haikyuu - переводы.

аннотация: Вопреки расхожему мнению, Бокуто много думает. Очень много. И он это знает. Именно поэтому в голове сработала тревога, когда он осознал, на часто начал думать о тебе. Примечания автора: Задумывалось как короткий набросок, но вылилось в 2000+ слов??? Сорян, не смогла остановиться! Это чистой воды самодовольство, потому что сейчас я в сильном Бокуто-настроении и просто обязана была написать что-то о нём, ведь обожаю его! Надеюсь, вам понравится! <3 —————————— Вопреки расхожему мнению, Бокуто думает. Думает очень много. Правда, большинство его мыслей лишены глубины — например, можно ли приручить дикую сову или стоит взять после тренировки две мясные булочки вместо трёх. Бокуто действительно много размышляет. Он это знает. Иногда голова забита под завязку случайными темами. Поэтому, когда мысли вдруг начали выстраиваться в одну чёткую линию, стало ясно: что-то не так. Очень не так. Он начал думать о тебе. Постоянно. Сначала решил разобраться — почему в голове роятся образы твоей улыбки, глаз, волос, рук, голоса, носа, губ... А потом понял, что уже прекрасно знает причину. С почти комичной лёгкостью он ухмыльнулся и подумал: «Ну, вот и разобрались!» — и пообещал себе больше не копаться в этом. Уверенный в себе на площадке, Бокуто был твёрдо убеждён: любая попытка действовать закончится крахом. Лучше даже не фантазировать. Но как тут удержаться, если ты заполняешь не только его мысли, но и повседневность? Вы в одном классе — вот удача! — и, хоть и не числишься менеджером, частенько заглядываешь на тренировки, болтая с Юки и Каори, пока не пора идти домой. (А ещё он регулярно провожает тебя до станции. Судьба будто специально свела вас, хотя ему этого совсем не хотелось.) Впрочем, стоит поблагодарить судьбу за то, что ваши парты — в разных концах класса. Хоть какая-то передышка от бессознательного напряжения, которое накрывает в твоём присутствии. Во время обеда Бокуто стремительно выскользнул из класса — не в сторону столовой, а куда подальше. Но ты почти сразу заметил это и бросился вдогонку. Тёплая рука легла на плечо, а в нос ударил лёгкий запах мяты. Чёрт, надо было идти быстрее! Или, может, подпрыгнуть так высоко, чтобы пробить потолок и сбежать через крышу? — Эй, — ты улыбаешься, поравнявшись с ним. Он мысленно благодарит судьбу за то, что может видеть твоё выражение лица в реальности — образ в голове уже начал тускнеть, и свежие впечатления как нельзя кстати. — Куда это ты? Я думала, мы договорились пообедать вместе? О, да. Обед. Еда. Пустота в животе напомнила, что он пропустил завтрак — слишком долго размышлял о своих чувствах и упустил время. — А, точно! — выдавливает улыбку капитан Фукуродани. Хотя «выдавливает» — не то слово. С тобой всё всегда получается естественно. Никакого напряжения. — Вообще-то я собирался потренироваться вместо столовой. Твоё выражение слегка меняется, и он тут же корит себя внутри за то, что стал причиной даже малейшего твоего дискомфорта. — Ой, прости, что не предупредил! Правда, виноват! Надо было написать… Я обязательно заглажу вину, если— — Ладно! — лицо снова светлеет, и Котаро, как дурак, тает от этого взгляда. — Всё в порядке, я не злюсь. Ну, не из-за этого. Просто беспокоюсь, что ты не поешь. Ой-ой. Живот скрутило так, будто внутри поселился рой насекомых, которые яростно дергают его за стенки, пытаясь вырваться наружу. Кажется, сейчас стошнит. Приятно, конечно, что ты переживаешь. Ты часто так делаешь. Но от этого напоминания голова идёт кругом, и он на секунду убеждает себя: может, это вовсе не влюблённость, а просто жуткий желудочный грипп, который обостряется в присутствии девушки своей мечты? — Это мило, что ты беспокоишься, — говорит он с улыбкой, которая вспыхнула на лице сама собой. Слова звучат томно, по-влюблённому. Где-то в середине разговора он перестал скрывать свою привязанность. Решил, что тебе это в любом случае понравится - даже если лишь для того, чтобы посмеяться про себя над его глупостью. — Но я в порядке! Честно! Обязательно поем дома, обещаю. Ты киваешь: — Обещаешь? — машешь рукой и направляешься в столовую. Одна. Когда вы ели вместе, то обычно сидели отдельно от других — хоть команда и предлагала присоединиться, вам и вдвоём было хорошо. Глупая улыбка не сходит с его лица, глаза блестят, мысли путаются… А потом губы сами собой опускаются вниз от новой догадки. Ты будешь одна. Неужели тебе будет одиноко? Неужели ты рассердишься на него за это? Бокуто уже добрался до спортзала, когда до него наконец дошло. Может, одиночество поможет успокоить бешеный ритм сердца и собраться — тогда получится чаще бывать рядом, не погружаясь в сладкие грёзы о совместном быте. Но тошнота не отпускала даже во время тренировки. Стало только хуже. Температура поднялась — то ли от волнения, то ли от перегрузок. Может, он и правда болен. В каком-то смысле. Ты появилась в зале через пятнадцать минут после начала его занятий. Пока команда неспешно готовилась, ты подошла к Бокуто и протянула увесистый бумажный пакет. — Мясные булочки, — сказала ты, настойчиво суя угощение ему в руки. — Тренировки - не повод голодать. Ешь! Несмотря на строгий тон, в глазах искрилась весёлая искорка. Бокуто задумался: а не болят ли у тебя щёки от постоянных улыбок? Хотя ему не хотелось бы причинять тебе дискомфорт, он готов был освоить искусство массажа лица — лишь бы ты продолжала смотреть на него так же светло. Существует ли вообще такой массаж? Если нет — он изобретёт его лично! — Д-да... — глупо пробормотал он, чувствуя, как лицо пылает. Руки сами потянулись обнять тебя. Вы часто обнимались — ничего странного, правда? Хотя было уже поздно раздумывать: ты уже уткнулась носом в его грудь. — Ты в порядке? — твой голос, приглушённый тканью его футболки, заставил сердце бешено колотиться. — Ты какой-то горячий... Горячий? Это ты излучаешь тепло! Хотя, возможно, он имел в виду не буквальный жар. С тобой он уже перестал понимать разницу. — Просто устал, — пробормотал он, заранее корежась от этой отговорки. Как "усталость" связана с тем, что его будто поджаривают на сковороде?. — Но я в порядке! Обещаю за собой следить. Ты улыбнулась, и он почувствовал, как губы прижались к ткани на его груди. В этот момент он готов был умереть — лишь бы остаться так навсегда. Немного помолчав в объятиях (и игнорируя перешёптывания команды), Бокуто отошёл с дурацкой ухмылкой, кивком и диким желанием поцеловать тебя в лоб. Тренировка прошла отлично — куда легче, чем на прошлой неделе. И всё благодаря твоему внезапному визиту. Он наконец понял: бегать от тебя, чтобы «разобраться в чувствах», — идиотизм. Он уже всё понял. Пусть не знает, что делать дальше, но быть рядом — уже счастье. Глупо отказываться от этого. Оказалось, вчера, пока он избегал столовой, ты сидела с Акааши. Бокуто узнал об этом, подойдя к вашему привычному столу и увидев там ещё и своего связующего. — Бо! Привет! — обрадовалась ты, прерывая беседу. — Я забыла сказать, но Акааши сегодня с нами. Вчера он составил мне компанию, вот я и подумала... Может, будем втроём? Бокуто не стал возражать. Наоборот, был благодарен Акааши — хоть кто-то скрасил твоё одиночество. Втроём было даже весело. Ну... почти. Ему почти не удавалось вставить слово — ты так оживлённо болтала с Акааши. Но одного твоего смеха хватило, чтобы отвлечься от противного жжения в желудке. Пришлось сбегать в середине урока — умыться ледяной водой и попытаться сбить жар, который уж точно не был связан с прежней тёплой привязанностью к тебе. Как он ни уговаривал тебя уйти пораньше, ты упрямо оставалась до конца тренировки: — Я хочу сегодня пойти с тобой! — и эта улыбка окончательно добила его. Как и обещала, ты шла с ним до станции, села в тот же поезд. Беседа текла легко, но его нервы сдали: — Ты… встречаешься с Акааши? — Гениально, Бокуто. Самый тонкий вопрос из возможных. Ты рассмеялась, толкнув его локтем: — Конечно нет! Мы вчера только разговорились. Я не стану встречаться с тем, кого едва знаю. Его мозг взорвался от облегчения, заглушив тревожные сигналы. Язык опередил мысли: — Значит, стала бы встречаться с тем, кого хорошо знаешь? С другом? Твоя улыбка не исчезла — и он воспринял это как знак продолжать. Но ты перебила: — Как насчёт субботы? В полдень? В том милом кафе near моего дома? Он завис, обрабатывая информацию с интенсивностью, сравнимой разве что с теми адскими университетскими эссе. Твои слова были в тысячу раз приятнее. — Да. Суббота. Это… идеально. Когда ты прижалась к нему в вагоне, у него перехватило дыхание. Неужели астма бывает внезапной? (Он проводил тебя до дома — хотя обычно не заходил так далеко. Но сегодня был особенный день. Ты спросила, можно ли поцеловать его. — Я думал, это я должен был спросить?! — выпалил он, но твои губы уже прижались к его. В голове воцарилась тишина. Только звёзды, тепло и лёгкое головокружение.)