В племени волка

      Медленно текущие дни постепенно начали увеличивать темп, и Изуку всё больше чувствовал приток внутренних сил. Вместе с увеличением светового дня и с теплом весеннего солнца, под лучами которого начинали таясь величественные снега, Изуку просыпался подобно сонным елям, окружающим деревню альф, и сбрасывал с себя эту мёрзлую апатию, тяжесть которой чуть ли не убивала его всё последнее время. У него зажили раны, он полностью восстановился и больше не желал смотреть на протекающую мимо него жизнь, он хотел принимать в ней непосредственное участие. В деревню возвращались с охоты альфы, принося с собой не только пойманную дичь в огромных количествах, но и ещё больше волков. Если до этого волков поблизости бегала пара-тройка десятков, то теперь число их достигло сотни. Изуку просто не представлял себе, как альфы умудрялись всех их прокормить, ведь эти опасные хищники требовали не мало мяса. Но, наблюдая за альфами и их образом жизни, он уверился, что опыта и способностей у этого древнего, загадочного народа хватит и на большее. А ещё Изуку узнал, что волки нередко сбегали на волю и кормили себя сами, но при этом всегда возвращались назад, чувствуя, что нужны своим хозяевам.       Теперь с приходом остальных альф в деревне возросла не только активность, но и увеличилось количество шума. Все альфы отличались друг от друга характерами и внешностью; они вели себя по-разному — особенно, когда узнали, что в их рядах появилась Омега. Некоторые из них были осторожны и недоверчивы, парочка даже агрессивны, а кто-то наоборот вёл себя настолько весело и дружелюбно с Изуку, что это даже немного пугало. В целом новые знакомые понравились Омеге, и его печаль о домашнем очаге и родительской заботе медленно отходила на второй план.       Первое время вместе с Изуку постоянно находилась рядом мать Кацуки, Мицуки, она знакомила Омегу с другими альфами и держала всех их на расстоянии, не давая новому члену племени оставаться одному. Женщина альфа каждое утро заставляла Омегу наносить на открытые участки кожи какую-то маслянистую субстанцию, а потом слизывать её с пальцев. Количество её было крайне мало, потому процесс обычно не затягивался и, очевидно, это было нужно для того, чтобы сбить запах. Сам же этот необычный концентрах пах на взгляд Изуку знакомо, но при этом весьма слабо; он никак не мог понять, что это вообще такое, а на его вопросительный взгляд альфа никак не реагировала.       Мицуки проводила с Изуку очень много времени. По какой-то причине заботу о нём взяла на себя именно она, а не Кацуки. Альфа просто внезапно пропал из его жизни, Изуку видел его крайне редко и то мельком. Возможно, Альфа был занят охраной территории, а может быть причины заключались в чём-то совсем ином, но Изуку этого не знал. Он стеснялся спросить у Мицуки, что случилось с её сыном, к тому же задать такой вопрос на её языке Изуку по-прежнему почти совсем не мог. Язык альф весьма сложный, он сильно отличался от родного языка Изуку, что связано с его изолированностью от остального мира. Но при этом слова «альфа» и «омега» и у того, и у другого народа звучали одинаково и имели тот же смысл — не было никаких различий, что очень удивило в первое мгновение Изуку, но потом он понял, что это вполне объяснимо. Вероятно, это связано с историей возникновения альф и омег, корнями она уходит так глубоко в века и прочно сплелась с человеческой природой, из-за чего претерпела малейшее количество изменений и сохранилась практически в первозданном виде до сегодняшнего дня. Конечно, эта информация мало чем помогала Изуку в его познании, но он задался целью изучить этот язык и хотя бы отчасти научиться на нём изъясняться. Изуку порой слышал, как к нему обращались со словом «чечако», и он был уверен, что это как-то связано с его внезапным появлением в этой деревне, позже ему стало ясно, что оно означало что-то вроде «новоприбывшего»; оно не имело негативного оттенка, и это в какой-то степени радовало.       В процессе более тесного общения альфы предстали перед Омегой с другой стороны. С каждым новым знакомым, с каждым новым занятием, которым увлекались эти люди, Изуку всё сильнее убеждался, что они не животные и даже не простые дикари. Альфы были умны и умели заниматься всеми видами ремесла. Но особым мастерством они владели, разумеется, в охоте и рыбалке, и всем тем, что с этим связано прямо или косвенно: от свежевания и готовки, до изготовления орудий и украшений. Когда в деревню возвращались охотники, принося с собой большое количество добычи, все остальные члены племени оперативно начинали заниматься её обработкой для создания различных заготовок. С неподдельным интересом Изуку наблюдал за тем, с какой ловкостью и осторожностью они разделывали туши на части, закапывали в снег свежие куски мяса, которыми займутся позже, а остальное засаливали или начинали готовить по неведомым рецептам. Он с восхищением смотрел, как из подготовленной шерсти и высушенной кожи совсем юные и взрослые альфы создавали одежду и обувь, одеяла и подушки, обмотки для оружия, сумки и различные ёмкости; как из костей они делали посуду, рабочие инструменты и всякие побрякушки, вырезали узоры на готовых изделиях. Не без улыбки Изуку смотрел на волков, которые облизывались в удовольствии, чуя запах мяса, и как щенки катались на спине перед альфами, виляя хвостами, выпрашивая для себя кусочек, но им ничего не доставалось, их кормили в строго отведенное под это время. И тем не менее самый хитрый и быстроногий волк умудрялся выкопать спрятанный кусок мяса и сбежать с ним далеко в лес, уводя за собой остальную стаю. И тогда ещё белое от снега поле накрывал поток из сотни тёмных, волчьих шкур, и они скользили над поверхностью земли будто птицы — очаровывающее зрелище. Но всё это — лишь малая часть того, чем был наполнен трудовой день альф. Их жизнь полнилась множеством мелких событий, и Омега не заметил, как вдруг сам начать участвовать в них.       Мицуки не только знакомила Изуку с новым окружением и альфами, но и обучала его различному труду, попутно стараясь объяснить на своём языке, что надо делать. Она брала в руки различные инструменты, с помощью которых альфы обрабатывали кожу, произносила их названия, показывала, что надо делать, разрешала попробовать. Слушая её речь и других альф, которые переговаривались друг с другом, с любопытством наблюдая в этот момент за ними, Изуку начинал замечать повторяющиеся звуки — это были слова, которые часто употребляли в повседневной жизни альфы, и ему казалось, что он даже понимал их смысл.       Взяв в руки упругую и мягкую, но довольно неприятно пахнущую кожу Изуку приступил к своей первой попытке её обработать под дальнейший аксессуар. В своей деревне ему не приходилось делать подобного, только лишь когда был совсем маленьким, а когда он вырос, ему доверяли сложный в физическом плане труд. Нынешняя же задача требовала от него ни дюжей сноровки и внимательности, тут нужны были ловкие пальцы, а Изуку от этого совсем отвык, потому у него далеко не сразу начало получаться.       Его окружали несколько девушек альф, помимо Мицуки, все они смотрели на него по-волчьи внимательно и усмехались, глядя на его очередной промах. И вот одна из них подошла к нему совсем близко, её звали Мина, она была одной из тех, кто наиболее ярко проявляла дружелюбие по отношению к Омеге, она же и захотела наглядно показать последнему, как правильно держать инструмент и пользоваться им.       У девушки были очень красивые черты лица, жёлтые глаза и острые зубы, которые хорошо было видно, когда она улыбалась. Она поставила руку Изуку так, как ему было бы наиболее удобно ею работать, и, бормоча что-то на своём языке, иногда смеялась, искренне стараясь помочь — об этом говорил её запах. Она нравилась Изуку, в ней было какое-то детское очарование, она была активной и весёлой, очевидно, все члены племени её любили. Он улыбнулся ей в ответ, благодаря её за помощь, и почему-то это движение смутило альфу, она как-то странно принюхалась к Омеге, на что получила неодобрительный рык со стороны Мицуки, и сразу отстранилась. Другие девушки альфы завели о чём-то разговор, Мицуки резко им отвечала, и по тону их голосов Изуку догадывался, что ситуация складывалась не самая лучшая.       — Пожалуйста, о чём бы вы не говорили, не ругайтесь. Всё в порядке, — сказал, пытаясь примирить их.       В стане альф прошёлся доброжелательный смешок в ответ. Они что-то улюлюкали и улыбались, глядя на него, а Мицуки раздражённо закатила глаза. Изуку совсем не понял, почему они так себя вели. Лишь много времени спустя он узнал, что просто им нравился, как омега: поведением, внешностью, голосом и, разумеется, запахом.       Так продолжалось около двух недель. Мицуки по-прежнему была рядом, она симпатизировала Изуку, уважительно общалась с ним и была очень заботлива. Изуку так глубоко проникся этой женщиной, что сам почти никогда от неё не отходил, чувствуя, что рядом с ней он в безопасности; Изуку доверял ей и любил у неё учиться.       С её супругом, Масару, Изуку контактировал почти также мало, как и с самим Кацуки, и по какой-то причине его это расстраивало. Несмотря на тоску и желание вернуться домой, что ещё теплилось в его сердце, ему начинало нравиться жить в этом месте. Он вовсе не думал о том, чтобы остаться, но всё реже, ложась в постель, представлял себе день, когда покинет эти края навсегда. Что-то менялось в нём, и по большей части его это настораживало.       Изуку проснулся, когда услышал шорох ткани, которой прикрывали вход в вигвам, открыв глаза, он увидел Мицуки и сонно улыбнулся ей. Пора было вставать.       — Деку, — позвала она Омегу приятным голосом, — доброе утро.       Он уже очень хорошо понимал последнюю часть этого короткого предложения, потому как слышал его каждое утро.       — Доброе утро, — поздоровался он на языке альф, и Мицуки одобрительно улыбнулась в ответ, но минутой позже сказала поучительно, что произношение у него пока совсем плохое, тем не менее похвалила за большие успехи.       Конечно, Изуку по большей части только догадывался, что она ему говорила, но почти не сомневался в точности своего перевода.       Мицуки принесла воды, чтобы Омега мог попить и умыться, и ту самую мазь, если это можно было так назвать, в крошечной ёмкости, сделанной из заячьей кости. С самого знакомства женщина жестами и словами объяснила Изуку, где взять воды и куда потом относить используемую посуду, но практически всегда делала это сама. Она слишком уж опекала Омегу, из-за чего последний раздосадовано морщился всякий раз, но не отказывался от её помощи.       — Возьми, — сказала она, протянув миску с водой.       Изуку принял её и приступил к утреннему умыванию. Когда дело дошло до обмазывания неясного рода субстанцией, Изуку вновь задумался о её происхождении. Он поднял вопросительный взгляд на Мицуки и произнёс:       — Что это? — спросил он.       Именно Мицуки подсказала ему, как попросить объяснить тот или иной предмет или явление на её языке. Услышав вопрос, она ответила не сразу. Черты её лица были строги и очень красивы, она внимательно посмотрела на Омегу и качнула головой:       — Неважно, — сказала она.       Изуку поджал губы и взглянул на маленькую тарелочку в своих руках. В ней даже почти и не было ничего толком — настолько мало было этого вещества, — но запах его, вероятно, обладал особенными свойствами на взгляд альф. Омега тоже это чувствовал на уровне инстинктов, но по-прежнему сомневался в его природе. Он догадывался, что это могло быть, но не хотел в это верить. Макнув кончики указательного и среднего пальцев в эту загадочную мазь, тончайшим слоем покрывающую дно посуды, Изуку принялся втирать её в кожу на лице и шее. После этого ритуала, он вышел в свет вместе с Мицуки.       Весна запоздало пришла на Север, принося с собой солнечное тепло, запахи молодой травы и пробуждённого леса. Небо было идеально синее, солнце светило ярко, высоко над головой пролетали стаи птиц, которые возвращались в родные края, а под ногами стремительно таял снег. Изуку видел, как мимо пробегали запыхавшиеся волки по грудь измазанные в мокрой грязи, которой вокруг становилось всё больше с каждой растаявшей снежинкой. Волки любили в ней играть, и альфам приходилось прогонять их от своих хижин и рабочих мест из-за этого.       Сегодня Мицуки захотела доверить Изуку более важное занятие, чем обработку кожи или резьбу на костях. Он должен был изготовить для себя оружие, о чём стало ясно, как только женщина указала на одного из альф за данной работой. Ножи, луки со стрелами и копья каждый альфа делал для себя сам, как успел заметить Омега, это нечто слишком личное, почти таинство для альф; они заговаривали своё оружие, прося его служить им верой и правдой и спасти их от гибели. Они были похожи на шаманов в такие моменты, Деку видел подобных людей и в собственной деревне иногда.       Изготовление оружия требовало не мало мастерства и силы, потому как обрабатывать дерево и камни до нужных форм не так-то просто; сырьё должно было обладать базовыми характеристиками, чтобы из него можно было что-то создать, и Изуку в помощь поставили альфу по имени Тенья, это был высокий, крепкого телосложения молодой человек, на первый взгляд опасный, но в действительности очень добродушный парень. Он был умён, и Изуку даже мог отчасти разговаривать с ним на родном языке. Тенья явно был заинтересован в изучении языка Омеги и постоянно просил повторять те или иные слова помедленнее и чётче, чтобы он лучше понимал их и мог повторить. Ровно тоже самое делал и сам Изуку, в результате чего их общение во многом помогало ему быстрее осваиваться в новой среде, и он всё больше проникался бытом этого племени. Однако до полного понимая было ещё далеко.       Теснее общаясь с другими альфами, у Изуку начали появляться более близкие знакомые. Среди них выделялся того же возраста альфа по имени Шото, характером он был холоднее льда, но в глазах его горело настоящее пламя, с ним было непросто найти общий язык, но Изуку чувствовал, что причиной этим трудностям выступал вовсе не он, а иные факторы. Он также тесно познакомился с высокой и красивой альфой Момо, эта девушка была особенно талантлива, она с завидной скоростью и качеством создавала любые предметы, была аккуратна и бережлива; Серо стал ещё одним близким знакомым Изуку, потому что тот очень хорошо общался с Шото и был его напарником во время охоты. И, конечно, он смог поближе пообщаться с Эйджиро. Омега сблизился со многими альфами своего возраста, а среди старших членов племени, ему больше всего запомнились черноволосый с равнодушными глазами Шота, могучий как медведь альфа по имени Кан и такой же здоровый, но совсем звероподобной внешности Рё. Со всеми ними Изуку общался в разы чаще, чем с тем, кого встретил привязанный в лесу и кем был спасён, — с Кацуки.       С течением времени Изуку начал думать, что он был очень несправедлив к Альфе с самого начала. Он думал, что этот варвар будет вероломно пользоваться им, подчинит себе, принудит к сношению, но ничего из этого не было сотворено. Более того Альфа всячески старался избегать его, даже когда им вынужденно приходилось сталкиваться друг с другом лицом к лицу, что бывало случалось, когда поздно вечером всё племя собиралось у огромного костра, Кацуки не смотрел Омеге в глаза, а отворачивался. Изуку просто начал думать, что в действительности никогда не нравился Альфе. Было неожиданностью понять такое, но с другой стороны становилось ясно, почему его не было рядом, а все хлопоты на себя взяла его мать. По неясной причине с приходом этой мысли Изуку почувствовал неприятную досаду, и ему пришлось силой отмахиваться от этой эмоции. Ему не нужен был альфа, — уверял он сам себя, — никогда не был нужен.       Обрабатывая кремневые камни, которые до недавнего времени он собирал в лесу вместе с Теньей, из которых должны были получиться наконечник копья и нож, Изуку услышал своё имя.       — Деку, — обратилась к нему Мицуки.       Она звала его с собой в вигвам и сказала пока оставить изготовление оружия до завтра, ей нужно было сообщить что-то важное. Тенья помог отчасти понять, что просила Мицуки, хотя по его лицу было ясно, что он сам не в курсе, что на самом деле ей нужно.       — До вечера, — попрощался Тенья, махнув рукой — активная жестикуляция была одной из его характерных черт, которая временами выглядела забавно.       Улыбнувшись, Изуку простился с ним и пошёл вслед за Мицуки. Женщина казалась ему не в меру напряжённой, закрадывалась мысль, что его ждало что-то не самое приятное. Войдя в вигвам, Изуку увидел красивые одеяния на полу, изумительное нарядные головные уборы, украшенные сверкающими камнями и перьями, и наполненные цветными жидкостями ёмкости, которые стояли возле костра.       — Что… что это?.. — спросил Изуку.       — Садись, — указала Мицуки на его постель.       Изуку послушался и просто наблюдал за альфой, выполняя всё, что она просила его сделать. Он позволил ей подобрать для себя один из комплектов одежд, которые выглядели намного красивее и богаче, чем повседневные, и головной убор. Когда Мицуки примерила несколько украшений, которые на её вкус показались подходящими к его образу, она взяла в руки одну из мисок с тёмно-красной жидкостью и пододвинула её к себе.       — Госпожа… — обратился наконец Изуку. — Для чего всё это?       Мицуки пригляделась к нему, и под её прямым взглядом Омега съежился. Она произнесла какое-то слово, значение которого Изуку пока не знал, а потом добавила:       — Кацуки. Ты и он.       Она снова пригляделась к лицу напротив, и тут Омега понял, что должно было произойти. Брачный обряд?