idealer gegner

Кайзер довольно быстро понял, что всё пошло не по плану. После первых же упоминаний в медиа он заинтересовался проектом Blue Lock. Ему хотелось посмотреть какого нападающего может создать Япония и его веселила практически абсурдная жестокость, проявляемая директором к простым школьникам. При вылете из проекта они лишались любого достойного будущего в футболе, а, по мнению Михаэля, если человека устраивает непритязательная посредственность – этот человек глупец и не стоит внимания. Blue Lock буквально перемалывал сотни людей, чтобы по итогу выпустить лишь одного успешного нападающего. Поразительное насилие над молодым поколением, финансируемое правительством. Итак, Кайзер мельком следил за происходящим в Синей Тюрьме, раз в несколько недель просматривая обновления. Это было для него чем-то вроде развлекательного реалити-шоу на сомнительном телеканале, которое смотришь от скуки, удивляясь идиотскому сценарию. Тем не менее, он не зря был признан одним из new gen 11 и, обладая высоким футбольным IQ, умел очень хорошо анализировать чужую технику, легко подмечая плюсы и минусы, выделяя сильные и слабые стороны. Поэтому Михаэлю наконец стало по-настоящему интересно во время прямой трансляции матча U-20 против Blue Lock. Изначально ему хотелось посмотреть на столкновение братьев Итоши, о котором не умолкали спортивные СМИ. Тем более, он относительно близко знаком с Саэ лично. Порой довольно занимательно повторно анализировать стиль одного из лучших мировых полузащитников, подмечая изменения или подчёркивая устоявшиеся паттерны. Кайзер нуждался в том, чтобы собирать информацию о потенциальных противниках заранее, он чувствовал себя куда более уверено, когда до мельчайших деталей знал чужую технику. Это давало ему практически стопроцентный шанс эту технику превзойти. Не все рождаются с талантом – некоторым надо постоянно оттачивать технику. Так что да, изначально Михаэлю просто было интересно, но в итоге, смотря прямой эфир он не испытал никаких чувств ни по поводу Саэ и того смуглого блондина, с которым тот преимущественно играл, ни по поводу младшего Итоши. Всё внимание Кайзера захватил неизвестный номер одиннадцать из Синей Тюрьмы. Он забил решающий гол, с яростным лицом прыгнув на сокомандника и внутри Михаэля что-то ёкнуло. Таким образом он оказался в этой точке.  Итак, Кайзер довольно быстро понял, что всё пошло не по плану. Исаги Йоичи оказался самым интригующим и одновременно самым страшным человеком, какого Михаэль только встречал. Он испытывал практически нездоровую жажду разгадать и сломать его. Наконец-то соперник вызывал у него настолько сильные чувства. Однако загвоздка в том, что Исаги, кажется, вообще не воспринимал его как достойного противника. Он считал Кайзера очередной ступенькой на лестнице к своему успеху и Михаэль ненавидел это всей душой. Всё ещё скрытая в нём сущность травмированного ребёнка отчаянно требовала признания от объекта симпатии и он просто смирился с этим. Он понимал, что доходит до примитивных издевательств и думал прекратить попытки задеть за живое, но всё равно не мог остановиться, видя яростный огонь в синих глазах. Интересно, это дар судьбы или её издевательство, что любимый цвет Михаэля – синий металлик и именно такими оказались глаза Исаги? Кайзер падает лицом в подушку, страдальчески выдыхая в казённую наволочку, и стремительно поднимается с постели. Что ж, утром он, очевидно, будет вливать в себя литр чёрного кофе, презрительно косясь на капучино в кружке Несса, но сейчас ему необходимо потренироваться. Ночные коридоры Блю Лока, освещённые ярким белым светом потолочных панелей, напоминают одновременно больницу и полицейский участок. Так уж вышло, что у Кайзера и с первым и со вторым хороших ассоциаций примерно нихуя, поэтому он злится только сильнее и раздражается сам на себя за эти эмоции. У Германии есть свой спортзал и крытое поле, но Михаэль ни секунды не раздумывая направляется к полю. Со всей дури загонять мячи в ворота удивительно хорошо помогает выплеснуть агрессию, не загремев при этом за драку. Пожалуй, это одна из причин совершенства, да и вообще появления, импакта Кайзера.  Он резко тормозит у самой двери, слыша удар мяча о стену.  Блять.  Он слышит радостный крик Исаги и морщится.  Ну блять.  Затем, однако, раздаётся смутно знакомый смех и Михаэль проскальзывает в раздевалку, рассчитывая, что слышимость там лучше из-за отсутствия железных звукоизолированных дверей. Мысль о том, что он собирается по-детски подслушать, чем в середине ночи занимается его соперник со своим кем-то там, кажется нелепой, но вот он, сидит у, ближайшей к корту, стены и практически не дышит.  — Но с ним это не пройдёт, — голос Йоичи наконец становится различим, а после раздаётся слабо различимый глухой звук и Кайзер с удивлением понимает, что Исаги сел на траву, облокотившись именно на это стену. Возможно, пожизненный лимит везение Михаэля только что был потрачен на такой расклад событий. — Йоичи-и-и, — насмешливый голос патлатого из Барчи заставляет Михаэля практически прижаться к стене, чтобы слышать лучше. Он и сам часто называет Исаги по имени, но тот всегда огрызается, потому что в Японии так не принято. Кайзер зло и шумно выдыхает, тут же прикусывая губу, осознав, что своим дыханием чуть не перекрыл голоса. Чёртова звукоизоляция. Эго что, половину бюджета Японии на это здание слил? — Слишком много думаешь, слишком мало делаешь.  — О, ну спасибо, Бачира, — яд пропитывает слова Исаги и вот это уже кажется знакомым. — Я играл с ним, а толку никакого. Он как вёл себя по-мудачески так и продолжает.  — А ты не пробовал смотреть под другим углом? — В последовавшей тишине Кайзер практически наяву видит отпечатавшееся на лице Исаги раздражение. Он ловит себя на том, что любуется получившейся в голове картиной и морщится. Ну приплыли.  — Я больше не буду выпрашивать тебе пропуск в свой корпус, — ровно говорит Йоичи и Михаэль хмыкает, задумываясь, что вообще надо наплести, чтобы соперника поздней ночью пропустили на их личную территорию. Возможно, шутки о том, что Исаги на самом деле сын Эго ни черта не шутки, потому что Кайзер не представляет, чтобы директор кому-то подобное позволил. Ну, кроме Йоичи, конечно. — Будешь в своей Испании прозябать, дальше учиться сальто делать или чем вы там страдаете. — Ну-у-у мне и в Испании неплохо было, между прочим. Сальто пока не научился, а вот переворот могу, — Бачира смеётся и на несколько минут всё затихает. Михаэль предполагает, что дело перешло к насилию.  — Мегуру, я не знаю к кому ещё обратиться, помоги мне, — драматично тянет Йоичи и Кайзер практически физически ощущает как противное чувство зависти в нём особенно кровожадно скалит клыки. Его он никогда по имени не называл, даже фамилию произносил словно с презрением каким-то. А тут вон, обращается фамильярно, помощи просит. Глупое сердце сжимается от самой идеи эмоциональной близости с Исаги. — Ну не к Шидо же мне идти.  — О, ну кстати, у него явно в этом опыта побольше. Ты знал, что он в итоге общается с Саэ? — Отходя от душевных терзаний, Кайзер упорно не понимал о чём там на самом деле идёт речь. Очевидно, объектом обсуждения стал кто-то из футболистов. Исходя из слов Исаги этот кто-то играл, или играет в данный момент, с ним в одной команде. Теперь упоминания Шидо Рюсея странно контрастируют с уже имеющимися данными, как вдруг у Михаэля в голове что-то щёлкает. Йоичи понравился кто-то из футболистов и он нуждается в совете как привлечь этого человека. Он пришёл за помощью к Бачире, как к своему близкому другу, и упомянул Шидо, потому что тот открытый пансексуал и, очевидно, успешно движется по направлению к отношениям с неприступным Саэ Итоши.  К кому Исаги может испытывать чувства? Это кто-то из Бастардов или из Блю Лока? Почему Кайзер сразу не почувствовал, что Йоичи не гетеросексуален? Но он тут же обрывает себя, ведь даже если бы и почувствовал, то что бы это изменило? Его Исаги явно недолюбливает и плевать ему, что Михаэль, как ребёнок из неблагополучной семьи без примера здоровых отношений (коим он, на самом-то деле, и является), пытается привлечь внимание путём издёвок и унижений. Пресловутое дёрганье за косички, но на уровне профессиональных футболистов. Очень по-взрослому, ага. Голова кажется тяжёлой от новой информации и посидев ещё пару минут, но не услышав ничего нового, потому что парни, судя по всему, перешли на более тихий тон, Кайзер поднимается и спешно направляется обратно в комнату. Тренироваться больше не хотелось.  Интересно, раз Йоичи за красивые глазки позволили ночью притащить испанца в немецкий корпус, получится ли у Кайзера за что-нибудь выкупить у Эго полную запись разговора на поле?

***

Михаэль смотрит как Исаги смеётся с Куроной и хочет уничтожить их обоих. Он не желает признавать, что завидует недоразвитым малолеткам, но глубоко внутри знает, что дела обстоят именно так. Михаэль не зря ведь психологией увлекается, и не только Фрейда, с его оральными фиксациями и желанием трахнуть собственную мать, читает. Михаэль прекрасно осведомлён о каждой своей травме, но, как говорится, понимать ведь не иметь ввиду помочь. Так что Кайзер просто испепеляет взглядом сокомандников, зная, что ему самому приятельские отношения построить практически нереально. Ошивающегося рядом Несса хочется огреть по башке чем-нибудь потяжелее и это, пожалуй, является самым явным признаком социальной инвалидности Михаэля.   Вообще, Кайзер никогда на самом деле не хотел коленопреклоненного отношения от близких, но как только те сами начинали его проявлять, боле не мог воспринимать их иначе, кроме как прислугу. Он, будучи обладателем властной харизмы и множества профессиональных достижений, привык к тому, что по итогу ненамеренно подавляет людей и в один момент стал делать это специально, показательно карая за неповиновение, но внутренне надеясь на сопротивление. Однако столь ожидаемое чувство триумфа от нахождения достойного соперника перекрылось тем, что этому сопернику сам он совершенно неинтересен. Если бы Михаэль верил в судьбу, то счёл бы происходящее кармой за собственное отношение к людям, но он в судьбу не верит и потому упорно продолжает доканывать Йоичи.  Они заканчивают разминку и устраивают тренировочную игру, разбив состав на команды. Это было стандартной практикой и обычно не вызывало у Кайзера особого интереса, ведь он досконально знал стили и способности всех игроков Бастарда, однако с появлением футболистов из Синей Тюрьмы стало в разы интереснее. Особенно Михаэля развлекала новая постановка цели: он хотел не просто повыёбываться и забить побольше голов, нет. Теперь он хотел повыёбываться и забить как можно больше голов, украв каждый из них у Исаги.  Он работал преимущественно в связке с Гримом и Нессом, потому что те привыкли к его динамике во время матчей, а Йоичи с Хиори и Раичи. Всё время сражаясь между собой, эти трое, тем не менее, всегда пытались держать мяч у себя, что позволяло Кайзеру легко контролировать положение. Он почти довёл мяч до ворот, когда Кунигами перехватил его, едва не заработав жёлтую карточку за агрессивный манёвр. Алексис красочно обматерил его и Михаэль на мгновение даже улыбнулся, впрочем, тут же снова бросаясь за мячом. До конца матча оставалось чуть меньше минуты, когда Хиори, оказавшись в окружении Биркенстока и Менса, передал удар Исаги. Йоичи нуждался в смене позиции ради реализации прямого удара и Михаэль, теперь уже сам рискуя получить жёлтую карточку, перехватил у него мяч. Импакт Кайзера – приговор исполнен. Их команда победила со счётом 3:2.  Спустя пару минут криков и не особо активных препирательств, все постепенно начали разбредаться. Исаги отмахнулся от Хиори и направился к Михаэлю. Двадцать третий номер оглянул Кайзера таким странным взглядом, что того едва не передёрнуло. Они итак всё время собачились, так что уже даже Несс не лез. Он направлялся к раздевалке тоскливо поглядывая на Михаэля и, вероятно, мысленно проклиная Йоичи. — Что-то случилось, Йоичи? — фальшиво сладким голосом спросил Кайзер, чувствуя как воздух практически вибрирует от чужой злости. — Гондон тупорылый, ты какого хуя сейчас из себя святую невинность строишь? — лицо Йоичи некрасиво перекошено от гнева и залито потом после тренировки, но Михаэлю кажется, что он видит перед собой самое прекрасное произведение искусства. Главное не держать данную мысль в голове слишком долго, потому что снова ходить в компресионке с высоким горлом из-за синяков на шее, не слишком хочется.  — Йоичи, я не понимаю тебя, мы ведь победили, — он откидывает влажную чёлку с лица и смотрит на Исаги сверху вниз. — Я ведь забил гол.  — Пидор ёбнутый, — он опускает глаза на ярко зелёный искусственный газон и Кайзер поражается как из этого приличного мальчика льётся столько слюра. Ай-ай-ай, Йоичи, в твиттере тебя бы давно отменили. — Это был мой мяч.  — Да? Прости, я как-то не заметил, — Михаэль растягивает губы в нежной улыбке и чувствует как спирает дыхание, когда Исаги хватает его за горловину джерси, дёргая на себя.  — Всё ты заметил, просто любишь портить жизнь другим. — Его тёмно-синие глаза пылают яростью и Кайзер малодушно думает, что позволил бы ему себя убить. Или трахнуть. — Что, настолько никчёмен во всех остальных сферах жизни, что на поле пытаешься из себя императора строить? Так вот, Кайзер, все, кто знает тебя лично, а не ведётся на красивую картинку в интернете, знает, что ты гнилой и мелочной. И я тебя уничтожу, Михаэль.  Кайзер чувствует себя парализованным и да, он хотел бы принять смерть от руки Йоичи. Ему тяжело дышать и это ощущается как начало панической атаки, но он смотрит на отражение ярких софитов в глазах Исаги и цепляется за мысль, что здесь нет его отца. Все эти речи, задевающие самые уязвимые части, перекрыли наслаждение от того, что Йоичи назвал его по имени. Чёртов японец даже в такой момент всё портит.  — Прости малыш Йоичи, здесь никто не будет восхвалять тебя за эти детские попытки пинать мячик. Если не выдерживаешь играть в настоящей команде, то так и скажи, ас Блю Лока. — Лучшая защита – это нападение, ведь так? У Исаги в голове кажется что-то коротит и он дёргает Кайзера на себя, вызывая у того паническое ощущение близости удара, тут же, впрочем, отпуская джерси и отходя на шаг назад.  — Пошёл в очко, имбецил.  Михаэль остаётся на поле один на неопределённый отрезок времени, слепо пялясь на мятый искусственный газон и размышляя о целесообразности сохранения своей жизни. За ним приходит Несс, который видимо разволновался, что Йоичи вернулся в раздевалку один. Кайзер не прерывает злых рассуждений Алексиса об Исаги, не реагирует на вопросы о своём самочувствии и не комментирует футбольные стратегии. Он вообще ничего не говорит, выдыхая спокойно лишь оказавшись в одиночестве и темноте комнаты.

***

Обстановка накалялась прямо пропорционально каждому новому матчу и после победы над Уберс Михаэль чувствовал словно сходит с ума. Всё из-за чёртового Исаги. Кайзера распирало одновременно от ненависти, страха и троекратно усилившейся симпатии. Проговаривать слово «влюбленность» ему не хотелось, но на язык шло именно оно.  Несс с удвоенной силой мельтешил вокруг и Михаэль в итоге, весьма закономерно, сорвался на него. Он начал с того, что не нуждается в псине и не желает его заботы, а закончил упорным сдерживанием слёз и признанием в своих чувствах к Йоичи. А самое отвратительное в том, что когда Алексис назвал Исаги мусором и пообещал уничтожить его, Кайзер стал по пунктам расписывать все его достоинства и снова назвал Несса долбоёбом за то, что тот ничего не понимает. Причины, по которым Алексис всё равно оставался рядом, Михаэль не понимал совершенно, но чувствовал себя легче и не прогонял. Стыд за эмоции накрыл его позже. Чувства застревали в горле, мешая дышать и руки сами тянулись к шее. Он мысленно извинился перед собой утренним и тихо выскользнул из комнаты. Йоичи, конечно, не будет стоять на месте и дожидаться пока Михаэль разберётся со своей больной башкой, а значит никаких вариантов кроме тренировки нет.  Он переодевается в компрессионный костюм и слышит из-за стены звук ударов. В этот раз его совершенно не интересует чью задушевную беседу он прервёт, пусть скажут спасибо, если Кайзер не полезет в драку, а вежливо попросит убраться с поля нахуй.  Запыхавшийся Исаги в облегающем костюме был бы радостью в любой момент кроме этого и Михаэль намеренно шумно закрывает дверь, пугая юношу.  — Йоичи, свали нахуй, — бросает незаинтересованно, не поднимая глаз, не желая смотреть на него сейчас и, вероятно, вообще в ближайшее время.  — С чего это вдруг, я раньше пришёл. — Его голос отражается от стен и Кайзер морщится, зная, что придётся спорить. И без того зыбкое, чувство контроля крошится в песок, пробуждая что-то среднее между агрессией и началом истерики. Михаэль делает глубокий вдох и наконец смотрит на Исаги.  — С того вдруг, что маленьким мальчикам пора спать, а глупым клоунам-неудачникам – начать слушать своего короля, — не впечатленный взгляд злит только сильнее, но Кайзер надеется, что Йоичи, ради их общего блага, действительно свалит.  — Это тебя-то? — Он растягивает губы в ухмылке и Михаэль снова отчётливо чувствует копошения в глотке от неконтролируемого чувства восхищения перед Исаги. — Слушай, если пришёл, то мы либо тренируемся вместе, либо ты уходишь.  — Давно дорос до того, чтобы условия ставить? — Кайзер делает минимальную разминку, так как мышцы всё ещё разогреты после вечерней тренировки в спортзале.  — Так ты остаёшься или съёбываешь?  — Смотри не пожалей, что сам не хочешь съебать, — он с усилием заставляет губы сформировать привычную насмешку, но уголки упорно тянутся в искреннее выражение, когда на лице Йоичи проявляется довольство. Сейчас он даже не выглядит так, словно ненавидит Михаэля. Приятная иллюзия.  И по итогу это действительно оказывается приятно. Они переругиваются на каждом шагу, в открытую толкаются и играют вместе. Кайзер привык, что Бастарды играют на него, а Исаги требует равенства и яростно его завоёвывает. На богато украшенном пьедестале стремительно вырастает второй трон.  — Уёбок конченный, ты какого хуя творишь?! — Йоичи злой и всклокоченный, он закономерно злится на подножку, заставившую его покатиться кубарем. Не рискуя схлопотать жёлтую или красную карточку они оба играли грязно, переодически стараясь повалять друг друга по газону.  — Поработай над чувством координации, вдруг поможет, — Михаэль пожимает плечами и практически хихикает от того, как Исаги несколько раз открывает и закрывает рот, видимо фильтруя в голове наиболее жестокие оскорбления. Это не должно так ощущаться, но Кайзеру тепло где-то внутри и он касается губ кончиками пальцев, понимая, что проявляет искренние эмоции. — Ну или готовься к тому, что сокомандниками окажутся конченные ублюдки.  — Прямо как ты.  — И как ты.  Йоичи улыбается, качая головой и игра возобновляется. Он несколько раз подныривает под руки Михаэля, заставляя терять баланс, отбирая мяч и практически хватает Кайзера за волосы, когда тот снова забивает.  — Грязная игра, клоунишка, — он показушно откидывает длинную часть волос, пытаясь отдышаться.  — Так заплетись, придурок.  В итоге Кайзер недовольно цокает, но действительно отходит сделать пучок, пока сам Исаги жадно пьёт воду.  — Тебя дома не учили, что пялиться невежливо? — Пристальный взгляд синих глаз одновременно вызывает лёгкость в грудной клетке и затаённую панику в голове. Михаэль знает, что хорош собой, спасибо мамаше, но Исаги смотрит с каким-то непонятным выражением и Кайзер теряется.  — Тебя-то зато манерам хорошо обучили, — он ставит бутылку на скамейку и потягивается, практически заставляя Кайзера отвлечься от мыслей, своей фигурой. — Просто волосы у тебя красивые, вот и смотрю.  Михаэль как стоял, убирая чёлку с лица, так и замер. Какого блядского хуя, Йоичи?  — Пошли, ещё разок до трёх голов и надо расходиться, — он делает взмах рукой и первым покидает раздевалку.  Кайзер несколько раз глупо моргает, бесится влюблённому выражению своего лица в зеркале и затягивает пучок.  Они снова играют, задействуя только половину поля и одни ворота, борясь друг с другом за право забить мяч. Это сложно, потому что Исаги видит поле точно также, к нему не выходит подобраться из-за спины и даже подножки, кроме одного единственного раза, не работают. Не тот тип тренировок, к которым привык Михаэль, но это даёт отпустить все мысли, забыться в игре и даже, о ужас, приносит удовольствие. Он не знает, что делать с этим чувством, ведь футбол всегда был лишь способом достижения цели, но старательно пытается найти объяснение в психологии. Прошерстив кучу сайтов и пару книг, Кайзер лишь обнаружил, что, судя по всему, влюблён. Даже свои мазохистские наклонности принять было не так сложно.  Йоичи отстаёт на доли секунды, но мяч с ноги Михаэля уже со всей дури влетает в ворота. 3:1. Игра окончена.  — Кому-то пора привыкнуть к поражениям, — говорит он с едкой улыбкой, смотря на запыхавшегося Исаги рядом.  — Чёртова суперзвезда. — Можно ли вообще говорить подобные слова с таким лицом? Стекающий со лба пот очерчивает его скулы, глаза злющие, а на губах широкая улыбка. Кайзер мельком думает о том, что был бы не прочь выеби его Исаги сейчас в раздевалке и сам же поражается этой мысли. Чёртов японец делает его хуже мальчика в пубертате, ей богу.  В комнату Михаэль возвращается уставшим и довольным, со всё ещё влажными после душа волосами. И даже, если часть его довольства продиктована видом Йоичи, одетого в одно полотенце, признавать он это отказывается. 

***

Ночные тренировки раз в несколько дней постепенно стали своего рода традицией. Михаэль чувствовал как время Лиги Неоэгоистов близится к своему завершению и не желал упускать ни одной встречи с Исаги. Алексис смотрел на него как на побитую псину, которая из раза в раз возвращается к хозяину, что со всей дури её пинает, но хотя бы молчал. Видимо хватило прошлой тирады и получаса воя обо всех (а он тогда, вообще-то, дошёл лишь до середины списка) достоинствах Йоичи.  Кайзер чувствовал себя на взводе, окончательно испоганив режим сна и постоянно нервничая. Даже в таком странном месте как Блю Лок не особо поддерживалось бодрствование двадцать два часа в сутки ради улучшения результатов, но пока прямого запрета не поступало, Михаэль останавливаться не планировал. Однако в этот вечер усталость последних дней разом навалилась на него и он даже попытался лечь спать вовремя. Проворочался в непонятной дрёме около часа, а затем вспотевший и раздражённый пошёл в видеозал. На носу матч с Paris x Gen и, несмотря на то, что он в общих чертах изучил всех игроков, пересмотреть пару записей будет не лишним.  Михаэль в третий раз перематывает видео на момент переглядок Шевалье с Шидо и подмечает насколько хорошо они друг друга понимают. Несмотря на то, что он и сам образовывал идеальный тандем бомбардир-ассист с Нессом, другие такие пары выводили его из себя. Чего только стоят непо-бейби корпорации Микаге и его белобрысый недопарень-передруг. Рюсей на экране плотоядно скалится и мысли срываются в сторону подслушанного разговора. Удивительно, что холодный флегматичный Саэ повёлся на это чудище без тормозов. И ещё более удивительно, что Исаги запал на кого-то настолько, что почти готов был пойти к нему за советом. Ну приехали, блять, даже тут чёртов Йоичи проник в его мысли. Во рту разливается кислый привкус и Кайзер малодушно жалеет, что не прихватил из комнаты бутылку вина.  Он трёт глаза, сжимая в свободной руке дужку очков, когда видит на полу полосу света из коридора. Кто-то открыл дверь. Михаэль опускает очки на колени и с недовольным лицом поворачивается. На пороге стоит Исаги в пижаме, глупо моргая глазами.  — Чего вылупился? — голос противно скрипит и Кайзер подавляет желание коснуться шеи. Йоичи спешно лезет в карман, доставая коробочку с наушниками.  — Ты или дверь закрой или свали, — устало говорит и отворачивается. Полоса света пропадает. На пол рядом опускается тело.  — Тоже не спится? — Исаги звучит неуверенно. Всё же, несмотря на более частое общение на ночных тренировках, вне поля они практически не коммуницировали. К огромному сожалению Михаэля.  — Типа того, — он устало машет рукой, пытаясь скрыть странное чувство волнения. Наверное стоит просто дальше включить матч и сделать вид, что присутствие Йоичи его не интересует? — Давно ты тут сидишь? — спрашивает, заглядывая в лицо и это так странно, что Кайзер, потянувшийся к пульту, глупо моргает. Взгляд Исаги опускается на очки в его руке и глаза комично расширяются. Кайзер иррационально чувствует себя голым, сидя перед ним без подводки, в халате и очках. Последние убирает в карман, испытывая алогичное чувство стеснения.   — Где-то час. — Отстраненно отвечает и принимается крутить пульт в руке. — Тебе-то какое дело? Йоичи пожимает плечами и как-то тушуется, закусывая губу. В холодном свете включённых экранов он выглядит нереалистично и, утомлённый недосыпом и стрессом, мозг Михаэля представляет какого было бы его сейчас поцеловать.  — Я на поле ходил. — Смотрит в глаза и Кайзер позорно тонет в тёмной, практически чёрной, синеве. Он ни черта не улавливает смысла слов, медленно моргая. Игаги тяжело вздыхает и снова смотрит в пол. — Думал потренироваться, но без тебя не то.  В горле словно огромный шар, который одновременно греет и вызывает удушье. Михаэль сглатывает, смотрит на экран и обратно на смущённого Йоичи. По крайней мере не ему одному тут неловко.  — Хочешь, — рот формирует удивительно вежливую формулировку, а голос выдаёт позорно нежную интонацию и Кайзер снова сглатывает. — Ас Блю Лока пришёл позвать меня сыграть? Исаги жмёт плечами и продолжает смотреть в пол.  — Если ты сам хочешь.  Господь Всемогущий, Михаэль жалеет, что не знает ни одной молитвы. Он доведёт его до сердечного приступа. Ох уж эта двойственность Исаги, который на поле без зазрения совести кричит о том, как ебал тебя, всю твою семью и желает сдохнуть в страшных муках в ближайшей канаве, а в повседневной жизни превращается в очаровательного юношу из благополучной семьи. У Кайзера не хватает воздуха и щемит в груди. Ну точно сердечный приступ.  — Пошли переодеваться. — Он не глядя бросает пульт и касается плеча Исаги. Хлопок его пижамы мягкий и тёплый, Михаэлю хочется позорно уткнуться в него носом.  Йоичи смущённо улыбается и тоже встаёт. Кайзер больше не чувствует тошноты от недосыпа и усталости. Непривычный нежный трепет затмевает всё. 

***

Сегодня у них было нечто вроде разгрузочного дня: на четыре часа меньше плановых тренировок и занятия только в зале. Исаги, судя по всему, этого категорически не хватило и, выйдя на поле, он практически вибрировал от энтузиазма. Кайзер мысленно поразился его выносливости, потому что сам ещё пару часов назад чувствовал усталость вселенского масштаба. Выносливость, ха. Михаэлю хочется ударить себя по лицу от всей той пошлятины, которую в его голове провоцирует Йоичи. Очертания его напряжённого пресса под компрессионным костюмом во время разминки, к слову, ничем не помогают.  Он тянет мышцы ног и пытается сместить фокус внимания с Исаги на воспоминания о недовольном лице Алексиса, когда он вернулся в комнату. Несс надеялся, что он наконец уляжется спать, но вместо этого Кайзер заявил, что идёт тренироваться с Йоичи, потому что тот сам его позвал. В него не прилетело подушкой только из-за, встроенного в саму прошивку Алексиса, благоговения перед ним. Хотя лицо тот перекосил знатно.  Из стены вылетает мяч и они одновременно бросаются по направлению к нему. Ноги движутся на автомате и Михаэль удерживает у себя мяч дриблингом, не давая Исаги ни шанса. Тот постоянно меняет положение и в ту долю секунды, которую Кайзер тратит на осознание его места нахождения, перехватывает мяч. Михаэль практически рычит, Йоичи улыбается и движется к воротам.  Они толкаются на штрафной площадке, Кайзер уничтожает два голевых момента Исаги и наконец забивает сам. Японец несколько раз моргает и смотрит на него поплывшими глазами. Это Йоичи с матчей.  — Ёбанный гений. — Как один человек может одновременно подкармливать и самоненависть и комплекс бога? Исаги необходимо выписать судебный запрет на такие слова с таким выражением лица.  — Не проецируй на меня свои фантазии, клоунишка. — Что ж, видимо комплекс бога Михаэля раскормлен до таких масштабов, что вытесняет мозг и заставляет говорить подобные вещи. Кайзер сохраняет надменную ухмылку, не показывая внутреннего чувства стыда. Мда, кто тут ещё проецирует… — Изврат, — фыркает Исаги и трусцой бежит к центральному кругу.  Счёт 2:1, когда они делают перерыв и уходят в раздевалку. Йоичи умывается холодной водой, пока Кайзер переплетает волосы. Исаги возвращается и с невозмутимым видом протягивает ему стакан.  — Вишнёвый, — и невинно смотрит своими ужасными-ужасными, самыми красивыми в мире, глазами. Запомнил ведь с каким вкусом Михаэль всегда берёт изотоник. Кайзер уверен, что у Йоичи напиток апельсиновый. Он остаётся стоять, опираясь на стену, а Исаги опускается на скамейку. Покинув поле, к Михаэлю возвращается чувство усталости, а поведение Йоичи добавляет тревожности. Отвратительное состояние. Ему нужно доиграться до отключки, иначе провалится в паническую атаку.  — Слушай, — Исаги жует трубочку и снова выглядит слегка смущённым, — ты каждый раз обходишь меня на штрафной площадке и дело не только в физической форме, хотя ты, конечно, сильнее, — Господи, Йоичи, завали ебало. Кайзеру кажется, что на него на полной скорости несётся фура. Он завидовал каждому, с кем Исаги нормально общался, но не учёл того момента, что сам с нормальным общением справляться не умеет. — Это же из-за специфики твоего метавидения, да? Можешь объяснить, пожалуйста.  Михаэль практически захлёбывается этой несчастной вишней. До чего глупая бы смерть была.  — Кто-то наконец признаёт моё превосходство? — Он скалится и бросает стаканчик в мусорное ведро. — Попроси получше.  — Я ведь даже сказал «пожалуйста»! — Йоичи подскакивает со скамейки и на его лице очаровательная смесь раздражения и обиды. Кайзер остаётся в том же положении и Исаги вздыхает. — Не проецируй на меня свои фантазии, Император.  Он подходит ближе и Михаэль задерживает дыхание. От него действительно пахнет апельсином.  — Сейчас ты идёшь за мной и объясняешь блять как видишь поле, понятно? — тон ровный, глаза злые, Михаэль тонет. Он хлопает глазами и лицо Йоичи приобретает какое-то странное выражение. Подозрительно похожее на нежность. — Пойдём, Кайзер.  Перед тем как отойти и покинуть раздевалку, он едва ощутимо проводит по руке Михаэля от локтя к запястью. Дверь закрывается, Кайзер выдыхает и вдохнуть больше не может. Кайзер оседает на пол ровно там, где его и оставил Исаги. Он смотрит на ровно уложенную плитку и считает пульс, пытаясь успокоиться и заставить себя подняться. Ему нужна буквально минута. Всего лишь нужно перестать концентрироваться на постоянном нервном напряжении, на тошноте от усталости, на чувствах к Йоичи, на его необычном поведении.  — Кайзер! — приглушённый крик из-за стены от заждавшегося Исаги становится спусковым крючком. Видимо прошло всё же чуть больше минуты.  Он чувствует резкий приступ гипервентиляции и хватается за горло. Сколько ни давит, а легче не становится. Он пытается контролировать силу, знает ведь, что может нанести серьёзные травмы, но его никак не отпускает. Нужно подняться и если не выйти на поле, то хотя бы переползти в душевую и закрыться там, чтобы Йоичи не застал его в таком состоянии. Всего лишь нужно надавить ещё немного и станет легче, ещё чуть-чуть…  — …зер! Михаэль! — резкое прикосновение к плечу заставляет пульс подскочить и Кайзер остро ощущает биение артерии ладонью. Перед глазами предстаёт испуганное лицо Исаги. — Михаэль. Михаэль. — Йоичи мягко касается его пальцев и он наконец ослабляет хватку. Опускает взгляд, не в силах смотреть в чужие глаза.  — Я не, — он сам не знает, что пытается сказать, но тёплые ладони осторожно тянут его вверх. Действие выходит автоматически, Кайзер позволяет усадить себя на лавку. Он укладывает в голове произошедшее и отстранённо думает о том, что опозорен на всю оставшуюся жизнь.  — Тише, — мягкая интонация ранит сильнее шипов, пульсирует в горле, но он не хочет выставлять себя ещё большим кретином и зажимает ладони меж коленей. — Давай… Давай я буду говорить, а ты кивай «да или нет», хорошо? — Михаэль слабо качает головой, — Тебе холодно? — Кайзер хочет назвать Исаги дураком, они только что тренировались, как ему может быть холодно, а затем понимает, что невольно весь сжался и от мороза не чувствует ступней. Он кивает.  Йоичи накидывает на него свою кофту и достаёт с верхней полки свой термос. Он заставляет его медленными глотками пить тёплую воду. Горло саднит и Михаэль знает, что на утро по всей шее расцветут гематомы. Они сидят в тишине и он не уверен сколько прошло времени, как не уверен и в том, чувствует себя лучше от присутствия Исаги или наоборот хуже.  — Ты можешь говорить? — Кайзер не отвечает и всё ещё не смотрит в чужое лицо. Йоичи тяжело вздыхает, вызывая в Михаэле чувство отвращения к себе. Он вынудил своего главного соперника сидеть с ним после акта селфхарма. Какое ничтожество. — Если тебя нельзя было трогать в этом состоянии, прости, я не знаю, что ещё делать, это ведь ты у нас книжки по психологии любишь, — Исаги тараторит, очевидно нервничая, и осторожно касается подбородка Кайзера, заставляя поднять голову.  — Ты можешь идти, — он морщится, не желая смотреть в чужое лицо. Жалость и отвращение были бы полностью заслужены, но увидеть их в чертах, которые ему так сильно нравятся всё равно не хочется.  — Ты такой кретин, — Исаги сжимает пальцы чуть крепче. Кайзер крепче жмурит глаза. — Посмотри на меня. Михаэль.  Собственного имя, произнесённое голосом Йоичи судя по всем творит чудеса, потому что Кайзер слушается и тут же хочет забыть увиденное. Лицо Исаги искаженно волнением, в его красивых глазах стоит страх, но даже намёка на отвращение не наблюдается.  — Спасибо, что удостоил меня своим вниманием, — он улыбается и у Кайзера щемит в сердце. Возможно ли вообще избежать влюбленности в Исаги Йоичи, когда он выглядит так? Когда он ведёт себя так? — У тебя впервые такое? — Михаэль отрицательно качает головой. — Ты знаешь как обработать шею? — Кивок. — Я не могу лезть к тебе в душу, но если мои слова сегодня или то, что я вообще тебя сюда вытащил, повлияли на твоё состояние, то я очень сожалею.  — Нечего меня жалеть, — через саднящее горло вырывается хрип и Михаэль морщится, но знает, что пока не разговорится не сможет выдавить ничего лучше.  — Я тебя не жалею, я за тебя переживаю. Это разное.  — За придурка, к которому подкатить пытаешься переживай, я и сам справляюсь. — Бессмысленная ревность сама проскальзывает в слова и Кайзеру хочется себя ударить. После сильных приступов сознание всегда возвращается постепенно и он ни с кем не контактирует именно потому, что начинает говорить то, что думает.   — Чего блять.  — Того. Йоичи, ты дурак, не стоит обсуждать как хочешь попросить совета у Шидо прямо на общем поле. — Исаги бледнеет и слегка отшатывается.  — Ты… Дурак здесь блять явно не я. — Раздражение в голосе и оскорбления, по крайней мере, кажутся знакомыми. Возможно, постепенно всё вернётся на круги своя. — Ты один был? — Кивок. — И ты не слышал имени человека про которого я говорил с Бачирой? — Кивок. — Ты можешь меня ударить, но я не уверен, что это будет хорошей идеей в твоём состоянии, — бормочет Исаги, опуская взгляд и Кайзер заворожённо смотрит как на чужих щеках едва заметно проступает румянец. Этот вечер добавляет ещё десяток пунктов, по которым Михаэль им очарован.  — Я говорил про тебя. — Он поднимает глаза, когда говорит это, заставая глупое влюбленное лицо Кайзера. А у Михаэля кажется сбой в восприятии информации после кислородного голодания. — И переживаю я как раз за того придурка, к которому подкатить пытаюсь.  Он молчит, шокировано пялясь на красивое, смущённое лицо Йоичи и пытается уложить сказанное им в голове. Он никогда не рассчитывал на взаимность, а тут выходит…  — Кайзер? — Исаги трясёт его за плечо, начиная паниковать из-за последовавшей тишины.  — По имени, — голос выдаёт какую-то особенно жалкую тональность хрипоты и он морщится.  — Михаэль. — В синих глазах Йоичи отражаются грозы, молнии и неспокойные волны.  — Йоичи, — это похоже на всхлип и мольбу одновременно. — Ты всё ещё?… Ну, всмысле после того, как я тут… — Да, Михаэль, всё ещё, — он следует просьбе использовать имя и Кайзера ещё сильнее плавит. Он ощущает себя в невесомости.  — У тебя ужасный вкус на парней, Йоичи, — голос всё ещё звучит отстранённо, он пытается собрать обрывки мыслей во что-то осмысленное. Отводит глаза, слышит смешок Исаги и мысленно досчитывая до трёх поднимает взгляд. — Скажи вслух.  — Ты…! — Он снова злится, но вкупе с румянцем это выглядит не пугающе, а очаровательно. — Скажи спасибо, что у меня есть эмпатия и поэтому я не стану тебя бить сейчас. — Кайзер дышит неглубоко и мечтает исчезнуть. Он предпочёл бы получить признание не в таком жалком положении. А признание ли вообще? Может он додушил себя до такого состояния, что отключился и лежит галлюцинирует?… — Эй! — Йоичи касается его предплечья и оставляет там ладонь. Это непривычно и тепло. — Ты мне нравишься. Очень сильно нравишься, понятно тебе? Самое не романтичное в мире признание в самой не романтичной в мире ситуации. Один из самых счастливых моментов в жизни Михаэля.  — Я влюбился в тебя, как только увидел на матче с японской сборной. — Лепечет не особо фильтруя слова, но шокированное лицо Исаги того стоит.  — Ты, — сбивается, качает головой и крепче сжимает руку на чужом предплечье. — Михаэль, я хочу, — сглатывает и Кайзер позорно залипает на движение его кадыка. Интересно, ощущение, что у него сейчас пойдёт кровь из носа от жара это следствие удушья или влияние Йоичи? — Можно тебя поцеловать? Он глупо кивает и тянется первым. От Исаги пахнет смесью пота и дезодоранта, его губы на вкус как апельсиновый изотоник и Кайзеру кажется, что он в раю. Йоичи придвигается ближе и осторожно касается его шеи кончиками пальцев. Михаэль шумно выдыхает, интенсивнее притираясь губами. Ладонь опускается на трапециевидную мышцу, пальцы щекотно обводят контуры бутонов роз и Кайзер на пробу лижет чужие губы. Исаги замирает и Михаэль панически боится, что всё испортил, но Йоичи углубляет поцелуй и мыслей в голове не остаётся. Горячий язык касается нёба, а кончики пальцев проводят по кадыку и Кайзер вздрагивает. Исаги тут же отстраняется, смотрит своими невозможными глазами и у Михаэля практически физическая потребность в том, чтобы целовать его. И он наконец может это сделать. Поднимает ладонь Йоичи и осторожно опускает её на собственную шею. Кожа покрывается мурашками и его почти трясёт от того, насколько откровенно это ощущается. Травмированная кожа кажется идеальным проводником для тепла чужого тела. Для тепла того единственного, кому позволено видеть Михаэля таким. — Не хрустальный – не сломаюсь, — Исаги усмехается и наконец напрягает руку, позволяя Кайзеру больше не направлять свою ладонь. — Только не души. Пока. Йоичи вскидывает голову и немец буквально видит как его зрачки затапливают синеву. Кто бы мог подумать, что Исаги имеет садистские наклонности, ну да. Не желая больше думать Кайзер снова сокращает между ними расстояние, на пару мгновений особенно остро ощущая давление на горло. Йоичи больше не кажется неопытным и осторожным. Видимо Михаэль своей последней репликой пробудил его истинную сущность. Но так даже лучше. Он готов принять любую агрессию и согласиться на любые практики, лишь бы с ним были искренны. Исаги кусает его за верхнюю губу, одновременно касаясь языком нижней и, когда Кайзер инстинктивно приоткрывает рот, проникает языком. Михаэль неожиданно для самого себя стонет, когда чувствует как другая рука Йоичи касается его затылка, вплетаясь в длинные пряди, скребя ногтями кожу. Нет ничего слаще осознания того, что получасом ранее его нежно касался тот же парень, что сейчас практически трахает его рот языком. — Я хочу быть твоим парнем, — губы в губы шепчет Исаги и Кайзер снова несдержанно стонет. Он всё ещё не верит, что его можно искренне полюбить, но формулировка Йоичи… Так эгоистично и красиво, слишком в его стиле. — Да, — он сглатывает, наконец разлепляя глаза, — Да, прошу давай встречаться. Исаги снова целует его, но уже не страстно, а нежно и Михаэлю продолжает сносить голову от контрастности его парня. — Нам нужно расходиться по комнатам, — с прикрытыми глазами шепчет Йоичи. Время близится к четырём утра, по пробуждении они оба однозначно будут чувствовать себя просто ужасно. — Что, малышу Йоичи, пора в кроватку? — Кайзер выдаёт привычную насмешку и чувствует как его волосы несильно наматывают на кулак. Может Исаги перестать наконец чесать каждый его кинк? Они встречаются меньше часа, а Михаэль уже чувствует себя разрушенным. Самое страшное в том, что ему до безумия нравится это чувство. — Ками-сама, — раздражённо вздыхает Йоичи и тут же крепче стискивает его волосы, фиксируя голову, — Молчать тебе идёт больше. И я теперь знаю как тебя заткнуть. Кайзер открывает рот, чтобы выдать ещё какую-нибудь гадость и Исаги целует его. Не то, чтобы он возражал против такого способа замолчать.

***

Подушка в лицо Михаэлю всё же прилетает. Практически в ту же секунду, как он говорит Алексису, что теперь в отношениях. Следом Несс выдаёт трехэтажную нецензурную конструкцию, говорит, что убьёт Исаги и выбегает из комнаты.

«Йоичи, я надеюсь ты серьёзен в своих намерениях, потому что тебе вот-вот придётся сражаться за мою честь»

«??»

«сейчас поймёшь;)»