Альфа по выбору

      Мозг Минхо не хорошо работал, затуманенный течкой. Слова Сынмина с трудом дошли до него. Но когда он понял, о чем говорил младший, тут же подскочил на кровати.       — Минни… Почему?       Сынмин не смотрел ему в глаза, опустив взгляд на их сцепленные руки.       — Я не буду с тобой спать, хён.       — Почему? — он нервно закатил глаза, — Я же не забеременею от беты.       Хотелось плакать. И Сынмина. Но Сынмина хотелось больше, чем плакать.       Минхо поднял взгляд на младшего и замер, заметив испуг на его лице.       — Что такое? Я же пошутил… Сынмин-а.       Сынмин покачал головой.       — Нет.       Минхо захныкал, представив, что его щенок снова уйдет и притянул его к себе ближе.       — Ладно, ладно! Тогда просто обними меня, умоляю, — жалобно прошептал старший, не в силах ничего с собой сделать. Ему нужен был запах Кима, он нуждался в нем как в воздухе.       Сынмин крепко сжал челюсти, не глядя на Минхо. Старший сильнее сжал пальцы на запястье парня.       — Просто обними, — умолял он.       Сынмин тяжело выдохнул и кивнув, лег рядом. Обхватил талию парня рукой. Ли тут же прижался к его груди спиной и схватился за чужую руку как за спасательную соломинку. Пальцы Сынмина подрагивали в чужой ладони. Едва уловимый запах кедра укутал парня, как одеялом. Минхо прикрыл глаза и сжался в кровати, изнемогая от жара, но рядом с младшим было не так тяжело это переносить. Было не как раньше. Да, Минхо еще не разу не спал с Кимом, как с остальными, но проводил с ним течку.       Сынмин всегда был заботливым по отношению к нему, когда жара давала о себе знать. Он следил за тем, чтобы омеги всегда ели, набираясь сил. Менял им постельное белье, когда отправлял их в душ, и проветривал комнату. Был рядом, когда они в этом нуждался.       Но раньше омега Минхо так сильно не требовала Сынмина рядом. Вне состоянии жары Минхо всегда хотел Сынмина, но никогда не настаивал, знал, что тот не готов. Он не требовал, чтобы младший был с ним во время течек, поэтому с ним всегда были другие беты, и реже — омеги.       Но в этот раз что-то изменилось.       Ему было мало. Ему было безумно мало его щенка. Возможно, это из-за того, что они провели порознь столько много дней. А может, это из-за представления Сынмина, как беты. Минхо не знает и ему сейчас не до этого.       — Не уходи, прошу, — шептал он, ворочаясь в кровати.       В штанах неприятно хлюпало. В комнате стоял насыщенный мускусный запах, настолько тяжелый, что Сынмину пришлось прикрыть нос свободной рукой. Что удивительно, запах Сынмина не смешивался с запахом Минхо, как это бывало у Чанбина, Чана или Чонина. Если быть точным, аромата Сынмина практически не было слышно. И это странно. И обидно.       Минхо резко перевернулся лицом к шее Сынмина.       — Дай мне тебя обнюхать, — невнятно пробормотал он, но парень все равно все понял и, сглотнув, поднял голову.       Минхо тут же припал носом к запаховой железе и жадно вдохнул, и тут же разочарованно выдохнул.       — Почему ты почти не пахнешь? — недовольно заурчал он, потираясь носом.       — Я выпил подавитель, — тихо признался Сынмин, сжимая руку на талии.       — Зачем? — Минхо всхлипнул и начал вылизывать шею языком, стараясь достать хоть каплю аромата.       — Боялся не сдержаться, — просто ответил он.       Ли вылизывал шею и рычал, недовольный тем, что у него не выходит. Он подался ближе и потерся бедрами о ногу Сынмина, пачкая его штаны смазкой. Рука на его талии сжалась так сильно, что Минхо ахнул.       Сынмин рыкнул, отстраняя от себя парня и твердо произнёс:       — Я звоню Чану.       — Нет! Не уходи от меня, — воскликнул Ли, подскакивая на постели, но тут же рухнул обратно, когда живот неприятно сжал острый спазм.       Сынмин уже набрал сообщение с просьбой прийти, и кинулся к ослабевшему Минхо.       — Болит? — обеспокоенно спросил он, нависая над старшим.       Тот проурчал и прижал колени к груди, чтобы было не так больно.       — Сейчас придет хён, он позаботится о тебе.       — Я хочу тебя, — глухо ответил парень, не разгибаясь.       — Прости, — прошептал Сынмин и в этот момент постучали в двери.       Чан вошел внутрь и обеспокоенно взглянул на младших. Сынмин кивнул, говоря, что все в порядке. Крис подошёл к кровати и сразу обнял Минхо.       — Всё в порядке, Хо-я, хён здесь.       Он нежно поцеловал того в висок, притягивая к себе. Он лег рядом и Минхо навалился на него, обнимая как плюшевую игрушку.       — Чан-и, — хныкнул он, целуя того в шею, слегка покусывая зубами.       — Я здесь, милый, я здесь, — Чан нежно гладил омегу по голове, а глазами дал Сынмину понять, чтобы тот вышел, пока Минхо не заметил.       Сынмин благодарно кивнул и быстро ретировался.       Он быстрым шагом зашёл в свою комнату, где никого не было и устало спустился вниз по стене. Сынмин прикрыл лицо руками и тяжело выдохнул. Горькие слезы текли по щекам, затекая за воротник.       Наверное, зря он так рано вернулся. Но, задержись он еще на пару дней, стая начала бы задавать вопросы. Он ведь бета. Почему тогда его репрезентация заняла так много времени? «Конечно же ты бета, по другому не может быть» «С альфами страшно в течку» «Я рад, что рядом никто не давит запахом» «Если бы у нас был альфа, я бы не смог расслабиться»       Все эти фразы, брошенные случайно, во время разговоров, во время близости кем-то из стаи. Поэтому они создали стаю без альф. Им страшно, если рядом будет альфа, они боялись, что кто-то будет влиять на них феромонами, быть лидером через запах. Боялись, что альфа будет жестоким во время течек омег, будет доминировать над ними.       Сынмин это понимал. Поэтому не смог сказать о том, что он альфа.       — Как там наш Минни, интересно, — Хан взволнованно ходил взад-вперед по комнате.       Парни смотрели на мельтешащую фигуру.       — Чан должен сменить его, — пожал плечами Чонин, прижимаясь к Чанбину спиной.       — Бедный наш лидер, от него за этот отпуск все соки выжмут, — захихикал Хёнджин, намекая сразу на двух омег. Феликс посмотрел на него и вытянул язык.       Джисон продолжал ходить по комнате, нервно выламывая пальцы. Его запах горчил.       Чанбин взъерошил волосы макнэ и встал. Он подошел к Хану и обнял того за талию.       — Все в порядке, Хан-и. Из-за чего ты переживаешь?       Джисон нервно выдохнул и расслабился в надёжных руках беты.       — Просто… Он ведь только презентовался, еще не успел отдохнуть, а сразу пошел помогать. Он такой заботливый до ужаса.       — Да, наш щенок такой, — улыбнулся Со. — Не волнуйся, он справится, а мы будем рядом.       Хенджин качал ногой, сидя на диване. Он скучал по Сынмину, как и все остальные, но все же, его привязанность к младшему была заметна всем. Наверное, из всех омег он больше всех ходил за Сынмином хвостиком, не в силах отпустить надолго.       Он кивнул сам себе, принимая какое-то решение. Хенджин встал с дивана и пошёл на верх, со словами «сейчас вернусь».       Парень подошел к комнате Сынмина и постучал. Ответа не последовало, поэтому он постучал еще два раза, пока дверь все же не открылась. Оттуда выглянул Сынмин с взъерошенными волосами.       — Джинни? Что-то случилось? — спросил он удивленно.       Хенджин пожал плечами и зашёл внутрь, когда младший дал ему пройти.       — Конечно случилось, Сынмин-и! — он возмущенно ущипнул младшего за щеку, — Я соскучился.       Он подошел ближе и взял парня за руку. Взглянул ему в глаза и спросил:       — Как ты себя чувствуешь? Хочешь обняться?       Сынмин удивлённо моргнул, но кивнул. Он хотел обняться. Хотел тепла, внимания. Ему так не хватало его мальчиков, когда он был дома один.       Ох… если бы они только знали кто вернулся к ним, то они бы так не радовались. Что будет, когда они узнают?       Хенджину не нужно было много времени, чтобы обхватить младшего за талию и вжать в себя.       — Я так скучал, щенок, так скучал, — признался он. Его голос был приглушен.       — Я тоже, — неожиданно всхлипнул Сынмин, прижимаясь к старшему. — Мне было страшно одному.       Услышав признание, Хенджин сжал Сынмина в своих объятиях еще сильнее и поцеловал его в скулу. Ему было жаль, что он не был рядом в такой важный момент жизни.       — Теперь тебе лучше, со стаей? — поднял взволнованный взгляд Хван. Сынмин же свой опустил, что насторожило омегу. — Сынмин-а?       — Да. Да, мне лучше здесь, конечно же.       Хенджин всмотрелся в глаза напротив, и не увидев там ничего, что противоречило бы словам младшего кивнул. Он тепло улыбнулся и повел Сынмина к кровати.       — Давай полежим так минутку, а потом спустимся к мальчикам, хорошо? — мягко предложил Хенджин, толкая парня к кровати.       Сынмин согласно кивнул и сел на кровать, утягивая за собой парня. Когда Хенджин сел рядом, то обнял его и прижал к своей груди, как это делал сам Хван минутами ранее.       — Простите, что заставил волноваться, — произнес он куда-то в волосы, целуя висок.       — Самое главное, что наш бета с нами. — Хенджин начал вырисовывать на его груди узоры указательным пальцем, — Мы были так взволнованны, когда ты позвонил.       Сынмин напрягся, услышав эти слова, но ничего не ответил. А Хенджин, не заметив этой заминки продолжал:       — Мы все эти несколько дней как не свои ходили. Как будто частички нас не было, понимаешь?       Он тяжело вздохнул.       — Без тебя я почувствовал такое опустошение, как будто меня дементор поцеловал, вот правда, — он возмутился.       Сынмин, глядя в одну точку, по инерции ответил.       — Тебе надо меньше смотреть фэнтези, скоро сам Гарри Поттером станешь.       — А ты будешь моей Джинни Уизли, — парень хохотнул и чмокнул Сынмина в подбородок.       — Ты рад, что я бета? — неожиданно спросил Сынмин и серьёзно взглянул на Хенджина.       Хёнджин замер в его руках. Отстранившись, он посмотрел в ничего не выражающие глаза напротив.       Через минуту молчания он все же ответил.       — Я не думал рад я или нет. Я люблю тебя таким, какой ты есть и был. Но мне спокойно с тобой.       Сынмин замер, не в силах пошевелиться.       Конечно, если бы он открылся им, открылся Хенджину, то тогда ему не было бы так спокойно с Сынмином. Ему спокойно, потому что он «бета», который не может давить феромонами и подчинять. Бета со слабым запахом. И Сынмин станет бетой ради них, ради стаи.       — Всё хорошо? — спросил Хенджин, заметив, что Сынмин начал грузиться чем-то.       — Да. Конечно. Спасибо за ответ, Джинни, — натянуто улыбнулся Ким и притянул парня для поцелуя.       Ему хотелось его поцеловать, почувствовать рядом, почувствовать, что между ними ничего не изменилось, что его Хенджин-и все еще любит его самого, Сынмина, а не бету.       Хенджин сразу же ответил на поцелуй, довольно прижимаясь к Киму.       Они целовались медленно, лениво, никто не старался доминировать в поцелуе. Хенджин чуть прикусил чужую губу и вздохнул, выпустив немного своего аромата, который тут же забился в носу Сынмина. Он тут же испуганно отстранился. Хенджин не отреагировал на эту резкость, только спросил.       — А почему мы почти не слышим твой запах?       Сынмин замер. Но, благо его мозг быстро работал.       — Я выпил подавители, чтобы у Минхо случайно не началась течка раньше времени, я ведь помню, что она должна была начаться.       Хенджин скептически выгнул бровь.       — Но запах бет не вызывает преждевременную жару, Минни.       Сынмин сделал вид, что удивился.       — Правда?! О… наверное из-за стресса я забыл.       — Сынмин-а, — мягко позвал его Хенджин и взял его лицо в руки.       Сынмин доверчиво взглянул на него.       — Тебе не нужны никакие подавители, когда ты с нами. Я понимаю, что тебе может быть страшно, что кто-то из омег в течке захочет тебя сильнее, из-за твоей презентации, но поверь, — он заглянул в глаза, — Никто из нас не тронет тебя, пока ты не готов. Даже во время течки.       Сынмин сглотнул. Конечно же он это знал, особенно после случая с Минхо. Но это ведь не была та причина, по которой он взял таблетки. О ней другим лучше не знать.       — Конечно, ты прав, Джинни. Мне не стоит больше пить подавители, — он кивнул, перехватив ладони парня своими, — Не волнуйся, когда их действие закончится, мой аромат будет в норме.       — Я так жду этого, щенок! — с восторгом воскликнул он и обнял Сынмина.       — Задушишь же, — деланно возмутился Ким, но и сам прижался ближе. Ему нравилось.       Хенджин сильно сильно прижал к себе младшего, будто боясь, что тот исчезнет.       — Больше не уходи от нас, пожалуйста, — прошептал он, глядя в глаза. — Я не вынесу ни одного дня без тебя, Сынмин-а. Я так сильно люблю тебя…       — Я тоже люблю тебя, Хенджин-а. Очень сильно.       Глаза заслезились. Он так скучал по стае. Они — самое дорогое, что было у Сынмина. И он ненавидел себя за то, что был вынужден врать.