Дева Шейн

Пережив обследование в клинике, Шейн получил на руки описание УЗИ, прочёл, ничего не понял и убрал бумаги в папку к остальным своим документам. Он обязательно с этим разберётся. Просто позже. Надо будет отвезти их в дом к родителям, где у него хранилась большая часть вещей. Инна в тот же вечер, когда Илья подвёз их в кафе после обследования и оставил их наедине, рассказала ему, что Илья был беспокойным малышом, рассказала, каким было его детство младшим ребёнком в семье оборотней. Рассказала про свою сестру и её мужа, про их семью и решение переехать в Канаду. Она на правах старшего в доме вопреки альфе стаи поделилась историей жизни Ильи, чтобы Шейн смог почувствовать себя более уверенно в его присутствии, ей было известно, какое впечатление производит Илья: дерзкий молодой человек с дорогой машиной, в дорогом доме, с кучей подружек и даже интрижкой с преподавательницей. Его тяжёлый «славянский» взгляд и резкие черты характера могли оттолкнуть, но Инна попросила Шейна дать ему шанс и быть более терпеливым, чтобы её племянник мог подступиться к нему без проблем. Шейн честно не покраснел от её намека на то, что у них могли бы сложиться отношения. Да он даже не нравился никогда Илье – тот называл Шейна скучным и постоянно хмурился, когда Шейн попадался ему на глаза. Попрощавшись с Инной, Шейн ушёл в общежитие с непонятными для себя эмоциями и принял решение не думать пока об этом всём. Пока что Шейн чувствовал себя просто прекрасно, поэтому сдал все экзамены и на выходных решил съездить домой. Оттавский университет давал им выходные, объединенные с рождественскими праздниками, вплоть до середины января. Так что Шейн, не особо задумываясь, позвал Пайка на прогулку по магазинам для выбора подарков. Хейден с радостью согласился и решил взять свою машину, отзвонившись Шейну, чтобы тот ждал его в своём общежитии. Бывали дни, когда Хейден подвозил его, но обычно он не так уговаривал. Пообещав себе разобраться с этим позже, Шейн оделся в тёплую одежду и дождался Хейдена. На молчаливый вопрос, Пайк смущённо улыбнулся и сказал, что Джеки не должна знать о своём подарке, так что компания Шейна в этом случае предпочтительнее. В огромном торговом центре Оттавы Хейден метался между магазинами и пытался выбрать подарки своим родным и что-то особенное для своей жены. Шейн уже давно составил список подарков для родителей, для Хейдена, однако не знал, что делать со стаей: теперь, когда стало понятно, что её часть, часть семьи, стоило ли им что-то дарить? Его всё равно уже не будет в Оттаве, когда наступят Рождество и День Дарения. Даже если он собрался что-то дарить, что это могло бы быть? Они все знали друг друга около года, но Шейн был совсем не хорош в межличностных взаимоотношениях — он откровенно сосал в дружбе, в отношениях с противоположным полом, в выстраивании каких-либо связей –рабочих ли, профессиональных ли. Ему казалось, что с ним скучно, что он утомляет других людей своим образом жизни. Единственное увлечение на данный момент — хоккей — он мог обсудить разве что с парнями из команды. Коммуникации с теми, кто не разбирается в тонкостях игры на льду, были для него затруднительны. Хейден в роли его лучшего друга его полностью устраивал и другие люди ему были не нужны. Роуз, объект его симпатии с первого курса, начала сближаться с ним самостоятельно, потому что, опять же, Шейн просто боялся к ней подходить. Они сходили на свидание, но теперь… Даже думать не хотелось, во что выльется их общение после его беременности от альфы её стаи. Такой абсурд в его жизни происходит впервые, у него нет вообще никаких мыслей на этот счёт. Просто ступор и мыслей, и действий. Именно по этой причине он думал по поводу подарков для стаи Розанова: с одной стороны, трём её членам он дарит подарки, но другие как же? Стоило ли утруждаться и вызнать у Хейдена, что нравится бетам Ильи Розанова? Или стояло забить? Как это всё сложно. — Бро, я выбрал, что мне нужно, — Хейден подошёл к Шейну, который застыл у стеллажа с милыми ночниками, которые ему понравились: — Ты чего тут? — Как думаешь, — взяв в руки коробку с изображением толстого утёнка, сидевшего на попе и светившего мягким жёлтым светом, Шейн показал её Пайку, — мне нужно дарить что-то стае? Если Хейден и удивился вопросу своего друга, то виду не подал, широко улыбнулся и похлопал парня по плечу: — Если тебе хочется, то, конечно! Они будут рады твоему вниманию, ты же слышал, что та ведьма сказала. Ты часть нашей стаи, но если тебе не хочется, ничего страшного, — Пайк знал, что Шейн колеблется, поэтому взглянул на коробку и кивнул: — Ночник классный. Для Роуз? Шейн помотал головой и просто сказал: «Я уже купил для неё всё, что нужно». Видимо, всё-таки стоило чем-то обзавестись для членов стаи — хоть он и будет далеко, можно попросить Хейдена положить подарки вместо Шейна, пока они с Джеки не уехали к его родителям. Или передать их Илье, чтобы тот на правах альфы раздал презенты от Шейна. В общем, надо было что-то придумать. Хейден, не отходя от кассы, предложил сразу выбрать что-то для других бет. Через два часа они наконец-то покинули торговый центр с кучей пакетов и уже упакованных даров для семьи и друзей. Шейн был рад заранее всё купить и больше не морочить себе голову думами о предстоящих праздниках. Для стаи он выбрал небольшие мелочи для дома и декора, Клиффу и Хейдену хоккейную экипировку, о которой они мельком обмолвились и Шейн запомнил это; Инне он купил небольшую книгу рецептов, потому что она, в основном, и была поваром для их всех голодных ртов; персонально для Роуз он выбрал книги про сферу её деятельности. А ещё Шейн купил того утёнка для Ильи – чем-то его недовольная морда походила на альфу, он не мог объяснить, чем, но реально было похоже. Когда Хейден подкинул его в общагу, Холландер попросил его забрать пакет с дарами для стаи и положить их под ёлку перед своей поездкой, а сам взял то, что назначалось для родителей, и в тот же вечер собрал все свои вещи для поездки, чтобы рано утром рвануть в родительский дом в Монреале. Если вам показалось, что это бегство от проблем, то вам определённо не показалось. *"' В родительском доме Шейн по-настоящему расслабился. Их ещё не было дома: папа был на работе в казначействе, а мама, скорее всего, куда-то вышла по своим делам. Наверное, она уже готовилась к ужину в рождественский вечер, где Дэвид и Шейн будут её подручными гномами. Каждый год она готовила одно и то же, они садились за праздничный обед в одно и то же время, сколько себя помнит Шейн. Островок спокойствия и предсказуемости в этом нестабильном, сошедшем с ума мире. Родители всегда были для Шейна опорой и поддержкой, он обычно от них ничего не утаивал: сейчас решался вопрос его частности и секрета его знакомых, которым он не имел права распоряжаться без их согласия. Это ложь, если он утаит своё положение? Это ложь, если он скажет, что беременный, но не скажет от кого? Каким, блядь, образом? Как он, будучи девственником во всех смыслах, залетел от другого мужчины? Шейн застонал спустился из своей комнаты, куда положил свои вещи и подарки родителям, на кухню, чтобы выпить воды и постараться не думать ни о чем. Ну удачи, Шейн, это же так легко с твоим характером. *» Юна Холландер всё такая же элегантная с уложенными тёмными волосами, тепло и со вкусом одетая в свитер и брюки, поцеловала Шейна в щёку и разбудила его тихим вопросом: — Сын, дорогой, ты почему спишь в гостиной? — мама погладила по волосам, зачесывая тёмные пряди назад, её тёплые ладони пахли одеколоном отца и хвоей. — Мам? Шейн еле разлепил глаза, в которых будто песка насыпали, и улыбнулся сквозь сон. Он дома, пахнет привычно, мама целует его, чтобы разбудить, папа на фоне шуршит пакетами. Как же ему не хватало этого. Прошлые каникулы он провёл в компании друзей в США, родителей видел почти полгода назад. Такое воссоединение ему было по душе: хоть они никогда и не давили его излишней опекой, Шейн все равно стремился проводить с ними как можно больше времени. — Привет, соня, — Юна улыбнулась ему и села рядом, когда он поднялся, — давно приехал? Вместо ответа Шейн обнял её за талию и зарылся носом в живот, жалея, что вообще уснул. Диван хоть и большой, и мягкий, но кровать ему была привычней. В последнее время сон настигал его в самые неподходящие моменты, как, например, этот. Во время сессионных экзаменов он списывал на усталость от нагрузки, сейчас спишет на утомление от дороги. Даже если он ехал всего три часа. Утомился. — М-м, нет, где-то в час уже был здесь, — Шейн зевнул и чуть ли не заурчал от нежных касаний своей матери. — Время почти семь вечера, папа и я купили ёлку, — Юна наклонилась, чтобы снова поцеловать сына в макушку, в её словах явно слышались улыбка и любовь к своему ребёнку: — Поможешь нам украсить её? Ещё нужно много чего приготовить. Хорошо, что ты так рано приехал. — Привет, сын, — Дэвид вошёл в гостиную, занося с собой зелёный свёрток, остро пахнущий хвоей. — Хорошо поспал? — Привет, пап, — Шейн повернул к папе голову и улыбнулся ему сонной физиономией. Чёрт, Шейн надеялся, что уснёт этой ночью достаточно быстро, до того, как съест себя за недосказанности своим родителям. — Лучше бы не спал. Сейчас я встану и обниму тебя, дай мне секунду. Коротко рассмеявшись, Дэвид положил ёлку на пол и сел на диван в ногах у своего сына, Шейн сразу же их закинул на его колени, наслаждаясь семейной идиллией, по которой он очень соскучился. Родители тихо беседовали о ёлке, об украшениях, Шейн старался не засыпать и вникнуть в суть их разговора, чтобы набросать список дел на ближайшие выходные. Итак, украшение дома, украшение ёлки, запечь говядину и овощи, нарезать салаты, сварить эгг-ног и, конечно же, испечь имбирное печенье. Дел было много, поэтому они сразу и приступили к ним. Шейн всё-таки обнял папу, заслужив улыбку, помог ему распутать ёлку: зелёная громада возвышалась в гостиной, радуя семью Холландер терпким запахом леса и скорого Рождества. На плечи младшего члена семьи легли украшения всего дома и двора, мама и папа занялись готовкой: всё равно Шейн готовил посредственно, а от Дэвида было больше пользы на кухне. Он хотя бы тесто умел замешивать. Развешивая длинную гирлянду по гостиной, Шейн отвлёкся на мигнувший сообщением телефон и отложил клубок, намотанный на специальную рулетку, чтобы не запутать легкоповреждаемую световую полоску. Хейден прислал фотографию с Джеки и стаей, которая тоже украшала особняк вместе с Инной и Ильёй. Близнецы были на руках своих родителей, Хейден глупо улыбался в камеру, Джеки ему что-то говорила, Светлана с Александром на фоне дурачились с шариками для ёлки, а Илья стоял на стремянке и тянул руку к ним, чтобы они ему что-то передали. Инна сидела на диване с коробками, из которых, видимо, и доставались игрушки. Роуз не было видно в кадре, поэтому Шейн задал вопрос о ней, незамедлительно получив ответ от лучшего друга: «Она на кухне, следит за глинтвейном, передала тебе привет». Настучав по клавишам сообщение и сфотографировав родителей и наполовину украшенный дом, Шейн отправил ответ и пожелал всем хорошего отдыха. *"' Поздним вечером, когда заготовки были сформированы, дом украшен во всё сияющее и мигающее, они сидели перед ёлкой и ждали, когда мама придёт из кухни с первой партией печенья, чтобы начать облачать хвойную диву в её наряд. Тихо играла музыка на фоне, дома пахло специями и апельсинами, которые пали жертвой для пирога. Чертовски вкусного, если вы хотите знать мнение Шейна. — Как учёба, сын? — Дэвид сидел у коробки на полу и осторожно доставал шарики, бережно упакованные им же прошлой зимой: — Как Хейден и его семья? — Да всё нормально, сдал все экзамены на высший балл, доделал, эм, — Шейн запнулся и содрогнулся, — лабораторные работы, закрыл семестр и сразу рванул сюда. Хотел скорее вас увидеть. Хейден и Джеки с дочками хорошо, правда им сложно воспитывать и учиться, просят иногда родителей приезжать к ним в квартиру, но им помогают и наши друзья. — Какие хорошие молодые люди. Парни из команды? — Что? — Шейн хмыкнул и помотал головой: — Нет, ну, точнее, не совсем. Иногда я, иногда Роуз или Светлана, Илья или Инна. Я вам о них рассказывал в прошлом году, когда мы сблизились на фоне хоккея и вечеринок в кампусе. Ложь, ложь, ложь. Они сблизились, потому что ваш сын теперь часть стаи и беременный от их альфы. Шейн, наверное, впервые в жизни так откровенно и прямо в глаза врал своим родителям. Он обещал, что со временем расскажет им всё. К сожалению, стайные штучки, магия, опасность жизни Шейна и других людей в его жизни — это всё было не только его тайной. — Думаю, это хорошо, — Дэвид похлопал его по руке и улыбнулся, — у тебя больше друзей, чем было в школе. Кто-то помимо Хейдена, знаешь. — Да, наверное. Дальше их разговор крутился вокруг хоккея, его будущей профессиональной деятельности и предстоящих выходных. Юна предложила съездить покататься на лыжах, а Дэвид хотел на открытый каток в центре города. Шейн, не умеющий и не хотевший отказывать своим родителям, согласился с обоими вариантами. Он избежал конфликтов, значит, все будут счастливы, ему не нужно делать выбор в пользу одного родителя. Да и каникулы будут длиться почти две недели, они всё смогут и успеют. Когда они уже сидели на диване, папа открыл бутылку вина к фильму, который он собирались включить («Один дома»? Как банально, Дэвид!) на вечер, наполненный уютом и теплом, по которым он скучал в своей общаге. Разлив по бокалам, Дэвид сел к жене и обнял её, как делал всегда, когда они находились вместе. Шейн бы хотел себе такую же идиллию в будущем. Чтобы прогнать мысли прочь, он поднёс бокал к губам и не понимающе на него уставился. Бокал не подносился к Шейну. Его будто держала какая-то сила. Ага, какая-то. Опять магические штучки. Снова попробовав выпить вино, Шейн раздражённо отставил его на стол и поднялся на ноги: — Я позвоню, эм, Хейдену, вы пока смотрите без меня, — не дав родителям и слова вставить, он убежал в прихожую, чтобы выйти на свежий воздух. Родители не должны слышать, как матерится их сын на другого человека. *» — Какого хуя я не могу пить вино?! Когда Илья поднял трубку, Шейн буквально прорычал свой вопрос. Нет, серьёзно, он разве не имеет право просто расслабиться после этого сумасшедшего семестра? Почему ему мешают отдыхать. — И тебе привет, Холландер, — Илья что-то сказал на русском, видимо, разговаривал со своими бетами, хлопнула дверь, и он, наконец-то, обратился напрямую к Шейну: — А теперь по порядку, что случилось? — Вино. — он глубоко вдохнул морозный воздух и выдохнул сквозь зубы: — Я не могу выпить вино и расслабиться с родителями. Почему?! — Так ты правда у родителей, я думал, ты просто сбежал от проблем, — Шейн честно не покраснел от стыда, это всё из-за злости на этого самодовольного засранца: — Раскинь мозгами, Холландер, беременным разве можно пить алкоголь? В голосе Ильи буквально сквозила я-знаю-что-ты-глупыш-но-не-настолько-же интонация, но Шейн решил проигнорировать это. Ниже его достоинства, так и знайте. — Да, но почему я бокал ближе, чем на пять дюймов не могу поднести? — Шейн услышал вздох на другом конце провода и цокнул: — Объясняй нормально, мудак. — Защитное заклинание, помнишь? Тётя Инна тебе рассказывала, оно защищает не только от физического вреда, но и от всего вреда в целом. Вино, кофеин, яды, физические травмы и всё остальное. Голос Ильи был спокойным, тихим, но твёрдым. Он рассказал, как работает магия ведьмы, которая сейчас была в тюрьме и лишена возможности пользоваться своей силой. Рассказал, что именно она питает это заклинание, пока жива. Рассказал, что Шейн в безопасности и это очень хорошо. Когда Холландер понял, что они болтают уже двадцать минут, Шейн попрощался с Ильёй, поздравив с предстоящими праздниками, и сбросил вызов. Какого чёрта сейчас произошло?.. Илья Розанов однокурсник: как невежливо, Холландер Илья Розанов однокурсник: тебя и твоих родителей тоже с праздником Илья Розанов однокурсник: не забудь про обследование 10 числа, мне приехать за тобой? Быстро написав ответ Илье, чтобы тот ни за что и никогда не смел приезжать к его родителям в дом, Шейн зашёл домой и сразу отправился в ванную, чтобы помыть руки и не попадаться на глаза своих родителей ещё пару минут. Не хотелось, чтобы его видели в таком раздрае. Интересно, а на лыжи встать ему магия тоже не позволит? Если это так, мама расстроится. Нужно было придумать, как сообщить новости о его положении, рассказать про оборотней, стаю, альфу, ведьм, друидов и прочих сверхъестественных существ. И ещё надо было рассказать, что всё началось из-за того, что их сын искал и он вовремя не сдал лабораторную работу. Шейн не знал, что унизительнее. Неважно, сейчас он был с родителями и всё было правда хорошо. Родители рядом, дома хорошо, на кухне готовится ужин, завтра будет день опять, а он отлично проведёт свои каникулы в кругу своих самых близких людей. Алкоголь и прочие мелочи, которые ему не были доступны, сейчас не имели значения. *» Праздники прошли на ура: родители обрадовались его подаркам, подарили несколько нужных ему вещей для жизни в общежитии, а также новую клюшку, которую он давно хотел. Поблагодарив и поужинав с ними, Шейн отвалился от стола, как сытая пиявка. Он так сильно наелся, что было трудно дышать. Мясо было сочным и мягким, овощи к нему получились пряными и очень вкусными, а десерт превзошёл все его ожидания. Давно он не ел домашней еды, соскучился по ней и, честно говоря, ему стало трудно контролировать себя и свои желания. Все его выходные родители радовали его каждый день чем-то новым и вкусным, Шейн наверняка набрал пару лишних килограммов, но это было неважно, рядом с родителями ему не нужно было ничего контролировать. Это ему давали поручения, за него всё решали, говорили, что делать можно и не обязательно. Как же облегчалась жизнь рядом с теми, кто его породил и знал о нём всё, что нужно. Тем болезненнее был момент их прощания. Шейн, оттягивая момент своего отъезда, дождался, когда мама и папа проснутся, позавтракают вместе с ним, заобнимают как следует, и только после этого собрался в дорогу. Собрав вещи накануне вечером, Холландер решил поехать сразу в особняк Розановых, раз уж им завтра нужно было к врачу. В прошлый их визит это была просто инструментальная диагностика, но, насколько он понял, на этот раз его ожидают и сдача анализов, и УЗИ, и разговор с врачом. Обретя спокойствие и умиротворение, Шейн прошёлся глазами по книгам и методическим пособиям про беременность, в основном медицинским. Теперь он знал, примерно в какую неделю можно будет ожидать сердечный ритм, в какую ребёнок начнёт двигаться и как-либо давать знать, что Шейн теперь косплеит бедолаг из фильма «Чужой». Там также было пару слов про токсикоз. Он мог длиться с самого начала беременности до рождения ребёнка. Шейн пока ничего не чувствовал, никакой гиперчувствительности к запахам или вкусам, и он надеялся, что так и будет продолжаться. Когда ему на глаза попалась фраза про генетическую предрасположенность к токсикозам, он осторожно (ну, по крайней мере, он надеялся на это) расспросил свою мать про её состояние во время беременности им, оговорившись парами по анатомии человека в курсе биологии на учёбе. Юна рассказала, что беременность была тяжёлой с самого начала: токсикоз начался в первом триместре, Шейн был очень активным пузожителем, они подумывала насчёт карьеры в боксе, когда он особенно сильно бил по рёбрам своей матери. Она почти не спала ночами, потому что мешал живот, бегала в туалет с тех самых пор, как Шейн начал давить своим весом на мочевой пузырь. Дэвид вспомнил, как успокаивал Шейна музыкой или сказками, пока Юна пыталась поспать. Вместо набора веса его мама скинула и стала даже худее, чем была до беременности. Дэвид обмолвился, что они хотели ещё ребёнка, но из-за тяжёлых родов передумали и сосредоточились на Шейне. В это время Шейн думал лишь о том, чтобы такая участь обошла его десятой дорогой. Магия и силы дарака, возможно, могли бы помочь в его состоянии? Не будет же его тело сопротивляться плоду так же сильно, как это делал организм его матери. С каждой прочитанной книгой Шейн впадал в уныние и откровенный страх. В нём теперь плескалось столько уважения к женщинам, а особенно к матери, что прямо сейчас он был готов буквально драться за их права. Шейн немного пожалел, что читал их во время отдыха с родителями. Съездил с ними во все места, которые те запланировали, пытался не отвлекаться, но определённая тревога всё равно присутствовала. Это очень мешало его времени с мамой и папой. Дэвид, заметив состояние своего сына, несколько раз спрашивал об этом, получив размытый ответ и «всё в порядке», он не успокоился, но больше не задавал вопросов, предпочитая не доставать сына расспросами. Но Шейн всё равно видел, как иногда папа долго смотрит на него в моменты уныния и пытается действиями поддержать. Он определённо самый плохой сын, раз скрывает от них такие новости. Гореть ему в геенне своей совести до самого конца. Он полностью заслужил эту участь и сопротивляться не будет. Шейн лишь надеялся, что ему разрешат всё рассказать им как можно скорее. Разрешат ли? Вдруг Илья упрётся? С него бы сталось так сделать. Защита своей стаи, родных и всё такое. *"' Спустя пару часов пути Шейн подъехал к дому стаи и заметил пижонский красный автомобиль Ильи под навесом. Рядом стояла машина Светланы. Солнце уже садилось, Шейн успел аккурат к кульминации заката, в доме горел свет только в двух окнах: в гостиной и в комнате Инны. Он взял с собой сумку с вещами и вошёл в дом, на пороге его уже ждал Розанов, который задумчиво хмурился в ответ на приветствие. Шейн разулся и получил тапочки, сумку у него забрали и также молча проводили до его комнаты. Илья был странным, молчал всё то время, пока ждал Шейна и начал говорить лишь тогда, когда они вошли в спальню Холландера: — Утром ничего не ешь, кровь будут брать, — он посмотрел в глаза Шейна и, получив кивок, — на ночь тоже ничего не ешь лучше. Ужинал? Шейн удивлённо посмотрел на Илью и помотал головой. Солнце скрылось за горизонтом, а он последний раз ел с родителями, когда было время ланча. Наслаждаясь дорогой, Шейн даже не заметил, как пролетело время. — Займись своими вещами, — Розанов махнул рукой и направился в сторону выхода из комнаты, — я приготовлю что-нибудь. Спускайся на кухню, как будешь готов. Хмурый и вечно чем-то недовольный Илья Розанов, однокурсник и хоккейный игрок, просто крутой парень, который крутил романы с кем только можно и даже нельзя. Шейн правильно понял, что этот крутой парень сейчас будет ему готовить ужин? Изумление не отступало ни тогда, когда Шейн увидел Илью в фартуке на кухне, ни тогда, когда перед ним поставили тарелку с курицей и овощами на пару. На вопросительный взгляд Илья просто закатил глаза и заварил им двоим мятный чай, сев рядом с ним: — Хейден сказал, что ты ешь только такую еду и почти не ешь мясо, — отхлебнув из чашки обжигающий чай, он поморщился, но продолжил: — бля, в общем врачи рекомендуют в этот период есть много белка, я выбрал куриную грудку, её ты ешь? — Ем, — Шейн взял приборы и наконец-то решил попробовать блюдо перед собой. — Хорошо, у тебя есть на что-то аллергия? — Нет, но я почти не ем красное мясо, фаст-фуд и сладкое. В таком ключе текла их последующая беседа, Шейн рассказал, что не любит, без чего жить не может и как справляется без сладкого. Илья подкладывал его птичью диету, состоящую из одних овощей и бобовых, но ничего против не сказал, лишь обозначил свою позицию по поводу мяса и рыбы для здоровья их, о боже, будущего ребёнка. Приняв во внимание его мнение, Шейн отправился в душ и спать. Дорога его утомила, поэтому он решил лечь пораньше, чтобы отдохнуть для завтрашнего раннего приёма у врача. День обещал быть насыщенным, Илья предложил как-нибудь сходить в магазин детских товаров, чтобы посмотреть, что нужно взять и подготовить к рождению малыша, но Шейн, краснея и бледнея, попросил отложить это хотя бы на середину срока. Прошло ведь всего чуть больше месяца после зачатия –Шейн, конечно, уже свыкся с мыслью о беременности, но идти в магазин и выбирать с Ильёй Розановым детские вещи? Что за вздор. Илья отступил – пока что отступил, но Холландер был уверен на все сто процентов, что он пристанет снова ещё раз. Что ж, Шейн был рад даже такой отсрочке. Утром они поехали на машине Ильи, Камаро низко рычала по дороге, быстро двигаясь к своей цели. На этот раз Инна осталась дома, Шейн увиделся с ней только утром, когда увидел, как она завтракает вместе со Светой. Поздоровавшись с ними, Шейн, всё ещё сонный и очень хорошо отличавшийся, ушёл за Ильёй на улицу. Илья, правильно угадавший озадаченность Шейна, просто сказал: — У неё сегодня другие дела, попросила без неё поехать. Думаю, она с нами больше не будет ездить. Шейн только кивнул, стараясь не обращать внимания на «с нами». Плохо получалось, если честно, но он очень старался отвлечься зимними пейзажами за окном тёплой внутри Шевроле. Илья не гнал, но доехали они быстро, в запасе было время, поэтому Розанов сказал ждать своей очереди и решил добыть для Шейна завтрак, который нужен будет после всех анализов и диагностических исследований. Кивнув, Холландер отдался в руки знакомого врача, который, насколько он понял, работал именно со всеми сверхъестественными пациентами. Интересно, а много таких врачей по всей стране? Да и нужны ли они? Оборотни вон как быстро регенерируют, не говоря уже про беременность самок — слух и обоняние волчьей стороны оборотней ведь наверняка хорошо чувствовали бы состояние плода. Мысли помогли отвлечься, пока из него выкачивали кровь – по ощущениям и лёгкому головокружение, на анализы ушли добрые пол-литра красной жидкости. На УЗИ он чувствовал тошноту и был рад, что его просто уложили и дали полежать. Пока врач что-то печатал на компьютере, Илья постучался и зашёл, обеспокоенным взглядом смерив полуголого Шейна на кушетке. Бледность и слабость ему явно не понравились. Вызнав всё, что касается сроков подготовки анализов, Илья кивнул и подождал одевающегося Шейна за дверью. — Держи, — в руку Холландера был всунут стакан с чем-то тёплым, — сладкий зелёный чай. Внизу в кафетерии поешь кашу и творог. Не тошнит? Шейн помотал головой и выпил весь чай, который почти остыл. Наверное, сахар упал, пока они с миссис Браун мотались по больнице. Да и ранний ужин ничем не помогал – Холландер был выжат как лимон и в буквальном, и в фигуральном смысле, поэтому сейчас хотел просто поесть и полежать. Ординарные мысли ординарных людей. *» Следующие за последним скринингом недели шли друг за другом, ничего нового или странного не происходило: Шейн ходил на пары, бегал с друзьями на тренировки, ездил иногда по настоянию Инны в дом стаи для проведения времени с отцом ребёнка. Всё было хорошо, всё было просто прекрасно. По истечении ещё месяца Шейн стал замечать, что его соски начали болеть. Боль прекращалась лишь тогда, когда он делал себе массаж или снимал всё, что их касалось и раздражало. Испугавшись, что что-то не так, первым делом он залез в сеть за объяснением. «Некоторые физиологические причины боли в сосках у женщин. Гормональные колебания. Например: менструальный цикл, беременность, период лактации…» Шейн прочитал ещё раз и с изумлением вспомнил, что беременные женщины, в конце концов, рожают и у них начинается лактация, они кормят грудью… Он тоже будет? Мужчины вообще могут вырабатывать молоко? У него будут молочные железы? Как же много вопросов у него было, голова кругом. Шейн Холландер, студент, пол мужской, беременный, возможно, будет кормить грудью. Пиздец.