Лира Маккиннон и Узник Азкабана.

Утро перед матчем Гриффиндора и Когтеврана выдалось морозным, но солнечным. Я проснулась раньше обычного. Сегодня на поле выходил Гриффиндор, и все только и говорили, что о возвращении «Молнии» к Гарри. Я накинула мантию и спустилась в гостиную Пуффендуя. Несколько ребят из моей сборной по квиддичу уже собрались у камина, обсуждая шансы команд. Саймон, один из наших охотников, заметил меня: — Маккиннон, ты на матч? — Конечно. Хочу посмотреть, как Поттер справится с Чжоу Чанг. — Говорят, она сильный ловец, — усмехнулся Саймон. — Но «Молния» есть «Молния». Ты-то знаешь. Я кивнула. Моя собственная «Молния» была спрятана в чехле под кроватью, и я уже не могла дождаться, когда снова смогу парить в небесах — но сегодня был день Гарри. --- В коридоре по дороге в Большой зал я встретила Гарри. Он шёл с Роном и выглядел сосредоточенным, но при виде меня расплылся в улыбке. — Лира! Ты игру идёшь смотреть? — Куда ж я денусь. — Я улыбнулась в ответ. — Надеюсь, ты не опозоришь «Молнию». — Обижаешь, — фыркнул он. — Я вчера во время тренировки на ней так летал, что Вуд сказал: «Никогда не видел такой скорости». Я даже снитч поймал за минуту. — Я слышала, — кивнула я. — Удачной игры. Рон рядом с ним всё ещё хмурился. Я перевела взгляд на него: — Как ты, Рон? — Нормально, — буркнул он и ускорил шаг, явно не желая разговаривать. Гарри покосился на меня и тихо сказал: — Он всё ещё злится на Гермиону. Никак не можем их помирить. — Всему своё время, — ответила я. — Кстати, — вдруг спросил Гарри, — а почему тебя не было вчера на занятии с Люпином? Я думал, мы договорились ходить вместе. — Седрик поставил дополнительную тренировку, — объяснила я. — Готовимся к следующему матчу. Пришлось выбирать, а тренировка была важная — мы на резервном поле тактику отрабатывали. — А-а, — протянул Гарри. — Ну и как? — Тренировка как тренировка, ничего особенного, — пожала я плечами. — Скучала без вас с Люпином, но что поделать. — А у тебя как прошло? — спросила я. Глаза Гарри загорелись. — Отлично! Люпин сказал, что я заметно прогрессирую. Конечно, не так, как ты, но теперь вызываю довольно плотную тень. Может быть, даже смогу отогнать настоящего дементора, если они явятся. — Это отличная новость, Гарри. — А ещё… — Он огляделся и понизил голос. — Он угостил меня сливочным пивом после тренировки. Вынул из портфеля две бутылочки, и я… в общем, я ляпнул: «Сливочное пиво!» А у Люпина брови так и поползли вверх. Он понял, что я откуда-то знаю этот напиток, хотя не должен был. Я прыснула со смеху. — И что ты сказал? — Сказал, что Рон с Гермионой приносили мне из Хогсмида. — Гарри виновато улыбнулся. — Но он, похоже, не очень-то поверил. Смотрел на меня с таким подозрением… — Придётся тебе, Поттер, на мои уроки походить, — усмехнулась я. — Научу паре приёмов — чтобы никто не понял, когда ты врёшь. — Ты ещё и в этом эксперт? — удивился Гарри. — В Шармбатоне с такой-то директрисой, как мадам Максим, пришлось научиться, — подмигнула я. — Ладно, потом займёмся. А что дальше было? — Да ничего, — пожал он плечами. — Мы выпили за победу Гриффиндора, и он отвлёкся. Я одобрительно кивнула, но Гарри вдруг стал серьёзным. Он огляделся — коридор был пуст, большинство студентов уже отправились на завтрак. — Лира… я ещё кое-что спросил у Люпина. — И что же? — Я спросил, что у дементора под капюшоном. Моё сердце пропустило удар. Я знала эту историю — мама рассказывала мне об Азкабане, о том, что творят дементоры. Но слушать это от Гарри было иначе. — И что он ответил? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Гарри понизил голос почти до шёпота. — Он сказал, что те, кто это знает, не могут рассказать. Потому что дементоры откидывают капюшон только для самого страшного оружия — Поцелуя дементора. — Поцелуя? — Они прижимаются ртом к лицу жертвы и высасывают душу. Человек остаётся жить, но… — Гарри сглотнул. — Он ничего не чувствует, ничего не помнит. Пустой, как выеденное яйцо. Навсегда. По спине пробежали мурашки. Я вспомнила, как мама говорила, что в Азкабане заключённые теряют рассудок, но это было другое. Потеря души — это намного, намного хуже. — И знаешь, что ещё? — продолжал Гарри. — Люпин сказал, что такую судьбу готовят и Сириусу Блэку. Министерство разрешило применить Поцелуй, если его поймают. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Отец. Они хотят выпить душу моего отца. — Он это заслужил, — твёрдо сказал Гарри. Я смотрела на его лицо, и в груди всё сжималось от боли. Он ненавидит моего отца. Имеет на это право — потому что не знает правды. — Ты так думаешь? — спросила я тихо. — Да, — глухо ответил Гарри. — Он предал моих родителей, тем самым погубив их, убил тринадцать человек, включая Питера Петтигрю — верного друга мамы и папы. Разве такое можно простить? Я молчала, хотя внутри всё кричало: Питер не был верным! Это он предал твоих родителей! Но Гарри не готов это услышать. И у меня нет доказательств. Гарри тяжело дышал, сжимая кулаки. — Если бы мне представилась возможность убить Блэка, — сказал он, глядя мне прямо в глаза, — я бы это сделал. Мир замер. Я смотрела на Гарри и видела в его глазах такую боль, что у меня перехватило дыхание. Я осторожно взяла его за руку — он вздрогнул, но не отдёрнул. — Гарри, — сказала я мягко. — Если ты это сделаешь, ты опустишься до его уровня. Ничем не покажешь, что ты лучше него. Ты станешь таким же убийцей, как и он. — Но он… — Я знаю, что он сделал. Но твои родители… — Я запнулась, чувствуя, как тяжело даются эти слова. — Твои родители вряд ли хотели бы, чтобы их сын стал убийцей. Даже ради мести. Гарри замер. Его глаза расширились, и я увидела, как внутри него что-то переворачивается. — Я… я не думал об этом, — прошептал он. — Тогда подумай, — сказала я, сжимая его руку. — Храбрость заключается не в том, чтобы отнять жизнь. А в том, чтобы её оставить. Даже когда тебе кажется, что человек её не заслуживает. Гарри молчал. Его лицо было бледным, но в глазах появилась какая-то новая глубина. — Я… я не знаю, — наконец сказал он. — Может быть, ты и права. Но мне нужно время, чтобы это понять. — Конечно. — Я отпустила его руку. — А теперь иди завтракать. Тебе ещё предстоит выиграть матч. Гарри слабо улыбнулся и пошёл вперёд. Я осталась стоять в коридоре, чувствуя, как колотится сердце. Что бы он сказал, если бы узнал, что я — дочь Сириуса Блэка? Что я защищаю того, кого он ненавидит? Но сейчас я сделала правильный выбор. Я не оправдывала отца — я просто показала Гарри другую сторону медали. И, может быть, когда-нибудь это поможет ему услышать правду. --- Ровно в одиннадцать начался матч. Я сидела на трибуне, рядом со мной пристроились Фред и Джордж — они не могли пропустить игру, хотя сами не участвовали, и каким-то чудом отыскали места рядом со мной. — Волнуешься за Поттера? — спросил Фред, натягивая на голову гриффиндорский шарф. — Немного, — призналась я. — Дементоры могут появиться снова. — Дамблдор их не пустит, — уверенно заявил Джордж. — После того, что случилось в прошлый раз, он просто сожрёт их собственный Патронус. Я усмехнулась, но в душе тревога не утихала. Я знала, что Гарри научился вызывать Патронуса, но достаточно ли он силён? Игра началась стремительно. Гарри сразу же взял высоту, и «Молния» сверкнула в воздухе яркой вспышкой. Даже с трибуны было видно, насколько она быстрее «Кометы» Чжоу Чанг. — Это просто нечестно, — восхищённо выдохнул Джордж. — Он как метеор. — Зато зрелищно, — заметил Фред. Я следила за Гарри, но больше всего меня беспокоили дементоры. Солнце было высоко, но кто знает, когда они могут появиться? Я перевела взгляд на учительскую трибуну. Люпин сидел рядом с МакГонагалл и выглядел напряжённым. Гарри носился по полю, и я видела, как он наслаждается скоростью. Чжоу пыталась угнаться за ним, но «Молния» была недосягаема. Через сорок минут, когда счёт был 60:20 в пользу Гриффиндора, Гарри нырнул вниз, и я поняла — он увидел снитч. Вся трибуна затаила дыхание. Гарри летел, и казалось, что время остановилось. Его пальцы сомкнулись вокруг золотого крылатого мяча за мгновение до того, как его могла схватить Чжоу. Трибуны взорвались. Я вскочила и зааплодировала вместе со всеми. Джордж свистел, Фред размахивал шарфом. Гарри поднял снитч над головой, и его лицо сияло. — Он это сделал! — крикнул Джордж, обнимая меня за плечи. — Ты видела? — Видела, — улыбнулась я, чувствуя, как тепло разливается в груди. Мы спустились с трибун и направились в Большой зал, где должно было начаться празднование. Гарри окружили гриффиндорцы, но он вынырнул из толпы и подошёл ко мне. — Мы выиграли! — выпалил он, и глаза его блестели. — Я знаю. Поздравляю. — Спасибо. — Он помолчал, а потом добавил тише: — И за то, что сказала утром. Я подумаю над этим. — Подумай, — кивнула я. — А теперь иди, тебя заждались. Он улыбнулся и вернулся к своей команде. --- Празднование в Большом зале было шумным и весёлым. Столы Гриффиндора ломились от угощений, которые принесла профессор МакГонагалл, чтобы порадовать свой факультет. Я сидела с близнецами и наблюдала, как Рон с упоением поедает «пёстрых пчёлок», но не притрагивается к блюду, на котором сидела Гермиона. Она сидела в углу с толстой книгой, и вид у неё был несчастный. — Так и не разговаривают? — спросила я у близнецов. — Рон упёртый, — вздохнул Фред. — А Гермиона слишком гордая, чтобы извиняться. — Но она же не виновата, что Живоглот съел Коросту, — заметила я. — Попробуй объясни это Рону, — пожал плечами Джордж. — Для него Короста была другом. Я вздохнула. Иногда дружба — сложная штука. Вдруг по залу пронёсся громкий смех. Я обернулась и увидела нескольких гриффиндорцев — кажется, это были старшекурсники — они показывали пальцами на Невилла Долгопупса, который стоял у входа с красным лицом. — Что там? — я нахмурилась. — А, — протянул Фред. — Невилл опять перепутал ингредиенты на зельеварении. Снегг снял с Гриффиндора пятьдесят баллов. Теперь мы ещё дальше от Кубка факультетов. — И все злятся на него, — добавил Джордж. — Как будто он специально. Я перевела взгляд на Невилла. Он стоял у стены, опустив голову, и казался таким маленьким и несчастным. Несколько гриффиндорцев проходили мимо, бросая на него злые взгляды, и он ещё сильнее вжимал голову в плечи. — Это несправедливо, — сказала я и встала из-за стола. — Лира, — попытался остановить меня Фред, но я уже шла к Невиллу. — Невилл, — позвала я. Он поднял на меня заплаканные глаза. — Иди к столу, — сказала я, кивая в сторону гриффиндорцев. — Не слушай их. — Я всегда всё порчу, — прошептал он. — Из-за меня Гриффиндор потерял пятьдесят баллов. Теперь мы точно не выиграем Кубок. — Ты ошибся. Все ошибаются. — Я похлопала его по плечу. — А они злятся не на тебя, а на то, что проигрывают. Просто им нужно на ком-то сорвать злость. Невилл посмотрел на меня с удивлением. — Ты так думаешь? — Я знаю. — Я улыбнулась. — Иди к друзьям. Всё будет хорошо. Невилл кивнул и, пробормотав «спасибо», побежал к гриффиндорскому столу. Я вернулась к близнецам. — Ты добрая, — заметил Фред. — Просто справедливая, — ответила я. — Ни над кем нельзя насмехаться только из-за того, что он ошибся. Тем более когда ошибка была нечаянной. Джордж посмотрел на меня с теплотой. — Вот почему мы тебя любим, — сказал он, и я почувствовала, как щёки заливаются румянцем. --- Празднование закончилось глубокой ночью. Я поднялась в свою спальню и почти сразу уснула — сказывались долгие часы на стадионе и усталость от переполнявших эмоций. Разбудил меня чей-то настойчивый шёпот. Я открыла глаза и, спустившись в гостиную, увидела, что там уже собралась небольшая толпа. Несколько старшекурсников толпились у камина, переговариваясь взволнованными голосами. — Что случилось? — спросила я, подходя ближе. — В Гриффиндорской башне, — ответил один из них, обернувшись. — Блэк пробрался туда ночью. С ножом. Прямо в спальню. У меня подкосились ноги. Я схватилась за перила, чтобы не упасть. — Кто-нибудь пострадал? — выдавила я. — Нет, вроде нет. Он просто стоял над кроватью Уизли, а потом сбежал. Представляешь? Прямо в замок проник! — Как он вошёл? — спросила я, хотя уже догадывалась об ответе. — Этот придурок, сэр Кэдоган, впустил его. — Голос старшекурсника был полон презрения. — Один из студентов Гриффиндора, Невилл Долгопупс, такой круглолицый, пухлый, светловолосый парень, ну ты наверняка с ним знакома, потерял пергамент со всеми паролями на эту неделю. Блэк его нашёл, пришёл с ним к портрету, и этот сумасшедший рыцарь впустил его. Теперь все обвиняют Невилла. И правильно, между прочим. Я не слушала дальше. Сердце колотилось где-то в горле. Отец был там. Рядом с Гарри. Рядом с Роном. И он просто стоял и смотрел? И всё это стало возможным из-за пергамента, который потерял Невилл. Бедный Невилл. Он и так постоянно оказывается в неприятных историях, а теперь на него ещё и всю вину повесили. Я представила, как ему сейчас тяжело, и внутри всё сжалось. Я выбежала из гостиной и понеслась по коридорам. Мне нужно было найти Гарри, убедиться, что с ним всё в порядке, узнать, что именно произошло. Мне повезло — в одном из коридоров я его увидела. Он шёл один, без Рона, и выглядел задумчивым. — Гарри! — окликнула я. — Ты в порядке? Он поднял голову и слабо улыбнулся. — Да. Рон кричит, что я сплю как убитый, но со мной всё хорошо. — Что случилось? Расскажи. Гарри кивнул и сел на ступеньку. Я села рядом. — Рон говорит, что он стоял над ним с ножом. Смотрел прямо на него. А потом просто сбежал. Зачем? Если он хотел убить меня, почему не сделал этого? Я спал в соседней кровати. — Мне сказали, что Невилл потерял пергамент со всеми паролями, — осторожно заметила я. — Блэк его нашёл. Значит, он готовился. Знал, куда идёт. — Да, — кивнул Гарри. — МакГонагалл в ярости. Невилл очень переживает. — Это несправедливо, — сказала я. — Он просто ошибся. Все ошибаются. Гарри вздохнул. — Я тоже так думаю. Но Рон... он зол на всех. Даже на Гермиону. Я задумалась. Сказать, что, возможно, Блэк искал не Гарри? Что он пришёл за кем-то другим? Но Гарри не готов это услышать. И у меня нет доказательств. — Как думаешь, зачем он приходил? — спросила я. — Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Наверное, хотел меня убить, но Рон проснулся и спугнул его. — А вдруг ему нужно было что-то другое? — осторожно сказала я. — Не ты. — Что-то другое? — удивился Гарри. — Что именно? Я пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботно. — Понятия не имею. Но раз он не тронул ни тебя, ни Рона, значит, его цель была не в этом. Скорее всего, он искал что-то. Или кого-то. Гарри задумался. — Странно, — протянул он. — Зачем тогда вообще приходить? И зачем ему пароли, если он искал что-то другое? — Чтобы попасть в башню, — ответила я. — Но ты цел, и это главное. Гарри вздохнул. — Знаешь, вчера, когда я рассказывал тебе о Поцелуе дементора, я был так зол на Блэка. А потом ты сказала про родителей… — Он замолчал. — Я много думал об этом ночью. И я понял. — Что понял? — Что ты была права. — Он посмотрел на меня, и в его глазах была непривычная серьёзность. — Мои родители не хотели бы, чтобы я стал убийцей. И если я убью его или стану решать его судьбу… это сделало бы меня таким же, как он. Я не хочу быть убийцей. Моя мама умерла, защищая меня. Если бы я убил кого-то, даже его… мне кажется, она бы мной разочаровалась. Я смотрела на него и чувствовала, как к глазам подступают слёзы. Он понял. Он действительно понял. — Ты прав, — сказала я, беря его за руку. — И я уверена, что твои родители гордились бы тобой. За то, что ты остаёшься собой. За то, что ты лучше, чем те, кто причинил тебе боль. Гарри слабо улыбнулся. — Спасибо. — Он помолчал. — Ты мне очень помогла, Лира. Сама не знаю, что бы я делал без тебя. Я сжала его руку. — А я без тебя. Теперь иди, отдохни. Впереди много всего. Он кивнул, и мы пошли завтракать вместе.