Полуночная сова

Казалось бы, всего лишь мимолётное приветствие — как вышло, что теперь они ужинают за одним столом? А нет, даже за двумя маленькими квадратными столиками, сдвинутыми вместе, преодолевая все трудности, чтобы поесть словно одна семья. — Ужинать в одиночестве — не так весело! — таково было оправдание богатыря-капитана. Пока Сюй Ван и его товарищи соображали, половина стола уже была заставлена разнообразными ночными закусками, а оставшаяся половина ждала возвращения синяков под глазами, отправившегося к другим лоткам за добавкой. — Мы проверили всё от начала до конца улицы, гарантируем, что всё на столе — самое лучшее! — так узкоглазый по возвращении синяков под глазами заверил качество «закупок» своей команды, поставив точку в этом вопросе. Его тон и поза были такими, словно он находился не на уличном рынке, а в мишленовском ресторане. Суп с говядиной из Хуайнани, ароматный жареный волосистый тофу, лепёшки «Панцирь краба» и прочее представляли Аньхой, составляя половину ночного ужина восьмерых; остро-пряные раки, шашлычки, жареные куриные стейки, малатан и другие общекитайские фавориты дополняли вторую половину стола. «Притворщик» капитан Сюй поначалу не очень хотел есть — в основном из-за чувства вины, боясь, что, если разойдётся, проболтается и выдаст себя. Но когда подали раков, и поплыл ароматный острый запах, стало плевать. Кто бы мог подумать, что не успел он разделать и несколько штук, как рука, потянувшаяся за следующим, была отбита его же стратегом. Сюй Ван с недоумением воззрился на У Шэна — любое прерывание прекрасного момента обжорства должно пресекаться на корню! У Шэн остался непреклонен: — Побаловался — и хватит. Сюй Ван проследил за его взглядом и наконец осознал, что на его шее ещё осталась рана. Впрочем, та царапина от ветряного клинка Хэй Момо была такой мелкой, что представляла собой лишь кровавый след с парой капелек, даже пластырь не понадобился. Если из-за такого нужно соблюдать диету, то, когда его цапанул чёрный медведь, ему вообще пришлось бы голодать. — Бережёного Бог бережёт, лучше съешь что-нибудь полегче. — Словно прочитав «возмущение» во взгляде Сюй Вана, добавил У Шэн. Сюй Ван помрачнел: — Посмотри на весь этот стол, есть тут что-нибудь лёгкое? У Шэн окинул стол взглядом, наконец взял заламинированное меню на краю стола, пару секунд прозвучал и крикнул хозяину у лотка, помешивавшему что-то в воке: — Хозяин, добавьте салат из бамии! Сюй Ван: «...» Да есть тут хоть капля социалистической товарищеской любви?! — Капитан, не гневи судьбу, — Цянь Ай, наблюдавший всю сцену по соседству, отложил клешню рака и с жалким вздохом произнёс, — а я бы и рад найти того, кто позаботится и закажет мне салат из бамии, да не могу... Сюй Ван смотрел на груду раковых панцирей перед ним с невыразимыми чувствами: — Твои слова совершенно неубедительны... Цянь Ай обиженно прикусил язык. Вообще-то раки были для него так себе, не сказать, чтобы обожал, но кто же виноват, что У Шэн использовал сегодня «Дракон на мели — и рак смеётся»! А те раки в воде так резвились — чистейшей воды соблазн! Подали салат из бамии. Сюй Ван, одиноко ковыряя палочками бамию, периодически отправлял по кусочку в рот, давая вкусовым рецепторам прочувствовать, что такое минимализм и воздержание. Ночь обжорства капитана Сюя — КОНЕЦ. — Вы и впрямь, перед штурмом этапа, обнесли всю улицу? — Не имея возможности наслаждаться едой, Сюй Ван мог лишь «отвлекаться разговорами». Богатырь, узкоглазый, синяки под глазами и худышка дружно кивнули, в четырёх парах глаз читались и недоумение, и невинность. — А что не так? — от лица всей команды переспросил богатырь. Сюй Ван: — ... Нет, всё так. Если не смотреть на то, как эта четвёрка «пожирает всё на своём пути», то всё в полном порядке. Прямо напротив Сюй Вана сидел богатырь, с ним и удобнее было общаться, поэтому, видя, что тот снова собирается «погрузиться в еду», он поспешил остановить: — Вэй Мэнхань... Едва выговорив, он опешил и хотел поправиться. Но богатырь поднял голову и тоже удивился: — Ты знаешь моё имя? Сюй Ван: «...» И по прозвищу можно узнать?! Богатырь, взглянув на его выражение лица и вспомнив, что сам имени не называл, тут же понял, что, вероятно, ослышался, и немедленно перепрыгнул эту скользкую тему, сменив направление: — Вы видели только что таблицу? Сюй Ван как раз хотел поговорить об этом, и тут же воспрял духом: — Видели. Я думал, рекорды скорости на отдельных этапах тоже принадлежат постоянным участникам рейтинга, но посмотрел и вроде узнал только команду Фань Пэйяна. Богатырь просто сменил тему, не ожидая, что собеседник и впрямь заинтересуется, и, не таясь, в меру возможностей своей команды, поделился информацией: — Когда обновляется рекорд скорости на отдельном этапе, таблица рекордов скорости сдачи открывается только для тех, кто находится на том же этапе. Вместе с этим разом мы сталкивались всего трижды, предыдущие два — команда Фань Пэйяна, 2/23 и 4/23. Сюй Ван удивился; он всегда предполагал, что таблицу рекордов скорости сдачи видят все. Если, как сказал богатырь, она открывается только внутри этапа, где побили рекорд, то даже если на других этапах кто-то установил рекорд, они не смогут узнать об этом сразу. Как сейчас: рекорд 4/23 — их, 2/23 — другой команды, оба установила уже не команды Фань Пэйяна. Но когда обновился рекорд 2/23? И в какой день команда Фань Пэйяна побила рекорд 7/23? Для них и для команды богатыря это было тёмным лесом. — Рекорды первых семи этапов, если постараться и иметь немного удачи, может побить любая команда, частая смена — дело обычное, — добавил богатырь. — А вот рекорды этапов после 7/23 — незыблемы. Сюй Ван остолбенел: — Вы велели рейтинги трёх таблиц, и рекорды после 7/23 ни разу не менялись? — Угу, — богатырь немного помолчал, но всё же приоткрыл маленькую тайну, — Слышал, на прошлой неделе команда на 9/23 встречала команду Фань Пэйяна, тогда они как раз пытались побить рекорд 9/23, хотели, но не вышло. Смысл был в том, что теперь стало ясно, насколько сложными были уровни дальше. — А среди команд, удерживающих рекорды после 7/23, есть знакомые вам? — У Шэн присоединился к разговору. Богатырь покачал головой и с сожалением вздохнул: — Возможно, они уже давно сдались. У Шэну это объяснение казалось нелогичным: — Разве команды, способные установить такие быстрые рекорды, так легко сдаются? — До сих пор нет ни одного рекорда на 13/23. — богатырь посмотрел на него. — Ты понимаешь, что это значит? У Шэн, конечно, понимал: — Это значит, что даже тем командам, что бьют рекорды, приходится постоянно возвращаться между этапами 1-13. Богатырь кивнул: — Это как с успеваемостью, старания дают результат, но, если сложность заданий выходит за определённые рамки, как ни старайся, не сдать. Со временем даже тот, кто раз за разом получает 59 баллов, потеряет надежду и сдастся. Мало кто приводил в пример «успеваемость», и У Шэн вдруг вспомнил, что узкоглазый называл его «Учитель Вэй». — Если бы ваша команда была тем, кто раз за разом получает 59 баллов. — спросил У Шэн, — вы бы сдались? Богатырь очень серьёзно подумал: — Сложно сказать... Бессчётное количество раз видеть надежду и бессчётное количество раз терять её — это ещё больше подрывает волю, чем никогда не видеть надежды. — Мы — нет. — Всегда молча слушавший Сюй Ван вдруг заговорил. Богатырь опешил. — Э-э, точнее, он — нет. — Сюй Ван указал на У Шэна. — Наш товарищ обожает бросать вызов невозможному. Если бы, как ты сказал, он бессчётно раз получал 59 баллов, он бы умер от восторга, лишь бы таскать нас по этапу по восемь раз на дню. — Не до такой же степени... — Скромничал стратег У, однако чуть приподнятый уголок губ выдавал его неуёмную жажду познания. Богатырь, простоявший у доски почти десять лет, с первого взгляда разглядел в У Шэне душу, полную любознательности. Как раз такие ученики ему больше всего и нравились! Сюй Ван: «...» Кажется, на их стратега положили глаз, что делать? Может, стол перевернуть? Товарищи не заметили «подводных течений», поскольку каждый нашёл «родственную душу» — Синяки под глазами: — Да, банк XX, их финансовые продукты разнообразны, грамотно разработаны, к тому же есть поддержка банка, для долгосрочных вложений — самое надёжное. Если хочешь сохранить капитал, крупные срочные вклады — тоже неплохой выбор... Цянь Ай: — Можно купить через мобильный банк? Синяки под глазами: — Большинство — да, но некоторые требуют посещения отделения. Цянь Ай: — Ты же не назвал мне своё имя, как же тебе начислят проценты? Синяки под глазами: — Достаточно номера консультанта, при покупке укажи мой номер. Цянь Ай: — Эх, у тебя работа тоже ничего... Синяки под глазами: — Ещё бы! Из нашей команды только я не уволился. Цянь Ай: — Ладно, скажу честно, я тоже и этапы прохожу, и работу не бросаю! Синяки под глазами: — Ты тоже финансовый консультант?! Цянь Ай: — Кулинарный блогер. Синяки под глазами: — Здорово! Цянь Ай: — Тоже непросто. Кстати, как ты совмещаешь работу и прохождение этапов? Я сейчас могу стримить только урывками... Синяки под глазами: — Тут нужен долгосрочный план, я тебе расскажу... Худышка, подперев щёку, с лёгкой улыбкой наблюдал за оживлённо беседующей парой; если бы не окружение, можно было подумать, что он сидит в кофейне и любуется уличными видами. Повернувшись, он увидел, что сидящий напротив товарищ пристально на него смотрит. Уголки губ худышки дрогнули в тёплой улыбке. Куан Цзиньсиня уже давно разбирало любопытство, и, увидев, что тот смотрит на него, прямо спросил: — Вы танцор? Худышка улыбнулся: — Вовсе нет, просто когда-то занимался танцами. Занимался. В прошедшем времени. Будь на его месте Сюй Ван, он бы уловил скрытый смысл. Но у Куан Цзиньсиня не было такого изощрённого ума, и, получив подтверждение, он тут же обрадовался: — Так я и думал! У тех, кто занимается танцами, особая аура, вы второй по красоте человек, которого я видел! Худышка с детства слышал много комплиментов — искренних и не очень, но сегодняшний был абсолютно уникален. Второй по красоте. Разве так можно хвалить? Он не сдержался, рассмеялся, и ему стало дико любопытно: — А кто первый? — Чи... — Куан Цзиньсинь чуть не выпалил, но тут же спохватился, стукнув себя по голове. — Ах, да, ведь нельзя называть имена, опасно. Его серьёзный вид словно говорил, что стоит произнести имя — и на того падёт проклятие. Глаза худышки окончательно превратились в щёлочки, и вся усталость вечера будто развеялась от этого «естественно-очаровательного попутчика». — Это был один из участников, которого я встретил на 4/23. — строго выразился Куан Цзиньсинь и тут же расслабился, вздохнув с некоторым сожалением. — Внешность у него и впрямь очень красивая, но характер не очень. — Вспыльчивый? Скверный характер? — заинтересовался худышка. — Не то чтобы конкретно плохой, просто... странный. — Куан Цзиньсинь перебирал в памяти фрагменты, связанные с Чи Инсюэ, и наконец остановился на моменте, когда тот, обняв его, падал с колеса обозрения. — Словно у него в сердце есть маленькая тёмная комната, и никто не знает, что в ней заперто. Худышка задумался, затем сказал: — У каждого в сердце есть маленькая тёмная комната. Куан Цзиньсинь без колебаний тут же покачал головой и указал на сидящего наискосок Цянь Ая, увлечённо беседующего с синяками под глазами: — А у него в сердце — солнечная комната. Товарищ Цянь, на которого указали, ничего не замечал, полностью — и телом и душой — погрузившись в очерченные синяками под глазами «потоки богатства». Худышка никак не мог разглядеть солнечную комнату, но мог представить то душевное пространство: — Всё видно насквозь, да ещё и цветы, и травы повсюду, неплохо. Куан Цзиньсинь поправил его заблуждение: — В основном восемь великих кухонь и жэньминьби*. * 人民币 (rénmínbì) — Жэньминьби. Официальное название китайской валюты (юань или юань жэньминьби). Худышка как раз отхлебнул напитка и чуть не поперхнулся; махнув рукой, он отставил стакан, сдерживая смех, и напрямую спросил об остальных: — А другие товарищи? Куан Цзиньсинь: — У Стратега — комната для медитации и самоподготовки. Худышка: «...» Если разбирать по свойствам, каждое слово понятно, но почему в сочетании это так загадочно звучит... — У Капитана — парк развлечений! — Куан Цзиньсинь, измученно раздумывая, нашёл самый подходящий ответ для своего лидера. Худышка, глядя на сияние в глазах Куан Цзиньсиня, наконец убедился, что его шестое чувство не подвело. Команда, способная вызвать у товарищей такую гордость. Не может быть слабой. — Хм. На узкоглазого никто не обращал внимания, поэтому и он ни с кем не общался, продолжая есть запечённые в фольге баклажаны с ощущением, будто это французские улитки. Вино допито, люди разошлись, ночной рынок закрылся. Восьмеро случайных попутчиков, сдружившиеся за одной трапезой, вновь отправились каждый своей дорогой. Координаты следующего этапа ещё не были выданы, и Сюй Ван с товарищами нашли неплохую на вид гостиницу поблизости — за месяц в Бескрайнем море они приобрели не только канцелярские принадлежности, но и весьма солидный командный капитал, так что условия проживания четверых товарищей тоже были неплохими. Двухместные номера по-прежнему оставались стандартным выбором — условия улучшились, но нельзя допускать расточительства. Когда У Шэн вышел из ванной после душа, за окном уже светало. Его капитан, помывшийся ранее, не спал, а лежал на кровати, разглядывая брелок. У Шэн сел на свою кровать, вытирая волосы, и ждал, когда капитан сам заговорит. Как и ожидалось, Сюй Ван резко выпрямился и серьёзно посмотрел на него, в глазах читалась жажда научной дискуссии: — Ты ведь говорил, что логика работы «Совы» очень похожа на программу? — Да. — ответил У Шэн. — Но это лишь метафора. Если бы «Сова» и впрямь была программой, сложность её алгоритмов недостижима для человеческого разума, не говоря уже о том, что она может влиять на реальный мир. Сюй Ван вновь погрузился в раздумья, глядя на брелок. Когда он впервые попал в «Сову» с брелоком, ему пришлось уронить его на землю, чтобы он превратился в Ван-Вана. Но когда он вошёл во второй раз, брелок сразу оказался в пенале в виде иконки, и с тех пор закрепился режим «при входе автоматически исчезает, становясь иконкой + при возвращении в реальность автоматически становится брелоком». Он всегда думал, что это Ван-Чан сам нашёл наиболее подходящий длч себя способ существования. Но что, если нет? Что, если «Сова» сама подстроилась под Ван-Вана? Как сказал У Шэн, когда «Сова» поглощает внешнюю информацию, она через собственные алгоритмы может порождать нечто новое. Если это так, то «обучение NPC человечности» — не такая уж и фантазия... У Шэн смотрел на размышляющего Сюй Вана с чувством, что его, стратега, скоро уволят. — А где твои карточки? — Сюй Ван вдруг поднял голову и протянул руку к своему стратегу. — Дай посмотреть. У Шэн обрадовался — наконец-то кто-то проявил интерес к его «просветительской деятельности», — поспешил отложить полотенце, вытащил пачку карточек и, словно вручая визитку, торжественно протянул одну. Сюй Ван взял карточку, впервые увидев «кристалл мудрости» стратега У: «Почему ты здесь... Твоя ли это работа или предназначение...» Прочитав первые два пункта, капитан Сюй пришёл в отчаяние. Подняв голову, он спросил У Шэна: — А почему ты на Земле? У Шэн, что было редкостью, опешил. Сюй Ван вздохнул, с отеческой заботой сказав: — Задавать вопросы — всё равно что вести беседу, нужно выбирать темы, интересные собеседнику, чтобы вызвать расположение и шаг за шагом пробуждать любознательность. А вопросы о вселенной, о смысле жизни — даже если ты меня спросишь, я не стану с тобой разговаривать. От этих слов на стратега У снизошло озарение. Он резко вскочил и, в банном халате, рванул к письменному столу, оторвал листок гостиничного блокнота и начал яростно строчить, его мысленный поток хлестал через край, а глаза ярко горели.  Сюй Ван поднял брошенное на кровать полотенце, чтобы оно не намочило простыню, и в смятении будто вновь очутился в школьном общежитии, охваченный страхом перед отличником, сказал: — Не обязательно быть таким усердным... Солнце взошло и зашло, вновь взошла луна. С тех пор как они попали в «Сову», время будто летело особенно быстро. В полночь четверо товарищей вновь вошли в Лунный лес. На этот раз они намеренно вошли прямо из гостиницы, в двух-трёх километрах от точки координат, поэтому ни лабиринта, ни других попутчиков не было видно, вокруг были лишь лес и лунный свет, пробивающийся сквозь листву. — Дзинь! — В [Шпаргалке], как и ожидалось, появились новые координаты. — Хэнань... Аньян? — удивился У Шэн, узнав их место расположения. Трое товарищей, услышав «Хэнань», ещё не успели отреагировать, а, услышав «Аньян», остолбенели. Цянь Ай: — Разве Юэ Шуай не говорил, что 5/23 в Сянчэне, Хэнань? Куан Цзиньсинь подтвердил: — Координаты 6/23 должны быть в Аньяне, Хэнань. Когда Юэ Шуай говорил, они даже искали оба места на офлайн-карте в телефоне; хотя оба были в Хэнане, но один — в центре провинции, а другой — на севере, почти вплотную к Хэбэю, и между ними пол-Хэнаня, что не так уж близко. — Посмотрите на табель успеваемости. — Сюй Ван, глядя на свою руку, сделал новое открытие. Трое товарищей последовали его примеру. [Табель успеваемости] — раздел, который редко открывают, потому что, если две таблицы не активны, его содержимое содержат лишь результаты собственной команды. Но кто на каком этапе, все и так помнят, никто специально не заглядывает. Даже вчера они всего две минуты с полной концентрацией смотрели [Таблицу рекордов скорости сдачи]. И сейчас четверо товарищей отчётливо видели: их текущий результат — 6/23. Результат означает пройденные этапы. Сюй Ван: «...» У Шэн: «...» Цянь Ай: — Мы что, прошли 5/23, и все дружно об этом забыли?.. Куан Цзиньсинь: — А может, это награда за рекорд скорости сдачи? Просто перескочили следующий этап, попав на последующий? Сюй Ван: — Если так... У Шэн: — Логика безупречна. Цянь Ай: — Не могли бы вы учесть и мою версию... Сюй Ван: — Испокон веков удача и невезение ходят парой. Цянь Ай: «...» — Эй? — Куан, принц удачи, Цзиньсинь, выйдя из табеля, просто мельком глянул на пенал и обнаружил нечто новое. — Капитан, у меня появилась скрытая панель предметов! Трое тут же подошли ближе. И действительно, в пенале Куан Цзиньсиня, если провести влево от панели обычных принадлежностей, появилась скрытая панель с тринадцатью пустыми ячейками, двенадцать из которых пустовали, и лишь в четвёртой был вопросительный знак. Трое товарищей поспешили проверить свои руки, и чуть не стёрли кожу, но так и не обнаружили никакой скрытой панели. Товарищи переглянулись, придя к единому мнению. Если есть вопросик, конечно, нужно нажать! Товарищ Куан коснулся пальцем — вопросик исчез, и появилась подсказка: [Пенал]: Пожалуйста, выберите одну награду за рекорд скорости сдачи. Крупная сумма наличными / Значок Лунного лабиринта? Сюй Ван: — Награда за скорость сдачи? Разве мы не открыли сундуки ещё вчера? У Шэн: — Но Сяо Куан не получил денег. Сюй Ван: — Как и ожидалось, что-то не так. Цянь Ай: — Интересно, насколько крупная эта сумма... Вчера у них было всего две минуты, они и сундуки открывали, и таблицу смотрели, вполне возможно, скрытая панель уже тогда появилась, просто сигналы смешались или их вовсе не было, поэтому сразу не заметили. — Капитан, — Куан Цзиньсинь редко колеблется в выборе, но сейчас он не понимал, что делать. — Для чего вообще нужен этот значок? — Я тоже не знаю, — честно признался Сюй Ван, — но согласно закону «ничто не даётся просто так», у него должна быть ценность... — Награда твоя. — капитан Сюй хлопнул товарища Куана по плечу. — Выбирай, делай так, как подсказывает сердце. Пока Куан Цзиньсинь серьёзно размышлял, У Шэн наконец смог высказать своему капитану замечание: — Раз уж ты создал собственный закон, не мог бы ты проявить к нему уважение и подойти к названию ответственно... Сюй Ван вздохнул: — Детали, которые тебя волнуют, действительно... У Шэн: — Закон Бая. Сюй Ван: — Чёрт, звучит круто. Иногда понты — тоже талант. Спустя две минуты Куан Цзиньсинь, под мучительным взглядом любящего деньги товарища Цяня, твёрдо выбрал значок. Неизвестное всегда притягивает больше всего. [Сова: Поздравляем с получением значка Лунного лабиринта 4/23!] Радостные оповещения прозвучали не один раз, а четыре. Товарищи остолбенели, непроизвольно взглянув на свои руки. У Куан Цзиньсиня, само собой, на скрытой панели предметов в четвёртой ячейке прочно обосновался [Значок Лунного лабиринта]. Но и в пеналах У Шэна, Сюй Вана и Цянь Ая тоже появилась идентичная скрытая панель и ячейка [Значок Лунного лабиринта]. Куан Цзиньсинь от радости готов был заплясать. Лабиринт прошли все вместе, и значок, конечно, тоже должны получить все! Трое товарищей, конечно, тоже ликовали, хоть и не знали, для чего нужен значок, но они глубоко осознали роль товарища Куана: — Мастер. — Везунчик. — Один тянет троих...