Альфа по выбору

      Чонин стоял и глупо хлопал глазами, глядя на бумажку. «Бета?» Как такое возможно? Он же… Сынмин же… Чонин не мог ошибиться.       — Ты чего так удивился? — сглотнув спросил Сынмин, легко толкая младшего в плечо. Ян пришел в себя и, проморгавшись, нервно усмехнулся.       — Я, эм. Не удивлен, нет. Просто, — он задумался над ответом. — Я просто был в своих мыслях, поэтому.       Сынмин с недоверием взглянул на парня, но ничего не ответил.       Они стояли молча еще мгновение, а затем Ким тихо произнес:       — Нини, спасибо, что пошел со мной, — спасибо, что увидел меня.       Бета махнул рукой и улыбнулся.       — Ерунда. Ты сделал бы то же самое, Минни. — но его щеки все равно предательски покраснели. — Пойдем поедим?       — Отличная идея. Идём.       Они молча шли в столовую компании на нижнем этаже. Каждый был погружен в свои мысли.       «Я точно не мог ошибиться на счет него», — размышлял Чонин, задумчиво жуя губу, — «Мой брат — альфа, все признаки того, что Сынмин тоже — налицо. Но почему он и сейчас скрыл? И как он это сделал? Как подменил результаты? Ох, Минни…»       Они взяли еду и сели за дальний столик у стены, где обычно мало людей. Чонин с улыбкой наблюдал как Сынмин накидывается на еду, как будто бы он не ел несколько дней. Его брат тоже всегда голоден, ему нужно больше энергии, как и Сынмину.       — Вкусно? — тепло поинтересовался бета.       — Фкуфна, — с набитым ртом ответил Сынмин, — Обожаю здешний кимчи-чигге.       Они продолжили есть, Чонин иногда вставлял шутки о том, что Ким выглядит точно маленький щенок, которого покормили.       Закончив есть, Сынмин с радостной улыбкой отставил тарелку и вытер рот салфеткой. Ему было комфортно рядом с младшим.       — Спасибо за обед, Чонин-и.       — Конечно, я же платил, — наигранно выпятив губы ответил Ян, на что Сынмин рассмеялся и на душе младшего стало теплее, при виде чужой улыбки.       Они сидели так несколько секунд — просто глядя друг на друга, а потом Чонин неожиданно спросил:       — Ты боишься нас?       Сынмин замер, подумав, что ослышался.       — Прости?       — Ты боишься нас? — повторил Чонин, глядя прямо в глаза.       Сынмин побледнел. Что он имел в виду под этим? Он боится? Это же они должны бояться, стая должна бояться Сынмина, а не Сынмин стаю.       — Нет, конечно нет, — твердо ответил Ким, сжав палочки в руках.       Чонин тяжело выдохнул.       — Что с тобой в последнее время происходит, Сынмин-а? — он мягко накрыл чужую ладонь своей, — Ты отстранился от нас, закрылся в себе. Что случилось?       Сынмин неосознанно задержал дыхание. Как же сказать об этом? А главное — что? Он не был уверен в том, что Чонин примет это вот так просто. Не был уверен, что никто в стае, кроме него не узнает. Не был уверен, что группа не распадется, когда станет известно.       Поэтому он пошел простым путём.       — Да, прости, — он кивнул, — Просто с моего представления прошло не так много времени. Я все еще не могу осознать, что у меня есть вторичный пол, так непривычно. Всё еще привыкаю к новому себе.       Он выдохнул и натянуто улыбнулся.       — Хоть бета и не сильно отличается от того, каким я был раньше, но изменения все же есть, хоть и не большие. Ну, ты сам знаешь как это.       — Нет, Сынмин-а, не знаю, — ровным голосом произнёс Чонин, сжав руку. Он намерен поговорить, — У нас разные ситуации. И ты это знаешь.       — Что? Не понимаю о чем ты сейчас, — на лбу выступил пот. Сердце начало бешенно колотиться. Не будь сейчас на нем защитного пластыря на железе — его выдал бы запах, в котором намешались страх и волнение.       — Правда? — Чонин выгнул бровь, — Ладно, давай поговорим о чем-то другом.       Он почесал затылок и сделал вид, что задумался.       — О. Как прошла твоя репрезентация? Ты нам не рассказывал.       В глазах потемнело. Почему он решил так внезапно начать обсуждать это? Он же не мог догадаться.       Не мог же?       — Почему тебе интересно? — ровно спросил Ким.       — Ну как же? — Ян пожал плечами, — Все в стае репрезентовались, когда были все члены стаи рядом, а ты был один. Тебе было страшно?       Сынмин на секунду прикрыл глаза, вспоминая тот день.       Жар внизу живота накрыл его неожиданно. Тело ломало так сильно, что он кричал от боли. Член налился кровью и не опадал несколько дней, причиняя страшную боль и неудобство.       Все было не так, как было у бет. Совершенно не так. Сынмин был в ужасе. Он не мог это принять. В какой-то момент он даже подумал о том, чтобы закончить всё это сразу же. Лучше уж так, чем вернуться к своей стае альфой.       Он мотнул головой, отгоняя воспоминания.       — Ну, было необычно, но терпимо. Волнительно, потому что вас рядом не было.       — А почему ты тогда отказался от того, чтобы мы приехали?       — Потому что я сам справился, — твердо ответил Сынмин. Чего он не хотел, так это того, чтобы стая видела его в том ужасном состоянии.       — И не потому что ты… — альфа.       Чонин чуть было не произнёс это вслух, но он обещал себе не давить на Сынмина. Он и так уже слишком далеко зашёл.       Он выдохнул и кивнул.       — Мне очень жаль, что я не мог быть рядом в тот момент, — он опустил голову, — Каждому члену стаи нужно, чтобы стая была рядом. Это помогло бы тебе облегчить боль…       Это было искренне.       — Но мне не было… — Сынмин удивлённо моргнул. Откуда Чонин знал, что ему было больно? Бетам же не больно. — Спасибо, Нини. Я люблю тебя, щенок.       Сынмин перегнулся через стол и нежно поцеловал парня в висок. Его захлестнуло чувство привязанности и благодарности к своему бете.       — Я тоже люблю тебя, Сынмини хён, — Чонин зажмурился, как кот, и подался вперёд.       — Пойдём к остальным? — предложил Сынмин.       — Идём.       Вся неделя была загружена. Камбэк был на носу. Чан хотел сделать всё в лучшем виде, они пробовали новое звучание для песен.       Дни и ночи напролёт Чан оставался в своей студии, перезаписывая по многу раз песни — звучание ему никак не подходило. Он был вымотан. За эти дни он почти не ел нормальной еды, лишь пару раз, когда Минхо на пару с Чонином смогли наконец вытолкать его в общежитие, чтобы он, как нормальный человек, поел, поспал и помылся. А после Чан снова закрылся в студии.       Чанбин с Джисоном помогали настолько, насколько могли. Но как не к стати, у Хана начинались признаки течки и он всё больше времени стал проводить со стаей, в особенности лип к Сынмину.       В очередной вечер, когда вся стая была дома, Чан снова не пришел. Тяжело вздохнув, Сынмин незаметно для всех надел ветровку и выскользнул за дверь и направился к Чану.       Он вошел без стука. Чан даже не обратил внимания на него, погруженный в работу.       Подойдя чуть ближе, Сынмин тихо позвал бету по имени, но тот не услышал. Тогда младший легко накрыл чужое плечо ладонью и Бан резко обернулся. Он выглядел сердитым до тех пор, пока его взгляд не упал на серьёзное лицо Кима. Он тут же расслабился и прикрыл глаза.       — О, это ты, Минни.       — Я, хён, — строго произнёс Сынмин и подошел ближе, — Когда ты выходил отсюда в последний раз?       Чан махнул рукой.       — Неважно, сейчас главное — дописать треки. Немного осталось. Я еще…       Сынмин скептично оглядел мужчину: под его глазами залегли глубокие тени, кожа стала сероватого оттенка от долгого пребывания в помещении, щеки впали, а скулы обострились. В воздухе витал горьковатый запах подгнившей хвои.       Сынмин поморщился. Он знал, что их лидер не любит, когда ему говорят что делать, не любит просить помощи и не любит ее принимать. Поэтому Ким еще раз бросил взгляд на уставшего мужчину и принял решение.       — Ох, Чани хён… — устало простонал он и плюхнулся на диван, за Чаном.       Чан тут же обратил внимание на него и обеспокоенно приподнялся на кресле.       — Что случилось, Сынмин-а? Тебя что-то тревожит?       Сынмин накрыл лицо руками и протяжно выдохнул. Что ж, притворяться выходит у него все лучше и лучше с каждым днем. Но сейчас это вынужденная мера.       — Мне… я… — делая паузы говорил он, — Мне не хватает хёна.       — О… Малыш, — Чан тут же вскочил со своего рабочего места и сел рядом с Сынмином. — Иди к хёну, щенок.       Сынмин сразу же вцепился в крепкое тело и прижался к теплой груди. Чан удовлетворённо сжал парня и попытался выпустить немного успокаивающего феромона, но получилось не очень. Воздух все еще пах чем-то неприятным.       От этого, старший нахмурил брови и просто начал поглаживать Кима по волосам, шепча что-то о том, что хён рядом.       А Сынмин просто сидел и улыбался тому, что у него получилось хоть немного отвлечь парня.       Потянувшись чуть выше, Ким незаметно для Чана, слегка направил его к своей запаховой железе и выпустил немного кедрового аромата, чтобы расслабить Чана. Бан тут же заметно обмяк в объятиях младшего и притерся носом к шее, вбирая вкусный свежий запах.       Сынмин на мгновение замер, стоило Чану коснуться его чувствительной кожи горячим языком.       Он всё же был альфой, и у него ни разу не было секса. А теперь уж точно не будет — он ведь доминант. К тому же, спать с бетами дело одно, а вот с омегами — опасно, особенно если кто-то из них в гоне или течке. После репрезентации его сексуальное желание начало расти в геометрической прогрессии. Поэтому он стал пить подавители, чтобы не навредить кому либо из его стаи.       То, как Чан отчаянно начал тереться бедром о его колено никак не улучшало ситуацию.       Сынмин затаил дыхание, стараясь взять себя в руки, чтобы его запах не стал сильным.       — Сынмин-а, — в самое ухо томно выдохнул Чан, и проник теплыми ладонями под футболку парня, скользя по коже.       — Хён.       — Ты так замечательно пахнешь, — продолжал старший, поглаживая чужую грудь, царапая короткими ногтями соски.       Сынмин был готов взвыть от того, насколько сильно хотелось ответить. Повалить на диван и оседлать, заставить кричать свое имя, оставить по всему телу свои метки, пометить чужую запаховую железу, чтобы все знали чей он бета. Кому он принадлежит. Только его. Подчинить себе и не отпускать. Подчинить. Принадлежит. Подчинить. Пометить.       Сынмин резко отпрянул от розвощекого мужчины, который недовольно заурчал.       Он хотел подчинить себе бету. Он хотел сделать на нем метку, завлечь феромонами настолько, чтобы Чан опьянел и стал послушным, чтобы стал его.       Именно этого и боялась стая. Они боялись альф. А Сынмин был альфой. Он ничем не отличался от всех этих похотливых созданий, который боялись омеги и не хотели беты.       — Пр… прости, хён. Я должен уйти.       С этими словами Сынмин вскочил и выбежал из студии, оставив на диване свою куртку.       Чан, все еще не пришедший в себя, смотрел ему в след и не понимал что не так.       Он испугался физической близости? Так они даже не целовались нормально!              Бан устало сполз по спинке дивана и полностью лег, протянув ноги. Что-то с их Сынмин-и было не так.       Внизу пульсировало от сильного желания. Что было странным — Чан еще ни разу настолько сильно не возбуждался ни от кого.       Если бы Сынмин разложил его прямо здесь, на диване в студии — он был бы не против.       Усмехнувшись про себя, Чан тяжело вздохнул и встал, собрал вещи и вышел из студии. Он пошел в общежитие. Кажется, он только осознал, насколько он соскучился по своей стае.       Что ж, молодец, Сынмин. Свою поставленную задачу по выволочке Чана выполнил. Только вот теперь он осознал страшную вещь — он такой же альфа, как и все. И было бы отличным решением держаться ото всех парней подальше.