Добро пожаловать в Найт Вейл

Искали счастье, но нашли вино

И охмелели, что, стыда не зная

Плели, как бабкино веретено

Плелись домой и волочили знамя

Любовь искали, но нашли Содом

Плясали, пили, вновь забыв про совесть

Под серым облаком, под чёрствым пирогом

История слагала повесть

The Retuses — Sagitta

Арсений за вечер совсем забыл, что ему был обещан некий птенец на следующий день. Птенцом оказался его новый знакомый Ваня Дмитренко. Юный щегол со светлыми волосами и помыслами. Прежнее место работы сгорело, поэтому он находился в критическом поиске. За какими шишами он пошёл в тот день в театр осталось неясным, но об устройстве волноваться теперь было не надо. А то что не знает ни черта легко исправить упорностью и тщательной подготовкой. Которую собирались скинуть на совсем недавно оклевавшегося Арсения. Удобно они конечно устроились. Нет, Слава пообещал, что в воспитании их нового дитя принимать участие будут все. Но верилось, честно говоря, с трудом. Хотя вообще-то, сейчас это всё-таки волновало не так сильно, потому что главной проблемой оставался сам театр. А вернее его здание. Найденные рабочие быстро слились, ещё одни вроде как проверенные ребята отказались, а доверять это неизвестным бригадам казалось кошмаром наяву. Поэтому взяться за дело пришлось самим. Причём при этом не забывать и о других обязанностях. Труппа быстро распределила между собой обязанности и новое расписание. Пока кто-то репетировал и тренировался, кто-то отстраивал пол и красил стены. Никто не задумывался об эффективности, все просто упорно гнали к цели. Будни проходили, а Арсений погружался в них с головой. В бесконечные репетиции, занятия с Ваней, который с трудом, но шёл вперёд, в ремонт и спортзал. В последнем он отыскал занятия йогой и бассейн. Антон начал ходить на тренажёры. Вообще с Антоном получалось тяжело. Он стал напряжённее. В какой-то момент у того видимо начали сдавать нервы, он стал чаще раздражаться. Арсений вспоминает, как они поссорились из-за чепухи, а потом весь вечер не общались. Антон стал закрываться. Он будто намеренно решил отдаляться и покидать его жизнь. Меньше разговаривал, а на все попытки Арсения рассказать о буднях и забавных ситуациях огрызался. Арсений перестал что либо понимать. Впрочем нервы сдавали не только у Антона. Стали сниться кошмары, а порой наоборот начиналась бессонница. Арсений заметил, что чаще дёргается от резких звуков и ярких вспышек. Стало страшнее ходить по улице одному. Ничего не проходит бесследно. Казалось, что это где-то там, далеко, только в радио у Сесила. А у них лишь мелкие проказы небольших ужасов. Оказывается нет, здесь, совсем рядом. Поэтому вечером они вместе пили валерьянку и снотворное. Первое усиливало действие второго и получалось вырубаться без кошмаров. Зато стало проблематичнее просыпаться. Хотя когда это кому-то удавалось легко. С Антоном разговаривали мало, но Арсений понимал, что у него тоже проблемы. По более резким движениям и поиску его взглядом, по синякам под глазами и периодически начинающемуся тремору. А ещё Арсений понимал, что в этом парне он безвозвратно потонул. Потому что даже в своеобразном отдалении он замечает чужие изменения, залипает на действия и с восторгом слушает, когда удаётся добиться ответа. Антон ситуацию лишь ухудшает незаметной и осторожной заботой в любимом блюде, подкладке более тёплого пледа, в забираниях из театра и совместно-раздельных походах в спортзал. Арсений лишь наливает чай параллельно с кофе, подкладывает вторую таблетку помимо своей порции, пытается растянуть незатейливую беседу и как может поддерживает в начинаниях в спорте. Арсений мечтает нормально поговорить, но боится, что всё неправильно понял. Он очень не хочет оказаться на улице и даже совсем не по тому, что там страшно и небезопасно. С этим всегда можно разобраться, а вот договориться с чувствами не получится. Он каждый раз хочет спросить то, что ему так необходимо, и... — А почему пирсинг и волосы? Или ты таким и был? — и каждый раз осекается. Антон смотрит удивлённо, но отвечает. — Да там... Когда я узнал, что дом теперь мой, стало как-то совсем херово. — Антон лаврирует с темой, Арсений лишь понимающе молчит. — Я сначала лежал долго, а потом когда выполз из аморфного состояния, в свободное время начал себя винить... — Ты же сейчас понимаешь, что не виноват? — всё же перебивает, но важно уточнить. Антон морщится. — Да я и тогда это прекрасно понимал, но психика это сложная штука, попробуй чё-нить сделать с этим. Короче я решил попробовать себя изменить. Типа более лучшая версия, чуть-чуть другой человек, уже не тот. Я не знаю, это тупо и совсем по-идиотски звучит, но это сработало. Немного по-другому правда, но сработало. Потому что мне понравилось, как я выгляжу. Я стал капельку увереннее и проще чувствовать себя в своём теле. Стало легче. — А почему именно белый и на брови? — Да хуй знает, белый я просто увидел пока шёл куда-то, а пирсинг был жутким рандомом и импровизацией. Так что объяснить это я уже не смогу. — Рандом как-будто зачастую приносит больше положительных эмоций. — Возможно потому что от рандома мы ничего не ожидаем, как например от тщательно продуманного плана, который должен пройти именно так, как должен. Арсений задумался над чужими словами. Быть может признаться он сможет только если не будет готов заранее. Вечер размышлений обещал быть долгим. *** Арсений заваливается в бар. Нет, не в Зизи. Какой-то абсолютно отбитый, неаккуратный и холодный что ли. Но в Зизи не хочется абсолютно, а этот ближе всего к театру. Ему срочно нужны свободные уши бармена. Вот только бармен занят, народу тут просто тьма. Поэтому остается взять поданный напиток (заранее проверенный на безопастность!) и пытаться не зацикливаться, вливая в себя алкоголь. Вот бы его побыстрее развезло, он же написал Антону, что задержится. Телефон в кармане отключен. Зря-зря. — Привет-привет. Могу подсесть? К нему кто-то подсаживается. Арсений оборачивается, человека он не узнаёт. — Извините, а мы... знакомы? — С вами пока нет, надо исправлять. Вы же у нас недавно? Возможно Арсения смутила бы чужая осведомлённость, если бы в нём не было сейчас алкоголя. А так... Почему бы и нет. — Да, Арсений. — руку протягивает и пожимает в ответ чужую. — Приятно. — человек пьёт свой коктейль и не представляется в ответ. — А вы...? — А вы не запомните.— он улыбается, псих. Впрочем Арсений начинает его осматривать. Чужое лицо расплывается перед глазами. Вроде бы его не должно было так сильно размазать. Взгляд опускает ниже и замечает бежевый пиджак. Под стойкой чужой чемодан. Удивительно, но картинка складывается. Человек в бежевом пиджаке. Все его видят, общаются, а потом не могут вспомнить чужие черты лица и сами разговоры. Он вроде как даже в розыске. Там хрен поймёшь. Эти черты лица выдают что-то похожее на усмешку, либо воображение Арсения слишком сильно разыгралось. — Что же, вы пока не в слюни, исправляем? — Только после имени, и всё равно, что потом не вспомню. Человек улыбается. Наверное. — Андрей или можешь меня звать Солнечный, как вашей душеньке угодно. — и ударяясь о чужой бокал, выпивает до дна. Когда Арсений успел дойти до нужной кондиции непонятно, но Андрей уже наверно полчаса слушает чужое нытьё по поводу Антона. Становится как-то даже неловко, но потом он вспоминает, что он сам пошёл в бар чисто за этим, да и Андрея сюда сесть никто не заставлял. — А, хочу уточнить, — Андрей делает в воздухе изящное движение рукой. Красивый засранец, хоть и не понятно по нему ничего. — А почему ты это сейчас говоришь мне, а не ему? Арсений смущается, а потом вспоминает и начинает грустить. Удивительно быстрая смена настроения. Сейчас он скажет и будет злиться, вероятность на миллион процентов. — Да я каждый раз когда пытаюсь начать, в итоге спотыкаюсь, потому что боюсь. А он лишь уходит, замолкает и аккуратно отстраняется. Я вообще запутался, что у нас происходит... Арсений не знает, что Андрей с Антоном общался в баре месяца полтора назад. И сейчас на глазах самого загадочного жителя города происходит какой-то длинный романтический сериал, где герои не могут начать говорить. Удивительно конечно, что функцию бармена выполнял именно он, а не человек за стойкой. И вот незадача, уже тогда Антон был по уши в Арсении, кажется полностью это осознавая. Вспоминая другие разговоры с этим человеком, Андрей вспоминает, что тот вообще-то тот ещё сказочник. Сам придумал, сам загнался и сам всё проебал. Хочется аплодировать стоя. Вот дурики конечно. Удивительно, что Андрей знал весь город. Он плавал в чужих проблемах, хранил загоны каждого, принимал чужую боль и абсолютно всё помнил. Его не помнил никто. Он наверно был мазохист, потому что в какой-то момент казалось, что это ужасно. А потом он видел чужие лица, которые может его не помнили, но ловили и сохраняли суть разговора. И менялись так, что в следующую встречу радостно улыбались. Наверно Андрей местный ангел, просто немного не такой, как у старушки Джуди. Может поэтому его ловила тайная полиция, она ведь просто не любила когда кто-то помогает другим стать счастливее. Вот и зачем Андрей опять это вспомнил, вот об Арсении забыл. Тот сейчас кажется познаёт тайны мира и пытается понять устройства вселенной. Лицо именно такое. — Надо просто выпалить, как есть, и всё, пусть знает и делает дальше, что хочет. Я буду знать, что я попробовал. Андрей улыбается и хлопает по плечу. Чудики они конечно те ещё. — Слушай, спасибо, я честно попытаюсь запомнить твоё имя. — о, Андрей много раз на это вёлся, поэтому теперь он вежливо улыбается. Арсений деньги на столе оставляет и испаряется будто. Человек в бежевом костюме думает, что не стоит отпускать Арсения сейчас одного. Но к сожалению в зал проникает знакомое ощущение тревоги, обозначающее приближение шерифов. А это значит, что нужно валить через запасной вход. Путь к Арсению теперь отрезан. *** Арсения в театре задерживают, будет поздно. Антон идёт домой и смотрит себе под ноги, подталкивая камень. — Молодой человек, извините, а можете подсказать дорогу. Антон оборачивается. Дед Мороз посреди улицы это конечно занятный экспириенс. Да ещё какой. Борода накладная, шуба ярко-синяя, очки солнечные. Что он в них видит вообще? На ногах адидас. Да вот только неожиданно накатывает такой похуй, что уже всё равно во что человек одет и чего от него хочет. Арсений всё равно задерживается. — Да, куда вам? Дед Мороз называет адрес. Это на другой стороне города, но может поможет забыться. А что ещё остаётся? — Да, конечно, идёмте. Дед Мороз болтает что-то про сбитый навигатор, а Антон даже не пытается узнать имя. Ну и нафиг оно ему сейчас надо. Человек болтает какую-то ерунду, а Антон просто идёт. В какой момент он перестал разбирать куда идёт, и что назначенное место в другой стороне непонятно. У Антона в голове всё больше тумана, а чужой голос слышится через вату. Теперь дорогу указывает не Антон, а Антону. Только вот он этого к сожалению не понимает. Мыслей нет, ничего, просто шаги, и он... Успокаивается. Туман в голове кажется спасением, ведь ничего не заставляет думать. Сквозь пелену слышится рингтон звонка, рука бессознательно тянется к карману и принимает вызов. — Антон, короче я с Андреем поговорил, и понял: поговорить надо срочно.— голос Арсения приятный и самый любимый в последнее время. Вот только голос пьяный и невероятно грустный, это неправильно. Ещё и Андрея в его окружении никогда вроде и не было, о чём речь вообще. Антона выдергивает из сна и тумана, лишь один вопрос, где Арсений сейчас. — Да хуй знает, тут лавочка какая-то и звёзды красивые. Или не звёзды. Быть может это спутники, и они за нами следят. Ты как считаешь?— кажется последний вопрос Антон озвучил вслух. — Ты на лавке у театра? — Нет, но я не далеко вроде как... Написано, что это какой-то Каспер или Кастор Хазер. Прикинь, забавно. Ничего забавного Антон в этом не видит, пальцы лезут в карман за наушниками. Антон резко вспоминает про деда Мороза. Рядом никого нет. Антон закрывает глаза и считает до десяти. Спустя пару неудачных попыток находится улица Каспара Хаузера. Там как раз бар стоит недалеко от театра. Ловко придумано, вот только Антон сейчас в совсем другой части города. Удивительно, но она также является противоположной той, которую просили найти. Мурашки приходится успокоить и начать соображать. — Арсений, давай так. Ты не отключаешься и что-то говоришь, а я иду к тебе. Если у меня что-то происходит я кричу. Если у тебя, то ты сразу же говоришь или как-то показываешь. Арсений не отвечает, он просто начинает нести чушь. Антону так спокойней. Когда спустя сорок минут он видит Арсения, лежащего на лавке и болтающего ногами, пока на телефон поступает чужая дурацкая болтовня, Антон чувствует огромное облегчение и счастье. Осталось только дойти до дома. Но вначале он обнимает Арсения долго и крепко. Тот как-то замолкает, смущается и шумно дышит в шею. Антону этого хватает. *** Арсений на удивление идёт спокойно. Молчит, не шутит и не пытается завязать разговор. Вот только впивается в рукав Антоновой кофты и не планирует отпускать. Впрочем так даже легче, потому что его периодически начинает шатать, и так удобнеее всего контролировать и оберегать от падений. Антон ничего не расспрашивает. В принципе и так всё понятно. Про задержку Арсений соврал, чтобы Антон не волновался, что тот бухает. Тем более с каким-то неизвестным чуваком. Антон вспоминает деда Мороза, морщится и головой встряхивает. Как там он говорил Арсению? Никому не доверять? Проебался по всем фронтам. Вспоминается чужая просьба или даже приказ, что это было, поговорить. Арсений наверняка скажет, что переезжает. Будет извиняться, а с утра соберёт вещи и уедет. Удивительно, но несколько лет назад именно так и сделал сам Антон. А спустя два месяца узнал, что человек, подаривший ему здесь жизнь, погиб. И наследовал всё ему. Антон всё ещё чувствует за это вину. Хотя в чём именно, он не понимает. Но если бы это работало так легко... В дом входят уставшие и выжатые, но это видимо лишь начало вечера. Что же, посмотрим. Руки моют в тишине и, не сговариваясь, идут на кухню. Антон чайник ставит и садится напротив. Свои ноги на стуле напротив, Арсений одну под себя поджимает, а коленка выглядывает из-под стола. Привычно. Антону горько, но он готов слушать. — Короче, давай так. Ты сейчас ничего не говори, я всё скажу и потом уже решишь, что и как ты хочешь сделать. Просто выслушай для начала. — Арсений волосы свои поправляет, а Антон плавится с того, как он эту его привычку любит. Ну невозможный по всем параметрам. — Ты мне очень нравишься, прям капец как. Я от тебя тащусь пиздец, и мне почему то кажется, что я тебе... Ну, тоже немного симпатизирую. Поэтому я хотел бы предложить встречаться, но если ты против и видеть меня после этого не захочешь, то я всё пойму, правда. Я просто не могу уже не сказать. — голос у Арсения на последней фразе становится тише, а у Антона начинает развиваться ахуй в ахуе. Прям вот так? Может это слуховая галлюцинация, Арсений же пьяный в щепки, не может так адекватно предложения строить. Хотя видимо за два часа прогулки чуть-чуть отошёл. — А Слава?— нет, Антон всё-таки очень тупой. Арсений сказал, что он ему нравится, а тот спрашивает про чувака из театра. Но Антон уже нарисовал себе, как грустно пьёт на их свадьбе, поэтому разобраться теперь это дело принципа. — А что с ним не так? — Арсений явно пытается догнать ход его мыслей, но не сильно в этом преуспевает. — Я думал, он тебе нравится, и ты хочешь от меня съехать. Голос поникает, говорить тяжело. У Арсения взгляд выразительный, Антон под ним чувствует себя дебилом. — Капец, ты реально тугой. Откуда ты это вообще взял? — Арсений руками размахивает, Антону кажется, что ещё чуть-чуть и тот навернется со стула. — Ты поэтому не хотел со мной разговаривать месяц?! — Арсений уже кричит, а Антон начинает улыбаться, потому что наконец окончательно понимает, что Арсений сказал ему в самом начале разговора. А ещё тот красивый до невозможности, но эта мысль и так всегда находится где-то под коркой сознания. Антон не готов сейчас в сознательную беседу, потому что он уже давно отплыл от остравка адекватности в океан любви. И кажется, что плот его затонул вместе с ним самим, потому что не любоваться Арсением выше его сил. — А можно я тебя поцелую?— потому что со всякими Славами, обстоятельствами и неизвестными Андреями разобраться можно потом. Сейчас разбираться хочется совсем не словами. Арсений хмурится недовольно и с места встаёт. Обходит стол, даже не пошатываясь, тянет Антона за руку с кресла, поднимая того на ноги. Сам на стол прыгает и к себе подтягивает, обнимая и утыкаясь куда-то в районе шеи. Антон шевелиться боится, потому что глупые мысли про сон уже заползли в мозг. Арсений правда голову поднимает, в глаза смотрит, а затем неожиданно чётко выдаёт. — Я на глупые вопросы не отвечаю. И первый утягивает в поцелуй. Антон было пугается, но быстро берёт себя в руки и отвечает на поцелуй. Видимо всё-таки не сон. От Арсения пахнет алкоголем, во рту чувствуется его вкус. Чужой язык лениво, но требовательно хозяйничает во рту. Антон подцеплят чужую губу и ловит чужой задушенный стон, когда прижимается ближе и хватается за бедра. Кажется Арсений теперь теребит его волосы и щекочет рукой шею. Как же быстро Антону сносит крышу. Целуются долго и неспешно. Им то и некуда, впереди теперь всё время, которое они никому не отдадут. Ну во всяком случае будут очень пытаться этого не сделать. Когда Арсений чуть отстраняется и с улыбкой на него смотрит, Антон чувствует, как внутри него всё скулит и громко плачет, он явно не был готов. Руки подцепляют чужие бедра и поднимают тело вверх. Арсений теперь утыкается куда-то в ключицы, а его руки обвивают плечи. Антон счастлив. — Чш, Арс, выруби свет, пожалуйста, а то я не дотянусь. В темноте становится понятно, что предстоит своеобразный квест, как дойти до кровати и не наебнуться. Антон и один с этой функцией не всегда справлялся, а тут у него в руках ещё и такой комок нежности лежит. Рука мгновенно вернувшаяся на плечо дарит тепло и некую уверенность. Что он, до кровати не дойдёт что ли. Доходит, действительно справляется. Он Арсения укладывает на одну из сторон. Опускает мягко и нежно, а тот вцепившись в него, теперь не разжимает объятий. Приходится аккуратно лечь рядом. — Арс, Арс, одежду бы снять. Тот терятся, отодвигается немного и... Тушуется? До Антона медленно доходит. — Не, стопе, я не... Я не это имел в виду. Просто одежда ж грязная, а ты вообще в ванне час обычно перед сном отмокаешь, так что хотя бы наденем что-то подходящая для сна. Или вообще мыться пойдёшь? Удивительно, почему они не переоделись, когда пришли. Хотя если вспомнить шатающегося Арсения, то все вопросы отпадут. Тот кстати начинает тихо смеяться и тыкать в Антона пальцем. Бесстыдник. — Да иди ты. — Ну уж нет, сейчас точно никуда не пойду, дашь футболку какую-нибудь подлиннее. Антон кивает. С кровати встаёт и роется в шкафу. Подходящая на сегодняшний день пижама находится быстро. Арсений с горем пополам расстегнул лишь одну пуговицу. Ну конечно, суперская рубашка, которую Антон с утра гладил. Это определённо либо намёк судьбы, либо пьяного, но не менее от этого хитрожопого Арсения. Антон рядом садится и руки чужие убирает с груди. А потом методично начинает просовывать пуговки из их петелек. Арсений застывает под его руками и лишь шумно дышит. Возможно, если бы было светло, то Антон бы увидел, как тот залип. Но в принципе сам Антон был не лучше, поэтому тупо пялился в каждый открывающийся сантиметр кожи. Они друг друга стоили. Последняя пуговица освобождена, Арсений напрягается. — Если хочешь, то можешь сам дальше, я не против. Арсений головой из стороны в сторону начинает резко мотать, а Антон сглатывает тяжело. Ладно. Пуговица на брюках поддаётся легко. Дальше молния. Антон Арсения на спину укладывает и просит приподняться. Штаны скользят, ноги поднимаются к потолку, Антон думает, что он еблан. Арсений открытый, весь в его движениях лежит сейчас прямо перед ним, и Антону хочется скулить от того, что они шли в эту точку так долго. Но сейчас уже ничего не изменишь. Футболку он надевает сам. Антон аккуратно вешает чужие да и свои вещи на стул, потому что Арсений любит порядок. Он на кровать укладывается, достаёт из-под них одеяло. И разом укутывает. Целуются недолго, Арсения быстро вырубает. Там устроился между их ног, а Антон надеется, что это всё ему не приснилось. Пословица дня: одна бестелесная сущность говорит другой, меня тоже здесь нет, давай дружить.