Альфа по выбору

      В их стае не было альф, только беты и омеги. Только у Феликса и Сынмина еще не было репрезентации, но и так было ясно — Феликс сто процентов будет омегой, а Сынмин — бетой. Это было аксиомой, не требующей доказательств. Феликс — слишком ранимый и любящий тактильность, а Сынмин — спокойный, наблюдательный, привык брать на себя ответственность.       Они стали стаей еще до того, как представились все члены группы. Первыми были Чан и Минхо, еще до их дебюта. Чан, Чанбин и Чонин были бетами, Минхо, Хенджин и Хан — омеги. Все с нетерпением ждали двух оставшихся членов стаи.       Идею вступить в стаю официально предложил Чан, спустя несколько лет после дебюта, когда их карьера пошла вверх. Сначала были сомнения — какая стая без альфы, но потом пришли к выводу, что так даже лучше — никто не будет давить авторитетом и феромонами, и они смогут все быть на равных. Омеги не хотели давления со стороны альфы, поэтому было решено, что альф в их стае не будет.       После мирового тура у группы наконец наступил долгожданный отпуск. Они решили отправиться на несколько дней за город, чтобы отдохнуть. Пока они ехали, Феликс начал хныкать и жаловаться на боль в животе, хватаясь за сонного Сынмина. Он жался к Сынмину и держался руками за низ живота.       — Потерпи, малыш, скоро приедем, — утешал его Чан, сидя за рулём. В дороге они не могли ничего сделать.       Сынмин прижал к себе Феликса, и тот уткнулся носом в запаховую железу парня, но недовольно заурчал — Сынмин еще не представился, поэтому не пах ничем, но всё равно потерся носом о шею. Сынмин постарался успокоить друга, но вдохнул и замер — в воздухе витал насыщенный клубнично-ванильный запах, которого раньше не было. Он дотронулся до лба Феликса ладонью и ужаснулся.       — Чан!       Чан испуганно вильнул рулем и остановился на обочине, разворачиваясь к парням.       — Что такое?       — Кажется, у него репрезантация начинается… — прошептал Сынмин, не желая нарушить покой Феликса, который намертво вцепился в его шею.       Глаза Чана полезли на лоб. Это застало его врасплох.       — Как далеко нам еще ехать?       — Полчаса, — выдохнул недовольно Чан, думая что можно сделать. — Ты… Сынмин-а, ты можешь сесть за руль, а я заберу Ликса к себе?       Сынмин кивнул, он знал, что Чан мог успокоить омег, как бета своим запахом хвои и ароматного кофе.       Чан отстегнул ремень и вышел из машины. Сынмин попытался незаметно отстранить Феликса от себя, когда Чан открыл дверь и сел с другой стороны на пассажирское сидение, но неожиданно Феликс зарычал и в полусне крепче схватился за Сынмина, не желая отпускать, носом потираясь о железу, заставляя Сынмина нервничать.       — Ликси, солнышко, иди ко мне, малыш, — нежно позвал Чан и снова предпринял попытку взять парня, на что получил шипение.       Сынмин и Чан обменялись удивленными взглядами.       — Черт… Ладно, тогда я за рулем, видимо.       Остаток дороги они доехали быстрее, чем предполагалось.       Их ждали все остальные, обеспокоенно переминаясь с ноги на ногу. По пути Сынмин, всё еще борясь с собственной сонливостью, написал сообщение в общий чат о том, что Феликс представляется. Сладкий запах выдавал в парне омегу — в этом никто и не сомневался.       Чанбин подошел ближе, чтобы забрать омегу к себе и отнести внутрь, но случилось то же, что и с Чаном — Феликс зарычал, точнее, омега в нем. Феликс не соображал. Сынмин не мог отцепить от себя парня. Все удивленно уставились на них двоих.       — Что с ним? Почему он прилип к Сынмину? — удивленно спросил Чонин, глядя на это. Все лишь удивленно продолжали смотреть.       — Ничего, я отнесу его на верх, — покачал головой Ким, и перехватив Ликса, понес его на верх. Благо парень был легким.       Зайдя в комнату, он опустил его на кровать, но Феликс захныкал, стоило тому отстраниться.       — Не-е-ет, не уходи от меня. Ты так хорошо пахнешь, Минни, — всхлипывал Феликс.       Сынмин с недоумением смотрел на него и не понимал — как такое возможно, он ведь еще даже не представился. Феликс начал ёрзать на постели, сжимая простынь. В воздухе пахло насыщенным запахом сладкой клубники. Вся комната наполнилась феромонами течной омеги, но Феликс не мог это контролировать. Он тихо всхлипывал и звал Сынмина. Для него это впервые.       — Дай мне секунду, Ликси, я позову бет, они помогут, — шея Сынмина покраснела от смущения — хоть они и были стаей, но Сынмин никогда не заходил дальше поцелуев с парнями, поэтому вся ситуация очень смущала его.       — Не-ет, останься, Сынмин-и, — хлюпал носом парень. Он нещадно терся пахом о подушку, его шорты насквозь промокли от выделяющейся смазки. Сынмин вдохнул воздух и тихо простонал — пахло нескрываемым возбуждением.       Не зная что делать, он достал телефон и написал Чану, чтобы он пришел. Через минуту он и Чанбин пришли и легли рядом с Феликсом, прижимая к своим шеям поочередно, давая дышать своими запахами.       Сынмин выдохнул с облегчением, но вновь замер, когда все запахи троих — насыщенная клубника, крепкий кофе и черный шоколад — смешались и сотворили гремучую смесь из желания и возбуждения. Сынмин поспешил ретироваться, прежде, чем по-настоящему возбудится.       Внизу его встретили остальные. Хенджин тут же повис на Сынмине, обнимая его. Джисон сидел с Чонином на диване, а Минхо готовил обед.       — Как там Ликс? — спросил Хенджин, и потерся носом о шею.       — С ним Чан и Бин, они справятся.       Чонин хихикнул.       — Как мы и думали — он омега.       Он приобнял Джисона.       — Теперь еще ты, хён, остался, — он обратился к Сынмину, — будешь младшим бетой.       Хёнджин не думал отставать — всё так же висел ленивцем на парне. Он заурчал и повел парня на кресло. Сел и потянул его на себя, всё еще не отпуская.       — Да вы сегодня дырку во мне сделаете, — деланно возмутился Сынмин, но подался вперед, открывая больше доступа к шее.       — Ты сегодня как-то иначе пахнешь, Минни, — сказал Хенджин, начиная целовать его шею, слегка покусывая у железы. С каждым укусом его запах жасмина становился всё более насыщенным, проникая в нос каждому сидящему в комнате.       Неожиданно в комнате появился легкий, едва заметный запах кедра, смешиваясь с ароматом хенджинового жасмина.       — Эй, малыш, полегче, — предупредительно сказал Минхо, подходя ближе. — Смотри не возбудись слишком сильно. Мы пока не можем ставить Сынмин-и метки, пока он сам не будет готов.       Хенджин недовольно заурчал и заставил себя отстраниться от шеи парня.       Сынмин прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание. Его возбуждало происходящее, такого раньше не было, хоть и Хенджин буквально каждый день лип к нему. Он открыл глаза и встретился с внимательным взглядом Чонина. Тот приподнял бровь, мол «все в порядке?» он лишь кивнул и встал с колен Хенджина. Пошёл на кухню, куда уже вернулся Минхо.       — Тебе помочь, хён? — спросил Сынмин. Он знал, чувствовал по запаху насыщенного мускуса и теплого молока, что у того скоро течка, и помощь ему бы не помешала.       — Не надо, Сынмин-и. Боюсь, что ты весь дом сожжешь, а нам платить придется, — даже не смотря на свое состояние тот не изменял своим привычкам подкалывать Сынмина.       Он закатил глаза и все равно встал рядом, чтобы нарезать овощи. Минхо тяжело выдохнул, как мать, когда ее достал ребенок.       — Ну что за непослушный ребёнок? Сказал же - сам.       Он подошел сзади и хотел схватить нож из рук Сынмина, но замер, стоило тому приблизиться. Он шумно вдохнул воздух и прижал к себе Сынмина. Сынмин удивленно обернулся и наткнулся на широко распахнутые глаза Минхо — они начинали менять цвет и становились нежно-голубыми.       — Х-хён?..       Минхо сжал руки на талии Сынмина и приблизился к его шее, облизнув губы.       — Ты… пахнешь.       Сынмин удивлённо вдохнул, стоило языку старшего коснуться его шеи. Он тихо выдохнул, слегка застонав. Минхо всем телом прижал его к столешнице, перекрывая пути отхода.       — Минхо хён? — твердо позвал Чонин, подходя ближе.       Минхо тут же моргнул и отстранился. Он опустил взгляд и испуганно прочистил горло.       — Это всё течка, прости, Сынмина.       Чонин внимательно рассматривал Сынмина, думая о чем то своем. Он повёл носом, пока Сынмин отвернулся, и его брови приподнялись от удивления, но он ничего не сказал, желая сначала разобраться сам.       Ближе к вечеру вся стая, кроме Чанбина и Феликса собралась за столом. Было решено, что Чонин заступит Чанбина после ужина.       — Как там он? — обеспокоенно спрашивали парни у Чана.       — Всё идет хорошо. Через пару дней уже будет с нами. Хорошо, что это случилось сейчас, а не во время тура, — сказал Чан, уплетая еду за обе щеки — Феликс его вымотал.       Сынмин едва что-то съел, все ковырялся в тарелке. Аппетита не было, очень хотелось спать. Сынмин списал это на сумасшедший день и не придал этому значения. Всё тело ломило, а голова ощущалась тяжелой. Он списал это на тяжелый тур. А еще эти запахи… Они одновременно кружили голову и заставляли раздражаться, почему запахи стаи сегодня были настолько насыщенными? Возможно, из-за репрезентации Феликса они так перевозбудились?       Он попытался это скрыть, но Чан, сидящий рядом, заметил.       — Как ты чувствуешь себя, Минни? Устал?       — Да, я... что-то мне не хорошо… Наверное, я простыл. Тело ломит, — он отложил палочки, — Хотя, наверное, я устал из-за тура.       Чан нахмурился и прижался губами ко лбу Сынмина. Он горел.       Стая начинает шуметь и обсуждать все возможные варианты лечения парня, и Сынмин решает на пару дней уехать к родителям, тем более не далеко. Все соглашаются с этим решением.       На следующий день Сынмин уезжает. Чан хотел отвезти Сынмина, но тот сказал, что за ним приедет отец и все согласились.       — Напиши, как доберешься, Минни, — жалобно попросил Хан, отчего-то чувствуя такое вселенское разочарование, что плакать хотелось. Они хотели провести отпуск все вместе, но тут это… Хан понимал всё, что отчего-то омега в нем жалобно скулила, глядя на собирающегося Сынмина.       — Конечно, Хан-и, не переживай. Родители обо мне позаботятся, — он искренне, хоть и устало улыбнулся и хотел было поцеловать парня, но вовремя вспомнил, что болеет, и отстранился.       Хан потянулся к нему, но Сынмин вовремя выставил руку, останавливая.       — Нет, малыш, я не хочу тебя заразить. Обещаю не выпускать тебя из объятий, когда выздоровею, — Сынмин с умилением смотрел на омегу.       Тот надулся, но сдался.       — Ладно. Я бронирую твои колени на весь вечер по твоему возвращению.       Сынмин усмехнулся и продолжил собираться. Джисон вышел, но сразу после него в дверь постучали. После ответа внутрь вошел Чанбин и сел на кровать.       — Эй, малыш, как ты себя чувствуешь? Мне помочь тебе собраться?       Сынмин улыбнулся и обернулся к Со.       — Нет, спасибо, хён, я сам. Как там Фе-       Он замер, когда вдохнул запах — на Чанбине осел терпкий запах клубники, перемешанный с его темным шоколадом. Сынмин едва не заурчал, стоило аромату попасть ему в нос. Он едва заметно подался вперед, теряя контроль. Да что такое с ним? Он никогда так ярко не реагировал на запахи стаи.       Чанбин заметил это и усмехнувшись, выпустил чуть своего феромона, окутывая им Сынмина. Сынмин прикрыл глаза, чувствуя головокружение. Он почти осел на кровать, но Чанбин вовремя его подхватил. Его запах, как для беты, был сильным.       — Бинни хён…       — Что, малыш? — тепло улыбался Чанбин глядя как Сынмин растекается в его руках.       — Ты…       Сынмин не договорил. Их испугал звонок телефона на столе. Звонил отец, который уже ждал Кима внизу. Они отстранились друг от друга.       Вся стая, кроме Феликса и Чонина вышли проводить Сынмина, будто он уезжал не на пару дней, а на пару лет. Сынмин помахал каждому из них, не решаясь обнять, чтобы не заразить, сел в авто и уехал.       Никто этого вслух не сказал, но каждый почувствовал, что с уездом Сынмина стало как-то пусто. В доме витали тяжелые запахи, в них витала нота угнетения и грусти, которые никто не скрывал.       — Ладно, парни, что хотите на обед? — с наигранной веселостью в голосе спросил Минхо, стараясь приободрить младших участников, хотя у самого на душе кошки скреблись.       — Я думаю, что пропущу обед, хён, — тихо сказал Джисон, подавленно глядя в пол.       — Я тоже, — в тон ответил Хёнджин, приобнимая Чанбина.       — Глупости! — возразил Минхо. — Никто не пропускает приёмы пищи. Через час чтобы были на кухне!       — Вы слышали Минхо, — поддакнул Чан, за что Минхо благодарно клюнул его в щеку.       Когда все разошлись по комнатам, на кухне остались Чан и Минхо. Минхо начал беспокойно ходить по кухне, ища ингредиенты. Чан смотрел на это, а потом схватил парня за руку и прижал к себе, выпуская слабый феромон, заставляя Минхо успокоиться.       — Тише, малыш.       Минхо сжал Чана в объятиях и всхлипнул. Перед течкой он становился особенно плаксивым, хоть и не хотел этого признавать.       — Он уехал только десять минут назад, а я скучаю, будто не видел его полжизни, хён, — всхлипывал Минхо, пряча слёзы в футболку Чана, поглаживающего по голове.       — Знаю, Хо-я, я чувствую то же самое, малыш. Но поверь, ему лучше у родителей, он не хочет нас заразить.       — Заботливый придурок, — возмутился Ли, сжимая футболку Чана.       — Ага, и тебе это безумно нравиться в нем.       — Да, и мне это безумно нравится в нём, — подтвердил Минхо.       Через час все были в сборе. Даже Феликс, едва стоящий на ногах от усталости, сидел с ними за столом. Чонин силком вывел его из комнаты, чтобы покормить.       — Ой, а где наш Минни? — спросил ничего не подозревающий Ёнбок, жующий мясо так активно, словно не ел несколько недель.       — Заболел и поехал к родителям, — пояснил Чанбин, подкладывая ему мясо на тарелку, но тот замер.       — Как заболел? Он ведь здоров был, — удивился младший Ли.       Все начали что-то говорить, один Чонин молчал, думая о чем то своем. Чан заметил младшего и накрыл его колено ладонью, привлекая внимание.       — Что такое, милый? О чем задумался?       — Хён, мне кажется, что Сынмин хён не заболел, — тихо произнёс он.       — Что? В каком смысле? — не понял Бан.       — Ну, я думаю, что у него…       Его прервал телефонный звонок. Все замерли, когда Чан резко ответил.       — Сынмин-а? Ты в порядке?       Он поставил телефон на громкую связь. Сначала в трубке появились помехи, а затем послышался слабый встревоженный голос Сынмина.       — Да, но… Думаю, что… Думаю, что у меня репрезентация, хён.