Тёмное пламя

* * *

      Это была лёгкая битва. Всё привычно. Ничего нового. Только усталость. Алёнка хотела выходной.       План сработал. Мыши были разбиты своей же тупостью, как и всегда. Но сама Алёнка чувствовала себя разбитой, наблюдая за тем, как этот ебучий биомусор отправляют в темницу через портал.

В темницу. Тех, кто явно не собирается исправляться. В очередной раз.

      Алёнка особенно бесилась с этой дикой ситуации. Серьёзно?! Простить?! Да сколько можно-то, в конце концов? Они хоть раз увидят реальные последствия своих деяний? Они даже не учатся на своих ошибках. Она бы, к примеру, поступила совсем иначе. Уж точно не попала бы так тупо в ловушку Маши. Стоп.

Совсем иначе?

      Эта мысль впилась в мозг. Действительно, она могла бы действовать хитрее. Но ведь это опасно? Она же не хочет сгнить в тюрьме? Но с другой стороны — а что ей запрещает? Кто ей указ? Варя?

Пошла нахуй.

      От этой мысли по коже пошли мурашки. Внутри разлилось странное тёплое чувство — мерзкое, но чертовски приятное. Её это слегка испугало. Она не ожидала, что способна на такое.       Да, подруги — не сахар, но вроде и не всё так плохо. Кров, еда, её лечат, за неё вроде как переживают... Но почему ей так понравилась сама мысль о предательстве? Неважно. Сейчас надо держать лицо. А мыслями она сможет косвенно поделиться с Машей. Эта ботанша обычно знает ответы на все вопросы.       — Алёнка, не витай в облаках! — грозно упрекнула Варя. — Сколько ты видела мышей? Для отчёта спрашиваю.

Не витай в облаках, бубубубу.

      — Наверное, где-то десять или пятнадцать. Я не особо считала... — Алёнка неопределённо развела руками, прикидывая цифры в голове.       — Что ж... — задумчиво подытожила Снежка.       — Возвращаемся обратно, миссия выполнена! — гордо заявила Маша, выключая аудиодневник.       — Ты права, но ещё не совсем, — мягко дополнила Варя. — Одна гадская мышь, похоже, сбежала. Но сейчас надо проконтролировать остальных.       Проконтролировать?! Да сколько можно-то уже. Она отдохнуть хочет нормально, а не вкалывать за целый штат бесполезных дармоедов.

На кой хер вообще создана стража, если мы делаем всю их работу и даже сверх нормы? Это у них такой способ откупиться или что? Нет, серьёзно, мы уже всё закончили…

      — Варечка, а может, этим займётся стража? — в голосе Алёнки отчётливо лязгнула агрессия. — Мы и так делаем слишком многое. Может, уже по домам?       — Ну прости, Алёнка, но это наша обязанность. Мне самой это не очень нравится, — Варя ответила сухим, измотанным тоном.       Рыжова была на взводе с самого утра. Ей до зуда в деснах нужно было перекурить, а вдобавок ко всему… ей просто смертельно осточертело вечно бегать за одними и теми же. Одними и теми же. Одними и теми же. Одними и теми же…

БЛЯТЬ, ОДНИМИ И ТЕМИ ЖЕ!

      — Девочки, но это же бред! — сорвавшись на крик, воскликнула Алёнка. — Мы ловим этих мышей в десятый раз, а они просто сбегают из темницы и творят беспредел дальше! — Вокруг волшебницы вспыхнули искры пламени, опаляя сухую траву под ногами.       — Алёночка, мы взяли на себя ответственность. Без нас городу будет совсем плохо... — Снежка попыталась мягко урегулировать ситуацию, но её ласковый тон только подлил масла в огонь.       Варя и Маша переглянулись. Они искренне не понимали причин этой истерики и того, чего вообще Алёнка от них добивается. Их спокойствие бесило сильнее всего.       — Алёнка... — начала было Маша, но Варя бесцеремонно её перебила.       — Вот именно, Алёнка! — сердито вспылила лидер команды. — Ты сама хотела защищать этот город. Нас назначила Василиса на ответственную должность, а ты ведешь себя как инфантильный ребёнок!       Алёнка опешила. Это она здесь ребёнок? Не она ли рвала жопу на тренировках? Не она ли вообще создала эту команду и вытаскивала их из дерьма почти каждый раз?       — Я — ребёнок?! — её голос сорвался на визг. — Нахуя их постоянно отправлять в эту злоебучую темницу, если они всё равно сбегают? Страдают обычные люди! Мне они чуть колено не раздробили!       Она яростно ткнула пальцем в забинтованную ногу. Пытаясь найти хоть каплю поддержки, она перевела гневный взгляд на Машу:       — Маш, а ты как считаешь? Это, по-твоему, нормально, блять?!       — Алёнка... Мы защитники города. Ты предлагаешь всё бросить и подвергнуть людей ещё большей опасности? — спокойно парировала Маша, поправляя очки.       — Нет, блять, я предлагаю отдать этих мышей на растерзание котам! — выплюнула Алёнка.       После секундного шока от собственной смелости она добавила:       — И проблема будет решена на корню.       Три волшебницы впали в ступор. Сначала им показалось, что Алёнка намекает на отпуск, но никак не на радикальную «утилизацию» преступников. У Снежки глаза стали похожи на два хрустальных шара. Варя застыла как вкопанная; она хотела возразить, но слова застряли в горле. У Маши, казалось, сейчас треснут очки — она замерла, пытаясь осознать услышанное.       — И? — Алёнка нервно ухмыльнулась, разрезая тишину. — Разве я не права?! — она продолжала давить, подпитывая слова закипающей злобой.       — Мы герои, а не палачи, — непривычно холодно отозвалась Снежка. — Кто дает тебе право отнимать чужую жизнь?       Вокруг Снегурочки заплясали ледяные искры, а взгляд стал леденящим. Алёнка сглотнула, пытаясь задушить подступающий страх. Она привыкла прятать негатив за годы в этой «компании друзей», но такой Снежку видела впервые. Ком в горле и этот парализующий взгляд почти лишили её воли. Почти. Осточертело подчиняться и чувствовать невидимый поводок.

Теперь я выбираю, я решаю, и мой голос будет услышан.

      — Действительно... Ведь у одной Снегурочки бабушка тоже не всегда была чиста на руку, верно? — Алёнка хищно прищурилась, целясь в самое уязвимое место. — Будь я на месте Верховного Совета, давно бы прибила эту больную старуху.       — Да как ты...       От грозного вида Снежки не осталось и следа. По лицу полоснула дикая боль, в глазах заблестели слезы. Алёнка ждала, что её накроет угрызениями совести, но вместо этого пришло облегчение. Страх испарился. Она почувствовала нечто новое — то, чего не давала ни одна победа над сказочными подонками. Сладкое, манящее чувство. Вкус триумфа.       Стоило Алёнке остыть, как она заметила суету. Варя что-то приглушенно выкрикивала — очередные нотации о морали, этике и табу. Алёнка даже не пыталась вслушиваться в этот шум. Она лишь проводила взглядом Машу, которая первой ринулась утешать Снежку, уводя её к мерцающему зёву портала.       — В штабе поговорим, — бросила Маша. Голос звучал неестественно ровно, почти безразлично.       Взгляд Вари… он был странным. В нём не было ожидаемой ненависти. В нём читалось беспокойство и — что удивило Алёнку больше всего — страх. Варя её боялась. Это открытие отозвалось внутри сладким сумбуром и внезапным осознанием собственной значимости.

Теперь мне никто не посмеет указывать.

      Словно ядовитый шепот на ухо, в голове всплыли старые обиды. Это ведь была лишь верхушка айсберга. «Гордый четвёртый член команды», «нетитулованная принцесса», «маг огня Алёна Рыжова» — всё это были пустые звуки, не имевшие ничего общего с реальностью. На деле она оставалась навязчивой прилипалой. Её держали на дистанции, не допуская в тесный круг «своих» со сложившимися устоями.

Чем я хуже? Слишком тупая для этих зазнаек? Или у их дружбы с самого начала был корыстный мотив?

      Ей хотелось развернуться и уйти навсегда от этой компашки зануд и лицемеров, но неожиданно для себя самой, она глубоко задумалась.

Пойдешь бродяжничать на улицах или сразу в канаву, идиотка?

      Голос был похожим на её родной, но более томный, жёсткий, рациональный. А ведь действительно, куда ты пойдешь в этом сказочном мире? К той своей крестной бабке? Нет ни капли желания возвращаться, от настолько наигранной слащавости и опеки давно уже выворачивает насквозь.

Здесь кров, еда, информация. Уйдешь — будешь нищей девушкой с крайне скверным характером. Терпи и используй, убегать поздно.

      Алёнка с дикой неохотой в душе, глубоко вдохнув, заставила себя переступить через гордость и неспешным шагом направилась к свету портала. Нужно обдумать стратегию, чтобы её простили. Чтобы она могла продолжать анализировать будущее в более спокойной обстановке.

Я пиздец как ненавижу это место.

      Она уже подходила к пульсирующему зёву портала, когда услышала в кустах противное, сухое шуршание. Алёнка замерла. Ну конечно, что ещё могло испортить этот день? Может, парочка бомжей, решивших заняться любовью прямо на городской свалке?

Хотя нет, это было бы даже забавно. А вот реальность...

      Из-за обломков какого-то мусорного контейнера выкатилась мышь. Грызун даже не удосужился посмотреть по сторонам, явно пребывая в эйфории от собственной «гениальности». Мышь, не замечая Алёнку, хихикала себе под нос, сжимая в лапах какой-то украденный хлам.       — Мне удалось! Мне удалось! Я выжил! — пропищала тварь, предвкушая свободу.       Алёнка почувствовала, как внутри всё закипает. Этот писк действовал на нервы сильнее, чем проповеди Вари. Она не стала сразу атаковать, а просто сделала шаг из тени.       — Тебе удалось, — произнесла она. Голос прозвучал пугающе спокойно, с ноткой зловещего веселья.       Мышь резко обернулась. Её глаза расширились от ужаса, когда она поняла, кто перед ней. Грызун заметался, попятился назад, неуклюже перебирая лапами по асфальту, пытаясь позвать на помощь своих, но вокруг было пусто. Объективно, это была пустая трата времени. Алёнка начала вальяжно подходить к ней, медленно сокращая дистанцию, наслаждаясь тем, как мышь начинает дрожать, осознавая свою обреченность.       — Что же мне делать? — она прикинулась дурочкой, склонив голову набок, и её лицо исказила саркастичная, почти хищная улыбка. — Ты ведь слышал наш разговор, не так ли? Ты ведь всё слышал, маленький ты ублюдок.       — Я не хочу в темницу, пощади меня! — заверещала мышь, скрестив лапки перед собой. — Я могу предложить информацию! Ценную! — добавил он, судорожно соображая, как спасти свою шкуру.       — Ну, валяй, — властно бросила Алёнка, скрестив руки на груди.       — Внук Морока... он планирует найти артефакты чёрной магии. Для чего — я точно не знаю, у меня лишь предположения... — мышь попыталась выкрутиться, с опаской косясь на пылающие руки своей мучительницы.       Честно говоря, ей глубоко плевать, что он там замышляет. Сейчас бы просто закурить, пропустить стаканчик чего покрепче и провалиться в сон, забыв об этом проклятом дне. Но виновник её боли и общего паршивого состояния стоял прямо перед ней. Отпускать такой шанс сорвать злость она была не намерена.       — Ну и? — почти без эмоций уточнила она. — Мне тебя даже пытать не пришлось. Не сказать, что твоя информация тянет на «секретную».       Она одарила грызуна хищной, абсолютно недоброй ухмылкой, от которой того затрясло ещё сильнее. К её удивлению, настроение резко улучшилось: ей чертовски нравилось ощущать власть над живым существом.       — Я сговорчивый! — почти сразу начал лепетать грызун.       — Ну, если так... — Алёнка скептически выгнула бровь.       Она моментально сколдовала крошечные искры, опаляя мыши лапки и кончик хвоста. Теперь каждое движение доставляло твари жгучую боль, зато бежать она больше не могла.       — Он... он точно пытается контролировать чей-то разум... — пытаясь не завыть от боли, выдыхал грызун. — Но... но кто именно... я не знаю...       — Приметы? Место? — ради интереса решила допытаться волшебница.       — Что-то связанное с часами...башня быть можно...отпусти меня...я не хочу туда снова. — вымаливала пощаду мышь.       — Понятно. — с искрами в глазах согласилась она. — В темницу ты не пойдёшь... — глубоко задумалась она.       В глазах мыши на мгновение вспыхнула надежда, но стоило ей увидеть безумный, больной блеск в глазах Алёнки, как грызун в панике задергался. Тварь отчаянно пыталась подняться, несмотря на то, что обожженная кожа слезала лоскутами, обнажая сырое мясо. Каждое движение приносило новую волну агонии, превращая попытку бегства в аттракцион чистого, нефильтрованного ужаса.       — Ну куда же ты? — Алёнка приблизилась, склонившись над жертвой с наигранной жалостью. — Я ведь сначала хотела тебя просто прикончить, но ты такой... забавный. — она рассмеялась, и в этом звуке не было ничего детского или светлого.       — Ты... хуже... — прохрипела мышь, захлебываясь собственной кровью. — Даже хуже... чем внук Морока...       Эти слова ударили по нервам, как разряд высокого напряжения. Взрыв ярости накрыл Алёнку с головой, не оставив места для рациональных мыслей. Она со всей силы, до неприятного хруста костей, вдавила каблук в беззащитное тело. Волшебница даже не заметила, как жизнь покинула это уродливое тельце. Под сапогом осталось лишь кровавое месиво на асфальте.

Переборщила.

      Алёнка замерла, тяжело дыша. В ушах всё ещё звенел предсмертный хрип, сменившийся оглушительной тишиной пустого переулка. Она стояла как изваяние, взирая на то, что секунду назад было живым существом, молящим о пощаде. Паника накрыла её внезапно, ледяной волной.       — Твою мать... — полушёпотом выдала маг огня.

Твою мать.

      Спустя вечность, с трудом выйдя из ступора, она резко вскинула руку. Короткий, небрежный взмах — и от трупа не осталось даже костей, лишь горстка серого пепла, которую тут же подхватил ветер. Страх. Вина. И что-то ещё, поднимающееся из глубин живота — густое, тяжёлое. Могущество?       Она никогда не была слабой, несмотря на все попытки «друзей» внушить ей обратное. Но ощутить эту силу в действии, понять, что жизнь врага зависит только от её каприза? А это было чертовски приятно.       — Я не... — она попыталась оправдаться перед самой собой, но внутренний голос оказался беспощаднее любых слов.

Тварь была права. Даже он так не делал.

      Алёнка, невзирая на бурю в голове, заставила себя выровнять шаг. Она направилась к штабу, стараясь придать походке привычную уверенность. Её слегка подташнивало, руки противно дрожали, но она держалась. Сжала кулаки до побелевших костяшек, впиваясь ногтями в ладони — боль помогала не сойти с ума. Любой ценой. Это случайность. Никто не узнает.       Она похоронит эту тайну глубоко внутри. Сегодня она впервые переступила черту, которую сама же и нарисовала, и, как бы страшно ни было, внутри разливалось липкое, пугающее спокойствие. Она сохранит эту тайну. Она должна.       Перед тем как войти в портал, она в последний раз окинула взглядом это злосчастное место. Лишь какая-то птица, вроде бы сова, смотрела на неё с немым недоумением. Она что, всё это время была здесь?

Плевать.

      Подружки ждут. Нужно разыграть чувство вины. А может, и не разыгрывать? Да какая разница.

Я справлюсь. Как и всегда. Наверное… Нет, точно справлюсь!

      Она в последний раз посмотрела на ветку, где сидела сова, но её и след простыл. Тишина, навалившаяся после исчезновения птицы, показалась Алёнке давящей, почти осязаемой. И зачем она решила спиздануть это сейчас?       Слова про бабушку Снежки вырвались как-то сами собой, как гной из вскрытой раны. В тот момент это казалось идеальным способом ударить по больному, выбить почву из-под ног у этой «святоши». А теперь, когда адреналин схлынул, пришло холодное осознание: она только что выстрелила в саму себя.

Странная птица.