мальчишник в мафии.

      Илья окинул взглядом свое новое жилье на ближайший месяц. Честно, оно выглядело куда лучше, чем его однокомнатная квартира на последней станции метро за чертой города. Кровать размера king-size, шкаф-купе, одинокий синий пуфик в углу комнаты и картина, изображающая писающего мальчика в Бельгии во всю стену.       — Сука, да они тут все фетишисты, — подумал Илья, глядя на полотно. — Я боюсь даже представить, какой там огурец в комнате Влада находится.       В жизни Малинин больше всего любил три вещи — есть, спать и своих животных. На ужин ему перепал бургер, который он выпросил у Тимати. Последний жарил котлеты, пока Илья напевал ему «тону в мартини, моя плотина у реки твоей на пути», за что чуть не получил сковородкой по лбу. Место для сна тоже имелось достаточно неплохое — на постели был плед с леопардовым принтом, а наволочка на подушке была с изображением Ганвеста. Илья уже смирился с тем, что ему придется жить в доме сумасшедших, поэтому даже никак не прокомментировал у себя в голове столь гениальное дизайнерское решение. Про кошек он тоже не переживал — он уже получил видео-подтверждение тому, как Миу-Миу и Мисти гоняются за мальдивскими мышами и пьют кокосовое молоко. А Николай… Блять, Николай!       Малинин выбежал из своей комнаты, понимая, что забыл хомяка в проклятой «Планете Детства». Стоило ему сделать пять шагов, как он врезается во Влада, который шел со стаканом, наполненным до краев бабл-ти. Напиток в ту же секунду оказывается вылитым на синюю олимпийку Дикого.       — Ты че, фраер, в глаза долбишься? Вообще берега попутал? — Влад начинает сразу с крика, не понимая, какая может быть адекватная причина для такого спринтерского бега посреди ночи. — Я тебя сейчас слизывать это все заставлю, блять.       — Мой нежный язык не предназначен для твоей кофты, снятой с Гуфа в его лучшие времена. И свои грязные фантазии на меня не распространяй. Я до сих пор вижу огурец, когда глаза на секунду закрываю.       — Петруччо, как же ты мне, блять, дорог, золотой мой, — тихо шипит Дикий, пытаясь рукой собрать влагу с кофты. — Ты вообще какого хуя тут забыл?       — Не хуя, а Николая, — с абсолютно невозмутимой интонацией выдает Илья, но видя непонимание на лице Влада, продолжает. — Хомяка я забыл. В торговом центре. Подкинешь до туда, по-братски?       — Во-первых, я тебе не брат, а прямой начальник. Это так, на случай, если ты отморозил себе не только яйца, но и мозг, щеголяя в одних трусах. А во-вторых, это та самая говорящая крыса?       — Нет, с говорящей крысой я разговариваю прямо сейчас. Так что, похасаним на твоей «Синьке»? — Илье терять было нечего. Он прошел курсы «Как хамить красиво» еще в возрасте тринадцати лет, и теперь при любой удобной и не очень возможности использовал свой богатый словарный запас.       — Я клянусь своим автографом от Бутырки, если ты еще хоть раз так назовешь мою малышку, вылетишь отсюда по частям в большом черном пакете. Понял? — Влад впился ногтями до белых следов в свои ладони, лишь бы не ударить эту пародию на человека прямо сейчас. Блондин был почему-то особенно важным для Пети, а Дикий привык ставить все, что нужно Гуменнику, на первое место для себя тоже. Хотя прямо сейчас он был готов поспорить со своими принципами. ​       — Ладно-ладно, сорян, внатуре бес попутал. Торжественно обещаю молиться на твою BMW днем и ночью. О Великий, не соизволите ли Вы довезти меня, вашего покорного холопа, на превосходной карете в пятьсот лошадиных сил для воссоединения меня с Николаем? —Илья делает щенячьи глазки, хоть и пытается не заржать из последних сил. Но выражение на лице Влада после его просьбы стоило каждого приложенного усилия.       — Блять, ладно. Если обещаешь не ебать мне мозги всю дорогу, то помогу. Собака породы ебалай, блять, —сдается Влад, ведь понял, что если не согласится, то кто-нибудь точно выйдет посмотреть в коридор на их словесную потасовку, а ему сейчас меньше всего хотелось предстать перед товарищами в своем неопрятном виде. ​— Чур музыку ставлю я! — выкрикивает Илья и прислоняет руку к носу.       Дикий только и успевает, что тихо выругнуться, но не спорит. Все-таки «чур» имеет высокое значение в авторитетных кругах, а против законов мафии не пойдешь. ​В машине первое, что включил Илья, была песня Кристины Si «Хочу».       — У тебя хотелка не выросла еще такие текста петь, —усмехается Влад.       — Главное, чтобы у тебя была что надо, а то твоему омеге не повезет. Или ты для этого в бардачке хранил резиновый член?       — Заткнись.       — А вот хуй теперь! Ой, или тебе неприятно слышать такие слова? Не переживай, ученые говорили, что человек растет до 25-ти лет. Вдруг тебе повезет и завтра проснешься с хоботом. Могу тоже на это молиться, — начинает разгонять Илья, видя, как лицо Влада моментально краснеет. — Хотя нет, на твой член молиться точно не буду, прости. ​       — Еще одно слово, и я отправлю тебя в Мавзолей лежать вместо Ленина. Серьезно. Не беси сейчас, — Дикий собирает все остатки самообладания, чтобы не вышвырнуть парня прям на трассе и дать дальнобойщикам решать его судьбу дальше. ​Весь оставшийся путь прошел почти что в тишине, если не считать речитативов Ильи, который, видимо, решил продемонстрировать Владу исключительное знание всех песен Оксимирона.       — Что? — отвечает Илья на удивленный взгляд Дикого после того, как наизусть зачитал весь KONSTRUCT. —Ксюша Собчак сказала, что будущее за рэпом, я ей верю.       Машина остановилась около «Планеты Детства». Влад вышел из машины и закурил красный чапман, желая быстрее снять стресс после одной из самых худших поездок в его жизни. Хуже была только та, когда Миша решил лично протестировать некачественную партию насвая и обблевал весь салон его «Синьки».       Смотреть на счастливое воссоединение семьи безмозглых, как Влад в голове прозвал Илью с Николаем, Дикий отказался. Иначе бы ему точно понадобился психиатр.       Дорога домой была даже без музыки. Вместо этого песнями для ушей были диалоги человека и хомяка. «Блять, кому расскажу, не поверят», — думал Дикий, но все же решил записать кружок в чат с Мишей и Петей под названием «ОПГ ЛЮТЫЕ», в котором Илья признавался в любви Коле, а тот в ответ посылал его нахуй.       Зайдя в свою комнату, Малинин первым делом уложил на пуфик хомяка, пожелал ему спокойной ночи, в ответ на что, конечно, был послан нахуй, и лег спать сам. Ганвеста решил перевернуть вверх ногами, чтобы его глаза не были первым, что Илья увидит с утра.       — Сплю на новом месте, приснись жених невесте, — с улыбкой промурчал Илья и провалился в сон.         Утро началось с того, что Илья услышал кукареканье петухов. Откуда, блять, у Петра петухи (и Малинин даже не подумал про туповоголовых охранников, что удивительно)? Резонный вопрос, но никто не знает ответ. Илья обязательно спросит, но пока он им благодарен, потому что они помогли ему проснуться от ужасного кошмара. Ему снился Петр в великолепном свадебном платье с шлейфом в длину Китайской стены и прекрасной розой в целлофане вместо букета невесты. Его волосы были заплетены в два коротких хвостика по бокам — видимо наволочка с лицом Ганвеста оставила свои травмы психике Малинина. Сам Илья был в костюме Кракена.       — Ну и пиздец, — вздохнул Илья, протирая глаза.       Малинин встал с кровати, сделал легкую зарядку — привычка, оставшаяся у него еще с детства, и собирался уже в душ, но заметил на тумбочке записку.       «Уважаемый Илья. Доброе утро. В шкафу завтрак. В минибаре одежда (холодильник сломался, в шкафу прохладней, чтобы еда не протухла, ешьте быстрее, Бога Ради). Я спросил Влада, он сказал, что вы носите M, но я решил взять с запасом весь магазин, но в холодильник не поместилось. В 10:00 выезжаем на склад. Пожалуйста, не опаздывайте.       Хомяка посадите на цепь и заприте в комнате, домработница ночью вызывала охотников за приведениями и крысоловов, видимо, заметила вашего Колю. Она посчитала, что он посланник сатаны, после того, как он послал ее нахуй.

            С уважением, Пётр.»

      Илья заржал и положил записку на место, строго посмотрел на хомяка и пригрозил ему, что отправит почтой России в Америку к его собратьям — цирковым хомякам — чтобы жизнь малиной не казалась. Коля закрыл лапками глазки и тихо прошептал «пошел нахуй», но это не звучало как оскорбление, а скорее как «пиздец приплыли». Илья запер хомяка в клетке.       Малинин наспех принял душ. В душевой был гель «Palmolive» и шампунь «Лошадиная сила». «Роскошь на грани разорения», — подумал Илья.       Намыливая голову шампунем, Малинин замечает этикетку с обратной стороны «для шикарной укладки и тренировки характера».       — Это еще что за хрень? — искренне удивляется Илья, но не успевает дочитать до конца, как клейкая бумажка превращается в маленькую лошадку и телепортируется на стиральную машинку.       — Без опозданий, Илья, — говорит лошадь голосом Петра.       Илья дотягивается до животного рукой и сбрасывает его в унитаз, приговаривая себе, что точно попал в дом с белыми стенами и ему не хватает сейчас смирительной рубашки.       — Ровно в десять, — приглушенно отвечает лошадь из унитаза, на что Малинин тихо вздыхает и пытается сдержать слезы — то ли от смеха, то ли от истерики.       Вчера после ночной поездки за Николаем у него не было сил ни на что, поэтому утренний душ (несмотря на инцидент с шампунем) — это лучшее, что могло с ним случится.       Обмотав полотенце о бедра, а другим вытирая русые локоны страсти, он подошел к минибару.       В дверь постучали, и хомяк Коля сразу ощетинился. Не дождавшись разрешения, в комнату вошли.       И, конечно же, это был Петр. Илья был совсем не готов к гостям. Гуменник прошелся медленным взглядом по фигуре Ильи, с головы до пят. В глазах сверкнул интерес, ему явно нравилось, что он видит перед собой. Малинин был подтянутым, хорошо слаженным молодым человеком. Слышали трек N1NT3ND0 — «Олина попа»? Вот и попа Ильи в топе поп — вершина топа.       — Вы что-то хотели? — Илья неосознанно смутился и попытался прикрыться полотенцем для волос.       — Поторопись, Влад уже ждет, — Петр выдержал паузу, смотря прямо в глаза Ильи, — я надеюсь, ты не собираешься идти только в этом?       — Я че ебану... — Илья прикусил язык, когда увидел взгляд Гуменника, который так и говорил: «еще слово, и башки тебе не сносить», — Нет, конечно, сейчас оденусь, если вы, конечно, позволите, — Малинин улыбнулся своей самой милой и вежливой улыбкой, при этом показывая вытянутой рукой в сторону двери, намекая Петру, чтобы он побыстрее съебатора врубил, а то холодно, блять. На улице не лето и окно открыто.       Петр вышел без лишних слов, лишь напоследок оглянулся, чтобы посмотреть на его торс еще раз. «Они все тут извращенцы, рот ставлю,» — подумал Илья, а потом осекся в собственных мыслях. Нет, нихуя, никаких ртов не ставит. Не дай бог.       Хотя Дон Белых Цапель ничего такой, чего греха таить. Такие глаза, такие руки, такие манеры, глубокий голос, еще и высокий. Мечта любой омеги. Ну, конечно, если бы не одно но — он головорез, его правая рука симпит по своей машине и возит в ней вибратор в форме огурца, а еще Петр слушает голограмму Успенской. Против Любочки Илья ничего не имеет, но к первому и второму вопросы имеются…       В 9:58 Малинин вышел на парковку. Он был одет почти в такой же костюм, как у всех подчиненных Влада, только его был в три раза лучше. Сразу видно, что Петр сам выбирал его для Ильи. Эта мысль заставила самодовольно улыбнуться.       — Хули лыбишься? Садись уже, — приветствие от Влада оказалось куда более дружелюбным, чем Малинин мог себе представить.       — Я сто раз пожалею, что спросил это, но почему ты стоишь с рулем в руках? — Илья отмечает неожиданную деталь. — Разве руль не намертво приделан в машине?       — Я всегда беру его с собой. Мне так спокойнее. Кстати, любимая передавала тебе привет. Ты ей почему-то понравился после ночной поездки.       — У тебя еще и машина, блять, говорит?       — Да. Я установил в нее «Алису» с голосом Аллы Пугачевой.       — Я, блять… — начинает было Илья, но останавливается, понимая, что эту словесную войну он заранее проиграл. У него нет абсолютно никаких аргументов в пользу его здравомыслия против шизанутости Влада.       В этот момент со стороны подъезда к машине подходит Родион Сергеевич — местный бомж, в прошлом миллионер. Хотя про его лихую юность никто не верит — Влад часто шутит, что быть бездомным для Родиона как бизнес, а рассказывать байки — это уже для души.       — Мужик, ты че, на свадьбу собрался? Или на свое первое свидание с сыном президента? — Родион Сергеевич был явно поражен красотой костюма Малинина, раз даже расщедрился на комплименты. — В мое время такая одежка была только у самых блатных.       Петр, вздыхая, достает из кармана тысячную купюру и молча протягивает мужчине. Тот, понимая, что, видимо, подошел не вовремя, кланяется в ноги, шепчет тихое: «храни Бог Вас и все Ваши стволы» и удаляется к ближайшей мусорке.       — Не спрашивай, Илья. У нас с Родионом Сергеевичем уговор — мы материально поддерживаем его существование в этом мире, а он приносит нам новости со всего двора. Иметь своего человека, который в курсе всех сплетен, очень хорошо в нашем деле, — отвечает Гуменник на вопросительный взгляд Ильи, который почему-то все еще не привык к тому, что рядом с этой бандой может произойти все что угодно.       Влад уже сидел на водительском кресле, поставив руль на должное место, в солнцезащитных очках и с лицом человека, который не понимает, на что вообще подписался. Тимати открыл дверь машины Петру, он сел на заднее сиденье. А Илья поплелся на переднее. Влад завёл двигатель. Синька заурчала ласково, как кошка. Влад погладил руль и прошептал: «Погнали, золотая».       Илья и Петр переглянулись. Петр как будто был счастлив наконец-то найти человека, с которым мог бы обсудить нездоровую одержимость своего друга его машиной, это читалось по глазам. Илья сделал себе пометку, что в течении месяца надо будет завалиться к Петру в кабинет с хорошим вискарем и по душам поговорить с доном мафии о мирском и о фетише Влада на Синьку.        Словно услышав их мысли, Дикий начинает гладить руль своей машины, приговаривая: «погнали, золотая моя ласточка, моя автомобильная женушка».       — Влад, скажи честно. Ты убил психиатра, который написал тебе справку, что ты здоров? Или как ты, блять, объяснишь ваши отношения? Как ты вообще права получил? — Илья уже даже смирился с тем, что он называет взаимодействия Дикого с машиной «отношениями».       — Отъебись, Кракен. Тебе никогда не понять глубину моей любви.       — Знаю я твою глубину в три сантиметра, ночью проходили. То есть, не дай бог. Не хочу знать твою глубину. Блять, все, заебал. Такое ощущение, что в этой компании самый ебанутый я, а не ты.       Петр лишь тихо смеялся с их перепалки. Малинин удивительным образом озвучивал все мысли, которые возникали в голове Гуменника каждый раз, когда он видел, с каким трепетом Влад относится к «Синьке». Ему даже думалось, что Дикий совершит государственный переворот, в результате которого людям разрешат заключать брак с автомобилями.       BMW на повороте издала неприятный звук, исходящий из выхлопной трубы.       — Кашляет. Бедная моя. Губы Ильи неосознанно вытянулись в трубочку, он посмотрел в окно молясь всем богам, чтобы это оказалось сном.       Они поехали на склад. Он находился на окраине города, в промзоне, среди заброшенных ангаров и одиноких собак, которые выглядели так, будто видели смерть. Хотя, это, скорее всего, так и есть. Потому что до Михаила у «Цапель» были поставщики из Эстонии. После того, как они один раз обманули Влада, их больше никто не видел.       Фура из Казахстана должна была прийти к 12:00.       — Расскажите мне о себе, Илья, — неожиданно сказал Пётр по дороге.       — А что вы хотите знать?        — Всё.        Илья задумался.       — Родители — конченые. Учился на юрфаке, не закончил. Работал курьером, аниматором, грузчиком. Люблю своих кошек, кстати, спасибо за то, что исполнили мою просьбу! Они сейчас живут свою лучшую жизнь на райских островах, — Илья обернулся на Петра, улыбнулся, искренне, — Люблю картошку фри и пересматривать «Приключения Электровеника» по ночам. Не люблю, когда меня трогают без спроса.       — Вас часто трогают без спроса?       — Я омега, если вы не заметили. Всегда найдется альфа, который думает, что ему все можно. Особенно часто это случалось, когда я подрабатывал грузчиком.       Пётр промолчал. Брови слегка сдвинулись к переносице, желваки заиграли.       — Я не из таких, — сказал он тихо. Илья промолчал, вспоминая прямую угрозу Петра, что если он не выплатит долг, работая в организации, его заставят отрабатывать иначе.       Влад за рулём слушал этот разговор и чувствовал себя третьим лишним. Он включил радио. Там играл Моргенштерн. Влад выключил.       — Не нравится? — спросил Илья.       — Я больше по Шнуру, — признался Влад. — Он про жизнь поёт.       — Влад, ты правда существуешь? — спросил Илья. — Или ты галлюцинация? Ты слишком самобытный человек.       Влад довольно ухмыльнулся, хотел было что-то сказать, но замолчал, когда увидел в зеркале заднего вида взгляд, с каким Петя наблюдал за ними.       Петр же думал о том, как так получилось, что Илья и Влад поладили. Даже несмотря на то, что эти два придурка это отрицали, их коннект нельзя было не заметить. Дикий поехал ночью отвозить омегу в торговый центр, и Малинин вернулся даже без синяка под глазом. Гуменник удивился этому факту не меньше, чем тому, что Илья без остановки подкалывает Влада, а последний, вместо привычного применения грубой силы, отвечает приколом в ответ.       Склад оказался огромным. Железные стены, высокий потолок, запах пыли и старой одежды. В центре стояли деревянные паллеты. В углу несколько груд вешалок. На стене висел плакат с Киркоровым в образе короля.       — Почему здесь Киркоров? — спросил Илья.       — Он тут раньше хранил свои сценические наряды, потом я выкупил здание. Решил оставить плакат, придает антуража, — ответил Пётр.       Ровно в 12:00 за воротами раздался звук фуры. Влад побежал открывать, чуть не поскользнувшись на луже масла. Илья про себя уже успел придумать пять шуток, которые обязательно бы высказал, если бы падение все-таки случилось. Ворота с грохотом поднялись. Внутрь заехало несколько грузовиков с казахстанскими номерами. После них заехала черная Тойота Камри 3.5 (несложно догадаться, какой трек играл в этом автомобиле), из которой, как предположил Илья, вылез тот самый дилер из Казахстана.       Миша был омегой, что удивило Илью, на вид не больше двадцати двух, в джемпере Hugo Boss и темных джинсах, как на показе мод. Он лучезарно улыбнулся, обнажая зубы за решеткой.       — Здарова, — сказал Миша, постучав по кузову одного из грузовиков, — Принимайте товар.       — Что там? — спросил Влад с опаской.       — Всё как заказывал. Стволы. Насадки. Баклажаны.       — Баклажаны? — вклинился Илья, воодушевившись, — Поздравляю, питерское ОПГ, у вас сегодня будет званый ужин с моим коронным блюдом.       — Эти баклажаны, конечно, подходят для приема внутрь, но, боюсь, для немного другого входа в организм, — заржал Миша, отмечая про себя, что ему было бы интересно посмотреть, как этот блондин вставляет вибратор себе в рот.       — Все-то он знает, — сквозь зубы процедил Влад.       Влад открыл кузов. Внутри были коробки. Тысячи коробок. Влад вскрыл одну. Внутри лежал мягкий игрушечный петушок, с добрыми глазами и маленькой надписью на этикетке: «Обними меня, я взорвусь нежностью».       Влад замер. Он открыл вторую коробку —там был мягкий перец. С подписью: «Острый, но ласковый».       Третья коробка. Вибратор в виде баклажана. Фиолетового. Влад нажал на кнопку, баклажан запел «Я роняю запад» (ремикс Шнура). Илья в восторге выхватывает баклажан, нажимает на вторую кнопку, и игрушка запела «Олений пенис мой талисман». Влад ошарашен. Илья в еще большем восторге.       Влад повернулся к Мише.       — Миша.        — Да, бро?       — Где стволы?       — Так вот же. Баклажаны — стволы. Перцы — насадки. Петухи — для настроения. Вайб, не?       Влад схватился за голову. Петр, стоявший сзади, медленно снял солнцезащитные очки.       — Миша, — позвал Петр своим тихим голосом с угрожающим тоном. Илья заметил, что его ноги слегка подкосились.  —  Мы заказывали оружие.       — А, — Миша зевнул. — Ладно, расслабься, там в глубине ящик с настоящими стволами. Но остальное тоже хорошее. Качество, бро, на высшем уровне. Казахстанское. Пусть Владик на себе проверит. Он любит.       Илья уже открыл другой баклажан, но он был уже плюшевым. Он прижался к нему лицом.       — Он мягкий, — сказал Илья с детским восторгом, подходя к Пете, пока Миша и Влад отошли на перекур, а остальные подчиненные занимались разгрузкой товара, — Я хочу такого домой.       — Положи, — устало сказал Петр, устало потирая переносицу.       — Не положу. Это компенсация за моральный ущерб. Меня похитили, между прочим, а еще я не официально устроен, я на вас вообще налоговую натравлю.       — Ты все еще в долгах как в шелках, малыш, и знаешь что? — аккуратно и вкрадчиво спросил Гуменник. — Ты бы гораздо быстрее расплатился по счетам, если бы лежал на танаториальном столе у нашего хирурга. Могу предоставить такую опцию, — Петр не шутил. Илья сглотнул и покачал головой, убрав за спину плюшевый баклажан.       — Я же не вибрирующий захотел домой забрать, а плюшевый, — пробубнил тот.       — Бог с тобой. Забирай, — вздохнул Петя, но в глубине души он хотел, чтобы у Ильи в комнате находился вибратор. Ну так, вдруг пригодится в ближайшем будущем. — Влад, начинай сортировку.       Сортировка заняла три часа. За это время Илья успел следующее: построить башню из мягких перцев, включить все поющие баклажаны одновременно (в результате чего на складе стало звучать «Я буду ебать» в 64-канальном стерео), найти настоящий пистолет в коробке с баклажанами (Миша предложил оставить его себе, Илья так и поступил) и дважды поссориться с Владом из-за того, что Дикий хотел выкинуть вибраторы, а Илья сказал, что это «достояние инженеров из Китая и поставщиков из Казахстана».       Миша всё это время сидел на коробке, пил чай с оттопыренным мизинчиком и комментировал:       — Влад, ты слишком напряжён. Расслабься. Вот баклажан. Обними. Тебе станет легче.       Влад не обнимал. Влад был на грани нервного срыва.       Они пересчитывали бракованные перцы (у некоторых были кривые глаза). Точнее Илья пересчитывал, а Петр просто контролировал процесс. Малинин случайно наступил на разлитое масло, поскользнулся и упал прямо на грудь Петра.       Гуменник, конечно же, поймал его. Илья подметил его крепкую грудь, о которую приложился. Как будто на бетон лицом навернулся. На секунду оба застыли. Илья смотрел снизу-вверх. Петр сверху-вниз.       В этот момент из-за коробки выскочил хомяк Коля, и пролетел в позе кунг-фу панды между Ильей и Петей, и громко, отчётливо сказал:       — Пошёл нахуй.       Неизвестно, кому это было адресовано. Но Петр отпрянул. Опять это злоебучее животное. Кажется, не только экономка и горничная особняка Петра возненавидела это дьявольское отродье. Петр посмотрел на хомяка. Хомяк посмотрел на Петра. Глазами они обменялись сообщением: «крыса блять» и «гусь хитровыебанный».       — Я же предупреждал тебя, что четвертую эту крысу, если она будет мешаться? — Петр поднялся с Ильей на руках, а Колю откинул щелбаном в сторону и поставил омегу на пол.       Пётр развернулся и ушёл к машине. Влад смотрел на эту сцену, ничего не понимая. Миша допил чай и сказал:       — У вас тут драма, бро. Я такого даже в казахских сериалах про келинок не видел. Вайбай.       Влад вдруг поймал себя на мысли, что смотрит не на Петра с Ильёй, а на Мишу. На то, как тот поправляет часы на запястье. Как улыбается. Как говорит «вайбай».       — Миша, — сказал Влад.       — Да, бро?       — Кажется, я скоро ебнусь окончательно, — взвыл Дикий, оперевшись лбом о плечо омеги. Влад неосознанно стал вдыхать его природный аромат. Альфа честно никогда до этого не обращал на него внимания, но сейчас запах молочного шоколада «Казахстанский» обволакивал его всего. И он почувствовал, что успокаивается.       Но послышался писклявый голос Коли, который орал что есть мочи «Пошел нахуй! Пошел нахуй!» и пытался угнаться за Петей и Ильей, которые уже направлялись к выходу.       Влад заплакал. Миша его успокаивал, нежно поглаживая по голове.       — Ты уже ебнулся, ты главный в дурдоме, тебе не нужна справка, потому что ты главный в дурдоме, — Шайдоров сказал это абсолютно спокойно, но как только Влад посмотрел на него максимально ошарашено, он заржал, — Да я тоже в ахуе, что у вас есть говорящий хомяк, это типа синтез с попугаем?       Вдалеке послышался голос Ильи, который втирал Пете, что игрушки надо продавать через тикток и уже уговаривал его подписать контракт с Пашей Техником, но Петр медленно покачал головой и перекрестился, сообщив омеге, что легенда Паша Техник уже давно не с нами. Илья не поверил своим ушам, взял Колю, который тоже плакал горькими хомячьими слезами и кричал «пошел нахуй!», они оба не поверили тому, что услышали.       — Миша-а-а-а-а, - взвыл Влад в истерике, когда наконец отвернулся от этой картины, — Нет, ну ты видел это? Ты видел? Не уезжай в Казахстан, умоляю, не оставляй меня одного в этой палате с белыми стенами, я не вывезу.       Миша уверил Влада, что постарается задержаться и попробует помочь ему пройти через все его трудности в принятии говорящих хомяков и всяких омег по имени Илья Малинин, которые крутятся рядом с Петей. Но слышать о странностях других людей от того, кто обращается к своей машине как к живому человеку немного странно, но Михаил не мог осуждать, ведь он сам был без ума от своей черной малышки. Как говорили великие мыслители нашего времени «любви достойна только мать и Камри три-пять». Миша верил этому как мантре, но все же, не давал имени своей машине (он ждал, что это сделает Влад).       Петр приказал всем «По машинам!» и компания поехала в штаб-квартиру. Они рассматривали предложения отдела продаж в клубе «Барсучья Нора», они честно не знали, что делать с плюшевыми игрушками, вибраторы-то ладно, придумают, или на крайний случай отдадут на личное пользование Дикому. Но игрушки?       — Ебанешься, — подумал глава отдела продаж Марк Кондратюк.