Лира Маккиннон и Узник Азкабана.

После той страшной ночи, когда Сириус Блэк пробрался в Гриффиндорскую башню, замок словно ощетинился. По коридорам теперь расхаживали мрачные тролли с дубинками, приставленные охранять портрет Полной Дамы — её наконец вернули на место, а сэра Кэдогана с позором уволили. Профессор Флитвик лично зачаровал главные входные двери, чтобы они распознавали Блэка, а Филч с утра до ночи заколачивал все щели и мышиные норы, бормоча что-то про кандалы и пыточные камеры. Казалось, сам воздух в замке стал тяжелее. За завтраком в Большом зале царило напряжённое оживление. Я сидела за столом Пуффендуя, пила тыквенный сок и краем уха слушала, как слизеринцы обсуждают новые меры безопасности. Вдруг на стол Невилла Долгопупса, сидевшего неподалёку от Гарри, приземлилась огромная амбарная сова. В клюве птица держала зловещий красный конверт. — Громовещатель! — ахнул кто-то. Невилл побледнел. Рон что-то крикнул ему, и Невилл, схватив конверт, пулей вылетел из Большого зала. Через мгновение раздался усиленный магией голос его бабушки: «Так опозорить всё славное семейство Долгопупсов!» Слизеринцы покатились со смеху. Я же почувствовала, как внутри поднимается острая жалость к этому круглолицему, вечно всё путающему парню. Ему и так несладко приходится, а тут ещё такое публичное унижение. Из-за него Блэк смог пробраться в башню, но ведь он не специально — просто ошибся. Я уже собралась отвести взгляд, когда к гриффиндорскому столу подлетели две совы — они опустились перед Гарри и Роном. А следом, прямо ко мне, направилась третья — незнакомая сипуха, держащая в клюве конверт. Я взяла письмо и развернула его. «Дорогие Гарри, Рон и Лира! Как насчёт того, чтобы выпить со мной чашку чая сегодня вечером около шести? Я зайду за вами в замок. Ждите меня в холле. Вам одним выходить запрещено. Не вешайте носа. Хагрид» — Хагрид приглашает нас на чай, — сказала я, помахав письмом. Гарри и Рон кивнули — они получили такие же. — Наверное, хочет подробнее узнать про Блэка! — решил Рон. — А мне вот кажется, рассказать о слушании по делу Клювокрыла, — возразила я. — Ему сейчас не до Блэка. Рон пожал плечами, но спорить не стал. Я перевела взгляд на гриффиндорский стол и заметила Гермиону. Она сидела в стороне, уткнувшись в книгу, и делала вид, что ничего не происходит. Рон упорно на неё не смотрел. Я вздохнула. Пора бы уже им помириться. ——– Ровно в шесть мы встретились в холле. Хагрид уже ждал нас. — Рад, что вы пришли, — прогудел он, оглядываясь на троллей. — Пойдёмте, пока эти не накинулись. В хижине было тепло и пахло свежей выпечкой. Клювокрыл лежал на кровати и с наслаждением уплетал хорьков. Хагрид разлил чай и тяжело вздохнул. — Слушание сегодня было, — сказал он. — Решение отложили до завтра. Но Малфой-старший там такое нёс… Клялся, что Клювик специально напал на его отпрыска. А этот Драко, видите ли, три месяца рукой не мог двигать! — Не переживай, Хагрид, — попытался успокоить его Гарри. — Вдруг оправдают? — Не оправдают, — покачал головой Хагрид. — Я их знаю. Я слушала и краем глаза наблюдала за Роном. Он сидел, насупившись, и не смотрел в мою сторону. Гермионы, разумеется, не было. Я вздохнула и решила, что пора действовать. — Хагрид, а что Гермиона? — спросила я как бы невзначай. — Она ведь тебе помогала с защитой? — Ой, и не говори, Лира! — оживился Хагрид. — Она чуть не каждый день прибегала, книги таскала, советы давала. И переживала за вас, Рон, когда Блэк на тебя напал. Плакала даже. Сердце у неё где надо. Рон упрямо поджал губы и уставился в кружку. Гарри виновато перевёл взгляд на меня. — Рон, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Ты хоть понимаешь, что она не виновата? Её кот просто следовал своим инстинктам. Крыса — это еда для кошек. Неужели ты думаешь, что Живоглот специально хотел тебя обидеть? — Ты с ней что, общалась? — насторожился Рон. — Да, — спокойно ответила я. — Женская солидарность. И любовь к кошкам. Кстати, моя Люси тоже иногда приносит мышей — я же не обижаюсь на неё за это. — У тебя есть кошка? — удивился Гарри. — Британская шиншилла, — кивнула я. — Люси. Очень милая. Но дело не в этом, Рон. Ты обижаешься на Гермиону за то, что её кот поступил как кот. Это глупо. И ты сам это знаешь. Рон покраснел, но ничего не ответил. Я допила чай, поставила кружку на стол и поднялась. — Я пойду, — сказала я, поправляя мантию. — Увидимся завтра. И, гордо подняв голову, вышла из хижины. ——— Утро субботы выдалось солнечным, но я не спешила в Хогсмид. Гарри было небезопасно покидать замок — за ним охотился Сириус Блэк, как сейчас все считали. И я не могла не думать об этом с горечью: тот, кого все называют убийцей и маньяком, — мой отец. И я знала, что он не причинит Гарри вреда, но сказать об этом не могла. А Рон, который мне иногда составлял компанию в таких вылазках, почему-то начал меня игнорировать после того разговора у Хагрида. Наверное, обиделся за Гермиону. Ну и ладно. Идти одной было скучно, да и на душе скребли кошки — всё время думалось об отце, о том, что он где-то рядом, рискует жизнью, чтобы… чтобы что? Чтобы доказать свою невиновность? Чтобы увидеть меня? Я не знала. Люси свернулась клубочком в ногах моей кровати и тихо посапывала во сне, изредка подёргивая хвостом. Её серебристо-голубая шубка переливалась в утреннем свете, и я невольно залюбовалась своей любимицей. Она была таким островком спокойствия в этом безумном мире, где всё перевернулось с ног на голову. Я сидела за столом, пыталась закончить сочинение по ЗОТИ, когда в дверь постучали. — Войдите, — крикнула я. На пороге стояла Гермиона. Она выглядела уставшей и заплаканной, а на руках у неё сидел Живоглот — рыжий, полосатый, с плоской мордой. Кот настороженно оглядывал комнату. — Лира, можно? — тихо спросила Гермиона. — С Живоглотом разрешишь? В Гриффиндорской башне его не очень-то жалуют… всё из-за Рона. — Конечно, заходи, — сказала я, отодвигая стул. Гермиона переступила порог и сразу заметила Люси. — Ой, какая красивая! — воскликнула она, разглядывая мою кошку. — Это британская шиншилла? — Да, — кивнула я. — Люси. Гермиона прошла и села на край кровати, положив Живоглота рядом с собой на покрывало. Кот тут же замер, заметив Люси. Моя кошка приоткрыла один глаз, потом другой, вытянула шею и грациозно поднялась. Они уставились друг на друга. Живоглот медленно двинулся вперёд, Люси — навстречу. Через мгновение они уже сидели рядом, Живоглот аккуратно обнюхивал ухо Люси, а та довольно жмурилась. — Ого, — удивилась Гермиона. — Он обычно не ладит с другими кошками. — Люси вообще мирная, — улыбнулась я. — Они, кажется, понравились друг другу. — Это хорошо, — вздохнула Гермиона и замолчала. Потом добавила: — Я правда испугалась, когда Блэк пробрался в башню. За Рона. За Гарри. Думала, он их убьёт. А Рон не захотел меня слушать. И Гарри почему-то тоже. — Гарри был под впечатлением от того, что ему вернули «Молнию», — сказала я. — Он просто отвлёкся. Но это не значит, что ты ему безразлична. — А Рон? — Рон упрямый, но не глупый. Он переварит — и придёт. Дай ему время. — А ты почему не пошла в Хогсмид? — вдруг спросила Гермиона. — Со мной-то всё понятно — я из-за ссоры с Роном не могу идти с ним, а одной скучно. А ты? Я пожала плечами, стараясь не выдать своих истинных чувств. — Гарри сейчас вообще не до Хогсмида, ему бы себя уберечь от Блэка. А Рон, который меня иногда туда сопровождал, вдруг начал меня игнорировать. Оставаться одной — такое себе удовольствие. Вот и сижу здесь. — Ты на него накричала у Хагрида, — понимающе кивнула Гермиона. — Пришлось, — усмехнулась я. — Он вёл себя как дурак. Гермиона слабо улыбнулась и перевела взгляд на кошек. Живоглот уже улёгся рядом с Люси и принялся вылизывать её шерсть. — Выглядит как свидание, — усмехнулась я. — Да уж, — фыркнула Гермиона. — У них явно больше успехов, чем у нас. Мы проболтали около часа. Гермиона рассказала, как помогала Хагриду, как искала прецеденты в старых судебных делах. Потом мы перешли на учёбу — она пожаловалась, что Гарри и Рон совсем запустили домашние задания, особенно по Трансфигурации. Я посочувствовала, но ничего не обещала. Когда Гермиона направилась к выходу, Живоглот нехотя оторвался от Люси и потрусил за хозяйкой. Моя кошка проводила его задумчивым взглядом, затем прыгнула ко мне на колени и замурлыкала. — Вот так, Люси, — погладила я её. — Иногда даже кошки умнее людей. А сама подумала: если бы все знали правду об отце, может, и охотиться бы за ним перестали. Но пока я могла только ждать и надеяться. ——— Я спускалась по лестнице, когда из-за угла вынырнул Гарри. Он выглядел взволнованным и, увидев меня, потащил в сторону пустого класса. — Лира, мне нужно тебе кое-что рассказать, — выпалил он. — Только не злись. — Это зависит от того, что ты скажешь, — прищурилась я. — Я сегодня ходил в Хогсмид. С Роном. — Ты… что?! — Я опешила. — Гарри, ты совсем рехнулся? После того, как Блэк пробрался в замок? За тобой же охотится этот… — я чуть не сказала «мой отец», но вовремя прикусила язык. — За тобой охотится опасный преступник! Тебя могли заметить! — Я был под мантией-невидимкой, — попытался оправдаться он. — И у меня была Карта. Фред и Джордж подарили мне её на Рождество. Она показывает всех в замке и все тайные ходы. — Про карту я знаю, — перебила я. — Фред с Джорджем показывали мне её ещё в начале года. Я изучила её вдоль и поперёк. И это я посоветовала им отдать её тебе. Гарри уставился на меня с открытым ртом. — То есть… это ты?.. Они мне ничего не сказали! — А зачем? — пожала я плечами. — Главное, что она была у тебя. Но это не оправдывает твою безрассудность. Рассказывай, что случилось. Гарри, запинаясь, поведал о прогулке по Хогсмиду, о том, как они с Роном зашли в «Зонко», а потом поднялись к Визжащей хижине. — А там мы наткнулись на Малфоя с Крэббом и Гойлом, — продолжил он. — Он начал говорить гадости про Хагрида и Клювокрыла. Сказал, что его отец дал показания и что гиппогрифу давно пора сдохнуть. — И что ты сделал? — спросила я, хотя уже догадывалась. — Швырнул в него ком грязи из-под мантии. Потом ещё несколько раз. Малфой перепугался, решил, что это привидения. А потом капюшон сполз, и он увидел мою голову, парящую в воздухе. — Гарри! — Я закрыла лицо руками. — Это катастрофа! Он же расскажет всем! — Уже рассказал, — мрачно кивнул Гарри. — Снеггу. И тот подкараулил меня у статуи одноглазой ведьмы, когда я возвращался. Заставил вывернуть карманы и нашёл Карту. Вызвал Люпина. А потом стал её изучать и прочитал вслух, что на ней написано. — И что там было? — спросила я, хотя уже догадывалась. — Оскорбления, — усмехнулся Гарри. — От кого-то, кто назвался Лунатиком, Сохатым, Бродягой и Хвостом. Они написали, что Снегг урод и кретин, что он идиот, чертов неряха, и посоветовали ему вымыть голову. Я с трудом сдержала улыбку. Мародёры, даже спустя столько лет, не упустили случая подколоть Снегга. Но говорить об этом Гарри я не могла. — Снегг, конечно, взбесился, — продолжил Гарри. — Сказал Люпину, что Карта полна чёрной магии и что я получил её прямо от её изготовителей. Представляешь? От этих четверых — Лунатика, Сохатого, Бродяги и Хвоста. А я даже не знаю, кто это. — И что Люпин? — спросила я. — Сказал, что это просто детские шутки, купленные в «Зонко». И Рон подтвердил, что это он купил для меня этот пергамент сто лет назад. — Гарри вздохнул. — А потом, когда мы вышли из кабинета, я спросил Люпина, почему Снегг так подумал. Знаешь, что он ответил? — Что? — Сказал, что Снегг, наверное, решил, что этим изготовителям очень хотелось выманить меня из замка. И что их бы это порадовало. — Гарри задумался. — Странно, правда? — Очень странно, — согласилась я, хотя внутри всё кипело. Конечно, Люпин знал, кто такие Лунатик, Сохатый, Бродяга и Хвост. Это были Мародёры — Джеймс, Сириус, Ремус и Питер. И он не хотел, чтобы Гарри узнал правду. Пока не время. — Ладно, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Что сделано, то сделано. А мантия? — Осталась в подземном ходе. Придётся подождать, пока Снегг перестанет следить за статуей. — Тогда жди. И больше никаких вылазок, договорились? — Договорились, — кивнул Гарри. — Спасибо, Лира. За карту. И за то, что ты рядом. И за то, что не убила меня. — В следующий раз убью, — усмехнулась я. — Пойдём, уже поздно. ——— Гарри настоял, чтобы я зашла вместе с ними. В гостиной было многолюдно, но мы нашли свободный уголок у камина. Рон хмурился, но, когда вошла Гермиона с книгой, он не отвернулся — уже прогресс. — У меня плохие новости, — сказала Гермиона, садясь рядом. — Я только что встретила Хагрида. Пришло письмо из Комиссии. Клювокрыла казнят. Казнь назначена на завтра.