péché en confession

*+:｡.｡ ☦ ｡.｡:+* старый, почти заброшенный храм. позолоченные иконы, местами которые гниют, и стекла на которых разбиты, развешаны по стенам помещения. меж икон золотые, ржавые канделябры с тремя церковными свечами, что Бомгю зажёг перед исповедью. воск капает на него, обжигает плечи и спину. в руках библия; старая, почти почерневшая, на страницах плесень. напротив алтарь со статуей распятого Иисуса Христа. тоже гниёт, тоже ржавый. по центру на коленях молиться Бомгю, как жертвенный ягнёнок, загнанный в угол. он, обветренными губами воспевал псалмы. на коленях раны, что истекают кровью. лбом Гю бьётся о плесневелый кафельный пол. голос рветься в молитвах. резко и неожиданно сзади слышится скрип массивной двери храма. обернувшись, Бом увидел только небольшую щель, сквозь которую сочился лунный свет. - аминь, - хриплый, почти неслышный голос создаёт симбиоз с богослужебной песней Бомгю. парень затихает. сквозняк скользит по израненным ногам. - я Ёнджун. можно присоединиться к служению? Бомгю еще раз обернулся в сторону входа и оглянул вошедшего. парень, облаченный в одежды, похожие на рясы, с глазами, которые выжигают узоры в пересечении взгляда. - конечно можно, вземли колена свои пред Господом Хранителем твоим до крове, яко грешна есть душа твоя. Ударяй челомъ о камень, моля о прощенiи. Вопий въ молитвахъ, дондеже Господь прииметъ тя яко сына своего. И буде душа твоя чиста и истинна. Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.- и вновь кланиться в пол, перед этим перекрестившись. Джун упал на колени рядом. воздух стал осязаем. стены теперь будто дышат. темная слизь сочиться сквозь швы кафеля. Бомгю замечает это, но молиться не перестаёт. лёгкие словно наполняються дёгтем. псалмы теперь звучат вместе со звериными хрипами. сознание плавится, но Гю верит, что это путь к искуплению. холодное прикосновение к бедру. то ли сам Господь пришёл простить Бома, то ли собрат задел нечаянно. он сам уже не понимает. вновь касание. молитвы громче. становиться слишком жарко. Бомгю судорожно начинает стягивать подризник (как бы успеть к следующему перекрещиванию), оставляя в облачении тело ниже пояса. горячие капли воска по новой начали обжигать плечи. не бойся, ибо Я с тобой; не смущайся, ибо Я Бог твой; Я укрепю тебя и помогу тебе, и поддержу тебя десницею правды Моей. Исаия 41:10 холодные прикосновения по позвоночнику оставляют мурашки. теперь не показалось. псалму пришлось прервать - Ёнджун, не стоит касаться меня, я не лик Святыни. лучше исповедуйся пред Господом Богом. - почти шёпотом, натянутым словно струна, которая готова лопнуть от любого движения. но Джун не прекратил. теперь почти нагло проводит пальцами по спине, затрагивая грудь и напряжённый живот. страх сковывает лёгкие Бома, пытается выгрызть колющее сердце в грудине. дышать тяжелее, а над ухом опаляющее дыхание, сводящее с ума. тень Ёнджуна скользит по краю его сознания, медленно, мучительно. пальцы скользят к шее и сжимают ее до красных отпечатков. тело не слушается - остаётся только молиться. Бомгю не понимает, что происходит, но понимает кто за его спиной. порождение дьявола, что не боиться ни церковных свечей, ни молитв, ни лика Иисуса перед собой. ребра сжимаються, словно пронзая лёгкие и сердце. Джун опять прерывает псалмы: хватает беззащитное тело за плечи и толкает назад. Гю валиться, пытается подняться и закричать, но вместо этого тяжёлые подрагивания и томный стон, больше похожий на хрип. Ён наваливаеться сверху и начинает обцеловывать шею, нежно, губами обжигая изящные сгибы. спускаться ниже, к груди, ласкает холодными пальцами и смотрит на жалостное лицо красными горящими глазами. зачем пытаться кричать, если будто нет рта? - Ёнджун, это грех, перестань, - сиплым шёпотом поговаривает Бомгю по слогам. вместо уделении внимания к словам, Джун сжимает талию пальцами и чуть приподнимает тело. подризник соскальзывает с изящных ног; голая истинна Бома предстала перед Богом. Гю по особенному красив: нетронут, девственнен и слишком боголюбив. выглядит словно запретный плод, который Ён вкусит совсем скоро. томные, мягкие движения, следы от которых переходят в глубокие царапины, сочащиеся чёрной, вязкой слизью. Бомгю извиваеться, пытаеться выскользнуть из крепкого хвата, но все тчетно. горячие губы касаются головки грешной плоти. волна наслаждения искрой отзывается пред глазами, но это лишь искушение и Гю это прекрасно понимает, а сделать против ничего не может - просто не в силах. юркий язык проходит по всем набухающим венам, ведёт от основания к началу. меж стонов и хрипов вновь слышаться молитвы, или хотя бы что то напоминающее их. с хищностью Ёнджун вбирает половину возбуждения. Бомгю выгибаеться дугой до хруста в спине; ещё чуть чуть и позвоночник сломаеться надвое. раньше невиданное наслаждение давит на грудь, не даёт дышать. мир сужается до точки соприкосновения губ и плоти - такого грязного и нечестивого соединения, что искупление уже бесполезно. фривольные движения, будто оттачиваемые годами, заставляли задыхаться, хотеть большего. мягкие губы доводят до взрыва эмоций, до слез, выжигающих дорожки на нежных щеках Гю. глаза Джуна все больше горят красным. разум Бома пытаеться сопротивляться, но тело предаёт его. Бомгю дрожит - от ужаса или, может наслаждения, он сам не знает. но горячий язык отступает, слизывая солоноватую жидкость греха. в глазах напротив огненные отрывки нескончаемой страсти. Ён облизывает два пальца и резко проникает ими в нутро. растягивает, терзает, мучает быстрыми движениями. его слюна капает на руку, по фалангам стекает внутрь. безумие, выходящее за все рамки формальности. Бомгю поддается навстречу, изгибаеться, стонет, как бы он этого не хотел. энигма Господа уже не действует, Гю полностью беззащитен. хрипы, граничащие со стонами, вырываются из глубины души. горячий воздух вокруг царапает ребра изнутри, рвёт лёгкие так, что дышать тяжело. péché pur. по ягодицам стекает яркая кровь; капает грехом на подризник. пальцы выскальзывают из плоти. Ёнджун поднимает рясы, берет свой член в руку, умащает его чужой кровью, а после подставляет ко входу, мажет по кругу и вставляет головку. горячий орган словно рвёт нутро, заполняет Бомгю без остатка. по ощущениям, органы становятся похожими на студень; горячий и мерзкий. член продвигаеться дальше, растягивая тугие стенки. истошный крик молитвы вырывается из уст. пусть боги простят нам двоим грехи. Бом шепчет псалмы сквозь зубы, но молитвы растворяются в дыхании Джуна. член режет органы, дальше некуда, но Ёнджун толкаеться глубже, выбивая истину из беззащитного тела. гниль смешивается со страстью и изливаеться из недр почерневшей души. боль затмивает пострадавшее сознание, размывает картинку перед глазами. это лишь путь к искуплению, наказание за грехи. и Бомгю терпеливо молится. конечности отказывают, но тело отзывается на каждое обжигающее движение. как бы ему не хотелось это осознавать, но ему нравиться быть опущенным, нравиться быть растерзаным зверем. ногти оставляют на теле гниющие, глубокие раны. неприятное, давящее чувство внизу живота отзывается головной болью, нежно, лаская края сознания. Ёнджун наслаждается видом обречённого, раскрепощенно тела, которое чувствует грех каждой клеткой. двигается быстрее, выбивает стоны - обрывки молитв, и наслаждается. темп сбит, в церкви смердит грешным слиянием. свечи шипят, воск плотью капает на пол, разбивается и ошмётками капает на тела. симфония звуков бьётся эхом о стены, словно заблудший голубь; разбивается в черную кровь. - больно, - едва слышимо произносит Гю. он хватаеться за свою шею, давит до черноты и задыхаться. молитвеннуб песнь снова можно расслышать. но Бомгю уже не чувствует себя, остался лишь звериный голод. Ёнджун рычит низко, басом, и кончает. сперма проникает глубоко внутрь, сливается с месивом из органов. выходит с мерзкий звуком, встаёт и расправляет рясы. - это была хорошая исповедь. - язвительно, удушающе и уходит, оставляя после себя жгучую ухмылку. тело будто не живое, гниёт изнутри. сердце рвёт, выжигает грудину. свечи тухнут. из витражных окон луна освещает алтарь. стены дышат смрадом. грязный, одинокий, фривольный Бомгю сидит на полу. на спине, груди царапины, промеж ног влажно, склизко и мерзко. противно от самого себя. но Бомгю ждёт его возвращения.