Лира Маккиннон и Узник Азкабана.

Вот исправленный текст. Я постарался сохранить стиль автора, исправив грамматические, пунктуационные и стилистические ошибки, а также некоторые опечатки. --- По настоянию мадам Помфри Гарри пролежал в больнице все выходные. Он ни на что не жаловался, не спорил, но не позволил ей выкинуть щепки и прутики, оставшиеся от «Нимбуса». — Я знаю, что это глупо, — усмехнулся юноша, глядя, как Лира изучает то, что осталось от его метлы. — Но ничего не могу с собой поделать… — Это совсем не глупо, — возразила девушка. — Метла для игрока в квиддич, особенно первая метла — это верный и надёжный товарищ, так что сейчас можно сказать, ты потерял самого лучшего друга… Гарри лишь печально посмотрел на неё. За то недолгое время, что они познакомились, Маккиннон стала для Поттера ближе всех остальных людей на свете, и именно поэтому он решил сказать ей то, что не мог рассказать даже Рону и Гермионе. — Я видел Гримма, — признался он ей. — Там, на поле, перед тем как упал. Лира пыталась изобразить на своём лице искреннее удивление от подобного заявления, но у неё это плохо получилось. — Ясно, — лишь вымолвила брюнетка, присаживаясь рядом с Гарри. — И это всё, что ты скажешь? — не понял Поттер. — Не будешь ни недовольно фыркать, говоря, что это всё глупости, ни советовать мне какие-нибудь волшебные амулеты, чтобы спастись? — Конечно, нет, — усмехнулась Лира. — Просто мне кажется, что если бы ты хотел именно такой реакции, ты бы рассказал о Гримме Рону или Гермионе. Они бы точно сказали что-то в этом духе. — А что скажешь ты? — поинтересовался юноша. — Я считаю, что если бы это предзнаменование было правдивым, то Гримм являлся бы тебе не только сейчас, а и на первом курсе, и на втором, когда ты мог умереть от рук Волан-де-Морта, — честно ответила Лира, не пытаясь защитить отца, а лишь высказывая своё мнение. — Но если ты так хочешь умереть, то лично я могу тебе прямо сейчас в этом помочь… — Нет-нет-нет, я не собираюсь умирать! — выкрикнул Поттер ещё до того, как девушка успела договорить. — Смерть не нужно караулить, она сама найдёт дорогу, — сказала Маккиннон. — А ты лучше займись жизнью, пока она не прошла мимо в этом вечном страхе. И ещё запомни, Гарри: мы сами пишем сценарий своей судьбы, и финал наступит лишь тогда, когда мы перестанем бороться. И пуффендуйка покинула больничное крыло, оставив Поттера, поставленного перед фактом, в одиночестве. Направляясь в свою гостиную, Лира встретила пылающую и трясущуюся от смущения Джинни Уизли — девочка шла в сторону больничного крыла. У неё в руках была самодельная открытка с пожеланием скорейшего выздоровления. Маккиннон не пришлось долго размышлять, чтобы понять, для кого именно она предназначалась. — Уверена, Гарри очень понравится открытка, — пытаясь придать голосу максимальную уверенность, произнесла дочь Блэка. — Она ещё и поёт… — тихо-тихо похвасталась рыжеволосая. — Желаю удачи, — улыбнулась Лира, не до конца понимая, что ей необходимо было ещё сказать. — Ты его любишь? — неожиданно спросила Уизли. Это получилось громче, чем девочка рассчитывала, а потому несколько учеников с непониманием посмотрели на неё. — Ты о Гарри? — усмехнулась дочь Сириуса, в глубине души понимая, что её быстро закрутившаяся дружба с Мальчиком-Который-Выжил вызвала ненужные слухи среди других студентов. — Не беспокойся, мы с ним просто дружим. — Точно? — переспросила Джиневра тоном, полным такого недоверия, какого Лира не слышала ни разу в жизни. — Точно, — ещё раз подтвердила брюнетка. — Просто понимаешь, избранные зеленоглазые очкарики немного не в моём вкусе. — А кто в твоём? — не унималась рыжеволосая, покрасневшая ещё больше, вот только теперь уже не от смущения, а скорее от злости, или даже от ярости. Дочь Блэк уже готова была провалиться сквозь землю от вопроса этой ревнивой особы, но тут, словно рыцари в сияющих (хоть и слегка потрёпанных) доспехах, появились Фред и Джордж. — Фух, Лира, ты что, от нас прячешься? — спросил один из близнецов. Не успела Маккиннон что-либо сказать в свою защиту, как её перебил второй юноша: — А то мы все этажи оббегали в поисках! Где ты была? — Навещала Гарри в больничном крыле, — честно ответила девушка. — Он, кстати, просил передать вам привет и спросить, почему вы уже так долго к нему не заходите. Братья покраснели, и Лира почувствовала себя на экскурсии в теплице с помидорами. — Эм… Ну мы просто… — нерешительно начал объяснять Джордж. — Знали, что он будет спрашивать нас о Вудде, и о том, как он, а то в последний раз Оливер был не очень-то вежлив… — Вот мы и решили не портить Гарри настроение, пока его не выпишут… — закончил за брата Фред. После недолгой паузы дочь Сириуса, пожав плечами, произнесла: — В таком случае думаю, вы поступили очень благородно. А что касается Вудда… Мне кажется, нужно, чтобы кто-то осторожно намекнул ему, что квиддич — не самое главное в жизни. — Думаешь, мы не пытались? — хмыкнул Фред. — Сколько раз ему это твердили! — Ага, и пытались его убедить, что не всё потеряно, что шанс на победу у нашей команды всё ещё есть, но всё безрезультатно! — добавил Джордж. — Оливер нас и слушать не желает! — Тяжёлый случай… — лишь тяжело вздохнула брюнетка, направляясь вместе с близнецами в гостиную Гриффиндора, где Уизли обещали похвастаться и показать Лире свои новейшие изобретения. --- В понедельник Гарри вернулся в школу. И как только это произошло, Драко Малфой всячески пытался вывести Поттера из себя. Он снял бинты и на радостях, что обе руки здоровы, вдохновенно изображал, как Гарри упал с метлы. На уроке зельеварения Малфой развлекался тем, что изображал дементора. Рон не выдержал и запустил ему в лицо огромное влажное крокодилье сердце. Снегг вычел у факультета львов пятьдесят баллов. — Зря ты это сделал, Рон… — покачала головой Лира после того, как Золотое трио после обеда во всех подробностях поведало им о том, как у них прошло утро. — А что бы ты сделала? — вступился за друга Гарри. — Для начала я бы спросила, действительно ли тебя, Гарри, колышет мнение этого белокурого выскочки, у которого, по ходу, аргументы для унижений закончились ещё на первом курсе, — незамедлительно ответила Лира. — Ну, и если бы ты всё-таки оказался недоразвитой особью, ведь только таких может волновать мнение Драко, то я бы, чтобы отомстить за тебя, дождалась бы конца урока, загнала бы Малфоя в безлюдное место и побила бы его. Никто из присутствующих не смог выдавить из себя ни единого слова. — Если защиту от тёмных искусств опять ведёт Снегг, я притворюсь, что болен, и не пойду, — пытаясь перевести тему разговора, заявил Рон. — Гермиона, погляди, кто в классе. Гермиона заглянула в дверь и сказала: — Заходи, не бойся. За учительским столом сидел Люпин. Он осунулся, потрёпанная одежда висела мешком, под глазами синели круги, но, когда все расселись по местам, он приветливо улыбнулся. Ученики первым делом стали жаловаться на Снегга. — Это нечестно, он ведь только заменял вас, а задал такое домашнее задание! — Мы ничего не знаем об оборотнях… — …целых два свитка! — Нужно было сказать профессору Снеггу, что вы ещё оборотней не проходили, — Люпин слегка нахмурился. Класс загалдел громче: — Да мы сказали, а он говорит, мы очень отстали… — Он и слушать ничего не хотел… — Целых два свитка!!! Общее возмущение было велико, но Люпин только улыбнулся. — Ничего, я поговорю с профессором Снеггом. А его задание можете не делать. — Ну вот! — огорчилась Гермиона. — А я уже сделала. Урок прошёл замечательно. Люпин принёс стеклянный ящик с болотным фонарником. Это хрупкое и безобидное на вид одноногое существо, казалось, было составлено из струек дыма. — Заманивает людей в болото, — диктовал Люпин. — Видите, у него в руке фонарь? Он с ним прыгает по кочкам, путник идёт на свет, он всё дальше… А с трясиной шутки плохи… При этих словах фонарник изо всех сил скребнул ногой по стеклу, не хуже чем ножом, так что весь класс передёрнуло. Прозвенел звонок. Собрав сумки, все двинулись к выходу. — Одну минуточку, Гарри, мне нужно тебе кое-что сказать, — пролепетал профессор ЗОТИ за секунду до того, как четвёрка друзей покинула кабинет. — Подождите меня, — попросил Поттер друзей, а сам поспешно вернулся в кабинет. Гарри отсутствовал совсем недолго, и когда он вернулся, ребята заметили, что юноша заметно повеселел. — Люпин научит меня отгонять дементоров! — радостно выпалил Поттер. — Круто! — сказал Рон. — Хорошо, что он согласился, — кивнула Лира. — А как думаешь… Люпин не будет против, если заниматься придётся не только с тобой, но и со мной? — Ты тоже хочешь попробовать? — спросил Гарри, явно радуясь такому повороту событий. Маккиннон уже хотела было ответить юноше, но Гермиона решила предостеречь подругу. — Но я читала о заклинании «Патронуса», и все учёные сошлись во мнении, что его может вызвать только поистине сильный волшебник. Так что… — Думаю, у нас с Гарри всё получится, — сказала Лира, больше не желая продолжать этот разговор. Направляясь на урок заклинаний, пуффендуйка случайно услышала шёпот Гарри: — Может, если я научусь отгонять дементоров, то больше не буду слышать маминого предсмертного крика… Кровь застыла у Лиры в жилах. Девушка вспомнила, что после первого обморока, ещё там, в поезде, Поттер тоже говорил о каком-то женском крике, который слышал только он. Тогда все решили, что ему показалось, но теперь стало ясно: дементоры, высасывая радостные моменты, заставили Гарри вспомнить самое худшее, что он когда-либо видел и слышал — смерть своих родителей. «А что, если дементорам доставляет удовольствие именно процесс — видеть, как их жертвы, потерявшие последний лучик счастья, теряют рассудок и начинают молить о смерти? — эта жуткая догадка озарила Маккиннон. — Поэтому они так и тянутся к Гарри. У него и так в жизни было столько боли, что довести его до ручки проще простого». Она прикусила язык, понимая, что такими мыслями можно лишь сильнее ранить друга. В ноябре когтевранцы наголову разбили пуффендуйцев, и у Гриффиндора ещё оставалась надежда выиграть Кубок школы, нельзя только проиграть следующий матч. Вуд неистово тренировал команду, несмотря на холодный дождь, который исправно лил в декабре изо дня в день. Дементоры больше не появлялись: гнев Дамблдора был так велик, что они не осмеливались уходить со своих постов. За две недели до начала каникул небо прояснилось, стало светло-опаловым, ударил лёгкий морозец, и, проснувшись как-то утром, студенты увидели на траве кружево инея. Замок окутывал знакомый аромат Рождества. Профессор заклинаний Флитвик украсил свой класс мерцающими огоньками, которые вдруг обернулись настоящими летающими феями. Студенты в предвкушении каникул обсуждали, что будут делать дома. Лира ещё летом обговорила это со своей мамой, и они обе пришли к выводу, что будет лучше, если студентка Пуффендуя останется в Хогвартсе и весело проведёт каникулы с друзьями, чем половину выходных будет ехать в поезде. Рон и Гермиона тоже решили остаться в замке. Рон клялся, что не вынесет две недели дома с Перси, а Гермиона уверяла, что ей нужно порыться в библиотеке, но Гарри-то отлично понял, что они остаются ради него, и был им за это благодарен. К радости всех, кроме Гарри, объявили, что последний выходной семестра можно провести в Хогсмиде. — Вот здорово! — захлопала в ладоши Гермиона. — Там и запасёмся подарками к Рождеству. Мама с папой очень обрадуются волшебным гостинцам! Гарри же, чтобы убить время, взял у Вуда каталог «Выбери себе метлу». Он тренировался сейчас на допотопной школьной метле — медленном, тряском «Метеоре» и понимал, что нужна собственная новая метла. В воскресенье утром Гарри проводил Рона, Лиру и Гермиону до холла, помахал им из дверей и побрёл по мраморной лестнице в свою башню. По прибытии в деревню троица друзей решила сначала заглянуть в «Сладкое королевство», с целью накупить кучу сладостей для Поттера и родителей Гермионы (которые ни разу в жизни не пробовали ничего подобного). Чего только не было на полках этого магазина! Огромные куски нуги, грильяж с дроблёным кокосовым орехом, толстые медовые ириски, штабели всевозможных плиток шоколада. Посреди магазина — громадный бочонок драже разных вкусов «Берти Боттс», бочонок сахарных свистулек, воздушное мороженое, которое так обожал Рон. Целый стеллаж «потешных угощений»: взрывающаяся жевательная резинка «Друбблс» (из неё можно выдувать огромные синие пузыри, которые потом несколько дней летают по комнате), мятные нитки для чистки зубов, перечные чёртики в пакетах с надписью «Дохни огнём!», мороженое «Зубом застучи, мышью запищи», мятная помадка в форме лягушат — «В желудке прыгают, ногами дрыгают», хрупкие сахарные перья и карамельные бомбы. Но ребятам хотелось купить что-то настолько вкусное и неповторимое, что они решили заглянуть в отдел «О вкусах не спорят!», находящийся в дальнем углу магазина, и сразу же стали рассматривать леденцы. — Фу, — поморщилась Гермиона, — гадость какая! Гарри они уж точно не понравятся. И цвет, и вкус скорее для упырей, чем для людей. — А может, возьмём вот это? — Рон сунул под нос Гермионе банку с тараканами. — Ещё чего! — возмутился Гарри. Рон чуть не выронил банку. — Гарри! — Гермиона вздрогнула от неожиданности. — Ты что тут делаешь? Как ты сюда… — Вот это да! — Рон раскрыл от удивления рот. — Ты что, научился трансгрессировать? — Нет, — ответила за Гарри пуффендуйка. — Это, наверное, Джордж и Фред преподнесли Гарри свой подарок? Поттер кивнул и шёпотом — рядом стояли шестикурсники — рассказал ничего не понимающим Рону и Гермионе о Карте Мародёров. — Надо же, мне Джордж с Фредом ни разу её не показали! — обиделся Рон. — А я им всё-таки брат, в отличие от Лиры! — Какая разница? — пожала плечами Гермиона. — Гарри всё равно не оставит карту у себя, он отдаст её профессору МакГонагалл. Верно, Гарри? — Ну нет! — ответил Гарри. — Ты что, спятила? — выпучил глаза Рон. — Отдать такую ценность! — Если её отдать, придётся объяснить, откуда она у меня, — сказал Гарри. — И Фреду с Джорджем влетит от Филча. — А вдруг Сириус Блэк знает тайные ходы в замок? — не унималась Гермиона. — Нужно предупредить учителей! — Никого предупреждать не нужно, — возразил Гарри. — На карте семь тайных ходов. По словам Фреда и Джорджа, Филч знает четыре. Из трёх других один завален, у входа во второй — Гремучая ива. А тот, через который пришёл я, он… откуда Блэку знать, что вход в него в подсобке магазина? — Я согласна с Гарри, вряд ли Блэку что-то известно об этом потайном ходе, — решительно заявила дочь Сириуса, для того чтобы убедить уже успевшего засомневаться в этом Поттера. Рон важно кашлянул и указал на объявление на двери магазина: «По указу Министерства магии сообщаем покупателям, что дементорам приказано каждую ночь после заката солнца обходить улицы Хогсмида. Эту временную меру предосторожности отменят после поимки Сириуса Блэка. Советуем покупателям после захода солнца оставаться дома. Счастливого Рождества!» — Хотел бы я поглядеть, как Блэк проникнет в «Сладкое королевство», ведь в деревне дементоры кишмя кишат. Да и хозяева услышат шум, попробуй он сюда вломиться. Они живут на втором этаже. — Но ведь… Но ведь… — Гермиона подыскивала возражение, которое воззвало бы к благоразумию друзей. — Гарри не дали разрешения ходить в Хогсмид. Если кто-нибудь узнает, что он здесь, его могут даже исключить. И солнце ещё не село, вдруг Блэк нагрянет в Хогсмид сегодня? Прямо сейчас? — Да он в такую метель Гарри и не разглядит. — Рон кивнул в сторону улицы, за окнами магазина валил густой снег. — Будет тебе, Гермиона. Рождество на носу, что, Гарри хуже других, что ли? Гермиона в тревоге закусила губу. — Ты на меня наябедничаешь? — улыбнулся Гарри. — Ну что ты! Нет, конечно. Но всё-таки, Гарри… — Гарри, ты свистульки видел? — перебил Гермиону Рон, схватил Гарри за руку и потащил к бочонку с конфетами. — А желатиновые червячки? А кислые шипучки? Помню, Фред дал мне одну, мне было тогда семь лет, она мне язык насквозь прожгла. Мама его тогда здорово метлой отлупила! — Рон задумчиво уставился на корзину с шипучками. — А что, если угостить Фреда тараканьей гроздью и сказать, что это засахаренный арахис, он поверит? Друзья заплатили за сладости и вышли из магазина на завьюженную улицу. Хогсмид походил на рождественскую открытку. Сказочные домики под соломенными крышами, магазины в снежных шапках, на дверях венки из остролиста, кроны деревьев украшены гирляндами волшебных свечек. Гарри оставил мантию в замке и теперь ёжился от холода. Друзья шли по улице навстречу ветру, Рон и Гермиона и Лира сквозь шарфы кричали: — Здесь почта… — А там магазин «Зонко»… — Можно пойти в Визжащую хижину… — Пойдёмте лучше в «Три метлы», выпьем сливочного пива, — предложил Рон, стуча зубами от холода. Маккиннон очень обрадовалась такому предложению: дул пронизывающий ветер, и у неё совсем закоченели руки, было бы очень кстати посидеть в тепле. Друзья перешли на другую сторону улицы и вошли в уютный паб — первый этаж крохотной гостиницы. В пабе было людно, шумно и дымно. За стойкой расположилась компания весельчаков, они смеялись и громко разговаривали, полная миловидная женщина едва успевала наполнять бокалы. — Это мадам Розмерта, — сообщил Рон. — Пойду принесу нам всем по кружке, — прибавил он и слегка покраснел. Троица уселась за маленький столик в дальнем углу между окном и нарядной рождественской ёлкой. Рядом потрескивал камин, было очень тепло и празднично. Рон принёс четыре кружки пива. Оно было горячее и дымилось. — Счастливого Рождества! — весело пожелал Рон и поднял кружку. Ребята пили большими глотками: чудесный напиток согревал всё тело до кончиков пальцев. Вдруг входная дверь отворилась, и сквозняк взъерошил волосы на голове Гарри. Он глянул в сторону двери и чуть не захлебнулся. — В чём дело, Гарри? — не поняла Лира, но, взглянув на вошедших, едва не поперхнулась сливочным пивом, точно так же, как и Поттер мгновение назад. В бар вошли МакГонагалл и Флитвик, за ними — Хагрид с министром магии Корнелиусом Фаджем, толстячком в тёмно-зелёном котелке и полосатой мантии. Все четверо увлечённо о чём-то беседовали. В мгновение ока Рон с Гермионой оба нажали ладонями на макушку Гарри. Гарри соскользнул со стула и очутился под столом, вылив на себя остатки пива. Маккиннон внимательно следила за профессорами и министром: вот они подошли к стойке бара, постояли немного и, развернувшись, двинулись прямо к их столику. Гермиона над головой Гарри прошептала: — Мобилиарбус! Рождественская ёлка оторвалась от пола и, плавно покачиваясь, полетела. С глухим стуком приземлилась возле их столика и загородила Поттера пушистыми ветками. Оказалось, что посетители шли совсем не к ним, а к единственному свободному в баре столику по соседству. К нему придвинулись восемь пар ножек четырёх стульев, и на стулья — кто крякнув, кто вздохнув — сели учителя и лесничий с Фаджем. К ним сейчас же приблизилась мадам Розмерта. — Маленькую кружку минеральной… — спросил женский голос. — Это мне, — ответила профессор МакГонагалл. — Горячий грог… — Спасибо, Розмерта, — пробасил Хагрид. — Содовую с вишнёвым сиропом и зонтиком… — М-м-м… — чмокнул губами профессор Флитвик и протянул руку за бокалом. — Стало быть, вам, господин министр, смородиновый ром. — Спасибо, Розмерта. Рад вас видеть! Посидите с нами? — Благодарю, господин министр, с удовольствием. — Блинннннн… Как я могла забыть, что у учителей сегодня тоже выходной? Они ещё, чего доброго, здесь дотемна засидятся! — нервно постукивая ногой, произнесла Гермиона, а затем совсем тихо добавила: — А ведь Гарри ещё надо вернуться в «Сладкое королевство», а то он и в школу не попадёт! Ох, всё-таки зря он сюда пришёл… — Извини, конечно, Гермиона, но, к сожалению, никто из нас даром ясновидения не обладает, — пробурчала Маккиннон, допивая своё сливочное пиво. — Так что нечего сейчас ворчать попусту. Дело уже сделано… — Каким ветром вас сюда занесло, господин министр? — спросила мадам Розмерта. Фадж обернулся посмотреть, не подслушивает ли кто. — Ясно каким. Сириуса Блэка, дорогая моя, ищем. Вы ведь слышали, что он учинил в школе на Хэллоуин? — Слышала, слышала. — Вы, Хагрид, всем успели рассказать, всему пабу? — с укоризной спросила МакГонагалл. — Думаете, Блэк всё ещё поблизости? — тревожно спросила хозяйка гостиницы. — Уверен. — Дементоры уже дважды обыскивали мой паб, распугали всех клиентов, одни убытки… — Розмерта, дорогая, мне и самому дементоры не по душе. Но что ж поделать? Как иначе прикажете вас охранять? Раз ваша гостиница стоит именно здесь, значит, дементоры ещё не раз к вам зайдут. Я только что с ними встречался, они в бешенстве: Дамблдор не пускает их в школу. — И правильно делает, — вступилась за директора школы МакГонагалл. — Как мы стали бы преподавать в присутствии таких чудовищ? — Верно, верно, — тоненьким голоском поддержал коллегу малыш Флитвик, не достававший ногами до пола. — Что поделаешь… — сдержанно заметил Фадж. — Они охраняют вас от злодея. Блэк способен на всё… — А мне как-то не верится, что Сириус Блэк мог переметнуться на сторону Тёмного Лорда. Это на него не похоже… — задумчиво сказала мадам Розмерта. — Помню его студентом Хогвартса… Скажи мне тогда кто-нибудь, что из него выйдет чёрный маг, я бы подумала, что этот человек выпил слишком много медовухи. — Вы, Розмерта, и половины всего не знаете, — угрюмо ответил министр. — Люди не знают самых страшных его дел. — Что может быть страшнее убийства невинных людей? — удивилась хозяйка. — Кое-что может. — Сомневаюсь. — Вы, Розмерта, говорите, что помните его студентом, — заметила профессор МакГонагалл. — А помните, кто был его лучший друг? — Ну как же? — Розмерта усмехнулась. — Два неразлучных приятеля. Они часто бывали здесь. Столько от них было веселья! Друзья — не разлей вода. Так и стоят перед глазами — Сириус Блэк и Джеймс Поттер. Гарри выронил кружку, и она грохнулась на пол. Рон ткнул его ногой, и юноша притаился. А вот Маккиннон не могла спокойно усидеть на месте. Желание заорать, заглушить голоса профессора и министра росло в Лире с каждой секундой — она не хотела слушать то, что и так уже знала наизусть. — Верно, — подтвердила МакГонагалл. — Блэк и Поттер. Зачинщики всевозможных проказ. Оба блестящие ученики, на редкость блестящие, но отчаянные сорвиголовы! Таких ни раньше, ни позже не было! — Ну, это ещё неизвестно, — промычал Хагрид. — Фред с Джорджем Уизли, пожалуй, дадут им фору. — И они были как братья, — вставил Флитвик. — Как два неразлучных брата. — Именно, — подтвердил Фадж. — Поттер никому не доверял так, как Блэку. Они и после школы дружили. Блэк был шафером на свадьбе Джеймса и Лили. Потом родился Гарри, и Блэк стал его крёстным отцом. Гарри, конечно, ничего об этом не знает. Узнает — будет очень страдать. — Из-за того, что Блэк стал сподвижником Сами-Знаете-Кого? — прошептала мадам Розмерта. — Хуже… — Фадж понизил голос. — Немногим тогда было известно, что Поттеры знают: Вы-Знаете-Кто за ними охотится. У Дамблдора, который, разумеется, всегда боролся против Вы-Знаете-Кого, было много тайных агентов, и один из них сообщил, что Джеймсу и Лили грозит опасность. Дамблдор тут же дал им знать и посоветовал спрятаться в тайном укрытии. А для верности подсказал воспользоваться заклятием Доверия. — Что это такое? — Мадам Розмерта слушала, затаив дыхание. Профессор Флитвик откашлялся и стал тонким голосом объяснять: — Заклятие Доверия — одно из самых сложных, оно запечатывает тайну в сердце человека — Хранителя Тайны, как его называют. Эту тайну раскрыть невозможно, разве что сам Хранитель её выдаст. Вы-Знаете-Кто мог годами искать Лили и Джеймса и не нашёл бы, даже если бы сунул нос в окно их дома. — Значит, Блэк был Хранителем Тайны Поттеров? — догадалась мадам Розмерта. — Да. Джеймс Поттер говорил Дамблдору, что Блэк скорее сам погибнет, чем их выдаст, что он и сам подумывает об укрытии, — ответила профессор МакГонагалл. — Но Дамблдор всё равно за них тревожился. Он даже сам себя предлагал в Хранители Тайны. — Значит, он подозревал Блэка? — Не то чтобы подозревал, но ему сообщили, что кто-то из друзей Поттеров переметнулся на сторону Вы-Знаете-Кого и сообщает ему об их передвижениях. Он уже какое-то время знал, что среди нас завёлся предатель. — Но Джеймс Поттер настоял на своём? — Да, настоял, — вздохнул Фадж. — Заклинание Доверия применили, а две недели спустя… — Блэк предал их? — выдохнула мадам Розмерта. — Да. Ему надоело быть двойным агентом, он хотел открыто объявить, на чьей он стороне, потому и выдал Поттеров. А дальше вы знаете: Тот-Кого-Нельзя-Называть убил Джеймса и Лили. Хотел убить и малыша Гарри, но лишился волшебной силы. Мощь его исчезла, и он бежал. Блэк остался ни с чем: его патрон сгинул как раз, когда предательство его обнаружилось. Оставалось только спасаться бегством… — Гнусный, смердящий душепродавец! — прорычал Хагрид на весь бар. Соседи притихли и повернулись в их сторону. МакГонагалл зашикала на него. — Я тогда его видел, — Хагрид понизил голос. — Наверное, самый последний перед тем убийством. Это я спас Гарри, вынес его из развалин, Лили-то с Джеймсом уже погибли. Я его тогда вытащил, а у него на лбу рана… а тут этот… Сириус Блэк на своём мотоцикле. Я-то тогда не знал, чего он явился… что он Хранитель Тайны. Я подумал, он… э-э… прилетел помочь. Бледный как смерть, весь трясётся. А я-то, я-то! Я его утешать стал! — Хагрид разрыдался. — Хагрид, пожалуйста, убавьте голос, — взмолилась МакГонагалл. — Откуда мне было знать, что ему наплевать на Лили и Джеймса, что он шпион. А он ещё говорит: «Я крёстный Гарри, отдайте его мне, я, мол, о нём позабочусь…» Ха! Я Гарри не отдал, Дамблдор велел мне отвезти его к тётке. Блэк поспорил-поспорил и согласился. И дал мне свой мотоцикл отвезти Гарри: «Мне, говорит, он больше не нужен». И как это я не догадался! С чего это он отдаёт любимый мотоцикл? И как это он больше не нужен? Эх, дубина я, дубина! Дамблдор-то знал, что Блэк — Хранитель Джеймса. Блэк думал улизнуть в ту ночь, думал, у него есть часа два, пока Министерство узнает. А отдай я ему Гарри!.. Он бы повёз его на мотоцикле да и кинул бы в море. Сына-то лучшего друга! Да чо уж там, переметнулся волшебник на сторону тёмных сил, нет для него ни свата, ни брата… Хагрид замолчал, и никто долго не решался заговорить. — Но далеко он не убежал, — произнесла удовлетворённо мадам Розмерта. — Министерство магии сцапало его на другой день. — Увы! — вздохнул Фадж. — Не мы его нашли, к сожалению. Его нашёл друг Поттера Питер Петтигрю. Он чуть с ума не сошёл от горя. Знал, что Блэк — Хранитель Тайны Поттеров, и сам стал искать Блэка. — Петтигрю, Петтигрю… уж не тот ли толстячок, что ещё в Хогвартсе всюду таскался за Поттером и Блэком? — припомнила мадам Розмерта. — Он самый, — подтвердила профессор МакГонагалл. — Он души не чаял в Блэке и Поттере. Он им был, конечно, не ровня, не те способности, а я была чересчур строга с ним. Как я теперь раскаиваюсь… — МакГонагалл всхлипнула. — Ну будет, будет, Минерва, — похлопал её по плечу Фадж. — Петтигрю умер как герой. Очевидцы, маглы — мы потом стёрли им память, — уверяли, что Петтигрю со слезами укорял Блэка: «Как ты мог, Сириус! Лили и Джеймс — наши друзья!» Потянулся за волшебной палочкой, но Блэк, разумеется, опередил его. От Петтигрю почти ничего не осталось… Профессор МакГонагалл высморкалась и сказала севшим голосом: — Глупый, глупый мальчишка… Дуэли никогда у него не получались! Зачем только он сам… Ведь есть же Министерство… — Эх, добраться бы мне до Блэка раньше Петтигрю! — взревел Хагрид. — Уж я бы с ним не канителился, я бы его голыми руками на куски… — Нет, Хагрид, вы бы с ним не справились, — покачал головой Фадж. — Схватить его могла бы только полиция маглов. Я в те времена был заместителем главы Департамента чрезвычайных ситуаций и прибыл на место происшествия одним из первых. Никогда не забуду того, что я там увидел: посреди улицы глубокая воронка, всюду искорёженные трупы, маглы кричат, а Блэк стоит и хохочет над тем, что осталось от Петтигрю — кучкой окровавленной одежды и… и… каких-то фрагментов… Фадж замолчал. Все пятеро достали носовые платки. — Вот, Розмерта, что содеял Блэк, — глухо продолжал министр. — Блэка забрал оттуда патруль волшебной полиции, Петтигрю посмертно получил орден Мерлина первого класса — слабое утешение для его бедной матери. А Блэка упрятали в Азкабан. Мадам Розмерта протяжно вздохнула. — А правда, что он лишился рассудка? — По-моему, нет, — ответил министр, растягивая слова. — Могу одно сказать: поражение хозяина временно помутило его рассудок. Убийство Петтигрю и всех тех маглов, жестокое, бессмысленное, было действием отчаявшегося, загнанного в угол человека. Но недавно я был в Азкабане и разговаривал с ним. Все заключённые там явно безумны, сидят в темноте, что-то бормочут, а Блэк… он выглядит и говорит как нормальный. Даже мурашки по коже. Вид у него человека, которому всё надоело. Увидел у меня газету, спросил, прочитал ли я её и не могу ли дать ему, сказал, что соскучился по кроссвордам. Дементоры круглые сутки дежурят у двери, а ему хоть бы что. — Как по-вашему, господин министр, зачем он сбежал из тюрьмы? — поинтересовалась мадам Розмерта. — Уж не хочет ли он вернуть Вы-Знаете-Кому силы и примкнуть к нему? — Думаю, что это его… э-э… конечная цель, — уклончиво ответил Фадж. — Но мы надеемся поймать Блэка раньше. Вы-Знаете-Кто сейчас один, но… дайте ему преданного и способного слугу… Подумать страшно, что будет… — Нам пора в замок, Корнелиус, — заметила профессор МакГонагалл. — Вы ведь не хотите опоздать на ужин к директору. Стулья отодвинулись, запахнулись полы мантий, блестящие каблуки мадам Розмерты вернулись за стойку. Слышно было, как открылась входная дверь, в бар ворвался вихрь снега, и вся компания вышла. — Гарри! Рон с Гермионой заглянули под стол, все трое молча смотрели друг на друга, не находя слов. Лира же побелела как полотно. Она всегда знала, что этот день настанет, но реальность оказалась страшнее догадок: слушать историю своего отца от людей, которые говорят о нём теперь с такой лютой ненавистью и брезгливостью, оказалось просто невыносимо.