Не изменяй мне с моим телом. Кто ты, демон?

      В столовой окна смотрелись иначе, возможно, из-за прямоугольной формы, а, может, шторы менее вычурные. Вся изысканность концентрировалась на сервировке и блюдах. Всё продумано до мелочей. И это воплощение желаний воина?       «Интересно, какой он, о чем думал, о чем мечтал, а демоны мечтают?»       В понимании Чонгука демоны — злобные и страшные существа, но Юнги больше похож на человека со своими тараканами и фетишами. И сейчас основное помешательство этого демона — тело, в котором оказался Чонгук. Жалость всё больше расползалась по уголкам рассудка. Чонгук знает, что такое одиночество и боль потери. Даже такие существа заслуживают счастья. Осторожное касание стеклянных створок, и в нос ударил резкий запах сырой гари, Чонгук зажмурился и зажал нос, забывая, что зелёные глаза следят за каждым шагом. Запах мешал. Внутри боролись любопытство и отвращение. Неизвестно, сколько придётся тут торчать, так хотя бы с пользой, кому ещё предоставится возможность безопасно гулять по преисподне. Медленно ступил на каменный пол балкона, ветер сразу раздул волосы в стороны, набрасывая их на лицо, закрывая обзор. Чонгук с тоской вспомнил подвязку для штор. Вздохнул и убрал волосы с лица, придерживая непослушных вредителей, с одной стороны убрав за ухо. Странное зрелище: одна рука держит взбесившиеся волосы, вторая зажимает нос, воин во всей красе. Кисейная барышня на смотринах, а не страшный демон. Опустил руку, стараясь не дышать через нос и сосредоточился на осмотре окружающего пространства. Чёрный камень под ногами был гладкий, матовый.       «Интересно, он станет ещё чернее, когда пойдёт дождь, а в аду идёт дождь?»       Стало грустно. По краю балкона балюстрады в виде странных гаргулий.       «Так всё-таки дождь существует в аду или в шторм волны настолько высокие?       Замок располагался на высоте, в отвесной скале, внизу бурлил тёмный океан, прикрытый туманной дымкой. Чонгук оглянулся назад, удивлённо рассматривая замок. Часть здания как отвесной козырёк нависла над обрывом, позволяя естественному свету проникать внутрь с трёх сторон. Теперь понятно, почему окна почти на всю стену с одной стороны. На втором этаже заметил уже знакомые дверь и балкон, их так же ограждали странные маленькие гаргульи. Потолки в открытой части везде куполообразные и только один без оконных стёкол. Величие и пугающая красота. Чонгук вернул внимание океану.       «Интересно, почему когда небо белёсое и низкое цвет воды такой тёмный?»       — О чём думаешь? — Юнги осторожно обхватил талию Чонгука и притянул к себе.       — Почему вода такая странная? И этот туман. Странно себя чувствую, когда смотрю на этот океан.       — Чимин, это не океан, это озеро душ, — Юнги был испуган. — Ты можешь играть в свои игры сколько хочешь, но не пугай меня, пожалуйста. Я не узнаю тебя. Где мой любимый? Где это улыбчивое и ласковое счастье? Я ведь на всё согласился. Ты как будто не ты, я не понимаю. Мне так больно и плохо. Я просто хочу обнять тебя, зарыться носом в твои шёлковые волосы, за которыми ты так любишь ухаживать, они никогда не были в таком беспорядке. Посмотри, до чего ты меня доводишь. Ты не помнишь элементарные вещи? Как ты собираешься сражаться в битвах, если всё забыл. Попробуй отразить мои удары. Иначе я тебя запру и не выпущу, отцу придётся справляться без тебя.       Липкий страх заполз под рубашку, волной прошёл по спине к затылку, немного задержавшись, упал в лёгкие и мешал дышать.       «Юнги догадался? Что будет дальше? Отражать удары? Мои навыки в боксе выдадут меня с первой атаки. Уворачиваться. Это я умею. Наблюдать. А дальше принимать решения по мере поступления проблем».       Руки больше не раздражали сжатием на талии. Появилось странное чувство, волосы на затылке зашевелились — опасность. Тело действовало быстро, увернулся вправо, над ухом что-то просвистело. Кувырок, разворот и лицом к лицу. Один повторял позу второго, шаг вперёд дублировался шагом назад. Глаза напряжённо следили, Юнги двигался плавно, почти бесшумно, в руках собралась сфера огня, потрескивая искрами и шипя. Такие шары в компьютерных играх называли фаерболами.       Резкий выброс руки, и шар за долю секунды преодолевает расстояние, врезаясь в балюстраду. Чонгук снова увернулся, прижимаясь двумя руками к полу, движениями напоминая животное, хвост ударил по каменному полу в нетерпении, и парень понял, что его остриё — это оружие, а сила удара может сбить с ног. У Юнги хвост был другим. В тусклом дневном свете на кончике хвоста Чонгука блеснуло лезвие. Он не ошибся, воин делает оружие из своего тела всеми возможными способами. Попытался поставить руку в тоже положение, что и Юнги, перед глазами рисовалась картинка формирования огненного шара. То, что начало формироваться в его руке, искрило голубыми вспышками, ослепляя яркими искрами, странно шипя. Шаровая молния? Как он её сделал? Просто представил шар? Отвлёкся и не заметил того, как Юнги сместился влево и обошёл со спины в попытке сделать захват. Чонгук отпрыгнул и швырнул молнию под ноги нападавшему. Грохот долго звенел в ушах. Он умудрился дезориентировать обоих. Юнги прочищал уши. А виновник тряс головой. Глаза теряли фокусировку, по губам напротив понял, что ему что-то кричат, но не понимал, что именно. Отпустило минут через десять, но не до конца.       — Какого хрена ты столько силы вбухал? До сих пор звенит. Это, конечно, хороший способ, но если бы ты в меня попал? Это же не реальный бой, тренировочный. Нетерпеливый, всегда ты так, когда я пытаюсь уговорить отойти от дел — огрызаешься. Но я не прекращу попытки, не хочу тебя потерять.       — Юнги, — Чонгук тяжело дышал, о произошедшем он подумает потом, наедине, сейчас надо узнать максимум обо всём, даже непонятно с чего начинать. Если император отправит в бой, то он точно не вернётся ни к Юнги, ни домой. — Расскажи мне, чего ты боишься? Пойдём в дом и поговорим. В ушах до сих пор звенит. А ещё я бы послушал про озеро душ вечером, знаешь какую-нибудь интересную историю?       — Боюсь? Когда ты уходишь в поход с войском, каждый день боюсь услышать плохие новости. Мы же не умираем, мы уходим совсем, без возможности вернуться. Неужели ты никогда не боялся потерять меня?       — Ты так рискуешь, выполняя свои обязанности?       — Шутки про безделье и котлы? Да, за меня есть кому варить в моих котлах прелюбодеев и всё давно отлажено. Не забывай, я сын своего отца и если… даже говорить об этом не хочу и думать тоже, с отцом этого никогда не случится и мне не придётся брать на себя его обязанности. Земли огромные, не знаю, как он успевает всё отслеживать. Наверное, по той же причине чёткого распределения действий и беспрекословного подчинения. Заговоры всё реже.       — До сих пор не могу понять, кто в аду может устраивать войны.       — Как и везде есть недовольные правлением, архангелы после падения долго не могут перестроиться и привыкнуть к мысли, что им придётся подчиняться отцу. Силы у них немало. Вреда хоть и немного принесут, но нервы потреплют. Бывают и те, кто хотят власти. Алчность для демонов ближе преданности. Всё держится на страхе.       — Твой отец настолько пугающий?       — Не заметил за столько лет служения? А я всё думаю, почему ты так отличаешься от других генералов, — Юнги протянул руку и заправил светлую прядь за ухо, мягко касаясь кончиками пальцев ушной раковины, вызывая щекотные ощущения внизу живота.       — Всё так же боишься щекотки, грозный воин? — Юнги улыбался как мальчишка.       — Юнги, кинжал же хорошо охраняют? Мне не придётся искать похитителей и предателей?       — Откуда я могу знать. Меня удивляют твои слова. Раньше ты собирался и шёл к своему отряду, как только слышал о каком-нибудь происшествии и первым вёл солдат в бой, — в разговоре дошли до гостиной и сели на большом чёрном диване, продолжая беседу.       — Про озеро ничего не вспомнил?       — Все легенды говорят о том, что в озере живут души людей, которые при жизни причиняли другим много страданий и боли. Они же там просто ждут своего суда, какие легенды? Романтики захотелось?       — Просто хочется послушать твой голос, так сложно что-нибудь вспомнить?       «Как же сложно получать информацию по крупицам».       — Мне придумать тебе какого-нибудь парня, что нырнул в озеро, в надежде спасти свою пару и не вынырнул обратно, став неприкаянной душой?       — Фу, какой ты вредный.       — Зато любимый.       — Как тебя любить, после того, как ты в меня огнём кидался?       — Долго и сильно?       — Юнги, я серьёзно хочу сказки на ночь.       — Решил из меня Шихиризаду сделать? Я не умею придумывать.       — А ты попробуй.       За большими тяжёлыми дверями раздался какой-то треск и потом стук по этим же дверям, да так, что они задрожали.       «Это что за Минотавр? Или их тараном пробивают? »