Не изменяй мне с моим телом. Кто ты, демон?

      Круглая ручка выделялась зелёным цветом на фоне чёрной двери и медленно поворачивалась, открывая доступ в комнату. Бояться поздно — надо действовать. Чонгук решил плыть по течению и попытаться вернуться назад, не выдавать себя и стараться выжить. В щель осторожно заглянул всё тот же с зелёными глазами. Оглянулся по сторонам, не сразу заметив красные глаза, смотрящие на него из-под одеяла.       — Ты чего так замотался? Замёрз? — проскользнул в комнату и закрыл за собой дверь. — Поговорим?       Чонгук кивнул, соглашаясь, поговорить надо. Нужно узнать, где та стена.       — Хорошо, может сядешь рядом?       Ответом был отказ и снова жестами, горло сжало спазмом страха.       — Ладно, не буду настаивать, хотя было бы гораздо проще. Чимин, скажи мне, что произошло?       «Значит, он тогда обращался ко мне? Чимин, надо запомнить и не забывать откликаться на это имя». Чонгук пожал плечами, показывая, что не знает, что произошло.       — Не хочешь говорить? Так и будешь делать вид, что не помнишь? Ты так решил меня наказать? Но моей вины нет. Чима, тебя обманули.       — Кто и как? — Чонгук испугался того, что голос совсем другой — нежнее, чем его собственный, но если молчать, у этого рогатого будет больше подозрений.       — Наконец заговорил, — лёгкая улыбка тронула губы. — Я же тебе уже говорил, меня там не было, я не изменял тебе. Это была иллюзия.       — Где доказательства?       «Где взять сил отыграть роль? И как играть, устроить истерику? Надо срочно вспомнить, как это делала бывшая».       — У меня их нет, но обязательно будут. Я найду этого шутника и перед тем как оторвать ему голову, притащу к тебе на допрос.       — Вот тогда и поговорим. Я не собираюсь тебя прощать, мне слишком больно, — Чонгук приложил руку тыльной стороной ко лбу, слегка откинул голову назад, закатил глаза и издал непонятный звук. Должен был быть стон боли, но что-то пошло не так, тело плохо слушалось.       — Любимый, тебе плохо? Может воды? — стакан с водой быстро образовался в руке из воздуха.       — Кто ты? Мы не знакомы, — вопросы срывались сами, а на стакан с водой Чонгук пялился как на восьмое чудо света.       — Я Юнги, твой Юнги, не помнишь?       — Не помню никаких Юнги, — Чонгук всё больше входил в роль склеротика истерички. — Кто такой Юнги?       — Это я, мы уже давно живем в нашем доме. Через три месяца церемония бракосочетания. Об этом тоже забыл?       Чонгук активно закивал головой, потом замотал из стороны в сторону. Еле сдерживая брови, что пытались сбежать с лица от удивления.       «Это что такое? Живём вместе? Они, то есть мы пара? Церемония чего? Выпустите меня, пожалуйста, я домой хочу. Не, я не против и мне плевать у кого какие отношения, но не со мной. Я не он. Я не тот Чимин, с которым живёт этот Юнги. Вдох, выдох. Держи лицо, держи. К-к-как спросить про рога и кем я теперь стал?»       — А я кто? — пропищал срывающимся голосом и спрятал лицо под одеяло.       — Ты Чимин, кто же ещё? — вспоминая совет, надо подыграть. Странные игры.       — А ещё кто?       — Что ты хочешь услышать? То, что ты моя половина души? Мой любимый?       — Нет, где я и кем я тут являюсь?       — Странные игры. Хорошо. Ты Чимин, командующий одним из легионов Ада, подчинённый Велиала. А находишься ты у нас дома, в замке у озера душ.       — Какого озера?       — Душ. Что-то ещё?       — Где ты меня нашёл?       — Когда? Ты про нашу первую встречу?       Чонгук активно замотал головой из стороны в сторону. Этот разговор жутко вымотал, ладони вспотели. Как же хотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, не сон ли это.       — Я не понимаю тебя, — Юнги нахмурился.       — Ты говорил, что нашёл меня без сознания. Где это было?       — Внизу есть подвал, оборудованный под винный погреб, ты лежал в коридоре у стены.       — Покажешь?       — Зачем?       — Хочу вспомнить.       — Давай завтра. Тебе надо поесть и искупаться. Сегодня был сложный день.       — Я не голоден, отведи меня к той стене.       — ХВАТИТ капризничать, тебе надо поесть, ты сегодня ничего не ел. Ты хоть и демон, но можешь навредить себе сам.       — Не ори на меня, — Чонгук смог взвизгнуть, повышая голос. — Какая тебе разница, ем я или нет? Ты мне изменил, нечего изображать из себя заботливого жениха. Месяц ты ко мне не притронешься и даже не пытайся сократить срок.       — Кончилась игра в потерю памяти? Месяц, ты серьёзно? За то, чего я не делал? Издеваешься?       — Я не увидел доказательств. Ищи того, кто тебя подставил. А сейчас отведи меня к стене.       Юнги еле сдерживался, дыхание вырывалось, раздувая ноздри как у быка на корриде.       — Так, давай успокоимся и нормально поговорим. Я отведу тебя и покажу, где тебя нашёл, но сначала ты поешь, мы остынем и решим нашу проблему.       — Я не нагревался, чтобы остывать. Есть я не хочу, разговаривать сейчас тоже. Сначала дело, потом я подумаю.       «Боже, что я творю, он меня сейчас на лоскутки порвёт. Надеюсь, он любит своего жениха, иначе останусь я без головы. Мамочки, да о чем я вообще, если он его любит, то я останусь без кое чего другого. Блядь, а кто из них снизу? О чем я думаю? Сука, если я здесь застряну? Мне, что надо будет этому учиться?»       — Как же сложно. Ладно, вываливайся из своего кокона, пошли в погреб.       — Правда?       «Фух, сработало. Может, всё закончится лёгким шоком. Лёгким, ага».       — Правда, правда, когда я тебе отказывал, вьешь из меня верёвки, — Юнги тяжело вздохнул и протянул руку, чтобы помочь подняться и придержать. После таких отключек неизвестно, как поведёт себя тело демона.       Чонгук косился на руку как на врага, который что-то задумал. Проигнорировать — подозрительно, а согласиться — это дать зелёный свет. Что дороже: жизнь или гордость? Из двух зол выбрав меньшее, вложил дрожащую ладонь в подставленную руку. Горячая какая. И тут Юнги неожиданно дёрнул руку на себя, и Чонгук, не удержавшись, впечатался в такую же горячую грудь. Никогда не думал, что умеет так краснеть, щеки обдало жаром. Тело реагировало инстинктами, игнорируя приказы подселенца, этого ещё не хватало. А Юнги нагло расплылся в довольной улыбке, видя реакцию.       — Чего лыбишься, веди давай, раз согласился, — ресницы дрожали, глаза сами по себе стреляли томными искрами. Тело знало больше, чем временный владелец и явно хотело чего-то, того, что Чонгуку не понять.       — Идём, идём, не рычи, малыш.       — Не зови меня так.       — А как? Любимый, сладкий?       — Фу, какая приторность. По имени, просто по имени.       — Чимин-а, и долго ты собираешься обиженку из себя строить? Я понимаю, что это было шоком, и даже не представляю, как тебе было больно в тот момент. Но пора успокоиться. Как ты собираешься к свадьбе готовиться? Ещё скажи, что передумал.       — Не знаю, всё зависит от твоего поведения. А в подготовке, так уж и быть, помогу.       — Поможешь? Ты же меня и на пушечный выстрел не подпускал, сам всё решал. Ты перегрелся у котлов? Теперь хочешь, чтобы я всё доделал?       Чонгук пожал плечами, мол — сам виноват, сам и разгребай. Да и как он сможет доделать, когда не знает об этом месте ровным счётом ничего?       — Отец мой император, за что мне это? Найду того, кто подкинул иллюзию и буду сам пытать долго и с удовольствием, эта падла мне за каждую нервную клетку ответит.       — Главное найди.       — Так, идём, а то я скоро сам забуду, кто я и где.       — Идём, идём. Быстрее, — Чонгук сам ухватил за руку Юнги и потащил его на буксире к двери. Открыл её и, выскочив за дверь, застыл.       — Как быстро сдулся твой энтузиазм, а мне понравилось, как ты меня потащил, — Юнги широко улыбался и это пугало.       — Веди давай, — бросить бы эту руку, что обжигала кожу, но нельзя. Сколько ещё придётся сделать до побега? И получится ли сбежать?       — Идём. Ощущение, что ты и дом, который сам создавал, не помнишь. Горе ты моё актёрское.       Чонгука вели под белы рученьки, крепко сжимая локоть. Спустили на первый этаж. Он старательно пытался не пялиться — дом хоть и был мрачным, но очень красивым, свет был везде, из разных люстр и светильников. За окнами уже было темно. Но на стенах отражались переливы воды. Осторожно вытянув шею, Чонгук увидел то самое озеро душ. Озеро… это не озеро, а целый океан. В темноте вода светилась и переливалась, волн не было, но озеро было живым, под водой всё двигалось. И воды ли это, непонятно. Очень любопытно было посмотреть поближе, но жутко страшно. Первый этаж дома очень просторный — много воздуха и минимум мебели. Свет увеличивал пространство, а озеро бросало блики на оставшиеся тёмными стены. Свернув за угол, они вышли к лестнице ведущей куда-то вниз. Деревянные ступени местами поскрипывали. Светильники зажигались сами, по мере приближения пары.       Запахи дерева, лёгкая прохлада помещения и коридоры, разделяющие разные комнаты. В первой стояли деревянные бочки, возможно, из дуба, если эти деревья здесь растут. Дальше ещё коридор и стеллажи с пыльными бутылками из тёмного стекла. А следом ещё коридор, более широкий. Куда он вел, Чонгуку не удалось узнать. Они остановились посередине этого прохода.       — Здесь, я нашёл тебя здесь. Даже не представляешь, как ты меня напугал. Когда я тебя увидел, подумал, что тебя лишили души, забрав тебя у меня навсегда. Хоть мы и бессмертные, но и нас могут убить, разделив тело и душу, стереть память и отправить жить другую жизнь. Да, не убить, но это не особо отличается от убийства. Страшнее только полное распыление.       Чонгук вздрогнул, насколько же был сейчас близок к разгадке этот демон. Осмотревшись по сторонам, парень понял, что не понимает, какая из двух стен была проходом. Он осторожно прикоснулся рукой к стене, что была справа, провёл ладонью, ощупывая тёмную кладку кирпича, по крайней мере это было очень похоже на кирпич. Движения стали чуть смелее. Не замечал, как следят за его действиями зелёные глаза. После тщательного исследования правой стены Чонгук перешёл на левую, с каждым движением внутренняя паника завладевала разумом. Страх вызывал истерику и лишал контроля ситуации.       — Нет, ничего нет. Как же так? — бормотал себе под нос парень, продолжая уже хаотично цепляться пальцами в камень.       — Чего нет, Чимин? Что ты ищешь?       — Ничего нет, я не смогу. Почему всё так? Что мне делать? — слезы сами выступили на глазах, скатываясь горючими дорожками и сбегая с подбородка на шею.       Юнги схватил за руку, дёрнул на себя, крепко хватая одной рукой за талию, а второй больно цепляясь за подбородок, удерживал Чонгука, фиксируя его внимание на себе.       — Успокойся, слышишь? Ты меня слышишь? Всё хорошо. Я здесь, я рядом. Ничего не случилось. Пожалуйста, не пугай меня так. Я соглашусь на всё, о чем ты попросишь. Только перестань так себя вести. Откуда эти слезы, я никогда не видел твоих слез. Ты же больше времени проводишь на поле боя. Мой грозный и сильный демон. Ты только со мной такой мягкий и нежный по ночам. Ты никогда не плакал, чтобы не происходило. Ты же сам можешь решить любую проблему даже лучше, чем я. Отец уже сколько раз просил меня поговорить с тобой о повышении в ранге, но ты всегда был против. Тебе всегда были важны те демоны, что шли с тобой в любое пекло. Ну что с тобой? Я тебя не узнаю. Ты как будто не ты. Тише, ну же, успокойся. Давай я отнесу тебя обратно в нашу спальню? Ты поешь и ляжешь спать? Да, ты спишь мало, нам и не нужен сон, но не сейчас. Тебе необходимо восстановиться. Вернись ко мне, пожалуйста, — Юнги всё так же сжимал в своих сильных объятьях. Губами стирал дорожки солёных слез, успокаивая. — Месяц так месяц, всё что угодно, только стань прежним. Я подожду.       Тело в его руках расслабилось и обмякло без сил. Юнги подхватил Чонгука на руки, отнёс в спальню. Вытер мокрое лицо, дал прохладной воды. Даже смог немного накормить сам с ложечки, осторожно остужая бульон. А после уложил на мягкую подушку голову парня. Развязал странное сооружение из волос на голове. Осторожно, чтобы не спугнуть, лег рядом и мурлыкал какую-то песенку себе под нос, мягко распутывая локоны, касаясь пальцами кожи головы, немного массировал корни волос. Дожидаясь, когда сон войдёт в свои права, забирая настрадавщегося за день демона в свои объятия.