Созданные, чтобы любить друг друга во сне

Тёмная ночь за окном, лишь просветы красной луны виднелись сквозь облака, которые окутали ночное небо, освещая улицы и проникая в окна домов. Бессонные ночи терзали девушку, которая мечтала о идеальном "Я" в своей голове.      Размышляя о жизни, о будущем, о прошлом, она не заметила, как погрузилась в мир Морфея, окунувшись в глубокий сон — нежный, приятный, желанный... Она увидела его — своего блондина в чёрном кимоно. В каждом сне она видела его, стоящего у пруда. Он наблюдал за своим отражением, смотрел в зеркало.      Во сне она влюбилась в него — в его улыбку, черты лица, походку, манеры. В каждом сне девушка следила за ним. Со временем она поняла, что он её не видит. Никогда в жизни она не встречала столь красивых и изящных людей. Каждую ночь она мечтала о нём. Мечтала встретить его в реальной жизни и заговорить, но судьба играла с ней злую шутку, заставляя влюбляться в мужчину из её собственных снов, который не существует в её мире. Для Киёко время во сне текло медленно, словно вода, стекающая на камни, пытаясь их расколоть.      Во сне девушка любовалась им, думала, как его зовут, представляла его голос, наслаждалась незнакомцем из сна так, словно видит его впервые и в последний раз. Пробуждаясь после долгого и желанного сна, Киёко до самой ночи думала о том, как вернётся к нему, как утонет в его чёрных, как смола, глазах, как вновь будет рассматривать его худые пальцы и наслаждаться его белой, как снег, кожей. Любовь Киёко к загадочному незнакомцу из её снов была подобна редкому цветку, который расцветает лишь ночью, скрывая свою красоту от всего мира. Она не могла понять, как сердце, холодное и сдержанное в реальности, могло так жаждать встречи с тем, кого она никогда не видела наяву. В её снах он являлся, как дух, пробуждая в ней чувства, которые затмевали рассудок. Этот мужчина, которого она называла Сано Манджиро, был словно воплощение древних легенд. Его длинные, белые волосы, спадавшие на лицо, были похожи на лунный свет, пробивающийся сквозь тёмные тучи, а удлинённая стрижка — как те старинные причёски самураев и странствующих ронинов. Он стоял перед ней в каждом сне, с бледной, словно фарфоровой, кожей, которая контрастировала с его чёрными, как смоль, глазами. Эти глаза казались бездонными, как ночное небо без луны, они смотрели сквозь неё, будто видели иные миры. В его худощавом теле чувствовалась скрытая сила, невидимая мощь, которая пугала и манила одновременно. Киёко была околдована этим человеком. Она не знала его имени, но в своём сердце уже давно называла его Сано Манджиро. Она видела его в своих снах снова и снова, всегда стоящего вдалеке, будто отделённого от неё тонкой завесой между мирами. В её представлениях он казался ей воином из прошлого, одним из тех героев, о которых писали древние свитки. Возможно, он был духом забытого самурая или бессмертным, скитающимся в мире снов. Она стала изучать старые японские легенды и хроники, пытаясь найти отголоски его образа в текстах, найти объяснение тому, почему её сердце так крепко привязалось к тому, кто существовал лишь в её воображении. Её любовь к нему была как у поэтов из древних эпох, когда чувства не нуждались в словах и прикосновениях, а были чем-то глубинным, рождающимся в душе. Она изучала старинные свитки, прочитывала рассказы о духах и таинственных воинах, терявшихся между мирами, но каждый раз её сердце подсказывало, что Сано Манджиро был кем-то большим. Он был её тенью, её тайной мечтой, её тоскливым желанием, которое затмевало все прочие мысли. Киёко знала, что эта любовь невозможна. Он был лишь отражением её бессонных ночей, призраком, ускользающим на рассвете. Но каждую ночь, засыпая, она мечтала снова увидеть его — услышать его имя, коснуться его белоснежных волос, утонуть в его мрачных глазах и почувствовать, что между ними существует связь, скрытая от остального мира. — Киёко! Киёкоо! — протяжно звала девушку её подруга, Нэоко. Неохотно, но девушка оторвалась от своих мыслей о незнакомце из сна и повернулась к одногруппнице. — Да, Нэоко, я тебя слушаю, — монотонно протянула Киёко, ожидая услышать, чего от неё хочет подруга. — Пойдёшь сегодня со мной в клуб? — глаза девушки молили Киёко согласиться на её предложение. Подруга ни разу не бывала в столь экстравагантных местах. — Нэоко... — вздохнула она, уже своим видом показывая, что против такого времяпрепровождения. Но выбора не было. Киёко знала свою весёлую, заводную и приставучую подругу всю жизнь.   Пока девушка размышляла, положив свою тяжёлую от мыслей голову на стол, Нэоко старалась терпеливо ждать ответа. — Это обязательно? — спросила Киёко напоследок перед своим ответом. — Да! — вскрикнула заведённая подруга. — Сегодня пятница, и нам стоит как следует повеселиться перед выходными. — Ну... — устало вздохнула девушка, бросив короткий, задумчивый взгляд в сторону. — Хорошо, — наконец произнесла она, но в её голосе явно слышался скрытый подвох. — Только при одном условии: это будет первый и последний раз. Нэоко знала Киёко всю свою жизнь и, честно говоря, ей было трудно поверить, что подруга согласилась пойти с ней в клуб. Обычно Киёко избегала таких мест, предпочитая тишину и уединение шумным вечеринкам. Но это не означало, что Нэоко не радовалась её решению. Напротив, она светилась от счастья, словно услышала долгожданную новость. Улыбка, не сходившая с её лица, была полна неподдельной радости и лёгкой взволнованности. Киёко — девушка с тонкими чертами лица, в которых переплелись черты японской строгости и утончённости с легким налётом европейской аристократичности. Её длинные тёмные волосы, словно шёлк, иногда мягко поддаются слабым лучам солнца, отливая глубоким оттенком тёмного шоколада. Глаза Киёко — это первая деталь, которая притягивает к себе внимание: миндалевидные, но с неожиданно светлым, почти серо-голубым оттенком радужки. Этот контраст придаёт её взгляду особую глубину и загадочность, словно в её душе слились два мира. Её кожа бледная, почти фарфоровая, с легким румянцем на щеках, который проявляется лишь в моменты смущения или сильных эмоций. Высокие скулы и мягкие линии подбородка говорят о её европейских корнях, но лёгкая строгость в выражении лица напоминает о японской сдержанности и внутренней силе. Её движения плавны и грациозны, будто она с детства привыкла следовать невидимым ритмам японских традиций, но в них всё же есть свобода и лёгкость, унаследованные от западной культуры. Киёко внешне кажется холодной и отстранённой, но это лишь защитная оболочка. Внутри неё кипит океан чувств и мыслей. Она склонна к глубоким размышлениям, нередко уходя в мир своих мечтаний и фантазий, особенно о нем… Киёко интровертна, не стремится к центру внимания, предпочитая наблюдать за миром со стороны, анализируя происходящее вокруг с тонкостью, доступной лишь немногим. Её привлекают необычные люди, в которых она ищет не внешнюю красоту, а нечто более глубокое, таинственное.   После долгого дня в университете Киёко шла домой, погружённая в мысли о том, что занимало её разум каждую ночь — о загадочном Манджиро, чьё лицо и чёрные глаза не оставляли её даже наяву. Она словно слышала его тихий голос, чувствовала его присутствие в тенях, скользящих по улице, но знала, что это лишь игра её воображения. Прохожие сновали мимо, увлечённые своими делами, а Киёко, будто потеряв связь с реальностью, шла медленно, разглядывая каждый шаг, будто пытаясь отыскать путь обратно в свои сны. Внутри неё росло чувство тоски — ей не хотелось идти в этот клуб с Нэоко, где музыка и шум заполнят всё пространство, оставляя место лишь пустоте. Она бы предпочла вернуться домой, лечь на свою постель, чтобы вновь окунуться в мир, где Манджиро ждал её у пруда, таинственный и молчаливый. Временами она почти жалела, что согласилась на предложение подруги. Эта встреча в клубе казалась ей ненужной суетой, которая отнимет у неё шанс снова увидеть его, коснуться той эфемерной мечты, которой была её любовь к незнакомцу. Она вздохнула, вспоминая, как обещала Нэоко, что это будет первый и последний раз. Но внутренний протест не покидал её — как будто клуб был для неё препятствием, отделяющим от мира, где существовал только Манджиро. Дома, когда настало время готовиться, Киёко села перед зеркалом с видом человека, исполняющего ритуал, который не приносит ей радости. Она не хотела одеваться слишком вызывающе, ведь это было бы не в её духе. Вместо этого она выбрала сдержанное, но элегантное платье тёмно-синего цвета, которое мягко обтекало её фигуру, не открывая слишком много. Платье было простым, с длинными рукавами и лёгким воротом, который аккуратно подчёркивал её шею, но не казался слишком строгим. Подол доходил чуть ниже колен, создавая образ изысканности и утончённости. Вся её внешность кричала о сдержанности, словно она намеренно старалась не вписаться в шумную атмосферу клуба, а оставаться верной своему стилю и внутреннему миру. Она медленно расчесывала свои длинные тёмные волосы, думая о том, что каждое прикосновение к щётке приближало её к нежеланному вечеру. Её мысли возвращались к Манджиро, к его белым, словно лунный свет, волосам и глазам, которые преследовали её в каждом сне. Киёко понимала, что всё это иллюзия, и тем не менее, не могла избавиться от чувства, что эта встреча в клубе лишь отдаляет её от того места, где она хотела бы быть — в мире грёз, где она могла бы снова встретиться с ним. Она словно ждала момента, когда вернётся домой, уставшая от музыки и шума, и наконец позволит себе снова утонуть в объятиях сна. Но сейчас, собираясь в клуб, Киёко ощущала себя заключённой в клетку, вынужденной следовать за своей подругой, когда её сердце жаждало другого. Поборов наконец свои внутренние раздумья, Киёко вызвала такси и, собрав остатки смелости, покинула пустую квартиру, оставив её холодные стены и тишину за спиной. Под ногами скрипел снег, и каждый шаг напоминал ей о том, как не хочется отправляться в это шумное место. Когда она достигла машины, которая уже ждала у дома, то почувствовала лёгкое облегчение, словно это маленькое движение вперёд могло хоть немного изменить её настрой. По пути, в такси, время тянулось бесконечно медленно. Городская ночь за окном казалась размытым полотном, мозаикой из огней и теней. Киёко сидела, погружённая в свои мысли, которые снова и снова возвращались к образу её незнакомца из снов. Она пыталась представить его в этом хаосе, из которого ей предстояло выбраться, как он мог бы выглядеть здесь, среди реальности, что столь резко контрастировала с миром её фантазий. Когда такси, наконец, остановилось у клуба, Киёко ощутила, как её сердце забилось быстрее. Перед её глазами развернулась сцена, которую трудно было представить даже в самых бурных мечтах. Десятки автомобилей, сверкающих огнями, были припаркованы вдоль тротуаров, а сотни людей, как наводнение, окружали здание клуба, создавая шумный и яркий поток. Это зрелище поражало и подавляло, словно она оказалась в центре яркого карнавала, полного жизни и энергии, но который никак не вписывался в её внутренний мир. Неохотно покинув машину, Киёко расплатилась за проезд, ощущая, как её внутреннее сопротивление крепче, чем когда-либо. Она вздохнула, пытаясь настроиться на предстоящее событие, и направилась к парковке, которая находилась прямо перед главным входом клуба. В глазах у неё стояла растерянность и усталость, она пыталась сосредоточиться, перебирая лица, проходящих мимо людей. Киёко стояла на парковке, её взгляд скользил по потоку лиц, ища среди них свою подругу Нэоко. Каждое новое лицо казалось ей смазанным, размытым, и её внутренний голос продолжал повторять, что ей гораздо приятнее было бы вернуться домой, в своё тихое убежище. В её разуме снова и снова возникали образы её незнакомца, Манджиро, и она мечтала, чтобы она могла снова вернуться в мир снов, где всё было проще и где её сердце по-настоящему находило покой.  Она терялась среди толпы, отчаянно искала знакомые черты, надеясь, что её подруга появится среди этого бесконечного потока людей и таким образом вернёт её к реальности, в которой она должна была провести вечер. Киёко, наконец, заметила Нэоко среди бурлящего людского потока. Подруга стояла неподвижно у самого входа, как маяк в этом море неразберихи, и её взгляд сразу встретился с её. Киёко направилась к ней, но когда она подошла ближе, то обнаружила, что рядом с Нэоко стоял высококопия парень, который моментально привлёк её внимание. Мужчина был поразительно высок, что придавало ему внушительный вид. Он был одет в фиолетово-лавандовый деловой костюм, который идеально сидел на его мускулистом теле, подчеркивая каждую его линию. Его волосы были коротко острижены и зализаны назад, они имели глубокий фиолетовый оттенок, с тёмными, почти черными, прядями между яркими , фиолетовыми, что добавляло ему таинственности. В его фиолетовых глазах, ярких и глубоких, отражались огни города, а их выражение было одновременно привлекательным и холодным. Когда Киёко подошла ближе, Нэоко заметила её и осветилась улыбкой, полумрак клубной атмосферы не мог скрыть её радостного сияния. — Киёко! Наконец-то ты пришла! — воскликнула Нэоко, её слова были немного заплетающимися от вина, но в них звучала неподдельная радость. — Позволь мне представить тебе Рана. Ран, это Киёко, моя подруга! Ран Хайтани излучал спокойную уверенность, его взгляд был сосредоточен на Киёко. Когда он увидел её, его лицо слегка расплылось в загадочной улыбке, как будто он увидел нечто, что могло бы его заинтересовать.  — Очень приятно познакомиться, Киёко, — сказал он, протягивая руку. Его голос был глубоким и бархатистым, словно каждое слово было тщательно взвешено. — Нэоко много говорила о тебе. Надеюсь, ты не против немного развлечься этой ночью? Киёко, чувствуя подступающее волнение, старалась сохранить спокойствие. Она вежливо приняла его руку, но её взгляд был холодным и отстранённым.  — Добрый вечер, Ран, — ответила она сдержанно, её голос был ровным и ненарушимым. — Я рада встретиться с тобой. — Знаешь, Киёко, ты выглядишь просто великолепно сегодня. Этот наряд тебе очень идёт, — сказал он, искренне восхищённый её внешним видом. Киёко бросила на него мимолётный взгляд, её голос был ровным и безэмоциональным. — Спасибо, — ответила она, не проявляя особого интереса. Ран на мгновение замер, и его улыбка потускнела. Он слегка нахмурился, его глаза на миг затуманились обидой. — Интересно, — сказал он, стараясь скрыть разочарование, — видимо, я ошибся, полагая, что комплименты могут внести хоть какое-то разнообразие в этот вечер.  Киёко заметила изменение в его настроении, но предпочла не углубляться в разговор. — Наверное, это так, — ответила она с лёгким вздохом, отворачиваясь к клубу.  Нэоко, заметив, что разговор уходит в сторону, засмеялась, её смех был мелодичным и немного неуверенным.  — Ой, Ран, не бери в голову. Киёко, давай уже пойдём внутрь! — Нэоко потянула подругу за собой, словно хотела сбежать от навязчивого внимания Рана. Ран, однако, не собирался отпускать её так легко. Он сделал шаг вперёд, его фиолетовые глаза блестели в полумраке, и его голос стал ещё более мелодичным и манящим. — Почему бы тебе не остаться на пару минут, Киёко? Я уверен, что вечер станет ещё интереснее, если ты останешься рядом. Киёко, почувствовав, как его флирт обостряет её внутреннее напряжение, вновь взглянула на Нэоко, которая была уже в полушаге от клуба, танцующая от радости.  — Нэоко, может, лучше пойдём, — предложила Киёко, её голос был полон настойчивости, но без следа раздражения. — Нам нужно войти в клуб, пока там не стало слишком многолюдно. Ран, заметив её явное желание уйти, не проявил обиды, но в его взгляде осталась искра интриги.  — Конечно, — ответил он, и, сделав шаг назад, его улыбка не исчезла. — Надеюсь, ты присоединишься к нам позже, Киёко. Нэоко, немного покачиваясь, потянула Киёко за собой в клуб, оставляя Рана в размышлениях о том, насколько загадочной и недоступной была её подруга. Внутри клуба свет и музыка охватили их, но в душе Киёко всё ещё ощущался след от таинственного присутствия Рана, как тень, преследующая её в этом новом, сверкающем мире. Зайдя внутрь здания, девушек моментально окутала оглушительная музыка, которая словно волны, накрыла их своим ритмом. В воздухе витал насыщенный запах алкоголя и сигарет, смешиваясь в плотное облако, которое плотно оседало на каждом предмете и человеке. Атмосфера, царившая в клубе, была бурной и неупорядоченной, своеобразным хаосом. Для Киёко это было похоже на хаос, так как она не была привыкшей к подобным местам и окружающему её шуму. Нэоко, переполненная энтузиазмом, сразу потянула подругу к барной стойке. Бармен, встретив их с лёгкой улыбкой, явно был знаком с Нэоко и, возможно, не впервые видел её в этот вечер. Громкий шум и музыка заглушали все остальные звуки, и Киёко не смогла разобрать, что именно заказала подруга. Однако это её особо не волновало. В конце концов, она не была любительницей алкоголя и рассчитывала на несколько бокалов хорошего вина. Киёко не могла быть названа бедным студентом, страдающим от недостатка средств. Помимо учёбы, она занимала должность директора в престижном ресторане, что позволяло ей без лишних забот наслаждаться хорошим вином. Скоро Нэоко исчезла из вида, поглощённая бурной атмосферой клуба и своим пьяным весельем. Киёко осталась одна у барной стойки, и, несмотря на яркое и шумное окружение, она почувствовала, что это одиночество как раз то, что ей нужно. Постепенно шум клуба начал стираться на задний план, и она погрузилась в свои мысли. Бокал вина, который она держала в руке, казался ей символом уединения и спокойствия. Киёко медленно отпивала, и её мысли вновь вернулись к её ночным видениям. Внутренний мир её снов, полный загадочного блондина в чёрном кимоно, снова заполнил её сознание. Как будто сама тишина в клубе позволила ей вернуться в тот мир, где всё было более простым и понятным. Она мысленно перемещалась в этот уединённый мир, где Манджиро, её незнакомец из снов, был её единственным спутником. Киёко погружалась в воспоминания о его бледной коже и глубоких чёрных глазах, которые были наполнены тайной и интригой. И в этот момент клубная суета казалась далекой и чуждой, как экран, отделяющий её от мира реального и мира сновидений.  С каждым глотком вина, с каждым покачиванием её бокала, она позволяла себе больше погружаться в эти мысли, находя утешение в том, что даже здесь, в этом шумном и ярком месте, её разум всё ещё мог путешествовать в тихий и загадочный мир её грёз. Когда Ран снова подошёл к Киёко, его уверенная улыбка казалась немного более настойчивой. Он прервал её размышления о ночных видениях, наполняя пространство своим присутствием. — Киёко, — начал он, звуча дружелюбно, — рад видеть тебя снова. Как ты? Всё в порядке? Киёко взглянула на него, её выражение оставалось сдержанным, хотя в глазах читалось недовольство. — Привет, Ран. Всё в порядке, спасибо. — Она вновь скользнула взглядом по его фигуре, словно проверяя, насколько его намерения искренни. — Что привело тебя сюда сегодня? Ран немного смутился от её холодного приёма, но не дал этому почувствоваться. Он старался сохранить лёгкость в голосе. — Мы с коллегами решили немного развлечься после долгого рабочего дня. — Он заметил её отстранённое настроение и попытался наладить более личный контакт. — А ты чем занимаешься? Всё та же учёба и работа в ресторане? Киёко кивнула, её ответ был кратким и ровным. — Да, всё так же. Учёба и работа. Откуда ты знаешь об этом ?  — Нэоко - произнес имя подруги , Хайтани ухмыльнулся.  — Точно, Нэоко. - Киёко совсем забыла, насколько её подруга болтлива.  Ран кивнул, демонстрируя искренний интерес. — Это замечательно. Знаешь, я хотел бы познакомить тебя с моими коллегами. Мы все здесь, и они были бы рады увидеть тебя. Ты могла бы развлечься и получить новые впечатления. Киёко, заметив, что его предложение стало более настойчивым, ответила с оттенком вежливой дистанции. — Спасибо, Ран, но я предпочитаю остаться здесь одна. Думаю, мне стоит просто наслаждаться вечерним уединением. Ран замер на мгновение, его улыбка померкла, и в его глазах мелькнула лёгкая тень обиды. Он кивнул, сохраняя свою внешнюю уверенность. Заметив, что Киёко по-прежнему остаётся в своём собственном мире, решил сделать ещё одну попытку. — Киёко, — снова обратился он, его голос стал чуть мягче и убаюкивающе, — я понимаю, что тебе не хочется шумного общества. У нас есть один уголок, где поменьше людей. Мы могли бы сесть там, если ты не против. Киёко, хоть и оставалась настороженной, заметила, что его предложение выглядит искренним и вежливым. Она понимала, что это может быть шансом провести вечер более спокойно, не противоречащим её настроению. — Хорошо, — ответила она, её голос был ровным, но в нём звучала небольшая нотка согласия. — Пожалуй, это будет лучше. Ран кивнул с облегчением и с лёгкой улыбкой жестом пригласил её следовать за собой. Он повёл Киёко к дальнему столику, расположившемуся в углу клуба. Здесь было гораздо тише, и шум вечеринки, несмотря на свою навязчивость, здесь чувствовался более приглушённым. Они прошли мимо столов, заполненных весело разговаривающими людьми, к тихому углу, освещённому мягким светом, который создавал уютное ощущение отгороженности от остального мира. Ран потянул стул для Киёко и жестом предложил ей сесть. — Здесь гораздо спокойнее, — сказал он, когда Киёко устроилась на своём месте. — Надеюсь, ты почувствуешь себя более комфортно. Киёко села, её взгляд скользнул по интерьеру уголка, который действительно выглядел уютнее и уединённее. Она поблагодарила Рана и взяла бокал вина, который принесла с собой. Между ними воцарилась непринуждённая тишина, прерываемая лишь звуками издалека, создавая ощущение личного пространства в этом бурном месте. Ран сел напротив неё, стараясь не нарушать её вновь обретённое спокойствие. Его взгляд был внимательным, и он слегка расслабился.  Киёко и Ран оказались в лёгком фойе клуба, вдали от основной толпы, но не лишённом своего собственного движения и суеты. Ран, заметив, что Киёко немного отстранена и погружена в себя, решил попытать удачу в разговоре, чтобы разрядить атмосферу. — Ты знаешь, — начал Ран, его голос был расслабленным и непринуждённым, — я всегда считал, что люди, которые умеют сохранять спокойствие в любой ситуации, как ты, — это настоящие загадки. Интересно, что скрывается за этим холодным фасадом? Киёко взглянула на него сквозь туман клубного света, её глаза оставались невозмутимыми. — Может быть, ты и найдёшь это интересным, — ответила она спокойно. — Но я предпочитаю не раскрывать свои тайны первому попавшемуся человеку. Ран усмехнулся, его фиолетовые глаза блеснули, и он сделал шаг ближе, его тёплый голос всё ещё сохранял нотку флиртующего оттенка. — А разве я не заслужил хотя бы небольшой спойлер? Я ведь пытался быть вежливым и не помешал твоему вечернему плану, — сказал он с игривым тоном. — Или я просто попал в число тех, кто должен остаться за кадром? Киёко слегка приподняла бровь, не дёрнувшись на его провокацию.  — Я думаю, — ответила она с лёгким оттенком иронии, — что моё молчание говорит само за себя. И уж поверь, Ран, я не собираюсь менять свои привычки ради чьих-то уловок. Ран рассмеялся, этот смех был лёгким и мелодичным, как будто его шутки были просто частью игры, в которую он наслаждался. — Ну что ж, Киёко, — продолжил он, — видимо, я просто ещё не нашёл нужный ключ к твоей загадке. Но, думаю, это будет не так сложно, если ты всё-таки решишься мне его показать. Киёко, заметив, что разговор принимает лёгкий оттенок флирта, решила закончить его, чтобы не дать ситуации развиться дальше. — Может быть, Ран, — сказала она с лёгкой улыбкой, — но это точно не сегодня. Ран склонил голову в знак уважения, не теряя своей уверенности. Киёко своим холодным и отстранённым поведением напоминала Рану его босса — человека столь же сдержанного и неприступного, как и он сам. Босс Рана был умён, хотя иногда его поступки были до крайности безрассудными; тем не менее, эти рискованные шаги всегда вели его к цели. Ран на мгновение задумался о том, чтобы представить Киёко своему боссу. Хотя она уже высказала своё нежелание знакомиться с его коллегами, она не упоминала об этом конкретном человеке. — Слушай, Киёко, — начал он, пытаясь быть как можно более мягким и непринуждённым, — не будешь против, если к нам подойдёт один из моих хороших знакомых, мой босс? Его голос был полон лёгкости, но в нём проскальзывала искренняя надежда на положительный ответ. Киёко поняла, что он не отстанет, пока не добьётся своего, и, в конце концов, согласилась. Ран быстро достал телефон из кармана своего пиджака и одним движением отправил сообщение кому-то. Киёко продолжала потягивать вино, её мысли всё ещё блуждали в ожидании конца этого вечера. Впрочем, возможно, Ран был прав? Пара новых знакомств могла бы быть не лишней. Ведь нельзя вечно пребывать в плену своей влюблённости к мужчине из снов, как бы этого ни хотелось… Через несколько минут к ним подошёл худощавый мужчина, который своей внешностью поразил Киёко. Его бледная кожа была словно из снега, волосы светлые и тонкие, а глаза черные как смоль. Этот мужчина был поражающе красив и казался из иной эпохи. Когда Киёко увидела его, её мир вдруг остановился. Внутри неё всё затрепетало, как будто в один момент сработал какой-то невидимый механизм. Бледный как снег, с волосами, которые струились, как светлые волны, и с глазами черными, как бездонная ночь — он был живым воплощением её ночных видений. Каждая черта его лица, каждая деталь — казалось, вырвана из её самых интимных сновидений. Она чувствовала, как её дыхание становится прерывистым, как сердце бьётся в бешеном ритме, словно стремясь вырваться из груди. Вокруг всё начало расплываться, клубок эмоций заворачивал её сознание, и в этом вихре чувств она почти не могла удержать себя на ногах. «Это невозможно,» — думала она, её разум в бешеном темпе пытался сопоставить реальность с фантазией. «Не может быть, чтобы он был настоящим, чтобы он стоял здесь передо мной, как живой…» Её руки дрожали, и она с трудом удерживала бокал вина. Внутри неё смешались чувства удивления, восторга и ужаса. Как мог её самый сокровенный сон, её тайное желание стать реальностью? Она пыталась втиснуть в сознание мысль о том, что это просто ещё одно сновидение, ещё одна уловка разума, но, глядя на него, понимала, что это больше, чем просто сон. «Не могу поверить… Это он. Это действительно он…» Каждый взгляд на его лицо, каждое движение напоминало ей сцены из её ночных видений. Внутреннее напряжение, смешанное с глубоким восторгом, переполняло её, и Киёко, казалось, теряла способность ясно мыслить. Всё, что она когда-либо знала о своих снах, теперь стояло перед ней в живом воплощении. Её мысли обрывались, и вместо осмысленных рассуждений в её сознании только одно непрерывное, трепещущее «почему?» Поражённая до глубины души, она стояла как заворожённая, пытаясь осознать, что её самые смелые фантазии стали явью, и всё это происходило прямо здесь, прямо сейчас.