The Revenge Agenda/Программа мести

Глава 6 Раш Я перечитываю свое письмо в миллионный раз, проверяя, не пропустил ли я какую-нибудь «опечатку-ниндзя» или незаконченное предложение. ХАНТЕРУ, Причины, по которым тебе не стоит увольняться: То, что случилось с Иэном — не твоя вина. Ты уже проделал такой долгий путь сюда. Честно говоря, моя команда не может позволить себе другого менеджера из-за меня. Я не хочу, чтобы ты лишился работы из-за меня. Тед замучает меня расспросами о странностях между нами, а я слишком слаб, чтобы не выболтать ему всё. Мне нужен союзник. По четвергам в офис приезжает кофейная тележка, и я даже покажу тебе идеальный цветочный горшок, в который можно незаметно выливать чай, когда наступит октябрь и Отэм ударится в свою «осеннюю эстетику», принося коллекцию несъедобного пойла, которое, я почти уверен, является дорогой грязью. Я верну твое пальто. Я сдам твое пальто в химчистку перед возвращением, потому что на девяносто процентов уверен, что на нем есть следы спермы. Мы больше никогда не заговорим о «том инциденте». Я даже буду приходить на работу пораньше ради тебя. Ладно, последнее, скорее всего, ложь, но я правда постараюсь. Мне кажется, ты будешь хорошим боссом, хотя у меня нет абсолютно никаких оснований для этого предчувствия. Мы можем объединиться и отомстить Иэну. Дай мне знать, если какой-либо из пунктов выше тебе подходит. Твой (невольный) соучастник, Раш Едва я успеваю отложить телефон после нажатия кнопки «Отправить», как мне прилетает ответ. РАШУ, Каким, блять, образом хоть что-то из этого должно заставить меня ОСТАТЬСЯ? Это скорее похоже на попытку выставить меня за дверь. И не пиши мне на почту в нерабочее время. Хантер Барретт Окей, похоже, ни одно из моих предложений его не впечатлило. ХАНТЕРУ БАРРЕТТУ, Просто уточняю: насчет пальто это «нет»? Раш РАШУ, Конечно, я хочу вернуть свое пальто, но не после того, что я услышал о его состоянии. Сперма, Раш? Серьезно? Хантер Барретт ХАНТЕРУ БАРРЕТТУ, Так, теперь я запутался. Я сижу здесь последний час, разрываясь между уважением к твоим личным границам (не писать до девяти утра) и ответом на твой вопрос. Что мне лучше сделать? Раш P.S. Наличие спермы не подтверждено, и тебе не стоит беспокоиться: она не моя. РАШУ, Как это возможно, что каждый раз, когда ты пытаешься что-то прояснить, ты делаешь всё в тысячу раз запутаннее? ХБ ХБ, Я всё еще не уверен, должен ли я отвечать. Раш РАШУ, Пожалуйста, скажи мне, что ты не сидел еще один час, гадая об этом? Уже за полночь! Х P.S. ДА, ты можешь ответить. Х, Спасибо за конкретику. Во-первых, я на самом деле не заметил, сколько времени, но я не сплю, и ты не спишь, так какая разница? Во-вторых, когда я пришел домой в твоем пальто, мой сосед Зандер его украл. Честно говоря, он, наверное, не думал, что я тебя еще увижу, и я думал так же. К тому же твое пальто пахло очень вкусно. Хотя, полагаю, это пах именно ты, потому что сегодня в баре, когда ты прижал меня к стене, от тебя пахло так же. В общем, раз оно вкусно пахло, он его спер, и я предполагаю, что он в него дрочил, потому что зачем еще ему его воровать? К тому же он девственник, который вечно озабочен, но не может пересилить свою ипохондрию, чтобы найти кого-то для секса. Я думал, он спит с Севеном, но они оба клянутся, что нет. Если бы я знал, что ты будешь моим начальником, я бы сразу отобрал его назад. Но я сделаю это сейчас. И прослежу, чтобы оно было чистым. Раш РАШУ, Слишком поздно для таких разговоров. Х Я пялюсь в экран, гадая, должен ли я спросить, когда наступит «подходящее время», или же это он так закончил разговор. Ужасно бесит, когда люди выражаются неясно. Чтобы не провести еще час в раздумьях, я швыряю телефон на кровать и иду по коридору к комнате Мэддена. Там темно, но когда я приоткрываю дверь и стучу по косяку, раздается низкое ворчание. — О, отлично, ты не спишь. — Уже сплю. Свет внезапно вспыхивает, и я щурюсь от яркости. — Больно. — Прости, что задел твои нежные глазки в час ночи, когда ты прокрался в мою комнату. Я заваливаюсь на край его кровати и бормочу: — Да что с вами всеми сегодня такое? Все просто помешались на времени. — Сейчас ночь. — Хорошее замечание. У Мэддена одна из самых удобных кроватей в доме. Обожаю здесь валяться: всё такое знакомое, приятно пахнет, а простыни из какой-то ткани с миллиардом нитей на дюйм просто божественны. Но я бы побоялся тут спать — вечно кажется, что соскользну на пол. — Ты же пришел сюда по какой-то причине, — говорит Мэдден. — Да? — Наверное. Логическая цепочка… простыни, дверь, моя комната, телефон… — А! Хантер увольняется. — Тот самый Хантер? — Тот самый, который теперь мой босс Хантер, а раньше был Хантером-Другим-Парнем, да. — И почему из-за этого ты не спишь и стрессуешь? — Я не стрессую. Мэдден толкает меня ногой: — Ты не шевелишься. А это значит, что ты стрессуешь. Хм. Он прав. — И что мне делать? — В связи с чем? — С тем, что Хантер увольняется. — А тебе-то какая печаль, если он уйдет? Хотя со стороны кажется, что уход Хантера — это моя победа, на самом деле это не так. Конечно, хорошо бы сохранить работу, дом и друзей, но логически — у него нет причин уходить. Мой мозг зациклился на этой мысли и убедил меня, что его уход — это глупость. А раз это объективно глупо, я не могу это просто так оставить. — Я отправил ему список. — Список чего? — Причин, по которым ему стоит остаться. Мэддену требуется время, чтобы переварить информацию. — Скажу максимально вежливо: какого хрена ты это сделал? Я напоминаю себе быть с ним терпеливым. — Список причин остаться обычно создается с целью заставить человека, ну… остаться. — Я не про буквальный смысл. Я про то, какая часть твоего искрящегося мозга решила, что писать своему смертному врагу в час ночи в рабочий день — это хорошая идея? — Технически, это было в десять. Потом он ответил и сказал мне не отвечать, но задал вопрос, и всё превратилось в запутанный хаос. Я боюсь, что он не самый лучший коммуникатор, а это плохое качество для босса. — Ясно. Так какая часть твоего искрящегося мозга решила, что переписываться со смертным врагом три часа подряд в рабочую ночь — это умный ход? — Ну, если бы я отложил это на завтра, я мог бы забыть. — По-моему, это было бы к лучшему. Окей, я начинаю выходить из себя. — Но как бы он тогда получил мой список?! — Раш, ему не нужен твой список. Если он хочет уволиться — он уволится. — Но тогда у него не будет работы! И ему придется уехать домой. А он вообще хочет возвращаться, Мэдден? — Хочет он или нет — это уж точно не твое дело. — Он подавляет зевок. — Ты сможешь это отпустить, или мне надо вставать? — Прямо сейчас не уверен. Мэдден смеется и кидает в меня подушкой. — Значит, нет. Ладно, пошли «хеклить» (стебать телемагазины). — Хмм… давненько мы этого не делали. Мэдден откидывает одеяло и слезает с кровати — его задница белеет в лунном свете, льющемся из окна. Мэдден никогда не носит одежду дома, надевает её только в случае крайней необходимости. И хотя я завидую такой уверенности, я сам обожаю шмотки. Экспериментировать с тканями, которые приятны к телу, не заставляют тебя потеть, чесаться или задыхаться — это весело. Собственно, поэтому я и занялся дизайном. Не профессионально — я не дотянул до диплома, и меня всё еще тяготит долг за те несколько курсов, что я успел пройти. Но превращать страсть в карьеру кажется мне слишком стрессовым делом. Кристиан смог. Зандер тоже. Я никогда не спрашивал Молли, любит ли он дизайн, но работа, кажется, приносит ему радость. Мне же нужна свобода творчества: возможность бросить то, что не получается, и не чувствовать давления, что нужно вернуться к этому, пока я не буду готов. Знать, что одежда будет ждать меня через полгода в том же виде — это успокаивает. — Когда ты всё-таки надеваешь одежду, — спрашиваю я Мэддена, спускаясь за ним по лестнице, — какую ткань ты предпочитаешь? Я знаю, что ты не любишь ничего сковывающего, но как насчет льна? Или ты фанат хлопка? — Я фанат эластичных спортивных шорт, из них и состоит мой гардероб. Нет ничего, что я ненавидел бы сильнее, чем впивающуюся в кожу резинку, но каждому свое. — Знаешь, чего я не понимаю, — бросает Мэдден через плечо. — Твой бывший придурок разве не знал, что Хантер идет на работу в то же место, что и ты? Зачем он это допустил? — Ты просишь меня понять логику чужих поступков? — Я уже пытался это осмыслить и пришел к двум теориям: либо он был слишком самонадеян в своих изменах, либо (что вероятнее) я никогда не упоминал, где именно работаю. Уверен, я говорил про страховку в какой-то момент… Наверное? На самом деле, кажется, я этого не делал. — Ладно, принимаю ставки, — говорит Мэдден. — Кто сегодня будет в эфире и что будут впаривать? — Продавец подержанных тачек Кент, и он будет сбывать… — Давненько у нас не было швабр. Или очистителей окон. В прошлый раз был набор сотейников. — Ставлю на инструменты. — Уточни, чемпион. Инструменты — категория обширная. — Ладно, э-э, мультитул. У него есть основная функция, но им можно еще и измерять. — О-о-о, неплохо. А я ставлю на изысканный фарфор. Черт, фарфора давно не было. — А кто будет ведущим? — «Сорокалетний девственник». Этого парня мы так прозвали не потому, что он девственник, а потому что он вылитый Стив Карелл. — Не, на фарфор они поставят «Нану Бетт» или «Мисс Транчбулл». — Посмотрим… Мэдден плюхается в свое кресло, а я валюсь на диван, который стоит тут уже вечность. На вид он середины прошлого века; хозяева оставили его нам вместе с кучей другой мебели. Я никогда не смогу отблагодарить Райана и Кая за то, что они сдают нам этот дом так дешево. Мало того, этот дом объединил нас, «Мальчиков с Берта-стрит», и эти парни для меня больше семья, чем родная кровь. Не знаю, где бы я был без них. — Готов? — спрашивает он. — Жги. Мэдден берет пульт и включает телек на канале с инфомершиалами. Какое-то время мы оба молча смотрим на экран. — Ну, это не тарелки, — констатирует Мэдден. Мужчина и женщина на экране демонстрируют что-то похожее на ярко-синие пластиковые шлепанцы, сплошь покрытые щетиной. — Один размер подходит всем! — вещает мужик, пока сияющая женщина засовывает внутрь ноги. — Это что-то новенькое, — тупо произносит Мэдден. Я с ним согласен. Мало того, что продукт выглядит нелепо, так еще и барышня елозит ногами туда-сюда так, будто это какое-то фут-порно. — Ставлю два бакса, что её следующим словом будет «вау». — Принимаю ставку. Мы ждем, пока мужик закончит трепаться, и тут… — Вау! Мои стопы такие гладкие! Мэдден вскрикивает, а я даю сам себе «пять». — Очевидно же. — Ладно. Давай пан или пропал: разделенный экран с «до» и «после» через три… две… Он замолкает. — Я жду. — Полторы… и… четверть? — Что ты вообще считаешь, это не секун… — СЕЙЧАС! Появляется разделенный экран, и он тут же орет. — Ты хорош в этом, — поддразниваю я его, отдавая восемь долларов. Мэдден хрустит костяшками с самоуверенным видом: — Это талант. — Или читерство. — Я так и сказал. Следующие полчаса мы разносим в пух и прах продавцов и товар, высмеивая их клише. «До появления Easy Feet я чувствовала себя такой неуверенной каждый раз, когда друзья или родные комментировали мои стопы…» — О нет, у бедной модельки есть друзья и семья. Какая печаль, — сокрушаюсь я. Мэдден смеется: — Я удивлен, что они вообще с ней разговаривают. — Зато теперь, когда у неё есть Easy Feet, — продолжаю я тоном ведущего, — они могут любить её безусловно, ведь их больше не парит крошечный косметический дефект. Чудо! Мэдден закидывает руки за голову и вздыхает: — Мы стали токсичными, друг мой. — Разве? — Ну, я-то точно. А ты всегда таким был. Я наклоняю голову вбок: — Я не чувствую токсичности. —Токсичность — это чувство или состояние ума? — Определенно чувство. — Тогда, может, «токсичный» — не то слово. Я фыркаю: — Ой, не слушай меня. Я в чувствах не силен. Либо их слишком много, либо нет совсем. Мэдден хмыкает и трет костяшками грудь. — Может, оно и к лучшему. Я сразу понимаю, о ком он. Даже для такого недогадливого, как я, его тоска по человеку видна за версту. — Пенн? — уточняю я, так как мы давно не обсуждали его влюбленность в лучшего друга. — Эх, ничего нового. — Мне жаль, — говорю я, потому что что тут еще скажешь? Пенн — отличный друг, но он натурал. Мэдден знал это, когда угораздило влюбиться, но хотя я считаю полезным указывать на такие факты, опыт научил меня: люди не хотят слушать логику, когда замешаны чувства. Мэдден засыпает вскоре после еще пары ставок, но мои мысли никак не отключаются. Боль Мэддена. Его неуместная влюбленность. Выбор худшего человека для любви. Мы с Хантером сделали то же самое, только в нашем случае мы никак не могли знать правду. Чувствует ли он себя так же, как Мэдден? Я знаю, он злится на меня за то, что произошло, но не могу понять — почему. Мы оба в одной лодке; если уж на то пошло, мы должны быть союзниками. Я открываю телефон и листаю нашу переписку, натыкаясь на деталь, о которой забыл. Пальто. Черт. Лучше сделать это сейчас, пока снова не вылетело из головы. Я крадусь наверх, в комнату Зандера, и ищу при свете фонарика, пока не нахожу пальто, сложенное на дне его шкафа. Зандер ворчит во сне: — Что бы ты там ни делал, Раш, — бормочет он томно, — закрой дверь, когда будешь уходить. Это я могу. Пальто я забрал. И еще десятку у Мэддена сегодня выиграл. Посмотрите-ка на Раша — сплошные победы.