Добро пожаловать в Найт Вейл

И не смей, не смей напевать свою вечную

Довольно, устал, мне хватило сполна

Ты опять за своё, я опять покалеченный

Для тебя — серенада, для меня — седина

Но ты не дремлешь, не спишь, ты всё пьёшь мою кровь

И ты не слышишь меня, нет, ты точно не слышишь

Своих песен, порой люди прощаются с крышей

И что хуже того, люди бросаются с крыш

The Retuses — Triagulum

На следующий день посуда действительно перестала летать. У Антона начинались смены в пекарне, и Арсений упросился с ним. Рабочий день теперь начинался в восемь утра, и следовало подняться ни свет, ни заря, чтобы успеть к положенному времени. Хотя впрочем, заря наступила только в час дня, поэтому говорить так — будет не самым верным показателем. Как Арсения затащили на кухню, он сам так и не понял. Просто в какой-то момент компот с наивкуснейшей булкой закончились, а читать стало лень. Поэтому немного невникающий в суть чужих комментариев Антон, полностью заваленный работой, отправил его помогать на кухню, чтобы пиздел меньше, к довольно странному парню. Сам Арсений в принципе быстро понял, что для этого самого парня он тоже был не самым нормальным. Но если Антон оставил его здесь, значит можно не бояться, так ведь? — Короч, здорова, я Эд. — чужая рука в муке сжала в крепком рукопожатии Арсеньеву. До этого этот самый Эд внимательно смотрел, как он моет руки. — Антоха сказал тебя развлечь, поэтому будешь помогать готовить. Просто делай чё говорю, уяснил? У Эда под фартуком виднеется цепь, а всё видимое тело покрыто татуировками. У него фразы резкие, чёткие и довольно громкие. Он до сих пор держит его руку и наверно до сих пор надеется, что Арсений ответит. — Да, хорошо. — чужая рука отпускает, а сам Эд устремляется куда-то в подсобку. Вылетает он оттуда спустя несколько секунд уже с фартуком. — На, тебе должен пойти, одевай. — Надевай.— потому что так правильно. — Да мне похуй, веришь, нет. Тебя Арсением зовут? — Да. — Отлично, вот и познакомились. Короче, берёшь вон те яйца, соль, и миксер захвати... — день обещает быть долгим. Эд на проверку оказывается парнем толковым и вполне себе нормальным. Странным, но мы все не без изъянов. Максимально понятно объясняет что делать, не хватает таблички для тупых для полного попадания в описания его указаний. Шутит в период просто готовки странные анекдоты, общается матами и довольно непринуждённо выгоняет приведение, вылезшее из какого-то угла, а плюющуюся непонятной жидкостью раковину быстро перекрывает, доставая откуда-то запасы воды. Арсений разбил яйцо на пол, за что был удостоин ёмким блять и награждён пачкой салфеток и указанием, где мусорка. Хотя Арсений уже и так знает, где мусорка. Ещё Эд довольно открыто и громогласно объявляет о том, что его волнует. — Антоха, я заебался, иди ты колопать, мне необходимо сменить деятельность. Антон появляется в проёме, улыбается и кивает. Хлопает Эда по плечу, пока тот убегает на кассу, и придирчиво осматривает Арсения. — Ну что, он не совсем тебя достал? Хотя я не уверен сейчас, кому этот вопрос я должен был задать. — они дружно усмехаются на это высказывание. Да, все неправильные фразы и нечеткие формулировки Арсений просто не смог оставить без внимания. — Он странный, и я до сих пор не понимаю, почему он мне понравился. — Антон на это лишь усмехнулся. — Он спецефический и харизматичный. А вообще я бы описал его, как похуиста. Эд славный. Мы с ним довольно быстро спелись. — Даже немного странно. Вы кажетесь очень разными. Расскажешь, как сошлись?— Арсений не знает зачем ему это. Он наверно просто хочет послушать Антона. Тот почему-то краснеет. Причём постепенно, сначала щёки, потом уши. — Да нет в этом ничего такого. — Антон, наверно чтобы не смотреть на Арсения, начинает заниматься работой. Готовит иначе, чем Эд. В принципе Арсений уже неделю наблюдает, как готовит сам Антон, но здесь теперь можно сравнить. Движения у него не менее сосредоточенные и слаженные, чем у Эда, но более спокойные что ли и будто убаюкивающие. — Я тогда прожил тут месяца три, не больше. Мы даже не по работе изначально познакомились. Я только устроился в клуб, и мои глубокоуважаемые коллеги решили меня проверить. Эд тогда в булочной работал, и этот результат коллективного разума отправил его смотреть, как я себя буду вести с ненормальными. — Ты пересрал?— Арсений улыбается. — Конечно пересрал. Он вёл себя... Ебануто. Орал хуйню, лез, приставал, один раз чуть не поцеловал. Не, я понимаю, что так себя часто в барах ведут. Но это был мой первый рабочий день, все скинули его на меня, и... Чувство было, что он пришёл, чтобы просто меня вывести. Я в какой-то момент подумал, что это теперь моё проклятие в этом городе, и он меня после смены убьёт. — И что ты сделал? — Нууу, — Антон усмехается, хотя ладно, чего уж скрывать. — Я решил его напоить, чтобы убить он меня в конце концов просто не смог. Я главное, перед этим спросил его адрес, чтобы потом в такси посадить. Ты бы видел, как лицо резко поменялось. Я тогда не понял, но оно стало нормальным, ахуело, выдало мне адрес и продолжило орать. — То есть, просто хочу уточнить, — Арсений пытается разобраться в этом удивительном мышлении. — Ты подумал, что этот человек, хочет тебя убить, и решил, что вызовешь ему такси, когда напоишь, правильно? Надеялся, что он смилостивится после такого поступка, так? — Был напуган. Не знал, что делать. — Антон усмехается. — На самом деле я не знал наверняка и мог ошибаться. Ну бывают у людей плохие дни... Я бы не смог просто оставить его в итоге гнить на улице. — Так, ладно, а дальше? — А дальше мне каким-то чудом удалось его напоить. Никто так и не понял, когда это произошло. Но в какой-то момент я понял, что слушаю не очередной ор, а просто пьяную речь, в которой заключался весь злодейский план моих товарищей. — Ты орал? — Нет, я был в ахуе, а потом просто перестал с ним разговаривать, скинув на Журавля. — Это не равно хорошо общаться. — Ой, да ты дослушай. Он на следующий день опять пришёл, отпросил меня у парней и сначала извинился, а потом напоил. Это месть была, я уверен. Но мы тогда как-то разговорились и что-то как-то пошло... — Антон на этих словах подозрительно краснеет. — И что же у вас там пошло? — Арсений усмехается. — Поцелуи, объятия и страстная любовь. — Ну, до любви дело не дошло. Закончилось на влюблённости и взаимной страсти. — у Антона кажется краснеют даже уши, а Арсений медленно ахуевает. Он вообще-то шутил, хотя тут то как раз ничего неожиданного вроде и нет. — Поэтому если услышишь шутки про тройничок, то не пугайся. Не могу конечно ручаться, но ты можешь ему понравиться. Антон убегает в подсобку, Арсений закапывается в мысли. Нет, он точно не хочет с Эдом. По крайней мере пока. А тему надо срочно переводить. — Антон, а какое у того приведения имя, мне Эд так и не ответил. Дальше разговаривали о странностях типичных и не очень, приведение оказывается тут уже как родное и более менее знакомое. Зовут его Женя, что довольно забавно. Кран в раковине решили не открывать. Антон сказал, что вечером смогут начать решать вопрос с документами. Арсений лишь кивнул. *** — Ну что, писюны? Всё норм сегодня? Ты куда намылился? — человек в дверях, шваброй отгоняя какое-то странное существо и быстро захлопывая дверь, поймал за локоть Эда с сумкой на перевес, уже навострившего лыжи в сторону мест прекрасных и райских. Таких, как своя кровать например. — Ой, Дим, отъебись, я спать. Вон у тебя там два гуся ещё, пусть они и убирают. Или кто там, писюны? Дима критически осматривает собравшихся. — Ладно, вали. Только через задний вход. Там кто-то очень стрёмный ходит, обходи с других районов. — Да блять, опять эти бляди. — под нос бурчит, но всё равно все слышат. Так и продолжая тихо материться шёпотом, разворачивается в пол оборота и направляется на кухню. Оттуда наверно и выйдет. Вышеназванный Дима лишь качает головой. Да, насколько Арсений успел понять, действительно панибратские отношения с начальством. Арсений взгляд косит на Антона, тот глаза пучит и устремляется к своему начальнику. Или другу? — Здарова, Диман. — Руки скрещиваются в рукопожатии, ребята обнимаются. — Эд прав, я тут тебе гуся привёл, это Арсений. Арсений, это Дима. Комментарий, что ты за предыдущие два упоминания смог сам догадаться до чужого имени, оставь при себе.— Дима смотрит удивлённо, брови поднимает. Антон лишь отмахивается. Арсений с прищуром глядит из-под своих ресниц, потому что действительно об этом подумал, но озвучивать не собирался. Получается он настолько предсказуем. — Короче, Дим, нам документы бы достать. Он работать хочет, пока не знаем куда, но... Хочет. Поможешь? — Да без б. За месяц смогу достать, я думаю. Арсений, пока не знаешь куда хочешь? — он руку протягивает, Арсений пожимает её и кивает. — Могу устроить, у меня как раз человечек слился один. — Дима на этой фразе хмурится, но не поясняет. — Нет, ни в баре, ни в пекарне точно нет. Третий бизнес есть? — и улыбается лис. — Пока не завёл. Ладно, давай тогда по данным пройдёмся. Пройдёмся по данным это попытка вспомнить кучу информации, причем сам Дима оказывается идеально умеет сопутствовать этому. Задаёт наводящие вопросы, и что-то даже получается. Хотя всё равно не очень сильно. Вспомнить выходит дату рожения, умение водить машину, надо будет попробовать, нелюбовь к рыбе. Последнее в принципе для документов не требуется, но и на том спасибо. Повезло, что до рыбы Антон в своих кулинарных изделиях ещё не дошел. Обещает написать, если вспомнит что-то ещё. Хотя Дима уверяет, что этих небольших данных ему будет предостаточно, чтобы как минимум оформить. Он убегает, оставляя на парней борьбу с уборкой. Заканчивают через полчаса и полностью выжатые отправляются домой. Возвращаются поздно. Приходится петлять дворами, чтобы не наткнуться на странное существо, описанное Димой. Ужинают приготовленными вчера макаронами. Очень вкусно на самом деле. — Дима же твой друг? Кивок. Арсению считает свое поведение невежливым, но любопытство побеждает. Да и о каких рамках мы говорим, если он буквально живёт за чужой счет. — Расскажешь что-нибудь про него? Он показался мне толковым. — Да он очень толковый, и даже более того , явно умнее меня, как минимум. Димон тут с детства живет, поэтому другого не знает. Если вернее — не чувствует, мы же все тут просто понимаем, что так быть не должно, но не помним как было до. Короче, Димка он много думает, часто действительно слушает и пытается понять. У него получается услышать, вот, что главное. Правда бывает, что если спустя несколько попыток не въезжает в чужую позицию, то просто остаётся при своей. Как он говорит:« Окей, пусть человек думает, как хочет. Нахуй мне надо с кем-то возиться и что-то доказывать. Я конечно поспорю, обязательно. Но уйду со своим мнением. Да и он скорее всего тоже.» Так вот, если к нашей теме, то тут попаданцев как мы на самом деле достаточно. Так что он прекрасно замечает чужую реакцию на происходящее. Да и оценочно думает. У него семья сейчас самое важное. На втором месте работа. Но это только второе место. А его жена и двое ребят на первом. И он мне честно как-то признался, как он представил, что всё забыл. Или, что бездна напала на его дом, и... Неважно. — Антон мотает головой. Очень важно, поэтому именно об этом следует молчать. Арсений вообще вдруг думает, а может ли Антон вообще сейчас говорить всё это. Всё-таки это не просто информация, которую можно вот так вот раскрыть кому-то. И вряд ли некий Арсений, немного грустно улыбающийся из-за чужой трезвости и слабой радости, что они не одни, будет для Димы достаточно близким для таких вещей.— В общем, он оценивает ситуацию довольно трезво, но сложно представляет, как возможно по другому. — Знаешь, больше всего пугает, что мы тоже не знаем как было до. Это ведь самое грустное. Антон молчит. Он доедает свою тарелку и смотрит задумчиво. — По-моему это самое классное, что мы можем получить в такой ситуации. Арсений его не понимает. — Но представь. Я бы мог точно знать, куда мне здесь идти и ради чего сражаться и пытаться выбраться из этого омута. Я бы смог понимать, ради чего я пытаюсь. — Сейчас поясню. — он забирает свою и чужую тарелку, направляясь к мойке. В итоге методично намыливает и смывает пену. Арсений лишь наблюдает, обычно посуду моет он. Антон заваривает им чай, доставая из закромов печенье. Овсяное.— Короче, мы не знаем, и поэтому не страдаем. Мы не знаем, что именно потеряли и это не гложит нас каждый чертов день. Представь, ты знаешь, что у тебя там, где-то далеко, вне зоны твоего доступа, близкие люди, друзья, семья, любимая работа. А ты просто не можешь к этому вернуться и всё. Пытаешься, что-то делаешь, пока тебя постепенно сжирают воспоминания, чужие лица, которые возможно никогда не увидишь. Ты просто тонешь в беспомощности и невозможности что-то сделать, зная, что там тебя ждут. Или возможно уже нет. Ты бы смог такое вынести? Арсений молчит, всё-таки мнение Антона бьёт, и бьёт очень сильно. Скорее всего тот много об этом думал. — Ты можешь найти классную работу и своих людей здесь. И переживать хотя бы о тех, кому ещё можешь помочь и увидеть. Знаешь, надо ценить хотя бы это. От чая вкусно пахло на весь дом какими-то ягодами, это в кои-то веки успокаивало. — Да, да... — Арсений сделал глоток. — Спасибо. — и улыбнулся. На что получил тяжёлую улыбку в ответ. *** — Пошли ебашить зеркала? — Иди нахуй, во что я смотреться буду? — Тоже верно. Парни недавно пришли из пекарни и сейчас лишь шуточно перекидывались информацией, услышанной из радиоприёмника. — Меня больше смущает некая бабка, живущая с нами. — Неприятно конечно, но бывает. Арсений ходит работать вместе с Антоном уже неделю. К её концу постоянники уже стали узнавать Арсения на кассе. Именно там тот и начал обитать, на кухне от него не так уж и много толку. — Интересно, у нас есть жёлтое пятно на тарелках? Я хочу с ним пообщаться. —Я настолько тебе наскучил, что ты предпочитаешь меня пятну? — Нет, не настолько, просто интересно. А вообще, если оно есть, значит бабка не сможет сжечь наш холодильник. — А вот это вот совсем не точно. И я бы не называл её бабкой, а то обидится и точно сожжёт. Арсения уже перестали удивлять ураганы, периодически гуляющие по улице, вбегающие, чтобы переждать чудеса этого места, люди. Арсений выучил все запасные выходы и входы, он может перенаправить людей, куда конкретно им нужно выйти и забаррикадировать дверь на особо сложные ситуации. Антон сказал, что он быстро учится. — Вообще то, что она хозяйничает дома ладно. Быть может именно она нам нужные продукты и вещи подкидывает периодически. Интереснее то, что она без лица. — Да вот нет, это как-раз таки совсем не неожиданно. Тут дракон балатируется в мэры. Старушка без лица это неудивительно. — Она кстати тоже баллотируется. — Да? — Ага, письмо присылала по этому поводу. — Аа... Ладно. Есть что-то привычное в том, чтобы вот так за приёмом пищи обсудить нюансы окружающего мира. Вкусный ужин доеден, тарелки вымоты, а горячий кофе и тёплый чай приятно проясняют мысли. Так и живут последнюю неделю. Ещё минут через пятнадцать оба пойдут и свалются в кровати, пытаясь согреться. Один, обнимая кота, второй — одеяло. *** — Здравствуйте, можно, пожалуйста пирожок с вишней и капучино. Арсений было дернулся к полкам с явствами, но... — Нет. — он улыбается. Широко улыбается. Девушка смотрит заторможенно, немного задумчиво. Затем уголки губ быстро поднимаются наверх, и она начинает смеяться. Шалость удалась. Арсений отворачивается и направляется к злочастному пирожку. Возвращаясь, ловит искринки в глазах напротив и принимает счёт. — Всё нормально? Это его постоянница. Порой она заходит с девочкой и мальчиком, иногда забегает в одиночку. Бывает, что из детей с ней кто-то один. Сегодня она зашла одна и была явно чем-то загружена. — Да, просто задумалась немного. Спасибо. Вас как зовут? Кофе уже в чужой руке, а девушка всё ещё здесь. — Арсений. — Приятно познакомиться, Арсений. Катя. — она тянет руку, которую сразу же целуют. Та лишь смеётся. — Хорошего вам дня и настроения. Улыбайтесь, вам идёт. — Спасибо, вам тоже.— и вот на какую фразу была эта ответка. Звон колокольчиков негромко заполняет собой комнату. *** — Антон, ну вот смотри. Документы я получу. Меня же не примут конкретно туда, куда я хочу, так просто. Антон чай перемешивает и усаживается на стул напротив. — Смотря куда ты хочешь. Если знаешь, можем попросить Поза подогнать с образованием тебе. Он может, да и так легче будет. Арсений загорается мгновенно. — О, знаешь, я вообще хотел бы журналистом. Это же в центре событий, видишь, что происходит. Но вот только там наверно всё-таки нужно образование, поэтому... О! Было бы потрясно на радиостанцию. Прикинь, узнать всё изнутри, послушать ужасную и неизвестную дирекцию за дверью, пообщаться с Сесилом. Прикинь, как круто! Антон, который с каждым новым словом диалога всё сильнее и сильнее бледнел, думает, что же ответить на такой горящий направленный на него взгляд. Впрочем этот самый взгляд от выражения чужого лица кажется сам всё понимает. — Блять, Арсений. — рука жмёт на глаза, и Антон думает, как бы корректнее высказаться. Решает не думать. — Нет, я конечно догадывался, что ты ёбнутый немного, но настолько... Слушай, если ты идёшь в журналистику, то пропадёшь дня через три. Если на радио, то в свой первый рабочий день. Вспомни каждого, чёрт возьми, каждого стажёра. Кто продержался дольше одного дня? — Ну, там девчонка вроде одна выжила в парке для собак, Дана что ли, не помню. Даже весть присылала. — Ага, выжила. А ещё походу попала в другое измерение, потому что она идёт мимо людей и не видит их. А люди даже не думают догнать. — И что? Раз такой умный то предложи что-нибудь. — запал у Арсения спадает, он теперь расстроен. Да, именно такое слово подходит. От Антона слышится тяжелый вздох. — Арсений, давай так. Я говорю тебе то, что я думаю. Потому что я недели с первой понял, что журналисты люди абсолютно конченные. Ты пойдёшь туда, куда захочешь сам. Если нужно будет образование — пройдёшь нужные курсы, это не проблема. Возможны ты даже вспомнишь кем был, вдруг это тот же журналист. Я ни разу не хочу и не буду тебя ограничивать. А говорю я это из-за того, что... — Антон вздыхает, взглядом бегает и, взглянув наконец в пронзительные глаза напротив, выдаёт — мне страшно. Я просто за тебя боюсь. Извини, что я тебя пугаю, по сути не надо так делать. У Арсения все эмоции улетучиваются в один миг. Дыхание обрывается где-то на фразе « я за тебя боюсь», и мозг кричит о перезагрузке. Как же тяжело каждый раз вытаскивать из себя что-то новое и глубинное. Чужая забота греет, окутывает его всего на протяжении их пока что довольно недолгого совместного проживания. Арсению кажется он едет от этого всего крышей. — Эй, не извиняйся. Ты высказал своё мнение, в котором огромная, а может и вся доля истины. Меня нужно наверно осаждать, чтобы я окончательно не сходил с ума. Антон улыбается ему как-то натянуто и крутит кольца. Арсений задумывается о брошенной им фразе. Им нужно чуть перевернуть эту тему. — Антон, а ты... Знаешь кем работал? — Да, догадываюсь. Арсений не ожидал. То есть как? — И? — Я видимо был поваром. Или может шефом. Что-то из этого по-любому. Вспоминаются все их приемы пищи, на которых Арсений ест очень вкусную еду. Картинка начинает складываться. — А как ты понял? — Вспышки памяти по поводу разных рецептов, навыки мои, пока не пропил, да и нравится мне это. Готовка успокаивает невероятно. А от вида какого-то кошмара в тарелке мутить начинает. Знаешь, много деталей, которые складываются в картину. Быть может ты поймёшь потом. Будем на это надеяться. Хотя тут нельзя быть уверенным. Быть может у меня просто было такое полезное хобби, кто знает. Арсений думает. Вспоминает, как чужие руки нарезают салат, растягивают и мнут тесто, красиво и элегантно перемешивают что-то, добавляют в блюдо, да даже пельмени бросают. Нет, правда. Он не дёргается, как ошпаренный, а ритмично и размеренно, даже не боясь кипятка, делает своё дело. Такие руки да на ночь... Арсений себя одёргивает, ну вот вообще не о том сейчас. — Погоди, а почему ты тогда не работаешь поваром? — Потому что хочу жить. Не знаю из-за чего, но Димкины Зизи и Завалинка держатся за эту жизнь крепко. Да и похоже это всё частично. Как минимум в пекарне. Так что не жалуюсь. Не переживай, ты тоже найдешь себя здесь, я даже не сомневаюсь. Он кружку у него забирает и направляется к раковине. Видимо сегодня разговоров больше не будет. Чужие руки опять таки очень изящно и красиво споласкивают их кружки. *** — Ты реально взял и зачитал то, что мы слышали вчера? Причём совсем не хуже самих актёров? На выходной выбрались в театр. Конечно не без происшествий, но без этого в Найт Вейле не обойтись. Поэтому происшествия быстро забываются. Как и точные формулировки слов актёров. Так думал Антон. — Ну вообще да. Мне кажется, я их уже знал. Ну, даже не помнил, что знал, но знал. Мы сходили, у меня всплыло в голове. Знаешь, я такой трепет вчера почувствовал. Это... Невероятно. — Арсений выдохнул. Антон трепет тоже почувствовал. Есть в этом что-то. Красивые костюмы, музыка, сами актёры, которые отыгрывают это всё. Маленькая жизнь. Да даже призраки не смогли помешать представлению. Их то быстро прогнали, это дело уже привычное. А вот спектакль продолжился. — Знаешь, я вдруг почувствовал, что хочу и... могу что ли быть там, среди них. Проживать, тоже создавать, творить, показывать другим это искусство. Как думаешь, я бы смог? — Арсений щеками краснеет, но смотрит с надеждой. Антон вспоминает, как он вообще полюбил театр в Найт Вейле. Всё началось из-за Журавля. Тот потащил на спектакль, потому что одному идти страшновато, а подруга у него впервые выступает и слёзно просит посмотреть. И вот Антон сначала шутит на тему вытаскивания из деградации, а после выключения света пытается вникнуть. Что удивительно, у него выходит. Сюжетом, героями и атмосферой получается проникнуться на удивление быстро. На антракте Димка говорит, что он ходит загруженный. А Антон просто начинает размеренно делится своими мыслями. Кажется Журавль явно не ожидал такой вовлеченности. Он усмехается и выслушивает весь выплеск мыслей, который на него вываливается, а после уводит обратно в зал после второго звонка. Антон не замечает, как проходит время, и находит себя уже среди вставших и апплодирующих зрителей. Журавль его выгоняет на улицу и говорит ждать, пока он не отдаст цветы. Антон не спорит. Чтобы не мешать выходящим людям, пишет Димке, что будет ждать позади театра, и с чистой совестью отправляется курить. Какого же было его удивление, когда из двери к нему вышла одна из актрис, молча встала рядом и тоже закурила. В тишине они простояли минуты три. — Скажите честно, прям плохо было? И тут Шаста сносит. Он делится впечатлениями и о самом представлении, и о театре, и о созданной обстановке. Говорит свои мысли по поводу постановки и конечно же об игре прекрасной девушки. Говорит, что думает, от чистого сердца. Та даже, чуть успокоившись насчёт своей игры после его слов, увязывается в некий спор о заложенных смыслах. — Олеся. — девушка ярко улыбается и руку протягивает для рукопожатия. — Будем знакомы? — Антон. — он улыбается в ответ, пожимая руку. — Получается будем, если что, спрашивай с Журавля. — Антон усмехается и салютует девушке, которая сейчас удивлённо распахнула глаза. Самому Димке он пишет, что на сегодня веселья ему достаточно, и отправляется домой. А затем Антон следит за новостями и новинками театра. Сам покупает билеты, гладит себе костюмы на вечер и долго размышляет уже после. А ещё выходит перекурить сигаретку с Олесей. Эта часть после самого выступления стала аксиомой таких вечеров. Антону в эти моменты просто хорошо. Он думает о том, что вчера впервые отказался от данной традиции. Надо будет извиниться. Он смотрит на ожидающего и будто сидящего на иголках Арсения. — Если честно, я не уверен, что могу разбрасываться обещаниями. Но ты сейчас прочёл то, что было сказано вчера на сцене и это было шикарно, как мне кажется. Наверно ты действительно был актёром, если говоришь, что уже будто знал текст. Они у нас берут в театр легко, вечно не хватает людей на самом деле. Всегда вижу объявления их, да и на радио часто играет. Там даже курсы можно пройти, насколько я знаю. Поэтому, документы донесут примерно через полторы недели, и можешь попробовать податься. А там всё зависит только от тебя. Если будешь идти вперёд, то обязательно займёшь главную роль, я даже не сомневаюсь. Дерзай, Арсений, здесь всё в твоих руках. Тот лишь улыбается несмело. Они сидят в подсобке. Вообще комната для сотрудников. Вот только света нет, кресло сломано, и кажется уже давно можно было выйти в зал для посетителей, но они остаются. У одного кофе с вишнёвым пирогом, у второго самса с чаем. И здесь всё, как всегда, стабильно. *** Антон не сразу понял, что всё то время после спектакля, когда он заваливался после смены спать, Арсений учил и репетировал необходимые строки стихотворений, проз, басен. В одну из таких ночей он был пойман с поличным. Антон тогда опёрся на косяк двери и внимательно наблюдал за будущим театра. А после подошёл сзади и аккуратно коснулся плеча. Арсений испугался и быстро развернулся. — Эй, ну ты чего. Время три, нам вставать через три часа. Иди спать, пожалуйста. Арсений тогда ничего не сказал. Хотел возмутиться, хотел сказать, что без этого просто никуда, а потом посмотрел в чужие глаза. Внимательные, вцепчивые и серьёзные. Пусть и трогательно умилительно-спокойные. Он тогда действительно отложил текст и пошёл спать. — Короче, ты же всё равно не устроен, учи текст днём, зачем тогда со мной ходишь? — Нет. — Арсений помотал головой и уставился в свой завтрак. Он видимо думал, что так прекратил разговор. Наивный. — Нуу, а почему? — Потому что если я буду тусить тут один, то точно сойду с ума. Антон его видимо не понимал. Однажды, когда у него был отпуск, он спал, валялся в кровати, играл в приставку и смотрел фильмы. И чувствовал себя так хорошо, как у него давно не было. Но то, что Антон не понимал, было уже конкретно его проблемой. Быть может дело в доме. — Хорошо. Тогда давай ты будешь учить в кафешке, там правда неспокойно, но будешь не один. — Нет. — Хорошо. Ладно. Совсем не ладно, надо же в конце концов разобраться в чем дело. — Арсений, давай ты сейчас либо скажешь в чем дело, либо я больше тебя не донимаю. Антон не хочет надоедать, Антон не хочет навязываться. Но Антон соврёт, если скажет, что он не хотел бы понять. Вот только думать тогда придется самому. Арсений молчит и мотает головой, Антон его принимает. Хо-ро-шо. Ребята собираются уже привычно и выходят на улицу. В середине пути сворачивают на дорогу по более длинному маршруту, потому что вдалеке маячит странный ураган, а кому это сейчас надо. Небо над ними ярко-жёлтое, а ураган видно в пролёте домов, где они были несколько минут назад. Он свернул в другую сторону. — Просто мне, ну... Надо что-то делать. Я когда перестаю, то сразу чувство противное, что так нельзя. Даже, не нельзя или... Как сказать то. — Арсений сбоку смущается, он вообще не знает, зачем всё это говорит, если Антон уже принял то, что тот не хочет делиться. Но он хочет, действительно хочет сказать, потому что оказывается довольно сложно проживать все мысли и глушить их в самом себе. Антон на него не оборачивается, просто идёт рядом и молчит. Ему кажется, что если он обернется, то Арсений обязательно смутиться ещё больше, закроется и посоветует забыть. А Антон так уже не сможет. — Короче, мало того, что я буквально живу на тебе. Во всех смыслах. В доме, в деньгах, в еде и приготовленных блюдах. Там на кассе я могу хоть как-то помочь, это действительно важно. Так ещё и в те дни, когда я бездействовал, то чувство вины невозможное просто. Потому что да как так. Как вообще можно сидеть дома и упускать шансы выйти, сделать, узнать что-то. Да что угодно. Просто нельзя зависать, иначе я просто съем себя, и мне кажется это будет абсолютно справедливо. Всё-таки обидно, что нет опыта. Да, есть куча знаний, но что делать с тупыми загонами и вот такими мыслями. Это же должно быть уже давно пройденным этапом. Скорее всего тот Арсений действительно смог разобраться и жил без таких загонов. Скорее всего. Он очень на это надеется. Быть может эта потеря памяти была ему дана для принятия заморочек, с которыми он когда-то смирился и оставил на самотёк. — Спасибо. Хорошо, я понял о чём ты. Вернее, мне наверно странно такое представить для себя, но я понял о чём ты говоришь. Правда, спасибо. — Антон обернулся. Арсений лишь кивнул. Но этого вполне хватает. Найденный на комоде текст, Антон отдает в кафе. — Если будут перерывы, то вот. И если хочешь, — он смущается, хотя смущаться тут нечего. — можешь вечером со мной потренироваться, я может что-то посоветую и дам оценку. Ну хоть какую-то. Антон взгляд отводит, а Арсений улыбается и шепчет спасибо. Читает он просто прекрасно, и Антон в этом полностью убедился. *** — Так, писюны, здоров. О, Журавль, вы уже поменялись что ли? И когда успели?— Дима в этом месяце заходил нечасто. А если и заходил, то действительно вёл себя, как руководитель. Арсений уже успел оценить эту прекрасную особенность, что тот действительно может по-разному. А вот новоявленный Журавль, пришёл только вчера. И оказался славным парнем. Антон сказал, что он из тех людей, кто с детства живёт тут и не видит ничего необычного. Зато необычное видит сам Арсений. Например почему тот до сих пор в баре и пекарне, хотя давно уже мог стать звездой. Кто бы слышал, как он пел. Впрочем Арсений не томит и действительно спрашивает почему. — Это же с какой-то стороны ответственность огромная. Да и вообще-то, я у нас в баре выступаю. А если ещё где-то, то я не буду успевать, как говорит Дмитрий Тимурович, увлекаться всякой хуйнёй. Представляешь, какая потеря. Вчера вот с металлоискателем ходил, корону нашёл, ну капец как круто, скажи же... Корона это действительно круто, но Арсений не уверен, что хочет часами бродить по пустыне, не зная наверняка, найдет он что-то или нет. Он скорее ёбнется окончательно, а не что-то найдёт. Журавль на это наблюдение, лишь говорит что-то про каждому своё и припеваючи уходит печь дальше. — Так, Арсений, иди сюда. Нужно сделать финальные штрихи. — Антон с Журавлем копаются в подсобке. Собираются. Пока Арсений ставит нужную везде, только что сгенерированную подпись, ребята уже появляются в дверях. — Парни, зарплата пришла? Всё нормально? — Да, Дим, сегодня с утра птичкой прилетела. — Ну и отлично, лети тогда. Журавль машет рукой, прощается с ребятами и выходит в ночь и беспредел улицы. — Короче, Арсений, всё оформлено, оформляй теперь себя в этом мире сам. Удачи. А, и, стой, на, твоя зарплата за этот месяц. Арсений хлопает глазами на протянутый белый конверт. — Так, я же... — Ой, не спорь. Ты тут месяц торчишь, так что бери. — А откуда данная информация? — Арсений конверт перехватывает конечно, деньги лишними не бывают, но только до сих пор не может срастить откуда Дима знает. — Да у меня Катя одним вечером пришла довольная, спрашивает, неужели я работника нашёл? А я то не нашёл, пришлось выяснять, что за красивый и вежливый мальчик у меня булки продает и кофе разливает. Долго конечно выяснять не пришлось, но маленький диссонанс в начале возник. Арсений вспоминает улыбчивую девушку с двумя детьми: девочкой и мальчиком. Вспоминает их знакомство, а потом и знакомство с детьми. Савина и Тео. Имена красивые, ребята классные. Так вот ещё в чём дело было. В один день они ему вообще открытку подарили. Он потом ей Антону хвастался целый день. — Так это ваша жена была? — Да, моя. — Дима улыбается так мечтательно, что Арсений даже немного завидует. И любуется, люди всё-таки очень красивые, когда улыбаются. — Ты кстати на счёт работы не передумал? Я могу тебя устроить, мне до сих пор людей не хватает. — Неа, хочу попробовать кое-куда прицепиться. — А, тогда ни пуха, ни пера. — К чёрту. — Да, и ещё, парни, жду вас в гости в ближайшее время. Обоих. Поняли? — Да, Дим, было бы славно, как-нибудь доберёмся. — Антон подходит сзади, подавая Арсению сумку. Он туда свои документы, подумать только, свои документы кладёт в сумку. Он теперь действительно может попробовать идти на все четыре стороны. Если по пути его не сожрут собаки конечно, но он надеется, что нет. — Всё, парни, тогда чешите, я закрою. Арсений машет рукой, выдыхает быстро и выбирается в ночь. На него даже никто не прыгает, а это уже успех. Антон спустя пару секунд выходит следом. Идут по ночному городу, оглядываясь периодически, чтобы не наткнуться на неприятность, когда действовать будет поздно. Ребёнка, которого утащило привидение, вернули по адресу, как же хорошо, что тот помнит где живёт. Вытащили невнимательного прохожего из ямы посреди улицы и отнесли найденного котёнка в приют. Вот что удивительно, заводить домашних животных запрещено, а приют есть. В самом приюте находится действительно немного страшно, животных много и каждый имеет свою уникальность и изюминку. Например тот, кого они тащили, чуть не спалил Антону руки, что было довольно неожиданно. Придётся обрабатывать. Ещё Арсений сильно испугался, когда кто-то стал активно на него заползать, разрывая одежду. Этого кого-то не было видно, что создало впечатление не невидимого котенка, а вполне реального монстра, которого можно было случайно подхватить с улицы. Антон был здесь видимо не первый раз, поэтому уже был подготовлен к данному событию и долго смеялся над растерянным лицом Арсения. Дурак. Забежали в магазин, где Арсений довольно расплатился за каждый положенный Антоном в корзину продукт своей первой в этом странном мире зарплатой. Кстати про странность. Маленький человечек в тележке чуть не испортил им их уже купленный товар. Благо Антон быстро его заметил и спугнул. Тот просто растворился в воздухе. Это было уже не первый раз, и данные существа изрядно бесили и их, и соседей. Вот только сделать с ними ничего не вышло. Поэтому продолжали терпеть и порой замечали нехватку купленного молока или сыра в пакете. Довольно обидно кстати было. Часть зарплаты он сегодня обязательно отдаст Антону за купленные уже месяц назад вещи. Через несколько раз рассчитается. Арсений довольно улыбается, думая об этом. Когда наконец добрались до дома, то сидели на ступеньках и курили. Почему-то одну на двоих. Вообще изначально курил Антон, такое было часто, Арсений в эти моменты был тихой поддержкой рядом. Сейчас тоже захотел попробовать. Оказалось умеет. Так и сидели, пока желтая луна немного спасала темноту фиолетового неба вокруг. Так прошел день. Так прошел месяц. Пословица дня: Курение убивает. А если вы убиты, то теряете важную часть своей жизни.