В племени волка

      Изуку не собирался спать, но чувствовал, что его силы на исходе. Он не мог просто стоять и наблюдать за Альфой, боясь резких движений, ему нужно было немного отдохнуть, ведь завтра работы предстояло не меньше, чем сегодня или вчера. Последовав примеру Кацуки, Изуку тоже постелил для себя постель, благо для этого не требовалось много времени. Поправив тёплые шкуры под собой, он прилёг и укрылся одной из них. Вдохнув поглубже запах шерсти, Изуку слегка расслабился, прогоняя мучительное беспокойство и мысли об Альфе. Он настолько вымотался, что первый час его голова была абсолютно пуста, но после, когда к нему вернулись силы, и запах шерсти начал забивать ноздри, он подумал об этих самых шкурах, на которых со своим новоявленным супругом отдыхал прямо сейчас.       В деревне выделкой и последующим дублением шкур занимались постоянно, последние несколько недель Изуку только и видел, как жители обрабатывали их — снимали с туш, соскребали мездру, дубили, а потом сушили. Эта работа далеко не самая простая и весьма дурно пахнущая, тем не менее результат того стоил. Ещё в первый день своего пребывания Изуку оценил качество этих шкур, они были прекрасно выделаны, были упругими и пахли лёгким копчением — их специально сушили над кострами, чтобы ускорить процесс. Скорее всего завтра ему тоже накажут обрабатывать невыделанные шкуры, ведь эту работу всегда доверяют самым низшим членам общества, а Изуку находился именно там — на дне, как и всю свою жизнь.       Мысли вернули его во вчерашний вечер, когда он перед началом брачного обряда вместе с Теньей создавал для себя оружие. Оно ещё не было готово, и ему предстояло завершить начатое, а после — неизвестность, которая сильно его пугала. Представив, что у него после завершения будет при себе иметься нож для защиты, Изуку немного успокоился, но взамен появилось совсем другое. Страшное чувство вины захлестнуло его, стоило только представить, как он будет отбиваться от Альфы — своего спасителя — во время течки и пронзит его острым лезвием, лишая жизни. Это показалось ему чем-то слишком ужасным и бесчеловечным. Он вовсе не хотел доводить ситуацию до такого, он был благодарен Альфе за всё, что тот для него сделал, но не мог даже помыслить о том, чтобы вступать с ним в интимную связь. Нахмурившись, Изуку почувствовал, как глаза вновь защипало от подступивших слёз. Зажмурившись, он попытался думать о чём-то другом, и так прошла бóльшая часть ночи.       Изуку резко проснулся, когда услышал поблизости шаги. Он вздрогнул и, пытаясь открыть слипшиеся глаза, приподнялся, увидев Альфу, что подбрасывал в огонь поленья. Изуку искренне удивился неожиданному утру, он даже не заметил, как уснул. Кацуки что-то проворчал, косо взглянув на него. Наверное, он возмущался из-за того, что Омега слишком долго спал, пропуская утренние процедуры, вынуждая его самого собирать дрова, поддерживать огонь и носить воду. Вероятно, это стоило делать Омеге самостоятельно, и Изуку в целом даже не был против, ведь он не ребёнок и не болен, чтобы за ним так ухаживали, однако его настроение не располагало к тому, чтобы удовлетворять желания Альфы. Изуку быстро вернулся в состояние напряжения, как только открыл глаза, сон лишь немного помог ему отвлечься, а сейчас реальность вернула вновь это ужасающее положение, от которого всё скручивалось внутри.       Деку наблюдал за руками Кацуки, за тем, как они быстро и аккуратно двигались. Альфа поставил ёмкость перед собой, сполоснул руки и сделал несколько глотков. Глядя на него, Изуку тоже захотелось пить, но он не хотел к нему приближаться на всякий случай. Конечно, чутье говорило Омеге, что ему нечего бояться: запахи были обычными, спокойными и безопасными, тем не менее разум настойчиво твердил не отвлекаться и быть на чеку. Он помалкивал и просто следил за Кацуки. В какой-то момент тот приступил к другому действию, увидев которое Деку сразу понял, что оно собой представляло.       Альфа занялся готовкой той самой мази, которую с утра приносила Мицуки, заставляя ей обмазываться. Кацуки использовал жир, который получали со шкур животных, он растопил его над огнем в специальной плошке, дно которой обуглилось из-за постоянного нагрева, и, добавив несколько капель воды, принялся её остужать. Именно потому, что это был жир, получаемая из него мазь ощущалась такой маслянистой на пальцах. Понимание этого сбило Изуку с толку: он-то думал, что мазь была растительного происхождения, но, очевидно, это неправильная догадка.       Деку растерянно смотрел, как Кацуки втирал полученную мазь в пахучие железы на своей шее, собирая запах, который после собирался ему отдать. Как и всегда, вещества получалось немного, но зато запах нёс в себе самое важное послание — он подтверждал обладание альфы своей омегой. В содержимом аромате имелись определённые феромоны, на которые особо сильно реагировали альфы, но Изуку ощущал его несколько иначе: запах не отталкивал, а казался приятным и в некоторой степени нейтральным, потому-то он и думал, что мазь делалась из трав, и не сразу понял её истинного предназначения.       — На, — произнёс Альфа, протягивая плошку, в которой только что оставил пахучую субстанцию, размазав её по дну тонким слоем при помощи ножа.       Изуку заупрямился поначалу, на что Альфа раздраженно скалил зубы, но Деку не стал долго сопротивляться: он не дурак, и его принципы были не настолько сильны, чтобы отказываться. Он понимал, что это необходимо. Во-первых — и это было самое важное, — Кацуки имел право не пользоваться никакими посторонними средствами, а мог физически метить его, удерживать силой, принуждая подчиняться себе, но он этого не делал. А во-вторых, даже с этим запахом на коже другие альфы всё равно обращали на Омегу внимание, и ему требовалась дополнительная защита. Кацуки по-прежнему вёл себя сдержанно и только ворчал на своём языке в процессе, соблюдая почтительную дистанцию. Он уважал личное пространство Деку, как и ранее Мицуки, и за это стоило его поблагодарить. Изуку принял протянутую плошку с мазью и обмазался её содержимым, чувствуя, что запах стал немного другим. Только после этого ему разрешили выйти из вигвама.       Альфы как обычно были погружены в ежедневную работу: они шили одежду, чинили поломанные на охоте нарты и оружие, поправляли кров своих жилищ, готовили еду, запах которой струился в воздухе, привлекая внимание не только Изуку, но и волков, которые подкрадывались поглубже в деревню, желая выпросить для себя вкусняшку. Кацуки сопроводил Изуку до вигвама Теньи, возле которого тот собирал своё оружие вчера. Альфа выглядел невозмутимо, держал подбородок высоко и совсем не реагировал на соплеменников, что завистливым взглядом провожали его вместе с омегой. Заметив это, Изуку возмутился, но ничего не предпринял, только нахмурился, опуская глаза. В этот момент Альфа склонился к его уху и сказал что-то, и Омега вновь услышал (почуял?) таинственный голос, подсказывающий ему смысл произнесённого: «Не обращай на них внимания», — сказали ему.       Изуку вдруг остановился и взглянул прямо в глаза Кацуки. Солнечный свет так красиво освещал лицо Альфы, выделяя красные глаза, из-за чего те казались ярко-рыжими как огонь, и в этих глазах было что-то необычное — возможно, понимание, но Изуку не был в этом уверен.       — Ты… тоже «слышишь» меня? — решил спросить он, немного подумав.       Альфа не ответил и повёл его дальше.       Тенья приветливо махнул им рукой. В данный момент он был занят изготовлением новых макасин, так как его прежние сильно износились. Починкой и созданием новой обуви альфы так же занимались постоянно, она делалась из обработанной кожи оленей и вапити, обувь из их кожи быстро изнашивалась в процессе носки, но при этом была мягкой и теплой.       — Кацуки, Деку! — послышалось торжественное обращение Теньи. Он начал говорить что-то ещё, но разобрать его речь было не так просто: он говорил быстро, а Изуку пока плохо понимал язык альф, но в целом было ясно, что он поздравлял подошедших со вчерашней помолвкой.       Изуку с самого утра заметил за собой сильную рассеянность в связи с этим, ему было нелегко взять себя в руки, но осторожность Кацуки и его в какой-то степени равнодушие помогали осмыслить последние события более рационально. Альфа оставил Омегу с Теньей доделывать оружие, а сам направился в вигвам родителей.       Изуку почти не разговаривал со своим приятелем во время работы, он вполуха слушал его бормотания и короткие подсказки, а тот не замечал этого, продолжал растягивать кожу, придавая ей узнаваемые черты обуви. Изуку в это время думал только о Кацуки.       Его восхищал этот человек — трудно было с этим спорить. Он был не таким как другие — загадочным, сильным; но его мотивы оставались неясными, они были призрачными и подозрительными на взгляд Деку, но при этом создавали ощущение искренности и доброты. Но так ли это? — об этом Изуку и думал. Закончив точить камень, он поднял его к солнцу, разглядывая шероховатую поверхность, которая получилась в результате обточки другим камнем, — не лучшая работа, тем не менее край его был хорошо заточен, и им можно было убить… Сила, таившаяся на острие нового оружия, наполняла Изуку уверенностью. Он всегда хотел вырваться из этого жалкого состояния, когда остается только плыть по течению, всегда хотел самостоятельно принимать решения. Ему давно было пора взять всё в свои руки и управлять своей жизнью. Поразмыслив ещё несколько мгновений, Изуку сошёлся на мысли, что он должен понимать Кацуки лучше. Он хотел говорить с ним, хотел узнать его поближе. Ему не хватало внутреннего чутья омеги для общения, он хотел большего. Так он обретёт контроль. Только так у него будет возможность увериться, что его отпустят, когда придёт время.       — Научи меня вашему языку, — вдруг обратился он к Тенье, — пожалуйста, я хочу говорить на вашем языке свободно!       Альфа с недоумением округлил глаза, вероятно, сбитый с толку резкой сменой темы разговора, но потом согласно кивнул и произнёс:       — Я понимаю.       С этого момента Изуку настроился уделять всё своё свободное время изучению языка. Он не был согласен с тем, чтобы оставаться обычным омегой среди альф, он собирался выйти за пределы своего Я и стать совсем другим. Стать лучше.

***

      Жизнь под одной крышей с Кацуки проистекала намного спокойнее, чем опасался Изуку. После свадьбы он стал проводить с ним гораздо больше времени, чем прежде, и всё ограничивалось только совместным трудом. Изуку разговаривал с ним немного. Он откладывал разговор до того момента, когда освоится с особенностями языка и сможет описывать свои мысли и сложные чувства. Затаив обиду и напряжение, Изуку стал ждать. Стал просто жить.       Мицуки иногда заходила в их вигвам, желая узнать, как идут дела у её сына и Деку. Она частенько интересовалась самочувствием Омеги и каждый раз пререкалась с Кацуки, когда об этом заходила речь. Наверное, Альфа чего-то смущался: Изуку так думал, потому что видел, как у того краснели скулы и менялся запах, — но это было лишь его предположение. Деку давно заметил, что отношения Кацуки и Мицуки не были наполнены нежностью, как было у него с его матерью, в их общении всегда сквозило желание подавить друг друга, заставить делать по-своему, но это не получалось ни у того, ни у другого. Тем не менее было видно, что они дорожили друг другом. Они были семьёй. И Изуку мало по малу становился её частью; в какой-то момент из чечако он стал для них своим.       Не без удивления Деку заметил, что его нынешний статус в деревне был гораздо выше ожидаемого. Он предполагал, что ему будут доверять только грязную работу с обработкой шкур, с которой, собственно, познакомили совсем недавно, но этого не произошло. Вместо этого он в основном занимался своим новым домом и ухаживал за волками, которые принадлежали семье Кацуки. Этим же занимался и сам Кацуки. Он не был исключительно властен, как казалось по началу, он был таким же как и другие, и Деку, соответственно, тоже — как его супруг.       Изуку давно заметил, что в отличие от его деревни, где на фоне прочих членов особенно выделялись вожди, у альф не было правителей в классическом понимании. Вождь, как он думал, это богатый и властный человек, который единолично принимает решения в племени и распоряжается ресурсами, в деревне же альф он отсутствовал. Каждый человек в той или иной степени обладал практически одинаковым набором привилегий, и только самые опытные были особенными, так как к ним просто чаще обращались за советом или помощью. К таким, например, относился альфа Шота, одного взгляда на которого было достаточно, чтобы понять, что он прожил тяжёлую и насыщенную жизнь. Подобная иерархия повторяла себя и в семьях, потому задачи Деку и Кацуки во многом пересекались между собой; они дополняли друг друга, а не эксплуатировали, и первое время это очень удивляло Изуку. Единственное отличие заключалось в том, что его Альфа периодически ходил на охоту в далёкие земли вместе с напарниками, а он оставался в племени и ждал его с добычей. Нельзя было сказать, что Деку это устраивало.       Долгое время Изуку лишь наблюдал, как Кацуки готовился к отбытию: как тот собирал необходимые предметы и оружие, укладывал их на нарты, как ловил игривых в силу молодого возраста волков, и запрягал их в сани. Это был забавный и интересный процесс. Позже Деку тоже начал принимать в нём участие. Само собой поначалу ему было довольно страшно приближаться к волкам, но самоуверенности его можно было позавидовать, и это дало свои плоды. Со временем они с волками привыкли друг к другу, и те, чуя запах их Альфы от Изуку, прониклись доверием к нему и больше не скалились и не бегали кругами вокруг него, опасаясь протянутых рук. Они начали позволять приближаться к себе и без страха надевать кожаные ремни на свои плечи. Все, кроме Оками. Волчица была страшно независима и не подпускала к себе никого, только Кацуки имел право прикасаться к ней, но даже когда он просто гладил её по голове, она напрягалась, её верхняя губа дрожала, обнажая клыки, и она недовольно ворчала, но терпеливо ждала, когда её оставят в покое. Поэтому Кацуки лично ставил её во главе упряжки и только после этого отправлялся в путь.       Волки были самой важной частью дикой жизни альф. Они для них не просто домашние животные, а партнёры и друзья. Эти мохнатые звери обладали удивительно острым умом и сообразительностью, иногда складывалось ощущение, что они понимали каждое слово, с которым к ним обращались альфы, только что ответить им не могли, и это очень вдохновляло Изуку. Как скоро он узнал, волки, которые сопровождали Кацуки во время охоты, все были в разной степени родственниками друг другу. Эти волки, как и на воле, представляли собой семью, где во главе стояла пара самых взрослых волков — родители, а остальные позади — их волчата. Благодаря Тенье Изуку узнал, что Оками не была матерью этих рослых молодых волков, с которыми Кацуки чаще всего ездил на охоту, он привёл её извне, и она стала частью стаи только потому, что старший волк по кличке Эл симпатизировал ей и считал её своей парой. Ситуация складывалась любопытная, и Изуку никогда бы не подумал, что Оками могла бы ответить Волку взаимностью, это казалось чем-то невозможным. Тем не менее она не кусала того за морду, как иногда делала с другими, и не прогоняла, когда он подходил к ней. Она позволяла находиться рядом с собой, и это наталкивало на мысли, что, возможно, он ей тоже нравился, но об этом никому не нужно было знать. Удивительное создание.       Глядя на всё это, нынешняя жизнь казалась Изуку удивительно комфортной, и каждый раз он стыдил себя за подобные мысли. Он старался так не думать, ведь его буквально украли и насильно выдали замуж, он должен был ненавидеть всех альф и Кацуки в большей степени, но несмотря на всё это, Изуку не мог избавиться от ощущения, что он — на своём месте.       Это было неправильно. Всякий раз он заставлял себя думать, что причина заключалась совсем в другом, что он просто отдохнул после долгих недель стресса и освоился — только и всего. Изуку нечего было делать здесь, напоминал он себе, он должен был вернуться домой. Примиряя разум и чувства, Изуку продолжал ждать и учиться — так и проходили дни один за другим.

***

      Строгая зима наконец полностью уступила права весне. Снег сошёл с открытых пространств, а на его месте вовсю сверкала в лучах солнца ярко-зелёная, свежая трава, на которой так приятно было отдыхать, когда не было работы. Тяжёлые, душные шубы сменились лёгкими пáрками, появилась возможность больше времени проводить на улице, где влажный таёжный воздух, наполняя лёгкие при каждом вздохе, буквально опьянял. Ежедневная рутина несколько преобразилась с уходом морозов, и теперь Изуку часто отправлялся с другими альфами в лес собирать различные растения, из которых позже делали лекарственные порошки и варили пряные напитки. А ещё он ходил вместе с альфами на реку, что протекала недалеко от деревни между холмами, и ловил там рыбу.       Рыбалка нравилась Изуку больше всего. Сквозь чистейшую, горную воду просматривалось каменистое дно реки, и прямо над ним скользили крупные и мелкие рыбёшки, суетливо собирая со дна корм. Изуку любил заходить прямо в реку и нависать над водой, рассматривая её бурлящую поверхность. Весной в связи с таянием снегов в горах, которые вздымались на горизонте и окружали деревню, река становилась бурной, течение её усиливалось, заходить глубже было нельзя. Мина крепко схватила Деку за руку, когда он преодолел границы безопасного расстояния, и заботливо попросила так больше не делать.       — Извини, я немного увлёкся, — ответил ей Изуку, неловко почесав за ухом.       В ответ ему улыбались, его понимали. Даже несмотря на оставшиеся проблемы с языковым барьером, тесное общение и дружелюбие альф помогало Деку осваиваться быстрее любых желаемых темпов. Изуку был счастлив, когда у него получалось словесно выразить свои мысли о природе вокруг, о деле, которым занимался в тот или иной момент, а остальные понимали его. Чувство восторга ни с чем нельзя было сравнить. В такие моменты ему казалось, что всё не так плохо, как думалось сначала. У него появились друзья, его не считали здесь изгоем, а наоборот — относились с заметным почтением, но без перебора. Изуку в самом деле здесь было очень хорошо, как бы сильно он не пытался отмахиваться от этого факта.       Наловив рыбы, Деку с остальными альфами, погрузили улов на волокуши и потащили их в деревню. Волки Кацуки сопровождали Омегу, как личная стража, но в процессе транспортировки рыбы не участвовали, потому что в скором времени им нужно было отправляться на охоту, и они берегли силы. Изуку это знал, потому что Кацуки лично предупредил его перед тем, как отпустил на рыбалку. Думая об этом на обратной дороге, Изуку сильнее убеждался, что тоже хотел присоединиться к нему и остальным альфам, которые отправлялись вместе с ним. Вот уже долгое время он только помогал Кацуки со сборами, а после оставался в деревне с его матерью. Такой расклад с самого начала его мало устраивал, и он хотел это изменить.       Нарты уже поставили у вигвама, Изуку видел, как Альфа сворачивал в ткани свой лук вместе со стрелами, волки оживлённо крутились возле него, в нетерпении ожидая, когда их начнут запрягать. Изуку всегда удивлялся их энтузиазму, но в тоже время понимал, с чем это было связано. Ему тоже надоело сидеть на одном месте…       Отец Кацуки Масару первым заметил Изуку и поприветствовал его, улыбнувшись. Омега по-прежнему мало общался с этим альфой, но давно отметил, что нрав у того намного мягче, чем у его сына или супруги.       — Здравствуйте, — произнёс Деку, склонив голову.       — Кацуки, это к тебе, — сказал Масару.       Как обычно сосредоточенный на работе Альфа почти не взглянул на Омегу, и просто сказал:       — Можешь запрягать волков, мы скоро отправляемся.       Изуку послушался его не сразу и остался стоять, прислушавшись к словам Масару. Отец напомнил Кацуки о территориях, на которых последний раз видели большие стада оленей, и советовал отправиться в первую очередь туда.       — Я в курсе, — проговорил Кацуки, оттолкнув одного из волков, что засунул морду в шкуры, чуя запах провизии. Изуку увидел, что там лежали пеммиканы, которые он ещё на кануне приготовил про запас.       Деку подозвал молодую волчицу Эм, которая вела себя максимально дружелюбно с ним, она смотрела на Изуку широкими, любопытными глазами и слегка помахивала хвостом. Он улыбнулся ей, но не решился погладить, хотя много раз порывался это сделать. Подтянув ремни, Деку занялся остальными волками. Собирать их было несложно, потому что каждый из них буквально сам залезал в постромки. Закончив, Изуку оценивающим взглядом окинул волчью упряжку. Все животные были готовы в любой момент сорваться с места, они ждали только своего лидера — Оками и, разумеется, Альфу.       Скоро должен был раздаться свист, который дал бы волкам понять, что пора выдвигаться, а Изуку остался бы стоять и смотреть им вслед, как происходило уже много раз. Эта картина вот-вот должна была повториться, и Изуку чувствовал, как у него от волнения колотилось сердце. Альфа подозвал Оками, она выглядела более равнодушной и спокойной чем остальные. Волчица взглянула на Альфу строгим взглядом жёлтых глаз и послушно позволила себя запрячь. Уже всё было готово.       Изуку почувствовал, как его потянули за рукав — это была Мицуки, она хотела проводить его в вигвам, но он качнул головой.       — Простите, — произнёс он, сжав её руку, и отстранился, подбежав к Кацуки, что уже садился в нарты.       — Подожди! — крикнул Омега.       Альфа не успел толком отреагировать на действия Деку и просто замер.       — Я хочу поехать с тобой! — Изуку схватил его за руку, пытаясь выразить серьёзность намерений не только взглядом и словами. — Возьми меня с собой!       После недолгой паузы, Альфа воскликнул:       — А? — Его губы растягивались широко и обнажали крупные клыки. — Ты ничего в этом не понимаешь, Деку.       — Значит ты научишь меня! — не отступал тот.       Кацуки нахмурился. Он хотел что-то возразить, но Изуку продолжал:       — Ты научишь меня тому, чего я не знаю, если потребуется, я умею охотиться, я вовсе не… — Изуку не смог подобрать подходящего слова из своего малого словарного запаса и выразился иначе: — Я не просто «омега», я могу делать тоже, что и ты. Вы все ездите на охоту — каждый из вас, я один только остаюсь в деревне, почему?.. Позволь мне присоединиться к вам, пожалуйста!       Альфу явно смутил напор Омеги: они никогда толком не общались так открыто и долго, глядя друг другу в глаза, оба старались избегать общения друг с другом. Но Изуку хотел перемен и решился на первый шаг. Если уж ему суждено было жить здесь в ожидании освобождения еще месяц-другой, то он хотел провести их с большей для себя пользой.       — Кацуки, — обратилась к нему Мицуки. — Я давно говорила тебе, чтобы ты брал Деку с собой, не веди себя как дурак!       — Отвали, старуха, — фыркнул Кацуки, но опустил взгляд в землю.       — Деку, ты можешь собираться, — обратилась она к Омеге.       — Правда? — растерялся Изуку. — Я могу…       — Иди за своим оружием, возьми тёплую одежду, и поторопись — им уже пора отправляться.       Альфа не сопротивлялся, но по его хмурому лицу было понятно, что он не согласен с решением матери. Изуку кивнул ей и забежал в вигвам. Он захватил с собой одежду, лук и стрелы, нож у него всегда был при себе, и быстро вернулся назад.       Волки почти полностью лишились терпения и поочередно тащили нарты один за другим, Кацуки приходилось постоянно их одёргивать, но как только Изуку оказался в санях, раздался знакомый свист — и волки рванули вперёд. Прям перед этим Деку расслышал, как Мицуки пожелала им удачи.       Деревня отдалялась. Они бежали слишком быстро, а из-за отсутствия снега, поездка не была такой комфортной как в зимнее время, и их сильно трясло. Кацуки свистнул ещё пару раз, замедляя ход, и так в умеренном темпе он вскоре поравнялся с другими альфами и их нартами, направляясь в далёкие степи на охоту.       Ощущая встречный ветер бивший в лицо, наблюдая меняющиеся пейзажи и слушая разговоры альф, которые перекидывались короткими фразами между собой, координируя путь, Изуку наконец почувствовал те перемены, которых он действительно желал и добился. И это только начало.