Тёмное пламя

* * *

      Пройдя через портал, она всё ещё не могла отделаться от мысли, через какое унижение собственного достоинства ей придётся пройти. Да, ляпнула про бабушку — знала же, что тема больная, но выбора-то не было!       От этой мыши воротило. В планах убивать отнюдь не было — сама нарвалась. Вины её тут нет; будет теперь знать, что так говорить не стоит. Она и этот Морок — разные уровни бытия. А эта тварь... просто трусливая мразь. Но слова этого грызуна намертво засели в голове.

Рассказать девочкам? Использовать в своих целях? А что ей даёт эта информация?

      Ну балуется он там какой-то магией — ей с этого ни холодно, ни жарко. К тому же вся эта достоверность находится под одним большим вопросом: слишком быстро эта мерзкая крыса вывалила всё подчистую, даже не пытаясь в малейшее сопротивление. А если это поможет свести счёты с теми, кто её раздражает? — это уже другой разговор.       С такими мыслями она вернулась «домой», где её едва ли не с порога перехватила Варя.       — Где была?! — с гневом она дёрнула Алёну за руку.

Тебя ебать не должно.

      Алёна послушно опустила взгляд, сгорбилась, изображая максимально покорную жертву обстоятельств.       — Споткнулась о камушек, прости, — тихо, почти с надрывом прошептала она.       — Врёшь, — яростно отрезала Варя. — Ещё раз спрашиваю, где ты была?! — голос волшебницы ветра сорвался на крик.       Алёнка металась взглядом по лицам подруг, отчаянно ища хоть каплю сочувствия, но наткнулась лишь на холодное отчуждение.       Маша, не прекращая шептаться со Снежкой, одарила её таким порицающим взглядом, будто Алёна уже была приговорена. Варя же, казалось, вот-вот ударит.       — Надо же, молчит! — Варя впилась пальцами в плечо, больно дёргая на себя. — У тебя в голове вообще что-то есть, кроме камней, мать твою?!       Лидер команды дерзко потащила Алёнку в их комнату, едва не вталкивая внутрь. Но стоило им переступить порог, как земля ушла из-под ног.

Чёрт. Кажется, это мои сигареты.

      — Ты не хочешь нам ничего рассказать? — голос Вари, прежде такой властный, сейчас дрожал от бессильной ярости. — Я уже молчу про то, что ты, оказывается, местная алкоголичка! — она с грохотом выставила на стол бутылку, которую выудила из заначки.

Сука. Сука. Сука. Сука. Как? Как она это нашла?

      — Ты будешь молчать или дальше планируешь прикидываться дурочкой? — Варя ударила ладонью по столу, заставив Алёнку вздрогнуть. — Что с тобой, нахрен, не так?!       — Это не моё... — Алёнка пыталась выкрутиться, хотя сама понимала, насколько бредово это звучит. — Возможно, шутка мальчишек... или просто так... — она лихорадочно перебирала варианты, но каждый следующий был хуже предыдущего.       — Тебе самой не смешно? — Варя хлопнула себя ладонью по лбу. — Ты хоть понимаешь, как позорно мы это узнали?!

Сука. Хватит. Пожалуйста. Дайте мне хоть час тишины. Умоляю.

      — Ты это украла, ебаный твой рот! — Варя схватила бутылку и швырнула её в окно. Стекло разлетелось вдребезги. — Причём узнала я это не от кого-то, а от самого хозяина магазина! Не пытайся соскользнуть, всё по камерам видно!       Варя вцепилась в волосы и рванула Алёнку на себя, заставляя смотреть прямо на разложенную «контрабанду». Драка переросла в самую настоящую потасовку. Варя носилась по комнате, швыряя Алёнку из стороны в сторону, выкрикивая оскорбления: «наркоманка», «тварь», «позор семьи».       — Отпусти меня, блять! — Алёнка вырывалась, не желая сдаваться. — Это моя жизнь и моё дело! Ты мне не мать, чтобы учить!       — Я тебе не мать, значит? — истерично взвизгнула обиженная Варя, встряхивая её с новой силой. — Очевидно, что не мать, сука! Но терпеть эту хуйню я не намерена!

Типичная картина неблагополучной семьи.

      — Да заткнись ты нахуй! — выпалила Алёнка, глядя не на Варю, а куда-то сквозь неё, в пустоту.       — Это ты у меня сейчас заткнёшься! Ты хоть своей тупой головой понимаешь, какое наказание бывает за такие действия?! — Варя сжала кулаки, готовая пустить их в ход.       Ситуация дошла до жуткого предела. Это уже был не бытовой конфликт, а самое настоящее насилие с обеих сторон. Снежка, и без того подавленная, забилась в угол, не в силах смотреть на этот кулачный бой.       — А ну, прекратили! — резко встряла Маша, преграждая путь. — Я же говорила, что это я должна была с ней обсуждать! Быстро прекратили!       Маше пришлось пустить в ход магию. Длинные, цепкие стебли плюща мгновенно спеленали обеих, лишая возможности двигаться. Короткий взгляд на Снежку — сигнал понят, и в лицо бушующей Варе полетели усыпляющие споры. Конфликт был исчерпан.       Алёнка жадно хватала ртом воздух, но ярость — горячая, острая, неконтролируемая — накрывала её волнами.       Маша молча подхватила её под локоть, помогая дойти до дивана. Был в этом какой-то извращённый символизм: одна и та же комната, одна и та же спасительница, но сегодня Маша «лечила» не раны, а причины её поведения.       — Ещё драк нам не хватало... — Маша тяжело выдохнула, бережно укладывая Алёнку на диван.       Она села рядом. Маша долго смотрела на виновницу торжества, и в её взгляде больше не было стальной отстранённости — только усталость и искренняя тревога.       — Алён, посмотри на меня, — тихо попросила Маша, не дожидаясь ответа, и мягко взяла её за руку. — Ты же понимаешь, что дело не в магазине? Если бы ты была голодна или тебе чего-то не хватало — мы бы решили это в секунду. Ты пытаешься строить из себя «плохую девочку», но пойми: у поступков есть последствия.       Маша осеклась, задержав взгляд на руках Алёнки, где виднелись давние шрамы, а затем перевела его на свежую рану на колене.       — Уж как полевой медик, я прекрасно знаю, что эти давние следы на руках — отнюдь не боевые. Но что с тобой происходит на самом деле? Я понимаю, тебе тяжело, и нагрузка сейчас довольно высокая, но ведь не только ты одна всё это вывозишь. Вот я, к примеру, постоянно читаю — как ты говоришь, «дурацкие книжки», — чтобы мы всегда были в курсе опасностей.       — А с чего ты взяла, что я пытаюсь? — Алёнка наконец ответила, едва заметно усмехнувшись. — Может, мне это просто нравится? Не думала об этом?       — Мы сейчас говорим не об этом, — спокойно возразила Маша. — А о том, что ты методично рушишь свою жизнь ради этого бунта. Мы все не без греха, Алён. Варя когда-то аптекой баловалась, Снежка вообще в сомнительных компаниях состояла, мягко говоря.       — И к чему ты вёдёшь? — Алёнка попыталась поскорее свернуть эту моральную тираду.       — К тому, что глупо нам порицать тебя за вредные привычки, но на воровство мы закрыть глаза не можем. Я бы с радостью выслушала, что тебя на самом деле беспокоит.       — Ну давай мы будем мериться хуями, кто больше накосячил! Какое вам вообще дело до моих личных желаний и поступков? — Алёнка с силой оторвала свою руку. — Меня эта хабалка отпиздила и при этом рылась в моих вещах!       — Ты пытаешься отчаянно уйти от факта, что лучше тебе от этого не станет. И в твоих вещах никто не рылся просто так: у нас был серьёзный повод...       Алёнка закипала. Что хочет, то и делает: хочет — ударит, хочет — будет издеваться, хочет — скажет, хочет — сворует, хочет...

И убьёт.

      — И... — Алёнка внезапно зависла.       Маша видела, как в её глазах промелькнул огонёк то ли ужаса, то ли искра страха. Что-то было не так. Абсолютно не так. Та, кто сидела перед ней, ощущалась иначе. Лицо, голос, мимика — всё было от Алёнки, но сама она... Она казалась какой-то кукольной.       — Давай так, — Маша осторожно обняла Алёнку. — Об этом поговорим позже. А завтра ты извинишься перед Снежкой за свои слова, договорились?       Алёнка на секунду задумалась, лицо её оставалось каменным.       — Я не жалею, — глухо отозвалась она. — Но договорились. А теперь, я ушла. Не трогайте меня хотя бы до завтра. — в голосе снова прорезался холод.

Масок больше нет. Тупица, провал, идиотка, ничтожество, слабачка, умственно отсталая пустышка, способная лишь разрушать.

      Маша не успела ничего добавить. Алёнка сорвалась с места и взлетела на второй этаж, оставляя после себя лишь глухую стену отчуждения.       Маша давно замечала странности. Во время шумных мероприятий главная зачинщица всей суеты, к удивлению, сидела в стороне и смотрела уставшим взглядом, положив голову на руки и сверля взглядом гудящую толпу.

Алёнка что-то скрывала?

Но хватит ли смелости лезть туда, где ей заведомо не рады?