«Партнёры не только в работе»

      Воздух в кофейне был пропитан ароматом обжаренных зерен и сладкой корицы, но Кавех этого не замечал. Он ворвался внутрь, едва не снеся с петель хрупкую стеклянную дверь, и замер, тяжело дыша. Его взгляд метался по помещению, пока не остановился на знакомой фигуре за кассовым аппаратом. Тигнари, сосредоточенно пересчитывавший выручку, вздрогнул от резкого звука и поднял голову, а затем он округлил глаза, узнав друга.       - Кавех? Боги, что с тобой?! - воскликнул Тигнари, бросая пачку купюр и буквально перепрыгивая через стойку.       Он подбежал к Кавеху и крепко обнял его, чувствуя, как того бьет крупная дрожь. Архитектор не выдержал- напряжение последних часов прорвалось наружу, и он просто уткнулся в плечо друга, разрыдавшись в голос. Его плечи сотрясались, а из горла вырывались рваные, болезненные всхлипы, которые он больше не мог и не хотел сдерживать. Весь его образ уверенного профессионала, который он так тщательно выстраивал утром перед зеркалом, окончательно рассыпался, оставляя лишь измученного и напуганного человека.       - Кави, тише, всё хорошо. На тебя напали? Тебя кто-то обидел? - встревоженно шептал Тигнари, поглаживая его по спине. Кавех не мог ответить, лишь отрицательно мотал головой, задыхаясь от слез.       Заметив любопытные взгляды немногочисленных посетителей, Тигнари быстро сориентировался и обернулся к своим работникам, которые замерли с кофейниками в руках. Его голос прозвучал властно и четко, не оставляя места для вопросов.       - Присмотрите за залом, я буду у себя. Никого не впускать, - скомандовал он и осторожно повел Кавеха вглубь кафе.       Они прошли через узкий коридор в небольшой, но удивительно уютный кабинет, где пахло старыми книгами и сушеными травами. Тигнари бережно усадил друга на мягкий диванчик, заваленный подушками, а сам поспешил к чайнику. Через пару минут перед Кавехом уже стояла большая кружка, от которой исходил успокаивающий аромат перечной мяты и ромашки, смешанный с чем-то едва уловимым, терпким и лесным.       - Пей. Маленькими глотками, - мягко, но настойчиво произнес Тигнари, вкладывая кружку в дрожащие пальцы архитектора.       Кавех подчинился, чувствуя, как горячая жидкость обжигает горло и постепенно согревает его изнутри, прогоняя ледяной холод страха.       Он сделал несколько глубоких вдохов, вытирая слезы рукавом своего дорогого костюма. Тигнари сел напротив, терпеливо ожидая, когда первая волна истерики утихнет. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь далеким гулом кофе машины и приглушенными голосами за дверью, что создавало иллюзию безопасности и изоляции от внешнего мира.       - Ну, теперь ты можешь рассказать, что произошло? - негромко спросил Тигнари, внимательно изучая лицо друга. Кавех тяжело вздохнул, глядя на отражение своих глаз в темной поверхности чая.       - Это катастрофа, Тигнари. Полный провал, - начал он, и его голос всё еще подрагивал от пережитого стресса. - Я пошел на собеседование в «Альянс», понимаешь? Самая крупная фирма, блестящие перспективы... И знаешь, кто там оказался генеральным директором? Аль-Хайтам. Тот самый человек, которого я поклялся никогда больше не видеть в своей жизни! Тигнари лишь приподнял бровь, не выказывая сильного удивления, словно он подозревал нечто подобное.       - И это стало причиной твоего состояния? - уточнил он.       - Если бы только это! - воскликнул Кавех, всплеснув руками и едва не расплескав чай.       - Я потерял сознание прямо у входа в его чертов офис! Мой организм просто выключился, понимаешь? И Хайтам... он принес меня в свой кабинет на руках. Перед всеми своими сотрудниками! Он не ушел, он сидел рядом, менял мне компрессы, пока я не очнулся. Это так унизительно, я чувствовал себя беспомощной куклой в его руках. Кавех снова спрятал лицо в ладонях, вспоминая то странное чувство защищенности, которое он ощутил, когда Аль-Хайтам менял компрессор.       - Кавех, а может быть, это всё-таки судьба? - тихо и очень серьезно произнес Тигнари, глядя другу прямо в глаза.       - Судьба? - с неприкрытым сарказмом переспросил Кавех, горько усмехнувшись.       - Знаешь, Кави, я должен тебе кое-что сказать, - продолжил Тигнари, наклоняясь ближе.       - Все эти годы, что ты провел за океаном, у него никого не было. Он закрылся в себе еще сильнее, чем раньше. Сначала он просто ушел в работу и учебу, а когда умерла его бабушка, он вообще перестал подпускать к себе людей. Даже нас с Сайно он держал на расстоянии. Мы виделись редко, и он никогда не заговаривал о чувствах, но каждый раз, когда кто-то случайно упоминал твое имя, он просто замолкал, грустно вздыхал и уходил. Кавех сидел неподвижно, боясь даже вздохнуть, пока слушал эту длинную тираду друга.       -Мне кажется, он до сих пор тебя любит, - добавил Тигнари, внимательно следя за реакцией.       - Любит?! Ты, должно быть, сдубу рухнул, Тигнари! - взорвался Кавех, вскакивая с дивана. - Мы тогда так разругались, я наговорил ему столько гадостей, я сбежал, бросил всё! Какая, к черту, любовь может выжить после такого? Он ненавидит меня за мою слабость и импульсивность, он просто хочет в очередной раз доказать свое превосходство! Тигнари лишь лукаво прищурился, слегка склонив голову набок и рассматривая раскрасневшегося друга.       - Ну, ты же его тоже до сих пор любишь, - мягко произнес он.       - Я?! Нет! - Кавех фыркнул и отвернулся к окну, стараясь скрыть вспыхнувшие щеки.       - Да ладно тебе, не обманывай хотя бы самого себя, - Тигнари встал и подошел к нему.        - Отчего ты в обморок упал? Мы все прекрасно знаем твою особенность - ты отключаешься только тогда, когда твой эмоциональный предел проходит точку отсчета твоего разума. Твои чувства к нему просто перегрузили систему. Если бы тебе было всё равно, ты бы просто вежливо поздоровался и ушел. Кавех замер, осознавая правоту этих слов, и его плечи бессильно опустились.       - О боги, и Аль-Хайтам ведь тоже это знает, - прошептал он в ужасе. - Он же помнит все мои реакции. Он поймет, почему я упал!       - А разве это плохо? Разве плохо, что он узнает о твоих чувствах? - спросил Тигнари.       - Это катастрофа! - снова воскликнул Кавех. - Мне теперь там работать! Он предложил мне место старшего архитектора, дал контракт на дом... Как я смогу смотреть ему в глаза каждый день, зная, что он видит меня насквозь? Это будет пытка, а не работа!       - Будешь работать так же, как всегда, - спокойно ответил Тигнари. - Ты профессионал, Кавех. Один из лучших.       - Ты архитектор, который входит в десятку лучших в стране, - добавил он, когда Кавех промолчал. - Не заставляй нас с Сайно прибегать к крайним мерам. Кавех подозрительно прищурился, глядя на друга, чей тон внезапно стал угрожающе-серьезным.       - К крайним мерам? Это еще к каким? - поинтересовался он. Тигнари фыркнул и скрестил руки на груди, в его глазах блеснул опасный огонек.       - На то они и крайние, чтобы ты о них не знал заранее. Но поверь, тебе не понравится, если мы начнем действовать сами, чтобы свести вас в одной комнате.       - О, Тигнари, вы меня хотите довести до греха! - простонал Кавех, чувствуя, как голова снова начинает кружиться. Лицо Тигнари внезапно изменилось, гнев сменился плохо скрываемой тревогой, когда он вспомнил прошлое. Он вспомнил те страшные пять дней после ссоры, когда Кавех, не в силах справиться с душевной болью, причинял себе физическую.       - Так! Не смей даже думать об этом! - воскликнул Тигнари, подходя вплотную. - Узнаю, что ты опять взялся за старое, я тебя лично удушу, а потом привяжу к кровати и буду держать, пока вся дурь из головы не выветрится. Обещай мне прямо сейчас, что даже не посмотришь в сторону лезвий!       - Всё-всё, обещаю, - поспешно произнес Кавех, испугавшись искаженного яростью лица друга.       Они посидели еще немного, обсуждая бытовые мелочи, пока в кабинет не заглянул Сайно, вернувшийся с каких-то своих дел. Друзья решили проводить Кавеха до дома, чтобы убедиться, что он в безопасности и не упадет в обморок где-нибудь по дороге. Вечерний город казался Кавеху чужим и холодным, несмотря на яркие вывески и шум толпы, он чувствовал себя так, будто идет на эшафот, хотя возвращался в свою новую, пустую квартиру.       Попрощавшись с друзьями у подъезда, он поднялся на свой этаж и вошел внутрь. Как только дверь за ним закрылась, Кавех буквально осел на пол прямо в коридоре, не в силах сделать больше ни шага.       - Что же мне делать? - его мысли метались в голове, словно загнанные звери в клетке. - С одной стороны - это работа мечты, деньги, признание. А с другой - эта кровоточащая рана прошлого, которая, как я думал, давно затянулась. Сука, она открылась снова, и с такой силой, что просто снесла все мои барьеры самообладания.       Он долго сидел на холодном полу, прислонившись затылком к двери, пока ноги не начали затекать.       Наконец он медленно встал и, пошатываясь от усталости, поплелся в спальню, даже не включая свет.       Он рухнул на кровать прямо в одежде и обуви, мгновенно проваливаясь в тяжелый, липкий сон без сновидений.       Проснулся он от того, что кто-то настойчиво и громко трезвонил в его дверь, этот звук ввинчивался в мозг, причиняя почти физическую боль.       - Черт, да кто же это такой наглый? - прохрипел Кавех, с трудом отрывая голову от подушки.       Его мутило, в висках пульсировала тупая боль, а комната плавно покачивалась перед глазами.       После таких эмоциональных всплесков он всегда чувствовал себя так, словно накануне выпил несколько литров самого дешевого вина.       Кое-как добравшись до входной двери и чувствуя, что приступ тошноты уже подступает к самому горлу, он рывком распахнул замок.       - Проходи... - промямлил он, даже не глядя на визитера, уверенный, что это Тигнари пришел проверить его состояние.       Сам он тут же рванул в ванную, едва успев добежать до унитаза, прежде чем его желудок судорожно сжался в спазме.       Кавех просидел на кафельном полу возле белого "товарища" минут десять, чувствуя себя абсолютно разбитым и опустошенным.       Наконец, он нашел в себе силы встать, опираясь на раковину, и несколько раз плеснул в лицо холодной водой.       Он пошатываясь вышел из ванной комнаты и тут же наткнулся на препятствие в виде крепких, горячих рук, которые подхватили его под локти.       - О боги... – Кавех удивленно распахнул глаза и невольно выругался, увидев перед собой Аль-Хайтама.       Тот выглядел непривычно- без пиджака, в одной рубашке с расстегнутым воротником, и в его взгляде была странная смесь беспокойства и суровости. – Это вместо «спасибо», я так понимаю? – ехидно произнес Хайтам, не обращая внимания на сопротивление.       Он легко, словно Кавех ничего не весил, подхватил его и понес обратно в спальню, укладывая на измятые простыни.       - Ты какого черта тут делаешь?! - прошипел Кавех, пытаясь отползти к стене.       - Ты сам мне открыл, - спокойно и размеренно ответил Аль-Хайтам, поправляя на нем одеяло.       - Как ты узнал мой адрес?! Я тебе его не давал! - архитектор сорвался на крик, который тут же отозвался болью в голове.       - Ты оставлял его в своей анкете и резюме, когда подавал заявку, - Хайтам присел на край кровати, глядя на него как-то странно. Кавех отвернулся, не в силах выносить этот взгляд, в котором он внезапно прочитал слишком много тепла и затаенной боли.       Прошло столько лет, но эти глаза всё еще имели над ним необъяснимую власть, заставляя сердце биться в сумасшедшем ритме.       - Тебе нужно что-то приготовить? - голос Хайтама вырвал его из омута самобичевания.       - Что? - переспросил Кавех, не веря своим ушам.       - Я спрашиваю, что тебе приготовить поесть, - повторил директор, словно это было самой естественной вещью в мире. - Тебе сейчас нужны силы и хотя бы пара часов нормального сна, иначе ты завтра не сможешь даже ручку держать.       - Не знаю, делай что хочешь, - отрешенно пробормотал Кавех, натягивая одеяло до самого подбородка.       Ему казалось, что всё это - бред воспаленного мозга, галлюцинация, вызванная истощением и стрессом.       Аль-Хайтам у него дома? Аль-Хайтам на его кухне готовит ему еду и ведет себя так, будто они никогда не расставались?       Это было нелепо, невозможно, но слабость снова взяла верх, и Кавех почувствовал, как сознание начинает затуманиваться.       Он провалился в сон под тихие звуки, доносившиеся с кухни- шум воды, звон посуды и мерное постукивание ножа по доске.       Проснулся он через несколько часов, когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая комнату в золотисто-багряные тона.       Из гостиной доносились приглушенные голоса, которые сразу показались ему подозрительно знакомыми и громкими.       - Это уже переходит все границы моего терпения! - злобно прошептал Кавех, собираясь вышвырнуть всех захватчиков из своей квартиры. Он рывком поднялся с кровати, чувствуя себя, на удивление, гораздо бодрее, и вышел в гостиную. Там, за небольшим столом, сидели Тигнари и Сайно, о чем-то негромко переговариваясь и доедая остатки ужина.       - О, Кавех проснулся! Давай, иди в душ и быстро за стол, - скомандовал Сайно, кивнув ему. Кавех, решив не вступать в споры, действительно сходил в душ, смыв с себя остатки липкого пота. Когда он вернулся в гостиную, перед ним уже стояла тарелка с ароматным рагу, от одного запаха которого рот наполнился слюной.       - Спасибо, было очень вкусно, - произнес Кавех через десять минут, когда тарелка опустела.       - Это не нам спасибо говори, а своему директору, - хмыкнул Сайно, откидываясь на спинку стула.       - В смысле? - Кавех замер с вилкой в руке.       - В прямом. Это он всё приготовил, а потом его срочно вызвали в офис по какому-то важному делу, - пояснил Тигнари. - Он позвонил нам и попросил приехать, чтобы мы присмотрели за тобой, пока ты не придешь в себя. Сказал, что ты выглядел очень плохо. Кавех ошарашенно смотрел на друзей, не зная, как реагировать на такую заботу со стороны бывшего возлюбленного.       - Чего?! Он вам позвонил? - переспросил он, чувствуя, как внутри снова всё сжимается.       - Кавех, может, хватит уже играть в ежика? - мягко произнес Тигнари, накрывая его руку своей. - Убери свои иголки. Аль-Хайтам тоже изменился за эти годы, но только не в отношении тебя. Он так смотрел на тебя, пока ты спал... С такой горечью и нежностью, что даже я на мгновение позавидовал.       - Да ладно тебе, - фыркнул Сайно. - Как будто я на тебя так не смотрю.       - Ты смотришь на меня как муж, - отмахнулся Тигнари, целуя его в щеку. - А у Хайтама был взгляд человека, который готов на всё, лишь бы вернуть утраченное. Он тебя любит, Кави.       Кавех долго сидел молча, наблюдая за привычной перепалкой друзей, и в его душе боролись противоречивые чувства.       - Ладно, посмотрим, что будет дальше, - наконец произнес он. - Но из-за одного типа, который по совместительству оказался моим боссом, я не намерен упускать такую работу. Буду вести себя как профессионал. Как работал там, в Штатах, так и здесь буду.       - Вот это правильный подход! - одобрительно кивнул Сайно.       В этот момент телефон Кавеха, лежащий на столе, коротко вибрировал, оповещая о новом сообщении. Экран вспыхнул, и сердце архитектора снова пустилось в пляс, когда он увидел имя отправителя.       -«Привет. Как ты себя чувствуешь?» – гласил текст на экране. Кавех замер, глядя на эти несколько слов, а затем медленно набрал ответ, стараясь быть максимально лаконичным.       -«Спасибо, уже намного лучше. И спасибо за ужин, моим друзьям он тоже очень понравился». Ответ пришел почти мгновенно, словно Аль-Хайтам не выпускал телефон из рук ни на секунду.       -«Рад это слышать. Отдыхай. Послезавтра жду тебя в офисе в девять утра. Нам нужно подробно обсудить новый проект».       -«Понял. Буду вовремя. Спасибо еще раз», - напечатал Кавех и отложил гаджет. Всё было официально, сухо и предельно вежливо, как и подобает деловым партнерам, но внутри Кавеха всё кричало.       Он проводил друзей, заверив их, что теперь с ним точно всё в порядке и он справится сам.       Когда дверь за ними закрылась, тишина квартиры обрушилась на него всей своей тяжестью, становясь почти невыносимой.       Он медленно пошел в ванную комнату, чувствуя, как внутри него снова начинает расти та самая невыносимая, сосущая пустота. Дрожащими руками он достал из потайного отделения маленькое, острое лезвие, которое возил с собой как напоминание. Он сел на пол, задрал штанину и одним быстрым движением полоснул себя по бедру, чувствуя резкую, отрезвляющую боль.       Кавех тихо проскулил, глядя, как на коже проступает яркая полоска крови, и это странное наказание принесло ему мгновенное облегчение.       Он всхлипнул, позволяя слезам течь по щекам, и долго сидел так, пока кровь не начала подсыхать.       Затем он аккуратно обработал рану, заклеил её пластырем и, чувствуя странное опустошение, лег в постель, надеясь, что завтрашний день принесет хоть какое-то успокоение.