочу, — как-то диковато, будто не своим голосом произнес Чимин, ощущая необъяснимую волну, затапливающую его до краев, толкающую его навстречу старшему, ближе. Чимина так и подмывало нетерпеливо утянуть мужчину к себе прочь с переднего сидения. Но вместо этого в противовес парень отбросил на прорезиненный пол сапоги, оставаясь в одних только носках с красноречивым принтом «вредина». А затем таки потянулся вперед, не сдержавшись, и накрыл очередным поцелуем чужие губы. В груди Тэхёна с каждой секундной всё сильнее распалялся жар. Он распространялся от макушки головы, по груди, животу и опускался вниз, к самым кончикам пальцев на ногах. Чимин его целовал, сам льнул к нему крепче, и мужчина чувствовал себя животным, ведясь на всё это. Разорвав их поцелуй в последний на сегодня раз, он скинул с плеч пальто, бросая его на пассажирское сидение. Его низ одиноко свалился на пол, определенно пачкаясь, но ему было наплевать. У мужчины было дело куда более важное, чем следить за его сохранностью. Он притянул Чимина к себе, заставляя его прижаться к кожаному креслу вплотную. Ему хотелось разделить с парнем этот нестерпимый жар, заставить его гореть вместе. Живот приятно стягивало, и мужчина понимал, что ожидать весь день этой чёртовой встречи определенно того стоило. Чимин словил губы старшего почти сразу, прикрывая глаза, однако за закрытыми веками так и стоял этот такой простой, но до одури сексуальный жест. Быстрое движение широких плеч, мягкий бросок — и вот руки старшего вновь на Чимине, касаются его холодных щек, а губы жадно сминают его губы. Лед, в который, как Чимину казалось, он превратился, в противовес всем законам физики начал закипать, моментально обращаясь в пар. Жадно вдыхая еще не разогретый воздух, Чимин становился настойчивее, зарываясь холодными руками мужчине в волосы и с удовольствием массируя мягкие вьющиеся пряди, наверняка при этом пуская табун мурашек по чужому телу. В тесном пространстве машины было чертовски холодно, почти так же невыносимо как на улице, но Чимину нравилось то, что теперь они могут больше не прятаться. И плевать, что одинокий огонек в салоне видно с любой точки пустующей парковки. Эта тихая муха-мысль занимала его в последнюю очередь. — Я был в душе, — прошептал Чимин в поцелуй, — Сходил после зала. У тебя все с собой? — Чимин привстал на коленях, буквально навалившись на старшего, перегнувшегося между двумя передними сидениями. — Конечно, — едва ли внятно ответил тот, хаотично целуя лицо Чимина. Потянувшись рукой в карман брюк, он выудил оттуда два пакетика: один с презервативом, второй со смазкой. Носить полноразмерную бутылку с собой было бы опрометчиво, а оставлять в машине и подавно. Но держать все в карманах было гораздо удобнее. Кто знает, в какой именно момент и в каком именно месте ему бы захотелось взять этого парнишку. — Чего ты хочешь, Чимин? Скажи мне, — даже тихий шепот в постепенно нагревающемся салоне казался таким громким. Руки приятно дрожали от возбуждения, а брюки постепенно становились тесными. Чимин слишком сильно ему нравился. — Чтобы ты соизволил перелезть ко мне, профессор. Или ты думал, я стану скакать на тебе на переднем? — усмехнулся парень, а сам уложил руки старшему на шею, утыкаясь лбом в чужой, — Воу, так ты и правда законченный извращенец. Решил держать все необходимое сразу при себе? — Чимин широко улыбнулся. Почему-то вполне понятная предосторожность показалась ему сейчас до смеха абсурдной. Где же вся та пресловутая романтика с презервативами в бардачке? Хотя сложно представить безукоризненно ухоженную машину профессора, оскверненную чем-то подобным. Впрочем, до того недолго осталось. — Да, люблю всё своё носить с собой, — ответил мужчина, с трудом протискиваясь между двух кресел назад. — Жаль, то, что мне нравится больше всего, не может быть всегда при мне. Наконец-то оказавшись сзади, мужчина легко подхватил парня и усадил его к себе на бедра, вновь утягивая в жадный поцелуй. Чтобы освободить руки, он отбросил оба пакетика лежать рядом на сидении. Две ладони со шлепком устроились на чужих бедрах, с силой сжимая. Те были такими мягкими и аппетитными, что будь у них достаточно времени, он бы обязательно ими занялся. Оставил бы на них несколько отметок и следов зубов, чтобы Чимин никогда не забывал, как сильно они ему нравятся. Он всего его хотел сожрать, полностью, не оставив ни крошки. — И что же это? — смеялся тем временем Чимин, мягко поглаживая чуть вспотевшие под рубашкой плечи, а затем продолжая морозить чувствительные участки кожи старшего: то водя подушечками за ушами, то массируя ямочки прямо за ними, — Надеюсь, не настольное собрание учений Юнга? Вместе с его блядским Оно, — Чимин глубоко вздохнул смешанный с кожей аромат одеколона и отсыревшей после долгого дня одежды, усилием воли сдерживая в себе порыв укусить профессора прямо за шею. — Нет, — с улыбкой ответил Тэхён. — Во-первых, учения об Оно принадлежат не Юнгу, а Фрейду, — на мгновение он затих, — А во-вторых, я говорил о тебе. Обняв Чимина за талию одной рукой так, чтобы он не свалился, Тэхён потянулся второй к лампочке на потолке. Стоило щелкнуть ею вправо, свет в машине потух и они оба оказались в темноте, только тусклый свет от панели позволял хоть что-то разглядеть. — Чимин, — Тэхён потянулся к шее парня. Проведя по коже носом, он оставил на ней сперва нежный поцелуй, а затем несильно укусил. — Я так сильно тебя хочу. В подтверждение слов, рукой, которой он обнимал младшего, мужчина вжал Чимина в себя так крепко, чтобы тот наверняка ощутил всем собой то, как сильно он его хочет, а второй забрался за кромку чужих штанов, обхватывая наконец-то горячую кожу ягодицы и с удовольствием ту сминая. На секунду у Чимина и вовсе перехватило дыхание, стоило ощутить обжигающий жар рук мужчины на собственной коже там. Не сдержавшись, Чимин рвано, тихо выдохнул тому в губы, самостоятельно вжимаясь в горячий, ощутимый бугорок под теплыми брюками мужчины. «Трахни меня, умоляю, просто возьми меня прямо сейчас» — крутилось в голове будто на повторе от этого дичайше сексуального голоса, которым профессор поправил его. Чимин не заслужил по его предмету даже проходной, в этом нет никаких сомнений. Но его сводит с ума, что именно его среди обилия студенток и студентов, глядящих профессору чуть ли не в рот на каждой лекции, на его горячем возбужденном члене сидит именно он. Бестолковый Чимин. — Так возьмите, профессор, — жарко шепнул тому в губы Чимин и вжался в них на сей раз глубоким, требовательным поцелуем, с удовольствием потираясь промерзшими до самых костей ногами, чувствуя кожей каждое мельчайшее движение джинс и каждую складку. Что между ними черт возьми? Чимина разрывает на части от дикого желания и в то же время запрета самому себе испытывать что либо. Они ведь просто трахаются. Просто трахаются, но Чимина сводит с ума быть одним-единственным, особенным. Он не нуждается в том, чтобы видеть профессора постоянно. Но это ложь. Он не знает как сможет протянуть в следующем семестре. Он уважает обговоренные между ними правила, но наплевал бы на них, если бы профессор дал ему волю. Чимин хочет профессора, но, кажется, он не может просто хотеть Ким Тэхёна. Отвечая на поцелуй, мужчина тем временем уже обеими руками забрался в штаны парня. Сминая половинки, он покручивал их из стороны в сторону и, если бы случилось так, что Чимин сидит у него на лице, он бы с удовольствием рассматривал то, как сжимается и вновь раскрывается растянутая дырочка. Подхватив ловко штаны за край, он легко приспустил их вместе с нижним бельем, обнажая лишь ягодицы, и замахнулся, звонко по ним шлепая, прежде чем снова сжал обе половинки. Но в этот раз он решил не ограничиваться лишь тем, чтобы сминать их. Длинные пальцы подползли ближе к дырочке и едва ли коснулись её края. — Так быстро… Профессор, — Чимин заерзал на мужчине, касаясь языком чужих губ, буквально мурча и извиваясь кошкой. — Пожалуйста, я… А вся уверенность от застрявшей в горле просьбы по щелчку пальца куда-то улетучилась. Чимину хотелось больше. Ему хотелось ощущать губы мужчины и его руки по всему своему продрогшему телу, ему хотелось не просто согреться — хотелось вновь ощутить, как испаряется лед, в который мигом превратилось его тело. Хотелось задыхаться от возбуждения. Ему хотелось ласки профессора. — Что такое, Чимин-а? Разве не ты просился только что на мой член? Я ведь должен отработать прощение… Как мне быть? Тэхён обожал, когда вся уверенность в Чимине куда-то исчезала по щелчку пальца. Ему нравилось, каким невинным и тихим он вдруг становился. Мурчащим котом, мечтающем о ласке. Таким милым и хорошеньким… Потянувшись к одному из пакетиков, он пальцами нащупал смазку и, легко оторвав край пакетика, выдавил себе на пальцы, которыми спустя мгновение уже во всю растирал ее по дырочке младшего. Тэхён целовал его линию челюсти, шею и плечо, пока не прикусил его. Несильно, но ощутимо. Ему очень хотелось оставить на Чимине следы. Много следов. — Да, — Чимин буквально выдавливал из себя остатки дерзости, а сам оторопело слушал темноту, прекрасно представляя себе, что кроется за этими звуками, мешающимися с мерным урчанием двигателя на холостом ходу. Шумно сглотнув, Чимин уткнулся носом в щеку мужчины, рвано дыша от мягких, нежных, хоть и торопливых прикосновений. Взгляд невольно потянулся к уже запотевшему окну, за которым где-то вдалеке мутно светил фонарь. Совсем скоро в машине станет невыносимо жарко. — Я… — почти прошептал Чимин, попросту не зная как выразить это желание словами. Все правильные будто покинули его голову, осталось только оно, зудящее внутри, невнятно умоляющее о своем, — Черт, ну ты ведь знаешь… Прекрати мучать меня. — Что знаю? Хочу, чтобы ты сказал, — ответил мужчина, хитро сощурив глаза. Два пальца тем временем медленно и легко входили внутрь. Чимин и в правду готовился. — Скажи мне. — За что ты… Так со мной, — из Чимина будто выбили остатки кислорода, и он согнулся, всем собой вжимаясь в старшего. Он до боли прикусил губу, с шумом втягивая нагревающийся воздух, ощущая запах тающего снега и сырости собственной одежды, сладковатый привкус геля и пропитанной одеколоном кожи старшего. На мгновение у него действительно закружилась голова. Профессор без сомнений над ним издевался. Чимину бы пора выучить этот ненавистный и обожаемый им прием, но каждый раз его это с легкость поддевает, будто в первый. Но как черт возьми облачить в слова это бесконтрольное желание заполучить все и сразу? Все равно что просить окатить себя литрами кипятка. Полное несуразное безумие. — Я хочу, чтобы ты оставил на мне метки, — выпалил первое наиболее приближенное к своей истинной просьбе Чимин, стараясь расслабиться, позволить профессору растянуть себя. И трахнуть в машине. В машине профессора Кима. Чимина будто огрело чем-то тяжелым по голове. До этого он лишь единожды отсосал ему здесь точно таким же темным вечером, но во все остальные разы Чимину ведь даже в голову не приходило, что они бы могли заняться сексом прямо здесь. Что странно, учитывая их первый раз. Но больше ничем подобным профессор не решался рисковать. До сегодняшнего дня. — Метки? — котом мурчал мужчина Чимину в шею. Он кусал его, пытаясь оставить укусы на как можно большей площади его тела, сразу же зализывая всё. Чимину не должнл быть больно, никогда. — Блять, в тебе так горячо. Я даже жалею, что ты не позволил мне сделать всё самому. В следующий раз я хочу растягивать тебя, пока ты будешь сидеть на моем лице, тебе ясно? Слегка приподняв парня за бедра, мужчина ощутил, как сильно у того даже сидя дрожали ноги. Поэтому, придерживая его, он с лёгкостью выудил собственный уже возбуждённый член. Быстро проведя по нему несколько раз рукой и тяжело вздыхая, он усадил Чимина обратно так, чтобы тот теперь мог на нём ёрзать. — Чимин, — Тэхён зашептал ему на ухо, специально прихватывая мочку губами, — Я так сильно хочу когда-нибудь кончить прямо в тебя. Казалось, Чимина в мгновение с ног до головы прошил убийственный разряд. Волосы на голове ощутимо зашевелились, волна мурашек рассыпалась по спине. Сам не зная почему — от отчаяния ли или от, как короткое замыкание, вспыхнувшего внутри с новой силой жара, — уткнулся мужчине в изгиб шеи, томно выдыхая в кожу. Рубашка ужасно мешалась. Обвив чужую шею руками, Чимин не стал отказывать себе в удовольствии даже несмотря на предательскую дрожь: мягко, неторопливо, он двигал бедрами вперед и назад, то привставая, то вжимаясь оголенной кожей ягодиц в до одури горячую плоть. Смазка оставляла влажное ощущение на все еще холодной коже, покрытой мурашками, но Чимин повторял движения снова и снова, получая необъяснимое удовольствие от почти болезненного контраста температур. И так каждый блядский раз. Чимин бестолку играл сам с собой в игру и всякий раз проигрывал, неизменно сдаваясь перед этим мужчиной. — А что тебя останавливает, профессор? Томный шепот Тэхёну на ухо сопровождался движением руки ниже, к туго обтягивающему подтянутую грудь жилету. Месту, где под тканью нашупывался сосок, который Чимин принялся мягко массировать, второй рукой небрежно, торопливо силясь расстегнуть надоедливую пуговку в кромешной темноте. — Что останавливает? — Тэхён уткнулся носом в макушку Чимина. Места, где руки младшего его касались, приятного ныли и горели жаром. Словно он упал в лаву и никак не мог смыть с себя её приставучий липкий слой. Но ему и не хотелось. Не хотелось, чтобы Чимин отстранялся, убирал свои руки. Ему хотелось, чтобы он прикоснулся к каждой части его оголенной кожи. Он поцеловал его в макушку и тихо прошептал: — То, что в такой блядской темноте я не смогу рассмотреть, как это всё из тебя вытекает. Сжав в руках обе горячие половинки, Тэхён вновь с силой припечатал Чимина в себя. В этом месте он был таким горячим и скользящая прямо по члену дырочка ужасно сильно соблазнила поскорее ворваться вовнутрь прямо сейчас. Интересно, без презерватива ощущения были бы другими? Изменилось бы что-то? Помимо этого Тэхён даже через одежду ощущал, как сильно у Чимина стоит. На него. Мысль о том, что Чимин хочет только его, — а он в этом не сомневался, — так сильно возвышала мужчину, что живот снова приятно свело и член ошутимо дернулся. Он надеялся, что Чимин почувствовал это и подумал о том же самом. Как сильно Тэхён его хочет. И Чимин будто читал его мысли. Бросив бесполезное занятие с пуговицей, парень скользнул рукой ниже, по туго обтягивающему торс жилету, к расстегнутому ремню. Пряжка зазвенела, когда Чимин неосторожно коснулся ее холодной металлической поверхности. Но довольно быстро ловкие пальцы с надетыми на них кольцами нащупали твердую плоть у него прямо под бедрами. Приполнявшись, парень принялся мягко поглаживать разгоряченную кожу, лаская большим пальцем влажную от проступившей смазки головку. Озвученное профессором желание эхом перекатывалось у него в голове. Он хочет кончить в Чимина и смотреть. Смотреть, как сперма вытекает из него, растраханного и обессиленного, неспособного сжаться достаточно, чтобы не удостоить профессора таким зрелищем. — Сам виноват, — прошептал Чимин, ускоряя движения рукой, а затем в мгновение замер, присаживаясь оголенными ягодицами на скрытые шершавой тканью брюк бедра старшего. Длины пальцев едва хватало, чтобы обхватить обе плоти, плотно прижатые вместе, но Чимин, уткнувшись носом старшему в щеку, тихо и рвано выдохнул, медленно ведя ладонью сначала вверх, а затем, прокручивая, вновь вниз, ощущая холодок металлических колечек на пальцах и взбухшие венки на налитом прилившей кровью члене мужчины. В какофонию из звуков работающей печки, тяжёлых вздохов и шуршания одежды добавился ещё один, низкий и протяжный стон мужчины. От переизбытка эмоций и чувств этим вечером, он не смог удержаться от того, чтобы не усладить им слух Чимина, тут же прикусив мочку его уха. На ягодицах наверняка останутся следы в форме полумесяцев от того, с какой силой его ногти впиваются в нежную кожу. — Блять, Чимин, какой же ты мерзавец, — ладони крепко сжались, вновь сминая половинки младшего как мягкое пышное тесто, — Разве таким образом я должен был выпрашивать у тебя прощение? Мысли в голове путались и мужчина мало что соображал на самом деле. Похотливые инстинкты всегда брали над ним верх, стоило остаться наедине с Чимином, и все становилось еще хуже, когда они оставались вдвоем в закрытом пространстве. Места пошевелиться было слишком мало и будучи настолько сильно прижатым к нему, Тэхён постепенно сходил с ума. Господи, хоть бы позорно не кончить слишком быстро из-за чертовых рук Чимина. Ведь тот как будто только того и добивался. Но на деле парень ликовал от того, что неведомым ему самому образом вынудил этого статного, холодного для всех мужчину стонать, желая вымолить его, Чимина, прощения. Поддаваясь его рукам, мечтая о нём одном. Чимина это сводило с ума. — Тогда займитесь делом, профессор Ким, — практически одними губами проговорил Чимин, которого буквально передергивало, как наэлектризованного, от раскаляющегося внутри жара. Лава будто разливалась и по нему тоже, застывала, наслаивалась — и отодрать ее получилось бы только вместе с кожей. Уперевшись ягодицами в ладони мужчины, Чимин завел свободную руку за спину, направляя кисть профессора ниже, к ложбинке между половинок. — Вы ведь достали нужное? — Конечно, — медленно едва ли не по слогам ответил Тэхён. Голова кружилась так, словно он вот-вот потеряет сознание. — Скажешь, что имеешь ввиду под нужным, Чимини? Чимин не смог сдержать улыбки. Прижавшись губами к уголку губ старшего, он сладко промурчал: — Презерватив, профессор. И что-то в этот момент в Тэхён изменилось. Тонкая ниточка сознания и здравого рассудка, которая кое как держалась всё это время, звонко треснула. Сердце в груди забилось как сумасшедшее, дрожь окатила до самых кончиков пальцев. Блядский Чимин когда-то сведёт его с ума. Кое как оторвав руку от мягкой кожи, Тэхён потянулся к маленькой квадратной упаковке, что поблескивала под тусклым светом. Взять её с первой попытки не получилось и Тэхён мысленно шлепнул себя по лицу. Вживую прямо сейчас так не смог бы. — Чимини, — глаза мужчины в темноте блеснули, глядя на младшего, — Хочешь надеть его сам? Чимин же за запотевшими линзами очков ничего не видел, кроме изредка мелькающих в темноте блеклых отблесков, и ориентировался исключительно на слух и ощущения. Хотя, что с ними, что без них, в этой мгле он все равно ничего не увидит. Огромная потеря. Он бы с удовольствием посмотрел профессору в лицо. Профессору, чей голос заметно даже для Чимина срывался, теряя остатки самообладания. Остановившись, парень стянул с себя очки прочь, откидывая их куда-то на переднее сидение. Те, кажется, со стуком свалились на пол. Свету теперь не было возможности отражаться в матовой влажной поверхности, и мир перед Чимином погрузился в абсолютную темноту. В руке старшего зашуршала упаковка. Найдяя ее чистой рукой в темноте, парень мягко забрал ее и, поднеся к лицу, закусил краешек зубами. Тонкий пластик коротко прошелестел, и Чимин убрал руку с возбужденного члена старшего. — Конечно, — ответил он, на несколько мгновений буквально увлекшись ощущением пока еще прохладной резины в руке, которую он прислонил к головке чужого члена и принялся медленно, бережно раскатывать. Резинка плотно обхватывала горячую плоть, поскрипывая, то и дело соскальзывая с влажных пальцев. Чимин поднял взгляд туда, где должно быо быть лицо старшего. Он был достаточно близко, чтобы привыкшими к темноте глазами разглядеть его блестящие губы и глаза, чей взгляд, кажется, был направлен прямо на него. — Профессор… — вырвалось бездумно, и парень вжался своим лбом в чужой, поправляя резинку у самого основания, а затем принявшись там же мягко сминать плоть подушечками пальцев. — Да, Чимини? — Тэхён наделялся, что ответил правильно, потому что в голове творилась полная неразбериха. До сих пор он никогда не занимался сексом с кем-то в машине, а тем более в своей. Всегда боялся испачкать её, ведь потом придется всё оттирать, но разве кто-то этого достоин? Кто-то, кроме Чимина… С ним все ощущалось совсем по-другому. Тэхёну не было жалко для этого парня ничего. К чёрту чистоту, это просто машина. — Хочешь попрыгать? Или мне стоит самому взять тебя? А, милый? — горячий поцелуй потерялся где-то у края чужих влажных губ. — Давай сам, — мелькнуло между их губ всего на мгновение, после чего Чимин углубил поцелуй. Ему мало. Чертовски мало. С момента, как они забрались в машину, будто прошло всего мгновение и одновременно с тем столетия. Чимина плющило и разрывало на части, а это нечто глубоко внутри него — оно желало старшего целиком и полностью. Если бы только профессор спросил Чимина, он бы сказал ему об этом. И плевать на последствия. — Пожалуйста. Тэхён отвечал на поцелуй с диким желанием. Всё внутри него трепетало бабочками. Ему нравился… Нет, кажется, он любит Чимина. Вряд-ли он скажет ему это вслух, но себе признается честно. Окна в машине к этому моменту окончательно запотели и даже если кто-то захотел бы заглянуть внутрь, чтобы узнать, что же здесь происходит, ему вряд-ли это удастся. Картина внутри была точно не для чужих глаз. Тэхён никогда не даст никому хоть на мгновение посмотреть на его Чимина. Мужчина уложил Чимина спиной на мягкое и довольно широкое сидение, разводя ноги в стороны. Это конечно не огромная кровать в его доме, но тоже было удобно. Собственная спина совсем слегка затекла, но на это было наплевать. Всё, о чём Тэхён мог сейчас думать это Чимин. Чимин, Чимин, Чимин… — Ты готов? — прошептал он прямиком в губы младшего, но ответить прямо мешал, постоянно оставляя на распухших губах короткие поцелуи. Чимин же не спешил. Обхватив шею старшего руками, он прижимал его к себе теснее, как если бы вокруг них уже не было уж слишком тесного для высокого мужчины салона. Тэхёну придется справляться в такой позе, Чимину плевать. Он хочет его рядом. Хочет ощущать его жар, хочет забыть обо всем, о чем он думал всего пару минут назад, за миллиметрами запотевшего стекла, за которым завывал настоящий буран. Шум печки будто только усиливался, машина отчаянно пыталась сохранить тепло внутри салона. Но, наверное, даже отключи профессор мотор, они бы больше не нуждались в обогреве. Его тихий рокот смешивался с шумом их сбитого дыхания, шорохом одежды, глухим поскрипыванием обивки кресел под весом их тел, которым было категорически мало места, но которое Чимину хотелось стиснуть до еще меньших размеров. Чтобы расстояния между ними не было совсем. — Скажи мне, — пробормотал парень и тут же вжался в губы старшего снова, терзая их, царапая колючими украшениями, торчащими под нижней губой, которую Тэхён то и дело вбирал в рот и вылизывал, — Скажи мне, как ты меня хочешь. — Очень, — мужчина чуть ли не рычал диким зверем. Возбуждение нещадно долбило по голове и стоявщий колом член приятно пульсировал, выделяя слишком много смазки. — Я так сильно хочу тебя выебать Чимин, — зубы старшего сомкнулись на подбородке парня, а после горячий язык заскользил по такой же горячей шее Чимина. — Я весь день думал только о тебе. Еле сдерживал себя от того, чтобы не выловить тебя в коридоре и трахнуть где-нибудь в подсобке или в туалете, — зубы старшего снова сомкнулись на пульсирующей и горящей жаром сонной артерии, — Я знаю, что ты думал о том же. Ты ведь наверняка представлял, как я трахаю тебя, сидя на парах, да? Мечтал об этом, пока какой-то занудный профессор рассказывал бред, который тебя ни капли не интересует, — мужчина провёл носом по шее Чимина, на которой выступили капельки пота. Собственный же член удобно пристроился к дырочке, дразняще проезжаясь по ней горячей головкой, пока член Чимина был зажат между двух тел, размазывая по жилетке мужчины смазку. Из горла Чимина вырвался несдержанный скулеж от жгучей смеси боли и удовольствия, которое буквально резало его на части вместе с впивающимися в его кожу зубами. Профессор чувствует его кровь на вкус. — Да, — залепетал младший, обнимая старшего за спину и до боли сжимая в пальцах отвратительно гладкую, мешающую ткань блядской жилетки. Хотелось ее содрать, услышав звон оторванных пуговиц, но вряд ли ему позволят. Вряд ли теперь, когда несдержанность обнажила в голосе мужчины рокот возбуждения, Чимину снова позволят играться. Но он попробует. Один последний раз за сегодня. — Я видел, как ты посмотрел на меня сегодня. Ты хренов извращенец, — на пухлых губах блеснула пирсингом усмешка, а сам парень со скрипом обивки заерзал, потираясь в ответ. — Иначе трахнул бы меня дома, не стал пачкать машину, профессор Ким. — Правда? — в глазах мужчины вновь засверкал знакомый огонёк. Медленно прикусив губами пирсинг в губе парня, он неторопливо оттянул губу, обнажая нижний ряд зубов. Стоило отпустить, как та с тихим звоном тут же вернулась в исходное положение. — Я-то извращенец? Уложив ладонь на лицо парня, мужчина медленно повёл ею вниз, опускаясь по подбородку ниже, оглаживая кончиками указательного и среднего пальцев губы Чимина. Он всего лишь на мгновение мазнул ими по влажной тонкой коже и толкнул внутрь, но сразу же вытащил, не давая Чимину насладиться этим мгновением. Когда рука наконец-то оказалась на шее парня, Тэхён обхватил её ладонью сперва нежно, заставляя слегка запрокинуть голову назад, а затем уже более ощутимо. Не так сильно, чтобы Чимин начал резко задыхаться, но так, чтобы вдох давался ему с трудом. Всего пара таких тяжёлых вдохов — и он должен ощутить лёгкое головокружение. — Это ты чёртов извращенец, Чимини. Трахаешься со своим преподавателем прямо в его машине, — возбуждённый член толкнулся вперёд дразняще медленно. Шероховатые стеночки неторопливо расступались, позволяя Тэхёну без проблем войти внутрь. — Только посмотри, Чимин, как легко он входит в тебя. Ты ведь соврал мне о том, что ходил в душ перед встречей, — пальцы ощутимо сильнее сжали шею, заставляя кадык вжаться в сухую шероховатую ладонь. — Ты весь день ходил с пробкой в заднице и мечтал, чтобы я перехватил тебя где-то в коридоре и выебал, как дешёвую ни на что негодную шлюху. Глаза Чимина невольно закатывались под верхние веки. Даже широко раскрытым ртом не получалось глотнуть достаточно кислорода, чтобы звон в ушах стих. Его будто огрели чем-то очень тяжёлым по голове и, толкнув с обрыва, отправили в долгий полет в самую бездну. Чимин, безвольный и обреченный, мог только наблюдать мир вокруг вращающимся с неимоверной скоростью. Чимин, кажется, даже видел далекие отблески светофора: красный сменился желтым, а затем зеленым бликом. Весь мир казался далеким, ненастоящим за пределами душной тесной машины, лишенным воздуха, который в салоне вот-вот закончится. — Профессор, — одними губами пробормотал Чимин, сглатывая вязкую слюну, в которой на вкус ощущались остатки сигаретной горечи. Кадык дернулся, вжимаясь в крепко прижатую к горлу ладонь. Вообще-то Чимину нравилось так называть старшего. Профессор. Это слово звучало дико горячо, производило совсем иное впечатление, чем задумано. Чимину нравилось ощущать себя ничтожным, нравилось смотреть на профессора снизу вверх, но все вдруг смешалось. Профессор не мог принадлежать ему, но Чимин мог принадлежать Ким Тэхёну. — Поцелуй меня, Тэхён-а, — раздалось посреди монотонного шума, и все вдруг затухло, оставив только эхо имени заполнять узкое пространство салона. Мужчина ухмыльнулся, делая резкий толчок. Он наклонился совсем немного и оставил на губах Чимина скорее мимолетный отпечаток своих губ, чем поцелуй, шепча в них тихое: «не заслужил». Вновь выпрямившись настолько, насколько это было возможно, Тэхён принялся ритмично двигаться. Внутри Чимина была так горячо и приятно, что он ощущал, как плавится, словно горящая свеча. Обхватив свободной рукой чужой подергивающийся член, Тэхён принялся так же резко надрачивать его в ритм своим движениям. Он обожал Чимина. Всего. Просто с ног до головы обожал в нём всё. Особенно этот блядский пирсинг, который то и дело сводил его с ума каждый раз, когда Чимин ему отсасывал. — Какая же ты сука, Чимин, — низким голосом пробормотал Тэхён, прикусывая губу в попытках хоть немного заглушить собственные стоны. Те будто резонировали со всем существом Чимина. Он ощущал низкие вибрации чужого голоса, казалось, каждой клеточкой тела, ощущавшегося скорее как участок содранной кожи. Стоило только подуть — как жгучее ощущение распространялось по всему телу, въедалось в самую подкорку сознания. Вымокший в испарине свитер царапал спину каждый раз, когда Чимина дергало от толчка, пот заливал глаза. Частое дыхание наряду с невозможностью глотнуть достаточно воздуха заставляло его видеть перед глазами разноцветные взрывы, то разлетающиеся, то переплетающиеся друг с другом в тошнотворный калейдоскоп. — Хён, — прозвучало оглушительно, — Пожалуйста… Быстрее, — голос срывался, не в силах прорваться через крепкую хватку, которой его, ставшего абсолютно податливым, даже стараться не надо, было чтобы удержать на месте. Сожми Тэхён еще немного, и Чимин бы наверняка отключился. И Тэхён ускорился. Сжимая губу едва ли не до крови, мужчина быстро и ритмично двигался, вбиваясь в парня так глубоко, как только мог. Спина и колени онемели от неудобной позы, но Тэхёну было так хорошо. Резко разжав пальцы на шее Чимина, Тэхён опёрся ладонью о мягкую кожаную обивку сидения. Голова приятно кружилась. В машине было так жарко и душно, что чёртова рубашка и жилетка неприятно липли к торсу. Ужасно сильно хотелось скинуть всю эту чёртову одежду, чтобы ничего не мешало ему наслаждаться его Чимином. — Блять, как же я обожаю тебя. В момент когда живот вновь приятно свело, мужчина наклонился вниз и, не прекращая быстро двигаться, вжался в губы младшего требовательным поцелуем. Ему это было необходимо как воздух, чтобы случайно не задохнуться. При этом забирая у Чимина крохи воздуха, которые тот успел вдохнуть. Все смешалось: толчки, стоны, дыхание, поцелуй, поскрипывание обивки, гул двигателя, глухой свист ветра. Чимин ощущал, как саднит в уголках глаз, как стягивает в тугой узел низ живота, и как можно крепче вцепился объятиями в старшего, буквально поваливая его на себя. Толчки стали размашистее, медленнее, выбивая глухой скулеж из парня. Еще немного, еще совсем чуть-чуть, и он нахрен просто отключится одновременно с подступающим оргазмом. — Хён, я… Хватая ртом каждый вдох и выдох Чимина, мужчина вдруг замер содрогаясь, стоило тому назвать его хёном. Живот приятно скрутило, и Тэхён, кажется, кончил так, как ещё никогда в своей жизни. Протяжно простонав Чимину прямо в губы, мужчина тяжело задышал. Между тем он ощущал как ткань такой лишней сейчас жилетки пачкается вязкой жидкостью. — Чимини… Господи, — заскулил Тэхён, целуя парня куда-то в линию челюсти. О неправильности всего происходящего он не задумывался непростительно долго и не планирует это исправлять.