Дева Шейн

Следующее пробуждение Шейн пережил менее болезненно, уже не болела голова, а в руках и ногах исчезли слабость и дрожь. Организм за второй сон, кажется, смог восстановиться. Это радовало. Пока что на этом заканчивались все хорошие новости. Резюмируя прошедшие события, Шейн Холландер — студент третьего курса Оттавского университета, двадцатилетний парень, который каким-то магическим образом смог забеременеть от другого мужчины. Вот уж точно магическим образом. Аборт сделать нельзя, убить себя не получится (да и не хотелось бы), травмироваться не выйдет, пока действует заклинание. У Шейна в голове не укладывалось, как всего за сорок недель он сможет воспроизвести целого человека на свет. Ребёнка от непорочного зачатия. Не то, чтобы он был верующим, но разве не такие же события были в Библии?.. О боже, он родит Иисуса. Который к тому же будет от папочки оборотня. От альфы. А новости всё хуже и хуже. Застонав от безысходности своего положения, он перевернулся и зарылся лицом в подушку, продолжая сеанс жаления себя и своей жизни. Такие эпизоды были в его жизни с тех самых пор, как он доверился Илье и получил в лучшие друзья оборотня. Все проблемы от этих блохастых, помяните его слово. Шейну не было стыдно совершенно, он думал и говорил только истину. — Ты проснулся, — в дверь, даже не постучавшись, зашёл Илья и встал на пороге, — нам нужно поговорить о том, что случилось и случится. Холландер поднял голову и пристально посмотрел на ядро своих проблем, уже чувствуя, как поднимается раздражение по отношению к нему, как закипает кровь и сердце начинает биться в висках. Такая бурная реакция на кого-либо уже не пугает, он принял свою жизнь, он принял всё, что с ней не так. Сглотнув кислый привкус жёлчи, он поднялся с кровати и опёрся о спинку, кивнув Илье. Он не собирается помогать этому высокомерному «Я-здесь-альфа-и-всё-будет-как-я-сказал» засранцу. Не в его смену. — Я прошу прощения за это всё, — Розанов прошёл в комнату и беспардонно залез на постель к Шейну, улегшись на спину и сверля взглядом потолок: — Честно говоря, я впервые за несколько лет решил кому-то довериться и начать серьёзные отношения. Не ожидал, что всё приведёт к таким последствиям. Шейн молчал слушал альфу и чувствовал, как успокаивается его сердце. Раздражение и буря внутри улеглись, оставив лишь разбитое состояние. Неужели на него так действовал Илья? Бред. — Но что случилось, то случилось. Не скажу, что меня радует эта ситуация, — Илья перевернулся на бок и посмотрел на Шейна, вынудив того тоже посмотреть себе в глаза. Его светлые глаза искрились чем-то для Шейна непонятным в лучах солнца, что светило сквозь шторы в комнату. Завораживало. — Однако надо искать плюсы, верно? Он замолчал, давая Шейну возможность высказаться. Шейн молчал и всё также буравил взглядом хмурого оборотня рядом с собой, в голове было пусто, мыслей было много, но они все убегали сквозь сознание, будто песок в ладонях. Ну да, искать плюсы, ну да, ребёнок был неизбежной единицей в этом уравнении, ну да, Шейн родит. Сумасшедший дом, мягкие стены. — Ну да, — Шейн кивнул и отвёл взгляд, улыбнувшись словам, которые хотел озвучить: — Понятно, почему никто не хотел встречаться с тобой серьезно, хмуроволк; от одной твоей гримасы «я здесь суровый альфа-самец» на то, что ты станешь папочкой, убивает любое желание продолжать с тобой отношения и любое общение. Илья вновь нахмурился и с раздражением цыкнул на веселящегося Шейна, заставив того уже открыто засмеяться над хмурой розановской мордой. О чём и речь. — Чтоб ты знал, этот «альфа-самец» нарасхват, — Шейн уже смеялся в голос, схватившись за живот, который сводил приступ хохота. Отдышавшись и с улыбкой посмотрев на улыбающегося ему Илью, Шейн вмиг посерьёзнел и откашлялся, спустившись взглядом на шею Розанова, разглядывая тёмный воротник его майки-алкоголички. С его, о боги, беременностью и правда ничего не попишешь. Как и сказал Илья, «что случилось, то случилось», но Шейн не представлял, как ему стоит вести себя рядом с ним, не представлял, как с ним взаимодействовать, да и нужна ли ему компания Шейна? Вдруг он просто хотел, чтобы Шейн выносил ребёнка и отдал ему на попечение Ильи. Вдруг он хотел, чтобы Шейн не отсвечивал и не напрягал своим присутствием. Вдруг Илья хотел завести семью и забрать у него младенца, оставив Шейна ни с чем. Вдруг-вдруг-вдруг... Вновь панические мысли преодолели его барьер спокойствия, заставив в ужасе посмотреть в глаза такому непонятному и загадочному Илье Розанову. Сердце забилось в горле, и Шейн пожалел, что вообще проснулся. Лучше бы он дальше спал. — Эй, Шейн, да у тебя паническая атака, — Розанов притянул его к себе в объятия, крепко прижимая к себе и щекоча дыханием шею: — Давай, дыши со мной, вдох-выдох, вдох, — Шейн повиновался и просто поддался голосу Ильи, слушая его спокойный тон и выполняя его приказ, чувствуя его поглаживания, — задержи дыхание, давай, выдыхай. Они лежали в обнимку, пока страх, наконец, не выпустил его из своих лап. Задышав спокойнее, Холландер наслаждался блаженной тишиной, прерываемой лишь стуком сердце Ильи. Тук-тук-тук-тук – стучало у него под ухом, словно метроном. Мощные толчки разбивались о грудную клетку, приводя в чувство Шейна: — Чтоб ты знал, я не позволю тебе забрать у меня моего ребёнка, — пробубнил ему в грудь Шейн, — или что ты там планируешь с ним сделать. — Ты чего уже себе надумал? — прозвучало сверху недоуменно. — Я пока ещё ничего не планировал настолько далеко. Тебе бы сначала пережить перестроение своего организма на беременный лад, — Илья засмеялся и снова погладил по шее, — нужно пройти скрининг, вырастить этого ребёнка в утробе и всё такое. Илья говорил и говорил, рассказывая всё, что ему успела изложить его тётя. Шейн внимательно слушал, иногда смысл его слов ускользали от него, но он пытался вникнуть в нюансы своего состояния: ему полагалось заиметь матку, придатки и железы, которые будут вырабатывать гормоны; эти гормоны будут помогать в течение беременности, снижая иммунитет и стимулируя рост плода; они помогут ему не родить раньше срока, помогут защитить от выкидыша и замершей беременности, поддерживая оптимальные условия для их будущего ребёнка; из-за гормонов будет расти зародыш, а затем и эмбрион — всё, что нужно, в виде кровеносной системы, нервов и органов. Насчёт лактации Инна не была уверена, ведь Шейн всё ещё был мужчиной, хоть и беременным. Но эти железы, а в дальнейшем и плацента плода должны были помочь женскому организму вырабатывать молоко для будущего потомства. Со временем всё будет ясно. А пока ему стоило быть в спокойствии, ходить на обследования и скрининги по поводу беременности. Инна пообещала всё организовать, что очень радовало — одной проблемой меньше. — Первый скрининг мы пройдём уже через несколько недель, тебе надо перевезти все свои вещи в этот дом и жить со мной, — Илья всё ещё держал его в своих объятиях, Шейн не был уверен в том, сколько времени прошло, но ему было настолько уютно, что не хотелось шевелиться. Магию момента, конечно, разрушил Розанов: — Наверное, тебе всё-таки стоит взять академический отпуск, беременность — это важно и сложно... Не успел Илья закончить предложение, Шейн высвободился из его объятий и пнул его по бедру: — Я тебе девица в беде? Пошёл на хуй, Розанов! Что я родителям скажу? Ты как себе представляешь мой разговор в деканате? Извините, дайте отпуск по беременности? — Шейн чуть не рычал на него, злость бурлила в крови, поддавая жару в и так нелёгких отношениях с этим упрямым «Я-здесь-альфа-и-всё-будет-как-я-сказал» ослом. — Экзамены скоро, я к ним подготовился и вообще-то собирался сдать их без проблем, пока твоя чокнутая стерва не выкрала меня! Шейн ещё раз пнул его, но Илья с обидной лёгкостью поймал его ступню, заставив Холландера засопеть в недовольстве. У Шейна покраснели щёки, делая его веснушки ещё заметнее, он был встрепан, как воробей, а губы исказила гримаса досады. Был ли Илья сумасшедшим, если посчитал такой его вид милым и очаровательным? Определённо. — Она не моя, — Илья растянул губы в своей самой широкой ухмылке шкодника, — да, об этом я не подумал, когда твои экзамены? — Конечно, ты об этом не подумал! Ты о ком-то кроме себя думаешь, долбаный мудак? — вопрос остался висеть в воздухе, Илья приподнял брови в молчаливом жесте «ну, я жду ответ», Шейн просто сдался и выдохнул: — В начале декабря первый зачёт, последний экзамен будет после двадцатых чисел, по-моему, к самому рождеству. — Ты уверен, что можешь учиться, пока ты беременный? Тётя говорит, что это будет тяжело. У беременности есть свои заморочки, — Розанов встал с кровати и направился к двери: — Тебе лучше сюда переехать из общежития, здесь я смогу за тобой присматривать. Инна хочет отвезти тебя к своему знакомому врачу через неделю, будь готов, я тебе позвоню. — Пошёл на хуй, Розанов, никуда я не перееду, не указывай мне, блядь, что делать, — последние слова были адресованы уже закрытой двери, впрочем, Шейн не сомневался, что Илья всё услышал. Даже если бы он прошептал, наверняка Илья бы услышал. Эти оборотни... *"" В тот же вечер Шейн поехал обратно в Оттаву из особняка стаи на окраине города, благо машина его стояла под навесом около дома. Её наверняка пригнали Хейден или Джеки, которые столь любезно и ненавязчиво заботились о нём с самого первого дня их дружбы. Хейден сдружился с нелюдимым гением их школы, когда им было всего по двенадцать лет. Экстраверт по натуре, он просто выбрал Шейна и стал с ним дружить. Уже тогда Шейн понимал, что выбора у него особо и нет: Пайк просто появился в его жизни и оставался до сих пор, был чуть ли не единственным другом до поступления в колледж. Шейн, ввиду своего характера и затворнического образа жизни, так и не смог найти себе девушку, тогда как Хейден перевстречался с девчонками из школы, будучи очень популярным спортсменом, который завоёвывал награду за наградой. Они состояли в одной команде, оба играли за свою школу в хоккей, а Шейн вообще был капитаном, но с девушками дела были реально плохи: мало кто мог взять ситуацию в руки, как Хейден, мало кто смог бы смириться с нелюдимостью Шейна. Возможно, его считали странным, но зато он преуспевал в учёбе, получив бесплатное обучение и стипендию, почти полностью покрывающую всю его жизнь в Оттаве. Родители гордились им, он сепарировался в столь юном возрасте и уже с восемнадцати лет жил по своим правилам. Комната в общежитии включала в себя строгую дисциплину на его части, его сосед и игрок в команде колледжа, в которой они оба состояли, Райан Прайс тоже был очень вежливым, тихим и адекватным парнем. Не чета шумной тусовке их хоккейного клуба: кажется, вокруг них собрались самые шумные оболтусы этого колледжа. Но не это было важно, их команда с его первого курса начала одерживать победы, их состав стал очень сильным с приходом первогодки Луки Хааса. Теперь он чувствовал себя более, чем отлично в связке с Хейденом, Ильёй и Лукой. Их команда мечты подавала большие надежды, неужели ему предстоит забыть о тренировках? Шейн был уверен, что этот упрямый узурпатор добьётся отстранения Шейна от тренировок, добьётся, чтобы он был вне опасности игры на льду. Лёжа на кровати совершенно один в комнате, Шейн думал и думал о том, что ему предстоит сделать с его жизнью. Картина никак не желала выстраиваться в ряд, в порядок, к которому привык Шейн. Его идеальная жизнь, она была испорчена росчерками, которые не должны были существовать в его реальности. Помимо того, что все они появились лишь из-за одного человека в его жизни, так это было выше сил обычного молодого человека родом из Квебека. Во-первых, превращение Хейдена, тогда это казалось спасением, благословением, сейчас Шейн не мог сказать это с точностью. Во-вторых, его карьера и учёба: всё было так хорошо, он получал свою стипендию, он был в хорошей компании прекрасных людей, дружил, выпивал и был обычным студентом в отличном колледже. В-третьих, родители, которые были уверены, что у него наконец-то всё хорошо: они познакомились с его друзьями в последние большие выходные в сентябре, они похвалили его за такой выбор и сказали, как гордятся им и его учёбой, его успехами в хоккее. И это было, чёрт возьми, очень больно осознавать. Неужели он их разочарует?.. В-четвёртых, он был беременным. Пока что беременность была самой большой его проблемой, с ней ничего нельзя решить, только принять и расслабиться. А Шейн не хотел принимать! Он не мог расслабиться! Что из себя вообще представляет беременность, блядь? Его раздует, как долбанный шарик? Он будет рвать каждое утро всем, что есть в его желудке? О беременности он слышал только из поп-культуры, представление имел только с точки зрения науки и уж точно не хотел с ней сталкиваться с этой стороны! Шейн планировал завести семью, жениться на Роуз Лэндри, засунуть в её духовку булочки и ожидать пополнения в семье. Теперь же получается, что он духовка! Он с булочкой внутри! Это так неправильно, это так плохо, это так несправедливо. Ну почему он должен страдать из-за ошибок других людей? *"" Провалявшись без сна до самого утра, Шейн восстал из дрёмы и собрался на учёбу. Что бы не говорил этот придурок Розанов, но ему не нужен никакой отпуск, он справится, он сильный. У него всё получится. В конце концов, он мужчина. Хотя в свете последних событий... Не будем о прозаичном. До обеда он не видел никого из стаи, они были в одном колледже, но на разных факультетах. Информационную безопасность не выбрал никто, Хейден предпочёл журналистику, Джей-Джей и Райан юриспруденцию, что было удивительно для такого тихого паренька, как Райан. Светлана и Илья были на факультете мировой политики, вместе с ними в смежной специальности была Джеки и Лука. Вот такими окольными путями собралась их компания, общие предметы были у них лишь три раза в неделю — именно на них они все познакомились и подружились. Помимо учёбы каждый из них был на тусовках у разных братств. Честно говоря, Шейн считал очень забавным факт членства Ильи в братстве «Омега», а своё, Хейдена и Джей-Джея в братстве «Бета». А девушки из их компании были в сестринстве «Альфа сёстры». Бардак и клоунада – всё, что нужно знать о них и об их дружбе. Усевшись за свободный стол в столовой на обеденном перерыве, взял лишь апельсиновый сок и какой-то зелёный салат с кусочками курицы и помидорами черри. Есть не хотелось, внизу живота поселился какой-то дискомфорт, он чувствовал себя так, будто его изнутри перебирают пальцами, трогают органы и ткани. Было некомфортно и, откровенно говоря, очень страшно. Он уже час думал о том, чтобы позвонить Инне в панике и спросить по поводу того, что творится с его организмом. Его раздумья прервал беспардонно усевшийся рядом человек, который шлёпнул рядом с ним какую-то сладкую булочку – их Шейн обычно видел в продуктовом за пределами кампуса, но никогда не пробовал. За одной упаковкой с персиковым джемом на стол шлёпнулась вторая — на этот раз с абрикосовым. — Какого... — Шейн поднял недоуменный взгляд на возмутителя его спокойствия и тяжело вздохнул, даже не пытаясь договорить фразу до конца. — Поешь, козлик, а то ты опять травой питаешься, — Илья ухмыльнулся и открыл свой бокс с домашней едой (Шейн иногда завидовал тому, что родные и близкие Ильи были рядом и могли ему такое приготовить), приступая к приёму пищи. Розанов посмотрел на застывшего Шейна и утянул кусочек помидора к себе в рот, кивнув ему: — Чего сидишь? Ешь, скоро кончится обед, а тебе силы нужны, ну ты понял. Булочки протеиновые, полезно для растущего организма. Удивлённо не раскрыть рот ему помогла только недюжинной силы выдержка, такой Розанов представал перед ним впервые. Илья _заботился_. В своей бесячей манере, но сам факт заботы. Холландер перевёл взгляд, еле оторвавшись от объекта своего шокового состояния, беспомощно пробежался взглядом по толпе студентов — его друзья стояли пока в очереди и помочь ему никто бы не смог. Илья пугал. Шейн привык к другому Розанову, этот его до усрачки пугал. Неужели папочка волк решил, что его ребёнок нуждается в заботе? Шейн хмыкнул своим мыслям и продолжил есть салат, без аппетита цепляя зелёные листья из тарелки. В голове крутились мысли о будущем, Шейн пытался их отмести и заняться делами насущными, ведь проблемы нужно решать по мере их поступления, но также хотелось бы, чтобы в будущем их не было совсем. Мечты-мечты. — Привет, Шейн, как ты себя чувствуешь? — Джеки под руку со Светой и Роуз сели за стол к ним и улыбнулась, положив молоко около тарелки Шейна. Вопросительный взгляд она проигнорировала. — Привет, — Шейн кивнул в знак благодарности и поздоровался со всеми за столом, не участвуя в лёгкой непринуждённой беседе. Он прислушивался к себе и своим ощущениям: низ живота всё ещё тянуло, но ощущалось это уже без страха и тревоги. Неприятные эмоции отступили, уступив место спокойствию и уюту. Холландер сделал вывод, что ему нужно было поесть и побыть с друзьями, чтобы стало лучше. Илью он продолжал игнорировать, хотя следующие пары были у них общими, они никогда раньше не пересекались на них или пересекались через свою компанию. В этот раз Илья решил сесть рядом и всячески мешал своей компанией Шейну. Когда он в очередной раз взглянул на записи в тетради Шейна, Холландер поднял осуждающий взгляд и встретился с насмешливыми светлыми глазами Ильи: — Держи, бука, — Илья протянул Шейну что-то в закрытой ладони, — ну давай, забирай, у меня рука устала держать, тяжело. Шейн закатил глаза и забрал из тёплой ладони Розанова конфетку, которую тот с гордостью отдал ему. Фиолетовая упаковка с рисунком голубики теперь лежала в руке Шейна, заставив его удивлённо приподнять брови: — Она без сахара, можешь пососать, тебе ничего не будет, — выдав самую мерзкую (по мнению Шейна, но вы не можете его осуждать) ухмылку, Илья вернулся к записям лекций и показушно перестал обращать внимание на своего соседа. Шейн лишь закатил глаза. Что возьмёшь с этого упрямого придурка? *"" Пару недель прошли для Шейна в обычном режиме: он наконец-то сдал последние свои лабораторные исследования, успешно сдал первый экзамен осеннего семестра и теперь отдыхал перед следующими у себя в комнате. Рутинная и понятная его мозгу работа была приятной, наконец-то, не нужно переживать. Лишь иногда возвращалось чувство дискомфорта внизу живота, но он просто научился это игнорировать. Спокойствие ему было по душе, экзамены отбили кому бы то ни было всё желание доставать Шейна, даже Розанов отвязался, подсаживаясь только на обедах и иногда на общих занятиях. Холландер видел тёмные круги под его глазами, устало смотревшими на преподавателей, и чувствовал смутные, непонятные чувства. Хорошо, что он мастерски мог игнорировать эти переживания, погрузившись в учёбу. Илья Розанов однокурсник: тётя Инна сказала ты должен прийти на обследование Илья Розанов однокурсник: я заеду за тобой через тридцать минут Илья Розанов однокурсник: надо ехать к нам в особняк, оттуда в больницу И вот опять! Шейн, а ты сможешь приехать? Шейн, тебе будет удобно встретиться? Шейн, как ты смотришь на то, чтобы я тебя забрал и доставил до врача? Нет, этот осёл просто приказывает и всё! И всё должно быть так, как он сказал, как он приказал. «Я-здесь-альфа-и-всё-будет-как-я-сказал». Ёбаный мудак. *"" Шейн молча ехал на пассажирском сиденье пижонской машины Ильи и слушал, как урчит мотор. Додж был красивый, вкусно пах новым салоном и одеколоном. Самое то для того, кто хочет быть в центре внимания. Это заставляло лишь фыркнуть на выбор Розанова. Как будто пригород с заснеженными дорогами требовал именно эту лошадку. — Инна сказала, что мы встречаемся с врачом, а потом она поговорит с тобой, — Илья прервал весёлые мысли своего пассажира и подал тому в руки буклет с красочными картинками беременной женщины. — Тут написано немного про беременность, у тебя маленький срок, поэтому ты вроде ничего не должен чувствовать. Если почувствуешь себя хуже или затошнит, скажи мне, окей? Шейн кивнул и начал изучать буклет. К своему стыду, Шейн ещё ничего не прочитал про беременность, не считая краткого обзора в интернете по поводу здоровья мамы и малыша. Вся загвоздка была в том, что он был папой с функцией мамы. Холландер хорошо разбирался в биологии, но узнав, сколько у организма будет изменений, невольно зауважал весь женский пол и, в частности, свою маму. Он позвонил ей в тот же вечер и сказал, как сильно он её любит. Юна Холландер была удивлена, но ответила тем же. Ну что ж, мама от него точно не отвернулась бы, несмотря ни на что. Это подбадривало Шейна. Заметив, что они уже подъезжают к дому Ильи, Шейн занервничал с новой силой. Ему было всё ещё страшно от того, что произойдёт на осмотре, было страшно узнать плохие новости, ещё страшнее было наконец-то узнать, что он и правда беременный. Он не знал, что чувствовать в таких ситуациях, в конце концов, он не знал, чего ожидать от беременности кроме развязки в виде рождения своего, боже мой, ребёнка. У каждой женщины, как он прочёл, своя ситуация, свои побочные эффекты, свои реакции на плод внутри. И Шейн опасался реакции своего организма — он не был приспособлен ни эндокринно, ни физиологически, ни анатомически. Оставалась вся надежда на магию. Официально Шейн Холландер ненавидел всё, что касается магии и волшебства. — Привет, Шейн, как твое самочувствие? Инна кивнула ему и чмокнула в щёку своего племянника, открывшему ей дверь машины. Выглядела она как всегда великолепно, сочетая в своём стиле тихие цвета и строгость. Тёплое шерстяное пальто тёмно-синего цвета и высокие сапоги ей удивительно подходили и по характеру, и по погоде. Шарф свободно висел на шее белым пятном, подчёркивая её светлые глаза. Почти такие же, как у Ильи. Вдруг Шейну стало интересно, как выглядела её сестра, мама Ильи. Наверняка, она тоже была такой же красавицей. — Здравствуйте, всё хорошо, — Шейн кивнул ей в ответ и спрятал в бардачок буклет, на который с любопытством смотрела Инна. Щёки тронул жар, поэтому Шейн перевёл тему: — Как вы поживаете? И о чём вы хотели со мной поговорить? Инна с теплотой в глазах улыбнулась ему и погладила по плечу племянника, который вёл машину уже к клинике, где Шейна должны были осмотреть. — Я бы хотела с тобой поговорить без свидетелей, потому что тебя это может смутить, — хитринки в её глазах нравились обоим парням всё меньше и меньше, — а мой племянник не оплот поддержки и понимания души человеческой. Фыркнув насмешливо на её слова, Шейн улыбнулся и почувствовал, как из рук стекает вся нервозность и он расслабляется в компании этих двоих. *"" Отголоски невроза вернулись уже на кушетке в кабинете миссис Браун, которая решилась провести УЗИ органов малого таза, чтобы посмотреть, как развиваются и чувствуют себя новые органы Шейна. Он лежал и не знал, куда деть себя и свои мысли. Они метались от «а вдруг они не развились, как нужно» до «как же хочется в туалет». Мочевой пузырь ломился от воды, которую он выпил по пути сюда, ведь процедура требовала именно такого полного пузыря. Позывы в туалет беспокоили его сильнее, когда холодный датчик вместе с таким же гелем шлёпнулись ему на живот. Шейн вздрогнул и беспомощно посмотрел на врача, которая сидела на своём кресле и внимательно рассматривала монитор. Холландер не видел, что там творится. В тёмном кабинете функциональной диагностики были только он и миссис Браун, за что он был благодарен последней, не пустившей в кабинет ни Инну, ни Илью. Такой позор он бы хотел пережить самостоятельно, принять всю боль и унижение и идти дальше без свидетелей. Когда они закончили, Шейн наспех вытерся бумажными полотенцами и, спросив в какой стороне туалет, бегом выбежал из кабинета. Инна в недоумении зашла к своей подруге, а Илья последовал за Шейном, который, не сбавляя темпа зашёл куда-то, громко хлопнув дверью. Тень озабоченности и тревоги покинула лицо Розанова только тогда, когда он увидел табличку на двери. Илья расслабился и встал у двери, поджидая парня в коридоре. Розанов раздумывал над этой ситуацией несколько недель, попеременно выключаясь на занятиях и пребывая в своих мыслях, чем сильно раздражал стаю, которая чувствовала эмоции Ильи, как свои собственные. Альфа жил в опасениях за стаю, но это было его обычное состояние. С большой силой в виде бет пришла и большая ответственность. Сейчас же Илья чувствовал больше трепета из-за их с Шейном ситуации: каким будет их ребёнок, как он переживёт все эти месяцы, что стае делать с тем, что Шейн обладает магией. Вопросов было много, и с каждым днём они только прибавлялись и множились. Инна, чувствующая своего племянника, и стаю как саму себя, поддерживала их, как умела. Маленькие жесты заботы подбадривали ребят, а работа взрослой фигурой, к которой идёшь в минуты слабости, была ей в радость. Из-за отсутствия своих детей она приняла этих детей как собственных. Материнская любовь и забота были ценным ресурсом, особенно учитывая её вовлечённость в дела оборотней. Не все члены семьи ребят были в курсе их природы, поэтому Инна взяла на себя эту несомненно важную и нужную роль. Илья получал от неё больше всего поддержки на правах родного человека, он скучал по маме, но тётя Инна и правда занимала в его жизни важный пьедестал почёта. Теперь же Илья понимал, что траектория его заботы изменится со временем. Он ещё не понимал, что делать с Шейном, но маленькое существо в его животе уже вызывали у него щенячий восторг и восхищение. Когда Шейн вышел из уборной, он встретился с хмурым Ильёй и вопросительным взглядом. Махнув головой, он пошёл обратно к кабинету миссис Браун в спокойном темпе. Ну что ж, вот он и пережил своё первое обследование.