Надежда умирает последней

      Драко провёл с ней всю ночь, сидя на полу возле дивана. Спина затекла, ноги занемели, но он не мог заставить себя уйти в спальню. В его голове роилась тысяча мыслей, каждая тяжелее предыдущей.       Зачем эти убийства Краму? Что это за кольцо? Что он делал с Грейнджер?       На ней не было видимых физических увечий — по крайней мере, тех, что бросаются в глаза с первого взгляда. Но проблемы с психическим состоянием были очевидны. Она вздрагивала во сне, сжимала плед, иногда тихо стонала. Он одновременно и хотел знать все до мельчайших подробностей, и не хотел знать ничего. Потому что правда могла оказаться тяжелее, чем его фантазии.       Он думал, как правильнее поступить дальше. Она попросила не рассказывать ничего и никому. Просто спрятать кольцо и просто помочь побыстрее похоронить труп «Гермионы».       Просто.       Действительно, это же совершенно не сложно. Чего это Малфой руки опустил?       Он обернулся через плечо на Гермиону. Та мирно посапывала на диване, укрытая пледом. Волосы разметались по подушке, лицо во сне разгладилось, исчезла та вечная напряжённость, которая обычно застывала на её лице при жизни. Три часа ночи. Осталось каких-то четыре часа, и ему нужно будет уйти в аврорат. Оставить её одну.       Блять. Ну до чего всё-таки хуёвая полоса в его жизни началась...       Грейнджер вдруг нахмурилась во сне, сжала в кулак плед. Совсем как дочь Блейза и Дафны. Такая же беззащитная. Такая же… хрупкая.       «Всё, Драко, иди спать. Гермиона Грейнджер беззащитная? Да она тебе палочку в глотку воткнет по самую рукоятку и бровью не поведёт».       Он усмехнулся своим мыслям, но не пошевелился.       Всё, что случилось с ней у Крама — ужасная ошибка. Всем свойственно ошибаться. Но теперь она здесь. С ним. В безопасности. И никаких ошибок больше быть не должно.

***

      Утро следующего дня началось для Драко странно.       Он открыл глаза и несколько секунд тупо пялился в потолок, пытаясь понять, где находится. Пол в гостиной оказался жестче, чем он помнил, поясница ныла, голова раскалывалась так, будто по ней отстучали ритм квиддичного марша. Он даже не был до конца уверен, что произошедшее ночью не сон.       Сел, потер глаза. На диване — плед, смятый и тёплый. За окном — рассвет, розово-золотой, почти насмешливый. На кухне — запах яичницы с сосисками.       Астория никогда в жизни не стала бы готовить ему завтрак. Значит, это не она.       Значит, это всё-таки Грейнджер. И всё, что было вчера, было наяву.       Драко остановился в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку, и просто смотрел.       Гермиона суетилась у плиты. В его халате — слишком большом, сползающем с плеча, — с волосами, заколотыми в гульку карандашом, и нервно постукивающей по столешнице пальцами. Она не слышала, как он подошёл. Или делала вид.       Он старался вести себя как можно тише, чтобы не напугать. Кто её знает — может, она от неожиданности ударит его горячей сковородкой по лицу? А Драко красивый, ему будет неприятно. — Ты как слонопотам ходишь, — сказала она, не оборачиваясь. — Ниндзя из тебя некудышний.       Мужчина хмыкнул, усаживаясь на стул. Взял с тарелки зелёное яблоко — то самое, которое она вертела вчера в руках, — и вгрызся в него. Сочное, кислое и твёрдое. Как он сам. — Ты завалил как минимум три экзамена, кстати, — продолжила она, переворачивая яйца на сковороде. — На месте Майкла я бы тебя уволила.       Она обернулась, ставя между ними сковороду с глазуньей и два стакана апельсинового сока. Откуда в доме Драко апельсиновый сок, он не знал. Наверное, эльфы закупили. Или Блейз притащил в прошлый раз. — Да ну? Это какие? — Малфой с усмешкой наблюдал за более привычной для себя картиной: Гермиона Грейнджер поучает всех и вся. — Во-первых, твоя входная дверь заперта всего на пять защитных заклинаний. Как у аврора, тем более аврора, расследующего дело серийного маньяка, у тебя должно быть минимум десять. А лучше пятнадцать.       Драко старался не подать вида, что даже не знает столько заклинаний. Он аккуратно наложил яйца в свою тарелку и сделал вид, что очень занят этим процессом. — Во-вторых, ты заметил меня спустя четыре минуты. Если бы я была твоим недоброжелателем, ты был бы мёртв. Раза три минимум. Я молчу про то, что ты не использовал даже элементарное Ревелио при входе в квартиру. Это база.       Этот момент Драко тоже не прокомментировал. Он бы вообще её не заметил, если бы кружку убрал после завтрака, а не оставил «на потом». Вот это была его база. А не Ревелио и пятнадцать защитных заклинаний на входной двери. Что он, принцесса в башне с драконом? — А третий экзамен? — спросил он, жуя. — Где твоя палочка?       Он похлопал себя по карманам. Огляделся по сторонам. На столе. На подоконнике. На полу. А где, блять, его палочка? Гермиона закатила глаза, тыкнув пальцем в свою голову. — Вот твоя палочка.       А-а. Так это не карандаш.       Ну что уж греха таить. Да, Драко Малфой был не идеальным аврором. Да и в целом волшебником он был так себе. Вывозил чисто на харизме, чувстве юмора и внешности. А, ну ещё он был одарён. Или проклят. По настроению.       Гермиона распустила волосы, возвращая волшебную палочку её хозяину. Драко подумалось, что с распущенными волосами ей было гораздо лучше. Зря она так редко их распускала. — Я думала о том, как похоронить тело быстрее. У меня есть план... — начала она, возвращаясь к серьёзному тону. — У меня тоже есть план. Давай позавтракаем.       Она открыла рот, чтобы возразить, но посмотрела на его лицо — уставшее, помятое, но спокойное — и передумала. Кивнула. Взяла вилку.       Они завтракали в тишине.       Яичница оказалась идеальной — золотистая, с жидким желтком, который аппетитно растекался по тарелке, когда Драко проткнул его вилкой. Сосиски были поджаристыми, с хрустящей корочкой, а хлеб — свежим, с маслом, которое таяло во рту. Драко не знал, где она всему этому научилась, но есть было вкусно. Почти как дома. Почти как в детстве, когда мать ещё готовила.       Он наблюдал за ней с невозмутимым видом, но внутри у него бушевал ураган.       Гермиона позволила себе маленькую слабость — слёзы — вчера. А сегодня снова сидит перед ним так, будто просто зашла к коллеге в гости. Только пальцы её слегка подрагивали, когда она подносила вилку ко рту. Только взгляд иногда уходил в сторону, в никуда, и она застывала на несколько секунд, прежде чем вернуться к реальности.       Она старалась. О, как она старалась показать ему, что всё в порядке! Улыбалась, шутила, критиковала его защитные заклинания. Но Драко видел.       Он видел, как она сжимает челюсть, когда думает, что он не смотрит. Как её плечи напряжены даже когда она сидит. Как она вздрагивает от каждого резкого звука — хлопка двери автомобиля за окном, звона посуды, даже от того, как он отодвинул стул.       Но во всём остальном это была всё та же Гермиона Грейнджер. Поучающая, собранная, серьёзная, готовая ринуться в бой хоть сейчас.       Он вдруг поймал себя на мысли, что смотрит на неё уже целую минуту. Не как на коллегу. Не как на жертву. А просто — как на неё.       "Ты должен перестать вести себя как мудак, — сказал он себе. «Она — аврор. Она — свидетель. Она — твоя работа. И только".       Но пальцы помнили, как она дрожала вчера в его руках. И он не мог это забыть. — Зачем Краму это? — нарушил тишину Драко, стараясь говорить как можно спокойнее и мягче. — Долгая история. Если кратко — увлёкся тёмной магией. Ритуалы, жертвоприношения... — Гермиона взяла в руки кольцо, лежащее всё это время на барной стойке, там, где она его выронила вчера. — Кольцо выступает в роли усилителя магических сил. Видишь цвет камня?       Он сделал над собой большое усилие, чтобы не съязвить. Да, он не очень внимательный, но не настолько. — Оно пропитано кровью магических существ, наделённых разумом. Каждый из них должен был быть убит в определённое время: фаза луны, время суток... — Она помолчала. — Он ещё не закончил, поэтому кольцо обладает не всеми возможными свойствами и силами. — Для чего ему убийства магглов тогда? И почему в Англии, а не в его чёртовой Болгарии?       Девушка отложила кольцо. Посмотрела ему прямо в глаза, и от этого взгляда по его телу побежали мурашки. — До этого — жертвоприношения для ритуалов. И это было не только в Англии — по всей Европе. Просто это не афишировали, чтобы не сеять панику. — Она горько усмехнулась. — Полнейшая глупость, как я считаю. Никогда ещё утаивание информации не делало лучше. Всегда только усугубляло ситуацию. — А сейчас? — А сейчас это не он.       Гермиона невозмутимо взяла в руки стакан с апельсиновым соком, сделала глоток. Драко смотрел на её пальцы — они не дрожали. Слишком не дрожали. Слишком контролируемо. — Что значит «не он»? — То и значит. Он уже сглупил один раз с порталом, а межконтинентальная трансгрессия отнимает много магических сил, которых из-за отсутствия кольца у него и так стало меньше. Этих... четверых убил не он.       Блять. Ну ещё одна шикарная новость в копилку шикарных новостей. Просто прелесть. — Но ты знаешь, кто их убил? Это связано с ним, так ведь?       Драко нужны были ответы. Иначе он пойдёт к Краму и лично будет скармливать ему по одному пальцу, чтобы получить информацию. — Связано. Но имя убийцы я не знаю.       Он запрокинул голову назад и застонал. Это всё кошмар. Просто кошмар. — Ты можешь говорить прямо, Грейнджер? — Он искал меня. Точнее, кольцо. А может, и то, и другое. Манчестер, Бристоль, Кембридж... Лланвайр-Пуллгуингилл. — Она говорила ровно, но в глазах застыла боль. — Я не сразу поняла, что на кольце — чары слежения. Ещё одна моя ошибка. Глупая... Но когда он убил Иванку, найдя нас в четвёртый раз — меня осенило.       Она замолчала, провела пальцем по краю стакана. — Сейчас на кольце нет ничего, можешь не беспокоиться, — добавила она, заметив, как Драко с подозрением косится на украшение. — Я думаю, если бы чары слежения были более продвинутыми, а не из курса Заклинаний шестого года, то действовали бы точнее. А так — они показывали лишь примерную местность.       Что ж... Между жертвами наконец появилась связь, которую они так долго и безуспешно искали. И эта связь сейчас сидит перед ним. В его халате. Пьёт апельсиновый сок. — Кто-то выслеживал тебя по его приказу и убивал девушек... предупреждая? Типа, выходи, Грейнджер, я знаю, что ты здесь?       Девушка кивнула. — Что-то в этом роде. — Зачем нам вообще что-то делать с телом в морге, если мы можем пойти и прямо сейчас прикончить Крама? Лишние телодвижения...       Гермиона снова покачала головой — с видом «ах ты тупой идиот, Малфой». Он снова почувствовал себя на уроке профессора Макгонагалл, когда не смог трансфигурировать пуговицу в чашку. — Нам нужно выманить Крама из его поместья. Там ты ничего с ним не сделаешь. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Поверь.       Драко поверил. Без лишних вопросов. Гермиона Грейнджер была человеком, которому хотелось верить безоговорочно. Если не ей, то кому, блять? — Ты хочешь выманить его с помощью своих похорон? Думаешь, он придёт? — Не уверена. Но убийца Иванки придёт. Убедиться, что я действительно мертва. Поэтому нам и нужно что-то придумать с телом и как можно быстрее.       На имени домовика её голос слегка дрогнул. Она быстро взяла себя в руки, но Драко заметил. Отложила вилку, взяла кольцо и уставилась в окно — то самое, у которого он увидел её вчера. Живую, целую и невредимую. По крайней мере, на первый взгляд.       Сейчас же он прекрасно видел и небольшие шрамы на лице, которых раньше точно не было. И ужасные шрамы на запястьях — те, что в морге были скрыты рунами и кровью. И потерянный, пустой взгляд, который она пыталась спрятать за маской привычной собранности. — Что значат руны на руках девушек? — спросил он тихо. — И почему они отличаются у последней... жертвы?       Гермиона снова пристально посмотрела на него. Нахмурилась. — Отличаются?       Драко кивнул. — Ты уверен? — Да что б я пить бросил, если ошибаюсь.       Она замолчала. Долго смотрела в окно, на розовеющее небо, на первые лучи солнца, которые пробивались сквозь шторы. Её пальцы сжали стакан так, что костяшки побелели. — Я... я не знаю, — тихо сказала она. И в этом признании было больше страха, чем в любом её рассказе об убийствах.       Драко смотрел на неё и чувствовал, как внутри снова поднимается тот самый холод. Страх. Не за себя. — Подумаем вместе, когда я вернусь с работы, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — А пока — доедай. Яичница стынет. И отдыхай.       Она посмотрела на него — удивлённо, благодарно, устало. И кивнула.       За окном вставало солнце. А в квартире Драко Малфоя пахло яичницей, апельсиновым соком и новой, ещё не понятой до конца опасностью.       Драко смотрел на её профиль, освещённый первыми лучами, и вдруг понял одну простую вещь.       Она не была ему безразлична. Никогда не была "просто коллегой". Просто аврором. Он просто не позволял себе замечать это раньше. Может, поэтому его так бесил Кормак, бегающий за ней как собачка?       Но теперь, когда она сидела в его халате, пила его сок и смотрела в его окно, он не мог притворяться дальше.       "Ты должен перестать вести себя как кретин", — сказал он себе в сотый раз. — "Она не девушка, которую ты спасаешь, чтобы почувствовать себя героем. Она — человек. Который прошёл через ад. И который заслуживает…"       Он не закончил мысль. Потому что не знал, что она заслуживает.       Но знал, что сделает всё, чтобы она больше никогда не смотрела таким обреченным взглядом. Чтобы она больше никогда не плакала так страшно, как этой ночью. Даже если для этого придётся убить Крама голыми руками.