Податливая глина

      Унижение чередовалось с болью, а боль с удовольствием. Систематический слом её личности продолжался. Джулия и вправду не могла подумать, что сможет выдержать столь многое. Во время интенсивного секса, в её сознании мелькали картинки, совсем мимолетно: прошлое, демоны, чудовищная форма Генри, какие-то дети в этом доме. Что-то странное, чего Джулия понять не могла, но картинки исчезали прежде, чем она могла бы за них зацепиться.       Иногда он был чрезвычайно нежен, даря ей наслаждение, а потом Джулия ожидала боли и получала её. Генри теперь редко использовал щупальца, но каждый раз напоминал, что может это сделать. Временами девушке казалось, что он заставляет себя трахать её, как будто в этом не было никакой необходимости, но всё же нужно было в качестве доказательства.       Иногда он наказывал её как будто ни за что. Просто приходил без настроения и вымещал на ней какой-то далёкий и непонятный гнев.       Сейчас Генри поймал её запястья и прижал их к изголовью одной рукой, а другой медленно стал задирать рубашку.       — Джулия, если снова будешь сопротивляться, я свяжу тебя, — его голос был сладок, как яд.       То, как он это произнёс… На секунду, всего на одну секунду, в воспалённом сознании мелькнул образ: руки, скованные, беспомощные. Вспышка чего-то, не похожего на чистый ужас, пронзила девушку. Джулия покраснела, но её мысли было от него не скрыть. Усмешка Генри расширилась, когда он наклонился к её уху.       — Что такое? Мне стоит связать тебя? — рука поползла вверх по её животу.       Джулия замотала головой, отрицая, отчаянно пытаясь отогнать и тот образ, возникший в голове против воли, и своё предательское смущение. Генри отпустил запястья и откинулся на пятки.       — Верёвка или… это? — его рука резко изменилась, вытянувшись в лиану.       Джулия пискнула от страха:       — Ве-верёвка!       Что угодно, но не это. Щупальце втянулось обратно. Генри огляделся: верёвки вокруг не было. Тогда он снял свой галстук, и пальцы, ловкие и безжалостные, плотно обмотали шёлковую ткань вокруг запястий девушки, уложив их сверху её головы. Джулия попробовала пошевелить руками, но это было бесполезно. Генри продолжил расстёгивать пуговицы на её рубашке. Его руки, вопреки всему, казались обжигающе горячими. Она закусила губу, стараясь не издавать звуков.       Каждое грубое действие было карой за что-то, чего девушка не знала и не понимала. Он сжал одну из грудей, зажав сосок между большим и указательным пальцами так сильно, что Джулия ахнула от боли. Затем Генри наклонился, отпуская и растирая кожу, и на смену пальцам пришёл рот. Он принялся сосать и кусать чувствительную кожу, а его рука тем временем безжалостно мяла другую грудь.       В порыве отчаяния её связанные руки дёрнулись, и пальцы слабо вцепились в его волосы. Джулия успела ощутить их мягкость, но мужчина зашипел от неожиданности. Он укусил её сосок ещё сильнее, оставив на коже чёткий след зубов.       — Не смей трогать мои волосы, — его голос стал опасно тихим.       Джулия резко одёрнула руки, и по её телу пробежала судорога страха. Глаза мужчины вспыхнули опасным блеском. Он схватил её связанные запястья и с силой прижал к изголовью.       — Шевельни ими снова, и, возможно, мне придётся их сломать, — его голос звучал приторно успокаивающе, почти ласково.       — Нет, не надо! — Джулия пискнула от ужаса.       Генри стащил с неё брюки и нижнее бельё одним резким движением, обнажив её полностью. Затем провёл руками по дрожащему телу, прикосновения были холодными и расчётливыми. Он раздвинул бёдра, и наклонился так низко, что дыхание коснулось её чувствительных складок. Без всякого предупреждения он впился зубами в нежную кожу внутренней стороны бедра. Отпустил с влажным, непристойным звуком и переместился к другому бедру, повторяя действие.       — Ай! — Джулия вскрикнула и дёрнулась, инстинктивно пытаясь сжать ноги.       Генри с силой раздвинул их вновь, игнорируя её писк протеста. Джулия, закусив губу, покорно ослабила сопротивление. Её ноги разъехались, подчиняясь его силе. Мужчина провёл большими пальцами по внутренней стороне её бёдер, помечая. Прежде чем Джулия успела осознать, два пальца грубо втолкнулись внутрь. Он начал резко трахать её пальцами, в то время как другая рука принялась дразнить и мучить её клитор. Пальцы вытянулись, стали скользкими, пульсирующими лианами.       — Нет, нет, нет, — забормотала Джулия, забившись в истерике, её тело судорожно дёрнулось.       В его глазах вспыхнул монструозный, ненасытный голод, когда он почувствовал, как девушка извивалась под его прикосновениями. Генри протолкнул лианы глубже, и они разветвились, обвиваясь вокруг её ног, надёжно фиксируя их в раздвинутом положении. Новые щупальца выросли и принялись дразнить клитор: растирать, сжимать, дёргать без всякой милости. Отростки двигались с невероятной скоростью и точностью, и вскоре её ноги начали дрожать.       — Приятно, когда тебя трахает монстр? — прошипел Генри ей на ухо.       — Хватит! Пожалуйста!       Лианы внутри задвигались быстрее, ударяя по точкам, о существовании которых Джулия и не подозревала. Мужчина добавил ещё щупалец к её клитору, сжимая и перекручивая нежную плоть, пока она не начала рыдать, выкрикивая мольбы о пощаде. Девушка не понимала, в чём провинилась на этот раз.       — Ещё недостаточно, — тихо пробормотал Генри самому себе.       Джулия жалобно взвизгнула, когда её накрыло режущей болью от чрезмерной стимуляции. Но Генри не остановился.       — Хватит, прошу! Я больше не могу!       — Ты выдержишь, — прорычал мужчина в ответ.       Щупальца невыносимо двинулись с новой силой, раздвигая её шире, оказывая ещё большее давление на распухший клитор. Взгляд Генри стал ледяным, пронзительным.        — Чья ты?       Джулия, захлёбываясь слезами и хрипами, не ответила.       — Отвечай мне, — потребовал он, и его голос был тёмным, как бездна.       Рука продолжала двигаться внутри неё, удерживая на самой грани нового, насильственного пика.       — Твоя, — выдохнула Джулия сквозь рыдания, и в этом признании был конец её воли.       — Признай, что тебе это нравится.       — Я… я… — она задыхалась от унижения, разум отказывался произносить эти слова.       — Признай.       — Мне… нравится принадлежать тебе, — выдавила она, и в ушах раздался звон.       Генри наклонился, его губы коснулись её уха в безжалостном, интимном шёпоте:       — Твоё тело, твои мысли принадлежат мне. Повтори.       — Моё тело… мысли… принадлежат тебе, Генри, — зарыдала она, когда очередная волна насильственного проникновения сломала её, и Джулия погрузилась в пустоту, где не было ничего, кроме его власти.       Он прижал её к себе, держа, пока она рыдала и тряслась, проходя через этот интенсивный момент. Джулия лежала опустошённая, её сознание плавало в тумане. Она судорожно хватала ртом воздух. Лианы наконец прекратили своё нападение, отхлынув и втянувшись обратно в его плоть.       Где-то в глубине сознания раздался голос: «Скоро всё закончится».       Джулия растерянно подняла голову, но Генри ничего не говорил, лишь смотрел на её использованное тело без эмоций.       —Выбирай, — объявил он ледяным тоном, от которого её сердце упало, — либо я продолжу трахать тебя рукой, пока ты не отключишься. Либо ты отсосёшь у меня.       Слова были грубыми, резкими, отвратительными. Оба варианта казались ей невыносимыми. Но первый сулил только бесконечную боль и потерю себя. Второй… давал хоть какую-то иллюзию контроля, пусть и унизительного.       — Второе, — прошептала Джулия.       Галстук пропал с рук девушки, а затем Генри поднялся с кровати и направился к массивному креслу в углу комнаты. Он сел, развалившись, и жестом велел ей следовать за ним.       — На четвереньках, — скомандовал мужчина.       Джулия, глотая ком в горле, опустила голову и медленно поползла за ним по полу. Её тело ныло, унижение жгло сильнее любой раны. Девушка села между его раздвинутых ног. Генри уже достал член, растирая его рукой.       — А теперь возьми его в рот, — приказал мужчина.       — Я… я никогда этого не делала… — предупредила девушка стыдливо.       — Значит, пора научиться, — Генри направил своё достоинство ближе к ней, — открой рот и высунь язык.       Он коснулся влажным кончиком её дрожащих губ. Джулия закрыла глаза, открыла рот и высунула язык, как он и велел.       — Первый урок: оближи головку.       Джулия наклонилась и робко провела языком по чувствительному кончику, ощущая солёный вкус. Затем начала двигать языком в разные стороны, осторожно обвела им по кругу. Рука легла на затылок, слегка подталкивая её вперёд.       — Продолжай, — голос направлял.       С закрытыми глазами это было проще. Джулия не видела того, что было у неё перед лицом. Она продолжала облизывать головку, движения были неуверенными: то она касалась её только кончиком языка, то неловко прижималась к ней губами. Медленно, но твёрдо Генри надавил ладонью на её затылок, и его внушительная головка проскользнула мимо её губ вглубь рта.       — А теперь пососи, — прошептал он хрипло.       Джулия попыталась выполнить, сжав губы, представляя во рту леденец, хотя солоноватый вкус кожи и масштаб происходящего сводили эту уловку на нет. Она случайно задела его зубами. Генри резко выдохнул, оттянув её голову назад.       — Поаккуратнее с зубками, — проговорил он предупреждающе.       — Прости, — выдохнула Джулия испуганно, ощущая сухость во рту от непривычного усилия.       — Просто будь осторожней в следующий раз. А теперь продолжай, — скомандовал он мягко, но не оставляя места для возражений.       — Можно воды сначала попить? — осторожно спросила девушка хриплым голосом.       Генри сделал паузу, глядя на её пересохшие, вздрагивающие губы с холодной усмешкой.       — Воду получишь после этого, — он снова схватил её за затылок, — давай.       Джулия всхлипнула, но беспомощно зажмурилась, снова раскрыв рот. Мужчина крепко сжал её голову и медленно вошёл обратно.       — Расслабь челюсть, — он продвигался глубже, — просто позволь этому случиться, Джулия.       Девушка поперхнулась, и волна тошноты подкатила к горлу. Он удерживал её на месте, игнорируя хриплые звуки рвотных позывов и слёзы, сочившиеся из зажмуренных глаз. Джулия упёрлась ладонями в его колени, пытаясь оттолкнуться. Её горло болезненно сжалось вокруг него, рот наполнился слюной, а воздуха катастрофически не хватало. Но Генри не позволял отодвинуться. Слёзы ручьём текли по её лицу, пока Джулия судорожно давилась, а горло в панике пульсировало вокруг него.       — Дыши носом, — посоветовал Генри, и в его голосе прозвучала странная, почти заботливая нотка.       Джулия не могла принять такую длину. Она подняла на него полный мольбы и ужаса взгляд, всё ещё задыхаясь. Генри быстро оттянул её назад, оставив во рту лишь головку, давая ей глотнуть воздуха. Он нежно провёл рукой по её волосам, и этот жест был так же невыносим, как и предыдущая жестокость. Джулия резко отпрянула и согнулась пополам на полу, сдерживая подступающую рвоту. Рот наполнился большим количеством вязкой слюны. Генри принялся мягко растирать её спину, но когда дрожь прекратилась, пришлось продолжить начатое.       Джулия вынужденно снова принялась за дело, на этот раз взяв в рот только небольшую часть и время от времени проводя языком по длине. Она не знала, сколько это должно длиться, и её челюсть уже ныла от непривычной нагрузки. Генри не издавал никаких звуков, которые могли бы подсказать ей, правильно ли она делает. Спустя какое-то время, он нетерпеливо рыкнул и выскользнул из её рта. Джулия увидела, что он начал доводить себя до конца рукой. Она в испуге прикрыла глаза, но послушно оставила рот открытым, хотя губы тряслись от напряжения. Затем густые струи вырвались прямо в открытый рот девушки, стекая по подбородку.       — Проглоти, — сквозь зубы прошипел Генри.       Джулия застыла. Она просто не могла этого сделать. Это было слишком. Слишком много, слишком странно, слишком унизительно. Девушка подняла на него умоляющий взгляд, и увиденное заставило её кровь застыть. В голубых глазах было столько ярости и темноты, что казалось, будто перед ней сидел кто-то другой. Джулия зажмурилась и быстро сглотнула, стараясь не думать о вкусе. Затем она ощутила, как он втирает остатки о… её волосы.       — Поблагодари меня.       Девушка содрогнулась от рвотного позыва и зажмурилась сильнее, быстро произнося:       — Спасибо.       Она услышала движение, шелест ткани и шаги, но продолжала сидеть так, потому что казалось, что от одного лишнего движения её вырвет на пол. К убам поднесли стакан с водой.       — Станет легче, если выпьешь, — посоветовал голос рядом.       Джулия примкнула к стакану, глотая воду и смывая со слизистой остатки вкуса и унижения.       Когда жажда была утолена, она спросила, не поднимая глаз:       — Это всё?       — Да, — кивнул он.       Генри знал, что она измотана, и отпустил. Хрупкое тело сегодня приняло на себя многое. Джулия заперлась в ванной, пытаясь стереть с кожи следы унижения. Она погрузилась в воду с головой и закричала, чтобы вода заглушила звук.