no attachments

Минхо и Джисон начали проводить время в телефонах, лёжа в кровати после секса. Иногда они обнимались. Чаще просто прибирались за собой, немного целовались, а потом расходились по своим сторонам матраса Минхо, чтобы молча листать ленту в телефоне. Джисон понял, что какое-то время после того, как они закончат, Минхо не любил разговаривать, но им всё равно было приятно находиться рядом. Пусть даже просто на одном матрасе. Джисон не знал, чем Минхо занимался в своём телефоне, и, по правде говоря, этот вопрос казался ему слишком интимным. Потому что если бы Минхо спросил его самого, что он делает, ему пришлось бы сказать пишу о тебе. Он был довольно неопытен в… чем бы это ни было между ним и Минхо. И не был уверен, допустимо ли после секса просто перевернуться на бок и писать тексты в заметках, поэтому предпочитал вообще не поднимать эту тему. Вибрация. Сообщение от Хёнджина в групповом чате всех восьмерых. Джисон перевернулся лицом к Минхо, который уже лежал, повернувшись к нему. – Чонин и Хёнджин зовут нас пить бобу? – он ткнул Минхо в бок, – Пойдём? – Я устал, – простонал Минхо, не отрываясь от экрана. Джисон толкнул его. – Ленивый. – Ты хоть представляешь, сколько сил уходит на то, чтобы заниматься с тобой сексом? – Минхо бросил телефон на кровать, ухмыльнулся и положил руку Джисону на талию. Просунул её под футболку и провёл по коже большим пальцем, – И физически, и морально. Ты засранец. Джисон захихикал. – У меня пресс болит, – Минхо схватился за живот, и Джисон уже скучал по его прикосновению, – Я эмоционально истощён. Джисон придвинулся ближе и Минхо понял намёк. Он обнял его, прижимая ладонь к пояснице. – Мне так жаль, хён, – Джисон погладил Минхо по волосам, – Загонял тебя до изнеможения. – Это правда, – Минхо передразнил его, делая свой голос выше, хотя его голос и так был выше, чем у Джисона, – Сильнее, быстрее, ещё, – он цокнул языком, –Жадный и неблагодарный. Джисон засмеялся громче. – Но, – он быстро поцеловал Минхо в нос, – Моя дырочка восхитительна. Минхо покачал головой. – Ты соединяешь слова, которые никто до тебя не соединял. – Ну, да, – ответил Джисон, придавая лицу серьезный вид, – Именно поэтому все называют меня гением. – Твоя гениальность проявляется в восхитительной дырочке, – невозмутимо ответил Минхо. – Кроме всего прочего, да. Они уставились друг на друга с серьёзным лицом. Джисон чувствовал, как смех распирает его изнутри, готовый вырваться, но он сдерживался. Первым сдался Минхо. Отвёл взгляд и рассмеялся, и Джисон тоже не выдержал. Потому что это было смешно, но в основном потому, что крошечные кроличьи зубы Минхо и его раскрасневшееся лицо переполняли тело Джисона такой радостью, что она выплескивалась через смех. Иначе он бы просто взорвался на миллион маленьких осколков, разлетевшихся по полу комнаты Минхо. Минхо начал ныть, стонать и хвататься за живот сквозь смех. – У меня пресс болит. Джисон толкнул Минхо в плечо, чтобы перевернуть его на спину и залез к нему на колени, просунув руки под футболку и поглаживая живот. – Большой малыш. – Да? – Минхо обхватил его талию обеими руками, – Тогда ты маленький малыш. Как и ожидалось, Джисон снова захихикал. – Ага, – кивнул он, – Потому что ты такой большой и сильный, а я такой маленький. Минхо смущённо усмехнулся и отвёл взгляд. Джисону нравилось видеть его таким: смущённым, покрасневшим и улыбающимся. Он обожал улыбку Минхо. Джисон хотел видеть её постоянно, снова и снова, до конца своей жизни. Джисон вынул руки из-под футболки Минхо и сжал его щёки. – Мой большой, сильный малыш. Минхо покраснел настолько, что ещё немного, и Джисон начал бы переживать. Он чувствовал исходящее от Минхо тепло. Джисон наклонился, чтобы поцеловать его в надутые губы, но потом переместил свои руки на бицепсы и целовал его, целовал, целовал. Начав целоваться, они уже не могли остановиться, половину времени, проведённого вместе, они целовались. Джисон отстранился и поцеловал его в щёку: она уже не пылала, но всё ещё была тёплой. Он снова обхватил его красивое лицо обеими руками, но на этот раз не сжимая. Ему просто хотелось полюбоваться. – Я правда эмоционально тебя выматываю? – Нет, – тут же ответил Минхо. Он сел, опершись о стену, поправляя Джисона на коленях, – Вовсе нет. Теперь Джисон мог лучше разглядеть лицо Минхо. Видеть его так близко было привилегией; Джисон мысленно поблагодарил вселенную за такую возможность. – Хорошо, – прошептал он. Улыбка Минхо смягчилась. Он провёл руками вниз по его бокам и обхватил за бёдра. – Ты эмоционально восполняешь меня. Джисон фыркнул. – Ты серьёзно? Сначала Минхо говорил, что быть с Джисоном расслабляет его, а теперь, что Джисон эмоционально восполняет его. (В глубине сознания Джисона возник вопрос. Где-то вдалеке, едва слышный шепот. Едва слышное эхо, похожее на: Что между нами?) Он позволил звуку прийти и уйти, не обращая внимания. – Да. Быть с тобой – это как… – Минхо пристально посмотрел ему в глаза и замолчал. Пару недель назад Джисон бы спросил …что? Но теперь он знал, что Минхо просто думает. – Как побег от реальности, – закончил Минхо. Джисон улыбнулся, потому что он действительно понял, что Минхо имел в виду. Иногда Джисон ощущал себя пришельцем, который учится быть человеком. Словно его держали отдельно ото всех и теперь он вынужден усваивать все мелочи и негласные вещи, которые он пропустил. Словно его окружали носители языка, который он едва знал, постоянно пытаясь понять, что они имеют в виду, и изо всех сил пытался найти способ выразить свои мысли так, чтобы его все поняли. Но в этой реальности с Минхо он себя так не чувствовал. Если Джисон был пришельцем, то, возможно, они с Минхо были с одной планеты. Ну, не прям с одной. Минхо был довольно странным. С соседних планет, может быть. Так или иначе, Минхо и Джисон были с планет, расположенных рядом друг с другом и очень далёких отсюда. – Ты как мой домик для отпуска, — добавил Минхо, не дожидаясь ответа от Джисона, затем покачал головой, улыбаясь сам себе, – Я провожу с тобой слишком много времени. С соседних планет, и изучают язык друг друга. – Я твой домик для отпуска? – Джисон ощутил внутри что-то, что он не мог описать, – Почему? – Я могу расслабиться, – ответил Минхо, – Ненадолго забыть обо всех заботах. Это счастливое место, – он хихикнул, погладив Джисона по щеке, – И такое красивое. Джисон был готов взорваться. Слова застряли где-то в груди. – Он мне не нужен, – добавил Минхо. Джисон улыбнулся. – Но ты его хочешь? Минхо покачал головой. – Хотеть чего-то – испытание. Я рад, что оно у меня есть. Джисон тоже покачал головой. Хотеть чего-то – испытание. Минхо был таким странным. Но Джисон старался выучить его язык. – Почему хотеть чего-то – испытание? – улыбка не сходила с лица Джисона. Она словно навсегда приклеилась к его лицу. Он был домиком Минхо для отпуска. – Жить без ожиданий гораздо проще, – ответил Минхо, – Правда ведь? Желания только всё усложняют. – Ну… – Джисон перебирал его волосы, чтобы занять руки, – Наверное. Но ведь все чего-то хотят. Минхо пожал плечами. – Зачем мне думать о чём-то, что я никогда не получу? – Если думать, может, и получишь. – Ага, – Минхо улыбнулся так, словно уловил в логике Джисона настолько явный изъян, что ему стало его жаль, – Но я хочу того, что никогда не получу. – Например? – спросил Джисон, – Чего ты хочешь? – Я хочу… – Минхо придал лицу задумчивое выражение. Его взгляд блуждал по комнате, губы были плотно сжаты, пока вдруг не разомкнулись, словно его осенило. Глаза загорелись и он снова посмотрел на Джисона, – Отправиться на Луну. – Хён, – простонал Джисон. – Что? – Минхо дважды шлёпнул Джисона по заднице, – Пойдём, встретимся с Чонином и Хёнджином. Минхо хотел, чтобы они пришли по отдельности. Что было нормально. Как угодно. Он настаивал на том, чтобы их друзья ничего не узнали, и это тоже было нормально. Он называл Джисона своим счастливым местом, а потом отказывался идти вместе с ним в кафе. Отлично. Ну и ладно. Всё нормально. Они сели за столик в углу. Хёнджин занял место рядом с Чонином. Единственный свободный стул остался рядом с Джисоном и Минхо слишком долго колебался, прежде чем сесть. Кажется, всегда всё выходило именно так. Его случайно сажали рядом с Джисоном, и он неохотно с этим мирился. Джисон наблюдал за ним, как ястреб. Минхо ни разу не взглянул на него. И это тоже нормально. Всего два часа назад он смотрел Джисону прямо в глаза, держал его за руку и занимался с ним сексом, а теперь вообще не смотрел на него. Но это было частью их уговора. Возможно, быть вместе для них обоих значило сбежать от реальности потому, что в реальности они не знали друг друга. К другим новостям! Хёнджин постоянно лез к Чонину. И Чонин, должно быть, любил Хёнджина, потому что, несмотря на то, что извивался и ныл, на деле его это вовсе не смущало. Хёнджин хватал его, взъерошивал его волосы, тряс, пил из его стакана, а Чонин просто позволял этому происходить. Было странно наблюдать, как у Чонина есть кто-то ещё, с кем он близок. Хёнджин был его близким другом, тем, с кем он проводил время один на один. Они были настолько близки, что Чонин, ненавидевший прикосновения, чувствовал себя комфортно, когда руки Хёнджина обнимали его, а Хёнджин, казавшийся застенчивым и замкнутым, с удовольствием набрасывался на Чонина сверху и гладил по волосам. У них никогда не было других друзей. Никогда, ни разу в жизни, до тех пор, пока Джисон не поступил в колледж. Он задумался, не чувствовал ли Чонин то же самое, когда у Джисона появились Чан и Чанбин. Было ли ему странно видеть, как Джисон сближается с кем-то другим, когда им столько времени было комфортно только друг с другом. Потому что сейчас Джисону было трудно осознавать, насколько близки Чонин и Хёнджин. Чонин повернулся к Джисону. – Завтра вечер Лего, да? – Ага, – ответил Джисон. Он не участвовал в разговоре. Сейчас он существовал в незнакомой реальности, где у Чонина были другие лучшие друзья, а Минхо его совсем не знал. Хёнджин, стараясь выглядеть непринуждённо, опустил взгляд и начал помешивать свою бобу. – Все будут? Чонин пожал плечами. – Наверно. – Типа, все все? – Ну… Да? – Ну, все восемь, – уточнил Хёнджин. – Чанбин будет, – сказал Минхо, скорее утверждая, чем спрашивая. – А, нужно было догадаться, – Чонин посмотрел на Джисона, – Хёнджин, кстати, тоже всё время говорит о Чанбине. Хёнджин выпрямился. – Что значит тоже? – То, что Чанбин тоже всё время говорит о тебе, – ответил Чонин, – Очевидно же. – Правда? – он наклонился ближе к Чонину и Джисону, – Что он говорит? Только не говорите ему, что я спрашивал. – Что он одержим тобой, – Джисон покрутил запястьем, – И так далее. Чонин кивнул. – В основном об этом. – Что ещё? – Эм… – Джисон подбирал формулировку, чтобы не сказать лишнего, – Он много говорит о твоих губах. И всегда повторяет вслух «Чего бы я только ни сделал с Хван Хёнджином.» Хёнджин резко помрачнел, но быстро вернул себе прежнее спокойствие. Он опустил взгляд на стакан и начал помешивать бобу. – То есть, он просто хочет переспать со мной. – Точно нет, – сказал Джисон, – Сто процентов точно нет. То есть, он сто процентов хочет переспать с тобой, но это второй приоритет. – А первый? – Не знаю, – Джисон пожал плечами, – Встречаться с тобой? Хёнджин посмотрел на Минхо. – Что думаешь? – Насчёт чего? Хёнджин пожал плечами и Минхо уставился на него пустым взглядом. – Я думаю, что Чанбин хороший парень, – наконец сказал он, – Я уже говорил тебе это. – Он правда хороший, – добавил Джисон, стараясь быть хорошим другом, и это было правдой, – И ты ему действительно нравишься. Хёнджин так резко повернулся к Джисону, что удивительно, как он не свернул себе шею. – Ты думаешь, что я ему нравлюсь? – Ты ему точно нравишься, – просто сказал Джисон. – Но думаешь, я действительно ему нравлюсь? Джисон огляделся, сбитый с толку. – Ты действительно правда ему нравишься, да. – Но… По-настоящему? – Я вообще не понимаю, что ты хочешь услышать, – сказал Джисон, – Да, по-настоящему. – Как… – Ему нравится твоя компания, он хочет не только переспать с тобой, но и эмоциональной близости, и ты дорог ему, как человек, – перечислил Минхо. Хёнджин нахмурился. – Ты не можешь знать наверняка, вы не общаетесь. – Я достаточно о нём знаю. – Значит, тебе он тоже нравится? – спросил Джисон. Отличная новость для Чанбина. – Не знаю пока, – Хёнджин вернулся к помешиванию бобы, – Может быть. Минхо повернулся к Джисону с явной усталостью и раздражением на лице. Сердце Джислна пропустило удар, а затем забилось быстрее. Минхо смотрел именно на Джисона, когда хотел безмолвно выразить раздражение. Молчаливое общение только между ними. Приятное напоминание о том, что Джисон не сумасшедший. Они с Минхо тоже были близки, не только Хёнджин и Чонин. Они действительно знали друг друга. – Джисон, – произнёс Хёнджин, явно желая сменить тему, – У тебя сейчас есть кто-нибудь? – Э-э, – Джисон бросил взгляд на Минхо, – Нет. – Он чуть не поцеловал Нину Ито, – сказал Чонин. – Почему нет? – ахнул Хёнджин, – Она ведь такая красивая. И очень милая. Джисон почувствовал руку на колене. Сердце Джисона колотилось о рёбра так сильно, что гул отдавался по всему телу, сливаясь с дрожью, вспыхнувшей на коже. – Она… эм… – Джисон прокашлялся и заёрзал. Он должен вести себя спокойно. Он посмотрел на Минхо: он выглядел совершенно спокойно, – Она же подруга Чонина. Хёнджин надулся, посмотрев на Чонина, словно это задевало лично его. – Он не может целовать твоих друзей? – Нет, – ответил Чонин. – Почему? – Потому что он странный, – сказал Чонин, – Говорю со всей любовью. Он добавил с любовью только потому, что рядом были другие. Джисон и так знал, что это с любовью, Чонину не нужно было это проговаривать. Он всегда боялся показаться грубым и умел подстраиваться под собеседников лучше, чем Джисон. С Хёнджином и Минхо он чувствовал себя достаточно свободно, чтобы говорить откровенно, но всё же не настолько, чтобы не волноваться о том, не покажется ли он резким. И так, с рукой Минхо на колене и с пониманием, что Чонин по-прежнему его лучший друг, пульс Джисона начал медленно выравниваться. Мир снова обретал чёткие очертания. – И я боюсь, что он сделает что-нибудь странное, – добавил Чонин, – И тогда всё станет странно в моей компании. Хёнджин оценивающе посмотрел на Джисона. – Но он вроде нормальный. Джисон вскинул руки. Он собирался что-то сказать, но Минхо сжал его колено, и слова застряли у него в горле. – Он замечательный. Он мой лучший друг, – ответил Чонин, – И единственные женщины, которых он знает, – это его родственницы. – Эй! – простонал Джисон. – Даже не представляешь, насколько у нас не было друзей в старшей школе, – продолжил Чонин, игнорируя Джисона, – Совсем никого. И здесь у него тоже нет друзей. Хёнджин задумчиво посмотрел на Джисона. Ну и ладно, Джисон вообще-то и не хотел целоваться ни с кем из друзей Чонина. Ну, кроме того, с кем он уже целовался. – Теперь понимаешь, почему я беспокоюсь, – Чонин сделал глоток бобы, – Пусть сначала познакомится с кем-нибудь. Социализируется. А потом может встречаться с моими друзьями. Рука на его колене скользнула на бедро и сжала. Джисон горел. Всё тело вспыхнуло. От него, наверное, летели искры. Или, по крайней мере, лицо было красным. – Социализируюсь? – выдавил он, стараясь скрыть, что скоро превратится в пепел, – Как собака, что ли? – Ты спрашивал, не пялился ли ты на её грудь, – ответил Чонин. – Зачем тебе было это спрашивать? Джисон посмотрел на Минхо. Тот смотрел прямо перед собой, но хватка на бедре усилилась. Джисон уставился на Чонина, чтобы не возбудиться посреди кафе. Хёнджин покачал головой. – Нет, но я его понимаю. – Спасибо! – Джисон указал на Хёнджина, – Я просто параноик. Оставьте меня в покое. Я её не поцеловал. – Так ты, значит, – Хёнджин сделал неопределённый жест рукой, – Гетеро или… Этот вопрос заставил Минхо рассмеяться. Он пытался сдержать смех рукой, которая не сжимала бедро Джисона. – Ты грубиян, – сказал Хёнджин, затем выжидающе посмотрел на Джисона. – Я би. – Круто, – кивнул Хёнджин, – А Чанбин? Все застонали. Джисон и Чонин шли домой из кафе в уютной тишине. Они провели вместе столько времени, что быть рядом уже почти не отличалось от того, чтобы быть одному, они стали неотъемлемой частью жизней друг друга. Чонин был почти как продолжение его самого. Или, ну. Когда-то был. – Вы с Хёнджином… – Джисон прокашлялся, – Очень близки. – Ага, – ответил Чонин. Он смотрел на трещины в асфальте, стараясь обходить их, – Я ему почему-то очень нравлюсь. Сначала я думал, это что-то вроде того, как популярные девчонки начинают общаться с лузером и называют его своим лучшим другом, чтобы выглядеть хорошим человеком, понимаешь? Но он сам немного лузер. Джисон рассмеялся. – Он такой же жалкий, как Чанбин, – продолжил Чонин, – Только не говори им, что я это сказал. Хёнджина это реально заденет. – Почему? – Потому что большинству людей не нравится, когда их называют жалкими. И я не придурок. – Ох. Точно. – И вообще, Хёнджин очень чувствительный, – добавил Чонин, – Он правда не хочет, чтобы Чанбин узнал, что он ему нравится. – Почему? – Не знаю. Он говорит об этом так, будто это какая-то государственная тайна. Всё очень сложно. – В каком смысле? – Типа: Если я сделаю это, тогда Чанбин-хён сделает то, и я это знаю, потому что он сказал вот ту фразу, которая, как мне кажется, связана с тем, что Феликс рассказывал, что Чанбин тоже говорил, а значит, он, должно быть, думает… – Чонин закатил глаза, – В общем, он всё чересчур усложняет. – Понятно, – Джисон задумался, – Значит, ему действительно нравится Чанбин. – Ага. – Может, тебе стоит… Сказать об этом Чанбину? – Чанбин и так знает, – ответил Чонин, – Поэтому он продолжает пытаться. Он бы не вёл себя так, если бы не знал, что Хёнджин тоже к нему неравнодушен. Джисон кивнул. – И ты это знаешь, потому что… – Потому что это было бы, ну, – Чонин странно посмотрел на него, – Чем-то вроде издевательства? И вообще, было бы странно, если бы я сам ему сказал. – Ну, да, это логично. Звук голоса сменился звуком шагов по тротуару. – Ты был у Хёнджина в тот вечер? – спросил Джисон, – Чанбин сказал, что тебя не было. Чонин посмотрел на него, но потом снова уставился в землю. – Странно, что ты даже не заметил. – Почему ты ничего не сказал? – Ты в последнее время ведёшь себя странно, – ответил Чонин, словно это было очевидно, – Я уже говорил тебе. Теперь я просто привыкаю к этому. – Ты тоже стал каким-то странным. – Почему? Потому что у меня появились друзья? – Эм… – Джисон увёл взгляд. – Я не имел в виду ничего плохого, – поспешно уточнил Чонин. – Я знаю, – он правда знал. Это было прямолинейно, но правдиво, – Просто непривычно. – Мне тоже непривычно. Поэтому я стараюсь поддерживать эту связь. – Они правда любят тебя. – Не знаю, – пробормотал Чонин. – Так… вы с Минхо тоже близки? Чонин покосился на него. – Ты сейчас звучишь, как Хёнджин. – Не звучу! – заныл Джисон, – Неправда! Мы просто говорим об этом сейчас! – У тебя сегодня слишком много вопросов, – сказал Чонин, – Ты обычно не проявляешь столько интереса к моим друзьям. – Ну, они теперь вроде как и мои друзья, разве нет? Это заставило Чонина расплыться в улыбке. – Наверное, да, – он взглянул на Джисона, – Это здорово. И очень весело. Как будто мы оба внесли свой вклад. Джисон улыбнулся в ответ. – Мы выстроили эту компанию кирпичик за кирпичиком. – Из Лего-кирпичиков. Улицу наполнил смех. Джисон получил сообщение от Минхо с простым приходи прямо посреди лекции, и после этого он уже не мог сосредоточиться до конца пары. И он пришёл. И всё было именно так, как он и мечтал, и даже лучше: он кончил так сильно, что даже заплакал, а потом съел четыре фруктовых рулетика. Визит в дом Ли-Ли, как всегда, можно было считать успешным. Ему пришлось уйти, потому что тот Ли, с которым Джисон не занимался сексом, возвращался домой, у них с Сынмином были какие-то планы. В подробности Джисон не вникал, он в основном смотрел на грудь Минхо. Ему казалось, что Минхо стал больше. Нужно будет чаще его трогать. Может, стоит снова оседлать его. Он теперь часто ходил в зал с Чанбином. Интересно, будет ли странно спросить у Чанбина, какие упражнения ему нужно делать, чтобы лучше кататься на Минхо? Он не стал бы упоминать Минхо, ведь Минхо был категорически против этого. Потому что он всей душой ненавидел Джисона и стыдился только одной мысли, что кто-то узнает. Джисон поймал себя на этих мыслях и закрыл глаза настолько долго, насколько мог, чтобы не споткнуться о трещину на тротуаре и не врезаться в прохожего. Подобные мысли стали всё чаще приходить ему в голову. Он пытался отогнать их. Не имело значения, знают об этом друзья или нет, Джисону было всё равно. Им не о чем было знать. И ему было всё равно, если Минхо не хотел им ничего рассказывать. Не о чем было рассказывать. Не имело значения, что Минхо стыдится его и делает всё возможное, чтобы сохранить его в тайне от друзей, которые и так уже встречались друг с другом. Джисон глубоко вдохнул и выдохнул. Открыв дверь, он заметил, что любимых кроссовок Чонина и Чанбина в прихожей не было. На полу стояла открытая коробка с упаковкой, а на диване виднелась подозрительно знакомая бесформенная куча, размером примерно с Чан-хёна. – Кто-то оставил коробку у двери, – проворчал Джисон. Чан очень старался держать прихожую в чистоте: без обуви и мусора. С обувью он давно смирился, но за без мусора всё ещё боролся. Чонин в этом плане был самым главным нарушителем. – Чонин спешил, – проворчал Чан так, что Джисон обернулся. Он и вправду выглядел, как куча: свернувшийся на диване, уткнувшись лицом в подушку, чуть раскачиваясь взад-вперёд. – Эй, ты… – Джисон неуверенно подошёл к дивану, встав сбоку, – В порядке? – Атомы – это базовая единица материи, верно? – Понятия не имею, бро. Я завалил биологию. Чан резко сел. – Атомы, из которых состою я, – он ткнул себя в грудь и скривился, словно от отвращения, – Все до единого пропитаны стыдом. Каждая часть меня. Моя базовая единица материи – стыд. Сам факт моего существования – стыд. – Ого. Эм… Это… Сильно. – Я не знаю, что делать, – он снова свернулся на диване. – …Из-за чего? Теперь Чан перевернулся на спину, и Джисон мог хотя бы видеть его лицо. – Феликс злится на меня. – Ты уверен, что злится? Или ты просто накручиваешь себя? – Джисон сел на пол, на другую сторону журнального столика, – Потому что я иногда так делаю. Чан настороженно посмотрел на него. Они оба понимали, что Чан прекрасно знаком с тем, что Джисон иногда так делает. – Нет, он правда злится. – Почему? – Думаю, потому что… – Чан покачал головой и провёл ладонями по лицу, – Неважно. Извини, – он повернулся к Джисону, – Ты всё ещё заваливаешь биологию? – Мы можем поговорить об этом, если хочешь, – сказал Джисон, возможно, слишком поспешно. Он старался быть отзывчивым и надежным, и был готов ухватиться за любую возможность доказать, что он умеет слушать и понимать других. – Тебе реально стоит бросить этот предмет, если ты до сих пор его не тянешь, бро, – проигнорировал его предложение Чан, – Я думал, Минхо тебе помогает? Разве ты не только что от него вернулся? – Он помогает, – подтвердил Джисон, – Я не совсем не тяну. Я нагоняю. Что отчасти было правдой. Он по-прежнему не понимал, что происходит, но теперь хотя бы сдавал работы вовремя. Сдать курс – вот его план. То, как выглядит его средний балл, – не его забота. – Ну, отлично. Какое-то время они сидели в тишине. Чан начал теребить торчащую нитку на своих шортах. – Так… Феликс? – спросил Джисон. – Не знаю, чувак, – простонал Чан и натянул капюшон на лицо, – Я сказал, что он мой хороший друг, – он застегнул кофту до шеи, – Это ведь… хорошо, да? Джисон посмотрел на него с сожалением. Чан выглянул из-под капюшона и снова простонал. – Я про это и забыл, – сказал Джисон, потому что просто не знал, что ещё сказать. Он смутно помнил, что был свидетелем той сцены, но, кажется, тогда всё происходило во время вечера с «правдой или действием», и у него были гораздо более серьёзные проблемы. – Ага. Я не знаю, что делать. – Ты мог бы просто… – Джисон замолчал, – Сказать ему, что он тебе нравится. – Он мне не нравится, – слабым голосом возразил Чан. Джисон оглядел комнату. – Ты его любишь, что ли? – Я не знаю, что такое любовь! – протянул Чан, – Не знаю! Ничего не знаю! – Э-э, – Джисон продолжал оглядывать комнату, словно что-то могло вдохновить его на важный совет, – Ну, я тоже не знаю. Так что… Повисло неловкое молчание. – Может, тебе просто поговорить с ним, – предложил Джисон. – Или, – Чан сел и сложил ладони вместе, словно предлагал Джисону деловое предложения, – Я могу избегать этого, пока всё само не пройдёт. – Ну, ты можешь. Но это, наверное, не лучший вариант. – Джисон, – простонал Чан, падая обратно на диван, – Я говорю об этом с тобой, а не с Чанбином, потому что хочу, чтобы ты меня поддержал, а не отговорил. – О, извини. Ну… Да, я бы всё равно сказал, что лучше поговорить, – Джисон пожал плечами, – Но, в принципе, ты можешь делать, как хочешь. Так что… – он протянул руки, словно поднося совет на тарелке, – Пользуйся, как сочтёшь нужным. Чан вскочил на ноги. – Я спать. Джисон посмотрел на экран телефона. – Семь вечера. – Я спать, – повторил Чан и исчез в своей комнате. Как только экран погас, то сразу же загорелся снова.

Минхо приёмная комиссия

Сынмин отменился Приходи

я же только что ушёл

И что Возвращайся

что ты можешь мне предложить?

Ужин И отсос

:D

оки уже бегу!

Джисон и так бы пришёл в любом случае, он больше ожидал, что Минхо пошлёт его к чёрту за этот вопрос, ведь он прекрасно понимал, что Джисон уже в пути. Но теперь ему обещали ужин и отсос, так что, возможно, он начнет чаще добавлять условия к своим визитам. Джисону почти не пришлось стучать, Минхо сразу же открыл дверь. – Привет, хён, – Джисон обнял Минхо за плечи и повис на нём, скидывая обувь. Нужно было как можно быстрее оказаться ближе, – Что ты приготовишь мне на ужин? – Пасту, – Минхо обнял Джисона за талию и слегка улыбнулся, глядя на него. Джисон подумал, не выглядит ли его лицо так же, – Если только ты не хочешь чего-то другого. – Паста – это идеально, – вздохнул Джисон, целуя его. Минхо отстранился и посмотрел вниз. – У тебя губы сухие. – Какого чёрта? – рассмеялся Джисон и толкнул его в плечо, но тут же снова обнял, – Придурок. – Ты пьёшь достаточно воды? – Не знаю! – Наверное, нет, – Минхо цокнул языком, – И спишь с открытым ртом. Джисон ухмыльнулся. – Ты смотришь, как я сплю? – Ага, – Минхо продолжал держать Джисона за талию и потянул его на кухню. Джисон обнимал его обеими руками, спотыкаясь о собственные ноги, но слепо следовал за Минхо, лишь бы не отрывать взгляд от его красивого лица. – Извращенец. – Ага, – Минхо направил его к столешнице и прижал к ней спиной; Джисон опёрся на плечи Минхо, чтобы забраться и сесть. Он хотел протянуть руки и снова притянуть его к себе, чтобы поцеловать, но Минхо уже ушел налить воды. – Держи, – Минхо подал стакан Джисону. Джисон улыбнулся и взял его. – Спасибо. – Тебе нужна бутылка с водой, – сказал Минхо, пока Джисон делал глоток, – Я тебе куплю. Иногда Джисон ощущал странную, непонятную боль. Он не мог понять, откуда она берётся, и даже не пытался думать об этом, потому что тогда бы он понял, а знать этого не хотел. – Я не люблю таскать с собой бутылку. – Почему? – Раздражает. Минхо на секунду задержал взгляд на нём, изучая лицо. – Ладно. Джисону больше нечего было сказать, и он притянул к себе Минхо. Боль утихла, он снова стал мягким и тягучим под руками Минхо. Он растёкся лужицей под его ногами, он был всего лишь… По всей кухне раздался громкий звук таймера. Джисон вздрогнул и отскочил назад, подбородком ударив Минхо по носу. – Божемой, блять, – он прижал руку к быстро колотящемуся сердцу. Когда он поднял взгляд, на лице Минхо была кровь. – Боже мой? – Джисон в панике стянул с себя футболку и обвязал её вокруг руки, чтобы остановить кровь, которая уже начала стекать с подбородка Минхо, – Боже мой, блять, прости меня, – футболка была бесполезной, Джисон чувствовал липкую кровь на коже, так что, по сути, он просто испортил футболку, таймер всё продолжала звенеть, словно произошла какая-то чрезвычайная ситуация, всё было ужасно, Минхо продолжал истекать кровью. – Всё в порядке, – приглушённо ответил Минхо сквозь футболку, которую Джисон всё ещё продолжал прижимать к его лицу. – Я тебя не душу? – Джисон убрал футболку от лица Минхо и кровь снова потекла, – Боже мой, мне так жаль. – Всё в порядке, – повторил Минхо, – Просто дай я… – он потянулся за бумажным полотенцем, сложил его и приложил к носу, затем выключил таймер и кинул пасту в дуршлаг в раковине, всё это выглядело, как одно движение, словно он жонглировал делами, пока истекал кровью, а Джисон сидел, смотрел и паниковал. Наступившая тишина должна была быть блаженной, но по безупречно белому полотенцу, прижатому к носу Минхо, уже растекалось красное пятно. – Ты в порядке? – снова спросил Джисон, оглядывая Минхо на предмет новых повреждений. Он обхватил бицепс Минхо, притягиваясь его к себе, чтобы убедиться, что всё в порядке, – Мне очень жаль, малыш. – Всё нормально, – Минхо отмахнулся рукой, которая не держала полотенце, – Скоро всё пройдет. – Мне очень жаль, – повторил Джисон. – Дорогой, всё в порядке, – настаивал Минхо, – Правда. – Ты уверен? – Да. Джисон не мог толком разглядеть рот Минхо, но его глаза улыбались. Джисон нервно рассмеялся. – У тебя чертовски громкий таймер. – Извини, – сказал Минхо, – Я хотел немного поспать, пока занимался, и не проспать. Я убавлю громкость. – Не извиняйся, это же я на тебя напал. – Ты не нападал на меня, – рассмеялся Минхо, – Смотри, кровь уже останавливается. Он приподнял бумажное полотенце и на загорелой коже показалась тонкая струйка багровой крови, медленно стекающая к изгибу губ. Джисон проследил, как она бежит по морщинкам на губе, всё ниже и ниже… Минхо успел стереть кровь, прежде чем она попала ему в рот. – Мне правда жаль, – повторил Джисон, снова поднимая взгляд к глазам Минхо. – Всё правда в порядке, – Минхо улыбнулся и обхватил ладонями его лицо, – Прости, что напугал тебя. Минхо получил удар головой и залил кровью всю кухню, а Джисон просто испугался таймера. Они явно переживали не одно и то же. Но Джисон всё равно поцеловал его. – Всё хорошо. Когда Джисон попытался отстраниться, Минхо поцеловал его, и Джисон снова склонился к нему. Мягко. Осторожно. Всё-таки он только что напал на него, и всё такое. – Больно? – прошептал Джисон ему в губы. Он и сам не понимал, почему они всё время говорили шёпотом. Наверное, потому что всегда были близко друг к другу, ближе, чем Джисон когда-либо был с кем-то. И это побудило в его сознании одну мимолётную мысль. Неужели любовь была такой? Тихая, скрытая, существующая только в крошечном пространстве между ними. Может, это и была любовь, на этой кухне, среди боли, извинений и смеха. И, может быть, не имело значения, что никто об этом не знал. (Потому что Джисону было не всё равно, что никто не знает, как бы он ни убеждал себя в обратном. Сейчас он мог в этом признаться, но знал, что позже не признается и, возможно, это тоже была любовь. Любовь наполняла и эту кухню, и ту спальню, и ничего больше. Так что, сидя на кухне, а значит в самой гуще их любви, он на мгновение почувствовал, как всё то, чем он пытался прикрыть правду, которую боялся признать, разлетается прочь. Ему было больно от того, что их любовь существует только в пределах этих стен. Он хотел, чтобы она простиралась дальше, она становилась слишком большой, чтобы удерживать её в себе, она не помещалась ни в этой квартире, ни в его сердце, и ведь она заслуживала того, чтобы дышать, правда? Им не нужно было задыхаться вот так, не было никакой причины, чтобы оставаться в этой ловушке.) Но сейчас боль утихла. Джисон был тайной, был запретным удовольствием, на его руках, как и на руках Минхо, была кровь, но, должно быть, это была любовь, потому что ничего из этого не имело значения. В этой комнате было столько любви, она прижималась к Джисону со всех сторон, обжигала кожу жаром, он чувствовал только её и не мог понять, было ли это наслаждением или болью, но знал, что хочет остаться в этом ощущении. Боли больше не было. Его душили, сжимали, жгли, но боли не было. – Совсем нет, – прошептал Минхо, и, возможно, Джисон просто сходил с ума и настолько погрузился в это новое чувство, что больше не мог мыслить логически, но он был почти уверен, что в словах Минхо тоже чувствовалась любовь. Было ли это самообманом? Мысль была достаточно тихой, чтобы проигнорировать. Её легко было не замечать. Но она существовала. Это возможно. – Может, потом заболит, – сказал Джисон. Минхо покачал головой. – Ничего страшного. Джисон улыбнулся. – Ладно. – Оно того стоило. Джисон рассмеялся, надеясь, что Минхо не возражает против горячего дыхания у себя на лице. – Поцеловать меня? – Ага, – Минхо наклонился и коснулся его губ ещё раз, едва заметно, – Давай есть. После того, как они смыли остатки крови и Джисон надел одну из футболок Минхо, они ели в тишине. Они почти всегда ели в тишине. Разговаривали, пока Минхо готовил, и разговаривали после еды, но во время еды просто сидели рядом. Джисону это нравилось – просто быть рядом с ним, дышать тем же воздухом, что и он. Может, это была ещё одна причина, почему не имело значения, что их друзья ничего не знают. Джисон всё равно мог быть рядом, носить его одежду и есть его чертовски потрясающую пасту. Джисон не понимал, как у Минхо получается готовить так вкусно. Джисон почти доел вторую тарелку, когда в голову вдруг пришёл вопрос. – Где Феликс? – С Чаном, – ответил Минхо, – Очевидно. Глаза Джисона расширились. Он надеялся, что это значит, что у них всё налаживается, и Чан решил прислушаться к совету Джисона вместо того, чтобы просто лечь спать. Но долго думать об этом он не стал, в его голову пришёл другой вопрос. Джисон не мог объяснить, откуда взялся этот вопрос и почему он задал его вслух. – Почему Феликс не хочет, чтобы мы были вместе? – Мы не вместе, – ответил Минхо так резко, что у Джисона закружилась голова. Словно пуля, от которой зазвенело в ушах, и внутри треснуло что-то хрупкое, что он не мог понять, но он не стал разбираться, что именно. Просто собрал осколки и спрятал их в неприметную маленькую коробочку. Запер её и засунул в самый дальний угол своего сознания, как можно дальше. – Я знаю, – сказал Джисон. Конечно, знал, ведь именно так всё и было. Ничего серьёзного. Он это понимал. Они никогда не говорили, что это не просто так. Они обсуждали это, и именно так всё и определили. Значит, это было несерьёзно, и Джисону было даже всё равно. Они ведь не вместе, с чего бы ему волноваться? Ещё кое-что, – Почему тогда Феликсу не всё равно? – Ну… – Минхо пожал плечами, – Феликс и Хёнджин хотят встречаться с твоими друзьями. И я, типа… – он неопределённо махнул рукой между ними, – Старался держаться подальше. До тебя. – …Что? – Мне не нравится, когда люди, с которыми я занимаюсь сексом, присутствуют в моей повседневной жизни, – прямо объяснил Минхо, – Я стараюсь этого избегать. Так что он не хотел, чтобы я… Переспал с тобой, а потом перестал с тобой общаться. – Вот как. – И это одна из причин, почему сначала я тоже не хотел. – …Потому что ты бы перестал со мной общаться? – В конце концов, да. И потом я бы сознательно избегал встреч с тобой. Джисон не знал, как к этому относиться. Конечно, этого не произошло, так что особо и думать было не о чем, но у него всё равно осталось странное ощущение внутри. Оно не было связно с его разбитыми осколками, они были спрятаны и не являлись проблемой, Джисону было всё равно. – Какие были другие причины? – От мысли, что я буду чьим-то первым, мне… – Минхо покачал головой, – Мне некомфортно. – Почему? Минхо снова покачал головой, словно взвешивая варианты. – Мой первый раз был очень тяжелым. Слишком большое давление. Джисон всмотрелся в его лицо. – Ты очень откровенен. – Тебе нравится? – Да. Минхо кивнул и продолжил есть. – Почему это давление? – спросил Джисон. Минхо думал, пока пережевывал пасту. – Я не могу перестать думать о том, что это его первый раз, и потом вспоминаю свой первый раз и это просто… Тяжело. И не стоит того. – Хорошо, – кивнул Джисон, – Да, в этом есть смысл. Минхо больше ничего не сказал, и Джисон вернулся к своей еде. Примерно на три минуты. – Почему ты передумал? – спросил Джисон, – Насчёт меня? Минхо пожал плечами. – Я хотел, чтобы у тебя был хороший опыт и знал, что смогу это обеспечить, если ты поймёшь, что у нас нет будущего, – он снова пожал плечами, на этот раз почти механически, – И я согласился. Джисон пнул ногу Минхо под столом, улыбнувшись. – Это был действительно хороший опыт. Минхо едва заметно улыбнулся в ответ. Почти застенчиво. – Я рад. И, раз уж они говорили об этом, и Минхо был так честен, Джисон не мог не спросить. – Почему твой первый раз был плохим? – У тебя много вопросов, – без паузы ответил Минхо. – Я продолжаю спрашивать только потому, что ты отвечаешь. – Не всегда. – Тебе не обязательно отвечать. Минхо посмотрел на него, отправляя пасту в рот и не отрывая взгляда. – Я был слишком молод, – сказал Минхо, пережевывая, – Плохая ситуация. И своего рода клише. Джисон нахмурился. – Клише? – Он был молодым пастором, – объяснил Минхо, – Мне было тринадцать. Глаза Джисона расширились. Тошнота захлестнула все тело, голова закружилась. Мир перекосился, сдвинулся с оси. – Минхо, это не звучит, как клише, – он так сильно затряс головой, что головокружение только усилилось, – Это звучит, как преступление. – Ага. И это тоже. Они сидели, глядя друг на друга. – Мне жаль, – наконец сказал Джисон. – Это не твоя вина. – Я знаю. Просто я забочусь о тебе. – …Спасибо. Джисон не знал, что сказать, и Минхо, очевидно, тоже, но ни один из них не хотел отводить взгляд. Джисон пытался придумать, как продолжить разговор, и слова вырвались из его рта быстрее, чем он успел опомниться. – У нас всё ещё нет будущего? Минхо несколько раз быстро моргнул, но больше никак не отреагировал. – Я же говорил тебе, что не могу ничего обещать. – Не можешь? – Не могу. – Ну, – Джисон опустил взгляд на футболку Минхо, на остатки пасты, на стакан воды, потом снова на Минхо. На его воротнике была капля крови, которую Джисон раньше не замечал, – Ты мог бы. – Нет, не мог. – Но если бы захотел, – не унимался Джисон. – Ты мог бы. – Нет. – Почему нет? – Потому что я не могу. – Но ты мог бы, – повторил Джисон, – Если бы захотел. Почему не можешь? Минхо покачал головой. – Просто не могу, Джисон. – Но ты мог бы. – Нет, не мог. – Почему нет? – Потому что не могу. – Но почему нет? – Потому что не могу. – Почему нет? – Я собираюсь жениться на женщине. Сначала Джисон просто растерялся. Он открыл рот, потом закрыл, прищурившись. Он смотрел на Минхо слишком долго. – В смысле… на конкретной женщине, или…? Минхо пожал плечами. – На ком-то из моей церкви, скорее всего. Или на той, кого найдёт мама. Не знаю. – …Разве ты не гей? – Гей. – Тогда почему ты собираешься жениться на женщине? – Из-за родителей. Минхо говорил так спокойно, словно они обсуждали погоду. Джисон почувствовал, как тело немеет, а мозг превращается в вязкую кашу, и Минхо сидел напротив, словно всё было совершенно нормально. – Но… – Джисон замолчал. Минхо спокойно ел пасту, как будто комфортная тишина между ними не превратилась в один длинный, фальшивый звук. Неужели только Джисон слышал его? – Ну, ты ведь не обязан это делать, – наконец сказал Джисон. – Я всё равно это сделаю. – …Почему? – Потому что мои родители этого хотят. – Но… – Джисон моргнул, глядя на него, – Ты можешь просто… Делать всё остальное, что они хотят. – Я делаю. Джисон покачал головой. – Нет, я имею в виду, просто сделай всё остальное, но не женись на женщине. – Нет. – Почему нет? – Потому что это именно то, чего они хотят, – сказал Минхо так, словно это было очевидно, – И я им обязан, так что я это сделаю. – То есть ты просто делаешь всё ради них. – Они сделали всё ради меня. Джисон хотел продолжать настаивать. Он сам не знал, почему. (Он ненавидел мысль о том, что Минхо может быть счастлив с кем-то другим. И мысль о том, что Минхо может быть несчастлив. Ненавидел, что кто-то другой когда-нибудь узнает Минхо так, как знал его он. И что Минхо узнает кого-то ещё так, как он знал Джисона. И что однажды они могут перестать знать друг друга вовсе.) Но сейчас думать обо всём этом было слишком тяжело. Поэтому он просто продолжил настаивать. – Что, если ты просто… Не женишься вовсе? – Джисон сделал неопределённый круг рукой в воздухе, – И будешь заниматься своей жизнью. По-своему. – Я уже перебрал все возможные варианты, Джисон, – улыбнулся Минхо, – Не переживай. Я всё продумал. – И что будет, если ты не послушаешь родителей? – Моя жизнь рухнет и я больше никогда не увижу свою семью. Джисон открыл рот, но не смог произнести ни слова. Прежде, чем он смог что-то ответить, на столе завибрировал телефон Минхо. Обычно он не обращал на него внимания, но сейчас проверил. – Кажется, Феликс скоро вернётся, – Минхо встал, – Давай приберёмся. Резкий, пронзительный звук, который слышал только Джисон, тянулся сквозь грохот посуды. На этот раз Минхо позволил Джисону помочь, потому что времени было мало, и, может быть, из-за тревоги, что Феликс вот-вот вернётся и застанет их вместе, но движения Минхо были гораздо более скованными, чем обычно. Это ощущение не исчезло и потом, когда они лежали на матрасе Минхо и целовались. Всё было… Неловко? Словно ни один из них не мог по-настоящему насладиться этим. Джисон, возможно, мог бы, но этот пронзительный звон не стихал, и мысли Минхо явно были где-то далеко, и теперь Джисон чувствовал только растущее беспокойство. Он отстранился. – Что случилось? – Не хочу делать это сейчас, – без колебаний ответил Минхо. Джисон отстранился, чтобы лучше рассмотреть его. Щека была прижата к подушке, на лице застыло пустое выражение, но не такое, к которому привык Джисон, а другое, но он не мог объяснить, в чём разница. Он надеялся, что не смотрит на Минхо слишком странно, но это всё казалось… Странным. Странно было не то, что Минхо не хотел секса, дело было не в этом. Странно было то, что он ничего не сказал раньше. – Ладно, всё в порядке. Минхо кивнул один раз и больше ничего не сказал и не пошевелился. – Почему ты не сказал? – спросил Джисон. – Сказал. – Ну, типа… до того, как я спросил? Минхо несколько раз быстро моргнул, глядя на Джисона, но ничего не ответил. – Хочешь, чтобы я… – Джисон указал на дверь, – Ушёл или…? Минхо помотал головой. – Хочешь, чтобы я остался? Минхо кивнул. – Я хочу остаться, – мягко согласился Джисон, коснувшись его лица и проведя большим пальцем по коже, – Что-то не так? Минхо помотал головой. – Уверен? Минхо кивнул. – Почему ты не… – Джисон замолчал, – Ты сейчас, типа… Не хочешь разговаривать? Минхо снова моргнул. – Да? – уточнил Джисон, – В этом дело? Минхо задумался на секунду, но потом кивнул. – …У тебя такое бывает? Он снова кивнул. Джисон не знал об этом. – Ладно. Но ты же в порядке? Минхо кивнул. – Не паникуешь? Минхо помотал головой. – Хорошо. С подобным Джисон умел обращаться. На самом деле, он привык к подобному, раньше Чонин постоянно вёл себя невербально. В последнее время реже, но всё же. – Тебе что-нибудь нужно? – спросил Джисон. Минхо посмотрел на него, потом просунул под него руки и потянул на себя, укладывая сверху. Из Джисона вырвался короткий смешок, он надеялся, что это уместно. – Тебе нужно одеяло, хён? – протянул Джисон, – Я могу быть твоим одеялом, – он уткнулся лицом в шею Минхо и коснулся губами его кожи, – Это нормально? Минхо отодвинулся и помотал головой. – Ладно, – Джисон повернулся и поцеловал его в щёку, – А это? Минхо кивнул. Так они и лежали. Руки Минхо обнимали Джисона за талию, а Джисон время от времени целовал его кожу. В какой-то момент Минхо начал едва заметно покачивать Джисона из стороны в сторону. – Можешь покачать меня, если хочешь? – предложил Джисон. Похоже, именно этого Минхо и хотел, потому что он начал полностью крутить своим телом, раскачивая Джисона из стороны в сторону. – Это даже забавно, – хихикнул Джисон, – Помогает? Он почувствовал, как голова Минхо качнулась, но не разобрал, это был кивок или нет. – Эм… Постучи по спине два раза, если да, три, если нет. Минхо дважды похлопал его по спине. – Отлично, – Джисон устроился поудобнее и закрыл глаза. Это было приятно, даже весело и одновременно успокаивающе. Ему нравилось, что Минхо использует его, чтобы успокоиться. На самом деле, это помогало им обоим, потому что в какой-то момент Джисон заснул. Это было неделю назад. С тех пор Джисон не видел Минхо. Минхо определённо, блять, избегал его. Последние пару недель он был особенно прилипчивым, а теперь? Полная тишина. Никаких сообщений. Даже в групповом чате не появлялся. Джисона попросту игнорировали. Он пытался внушить себе, что всё не так плохо, как кажется. Они ведь… Друзья, или что-то вроде того, и для друзей нормально не видеться какое-то время. Конечно. Джисон не был приоритетом в жизни Минхо. Он старался не думать об этом. В конце концов, это даже означало, что у него появилось больше свободного времени. Он записывал кучу треков, которые были бесполезны для микстейпа, и годились разве что для саундтрека к душераздирающей драме о чистой, но обречённой любви. Он старался не думать об этом. Поэтому он просто находил себе занятия. Чанбин заставил его заниматься по новой программе тренировок, которая выматывала его до предела, но заставляла чувствовать себя непобедимым, так что это было чем-то хорошим. Он старался больше времени проводить с Чонином, но это было сложно, потому что у Чонина внезапно появился социальный календарь, достойный, кажется, самой принцессы Дианы. Чонин – настоящая народная принцесса. Все хотели проводить время с Чонином. И это тоже было нормально. Джисон решил поехать в кампус пораньше, чтобы потрогать траву или что-то типа того. Он не мог оставаться один в своей комнате, дома никого не было, поэтому он пошёл за кофе и просто побродить. Подняв глаза от своего i hate my life плейлиста, он увидел знакомую пушистую шевелюру. Хёнджин сидел за одним из круглых бетонных столиков; провод от наушников свисал через край его скетчбука. Вокруг него лежали цветные карандаши и различные напитки – похоже, у него были смузи, айс-кофе и бутылка воды. В голове Джисона развернулась война, более масштабная, чем требовалось. Стоит ли ему поздороваться? Нет, Хёнджин же занят. Он в наушниках. А это универсальный знак не разговаривай со мной, верно? Но словно почувствовав, как Джисон прожигает его взглядом, Хёнджин поднял глаза. Он улыбнулся и выдернул наушники. – Джисон! – помахал Хёнджин, – Привет! Ну всё, теперь Джисону точно нужно подойти. Хёнджин улыбается, машет и зовёт по имени, значит, он определенно хочет, чтобы Джисон подошёл, да? Хорошо, он подойдёт. Он надеялся, что при этом не выглядит, как испуганный оленёнок. – Привет. Хёнджин жестом указал на скамейку напротив. – Хочешь присесть? – Конечно, – ответил Джисон и сел, вероятно, куда осторожнее, чем требовалось. Что теперь? Он судорожно соображал – о, нужно задать вопрос. Он наклонился, заглядывая в скетчбук, – Что рисуешь? – Эм… – Хёнджин тихо рассмеялся и чуть повернул скетчбук к Джисону, – Это то место с курочкой? Рядом с нашей с Сынмином квартирой. – Ого, – приглядевшись, Джисон понял, что мог бы догадаться сам, – Чёрт, круто у тебя выходит. Хёнджин лучезарно ему улыбнулся. – Спасибо! – Кажется, Чанбин обожает этот ресторан. Улыбка Хёнджина изменилась. Теперь он, кажется, выглядел смущённым, смотря в свой скетчбук и снова беря карандаш, чтобы начать заштриховывать под столиками. – Ага. Он выглядел так, словно собирался что-то ещё сказать, поэтому Джисон решил дать ему время. – Мы были там как-то вечером, – наконец добавил Хёнджин. Глаза Джисона округлились. – Чёрт, ты позволил ему пригласить тебя на ужин? Эта тема уже давно витала в воздухе. Чанбин звал Хёнджина куда-нибудь поесть, Хёнджин отказывался, Чанбин не обижался и продолжал пытаться. – Не совсем, – покачал головой Хёнджин, – Мы просто были вместе. И проголодались. Но щеки Хёнджина покраснели, он улыбался и избегал взгляд Джисона, словно они делали что-то большее, чем просто ужинали вместе. Джисон точно знал, если бы у них было что-то большее, то он бы уже об этом услышал, они бы, наверное, устроили целое собрание, учитывая, сколько новостей об отношениях Чанбина и Хёнджина они узнают. Просто Хёнджин был слишком смущён. – Ты собираешься в класс? – Хёнджин сменил тему, подтверждая догадку Джисона. Но это привело к разговору о музыкальной теории, о которой Джисон мог говорить уверенно. Хёнджин тоже оказался разговорчивым. Он задавал вопросы, оживлённо рассказывал о своём творчестве, и слушать это, попивая кофе, было неожиданно приятно. Поразительно, насколько естественно протекал разговор, и как часто Джисон заставлял Хёнджина смеяться. Пока всё как-то… Не затихло. – Ну так… – Джисон сделал паузу, – Хочешь спросить меня о Чанбине или о чём-то ещё? Хёнджин распрямил ноги, твёрдо упёрся ими в землю и наклонился к Джисону. – Он не говорил, что мы ходили ужинать? – Мне – нет. – Думаешь, для него это имело значение? – Почти наверняка да. – Тогда почему он ничего не сказал? – Не знаю. Может, рассказал кому-то другому. Хёнджин задумчиво начал жевать обратную сторону цветного карандаша. – Он обычно приглашает кого-нибудь на ужин? – Эм… Нет, – решил Джисон, – Ну, нас. Иногда. – А девушек, с которыми он спал, – уточнил Хёнджин, – Их он приглашал на ужин? – Он иногда приглашал их на завтрак. Лицо Хёнджина исказилось такой чистой гримасой отвращения, что Джисон почувствовал себя виноватым. Он поднял руки в знак капитуляции. – Ты сам спросил. – Ужас, – Хёнджин вздрогнул всем телом, вероятно, чтобы избавиться от этой мысли, – Кошмар, – он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Открыв их снова, он спросил, – Он когда-нибудь вёл себя так с кем-то из них? – Определённо нет. – Хорошо, – Хёнджин кивнул, уставившись вдаль, – Ладно. Конечно, да, – он снова перевёл взгляд на Джисона, внимательно его разглядывая, – Хочешь теперь спросить меня про Минхо? Джисон так резко подпрыгнул, что опрокинул стакан, но успел подхватить его, прежде чем напиток вылился из трубочки. Он схватил салфетку, чтобы быстро вытереть все капли, расплескавшиеся по столу, потом сложил руки и посмотрел на Хёнджина, словно ничего не произошло. – С чего бы мне спрашивать про Минхо? Хорошо сработано. Хёнджин продолжил штриховать рисунок обгрызенным карандашом и лукаво улыбнулся. – Не знаю. – Я вообще не видел его уже неделю, – вырвалось у Джисона. – У него бывает такое, – спокойно ответил Хёнджин, – Не принимай на свой счёт. – Почему? – Не знаю, у него просто… Много всего? Он всегда чем-то занят. – Чем именно? – У него, типа, двадцать зачётов. И он занимается всеми делами танцевальной команды, и, кажется, он кто-то важный в офисе приёмной комиссии? Я не особо в курсе, – Хёнджин отложил карандаш, чтобы свободнее жестикулировать, – Женщины, которые там работают, его просто обожают. Приносят ему домашнюю выпечку и всё такое. Джисон улыбнулся, услышав это. – Это чертовски мило. – Ага. Люди его любят, – Хёнджин кивнул, – Особенно пожилые женщины. Хозяйка корейского ресторана рядом с их квартирой обожает меня, Феликса и Минхо. Постоянно говорит, какие мы красивые. Даёт нам всякие штуки бесплатно. – Привилегия красоты реальна. – Ты красивый, – ответил Хёнджин. Жар, вспыхнувший где-то внизу живота, Джисон унесёт с собой в могилу. В его защиту, когда кто-то настолько красивый, как Хёнджин, называет красивым Джисона, это просто безумие, а в отсутствие Минхо он был очень возбуждён. Джисон опустил взгляд на своё худи. – Не особо. – Ещё как, – настаивал Хёнджин, – И очень милый. – Спасибо? – Ты действительно во вкусе Минхо. Джисон неловко заёрзал. – Правда? – Он ведёт себя холодно, но, думаю, он правда хочет влюбиться. Джисон положил обе ладони на стол, наклонился как можно ближе к Хёнджину, и надеялся что не выглядит таким безумным, каким себя чувствует. – Почему ты так думаешь? – Он очень хороший, – ответил Хёнджин. Он либо не заметил тревожной сосредоточенности Джисона, либо ему было всё равно, – Он один из самых любящих людей, которых я когда-либо встречал. Не знаю, что бы я делал без него. Он и для Джисона был самым любящим человеком из всех, кого Джисон встречал в своей жизни. – И он романтичный. По-своему, – добавил Хёнджин. Джисон знал. Он был романтичным, в самом лучшем смысле. Джисон не хотел романтики ни в каком другом виде. Он хотел только Минхо. Если он когда-нибудь снова его увидит. – Я просто думаю, что он заслуживает того, чтобы влюбиться, – подытожил Хёнджин, – У него столько всего происходит. Но всё равно. – Ага, – выдохнул Джисон. Хёнджин посмотрел на Джисона, потом протянул ему руку. – Я не расскажу ему, что мы это обсуждали, если ты не расскажешь Чанбину. Джисон пожал ему руку. У Джисона было плохое настроение и он не хотел идти на это чёртово танцевальное выступление. Ему было плевать, что Хёнджин говорил не принимать молчание Минхо на свой счёт. Он принимал это на свой счёт. Игнорировать реальность становилось всё труднее, все его друзья были заняты своими романтическими отношениями или общением с другими друзьями и у Джисона заканчивались способы занять себя, не сводя всё к дрочке и слезам. Но, по крайней мере, он действительно стал успевать по учёбе. Чонин часто оставался ночевать у Хёнджина, поэтому вечера Джисона проходили за учебой, а потом плакал, доводя себя до неудовлетворяющего оргазма, думая о том, что он мог сделать не так. И всё же он пришёл на выступление. Потому что он хотел быть хорошим другом. И потому что Чонин был взволнован. И, возможно, Минхо вспомнит, что пригласил Джисона сюда. И, может быть, поцелует его снова. Когда заиграла музыка, Джисон почти полностью погрузился в свои мысли, прислонившись к стене у сцены. Он не хотел видеть Минхо, потому что был достаточно честен с собой, чтобы признать, что подавлял в себе множество эмоций, и не был уверен, как они могут выплеснуться наружу сегодня вечером. На пару номеров это сработало. Пока ему так не понравилась одна песня, что он не поднял взгляд на сцену. И, ну конечно. Как только Джисон увидел Минхо, волна горечи накрыла его с такой силой, что его затошнило. Но так же внезапно это чувство рассеялось. Движения Минхо были текучими, как вода, плавно перетекающими из одного в другое, а лавандовый туман застилал зрение по краям. Единственным ясным образом был Минхо, такой сильный, но в то же время изящный, точный. Джисон создавал искусство и окружал себя такими же создателями, но сейчас всё было иначе. Минхо был живым произведением искусства. Он был ослепителен, он обжигал глаза, но Джисон отказывался переставать смотреть. Джисон не мог поверить, что ощущал это искусство рядом с собой, касался его, внутри себя. Это было как услышать новую песню любимого исполнителя, которая затрагивала всё, что делает его любимым, и при этом добавляет нечто большее. Это было ещё более вдохновляюще. Более откровенно. Минхо был поразителен, несмотря на свою узнаваемость, а может быть, именно из-за нее, и Джисон почувствовал себя одновременно восхищённым, опустошённым, гордым, злым и полным благоговения, потому что Минхо был создан для этого. Он был создан для этого. Правда. Даже сквозь лавандовый туман Джисон видел его мастерство. Он видел, как это важно для Минхо. И тогда, против своей воли, Джисон начал представлять себе будущее, где Минхо – биомедицинский инженер, с женой и двумя детьми, и каждое воскресенье они ходят в церковь, и он жертвует каждую секунду своей жизни ради людей, которые пожертвовали ради него. Это было взаимно, две жизни за одну, и Джисон пытался это понять, но всё, что видел, – это то, как прекрасно двигался Минхо, и свои собственные чувства. И в тот момент верны были только две вещи: Минхо был создан, чтобы танцевать так же, как он был создан, чтобы быть любимым Джисоном. Только Джисоном, а не какой-то женщиной из церкви его родителей. Он должен быть любимым Джисоном. Джисон был его счастливым местом, Джисон был тем, кто заставлял его срываться, расслабляться и сбегать от реальности, и Джисон должен быть тем, кто будет рядом с ним. Хёнджин был прав. Минхо заслуживал любви, и, возможно, он не признался бы в этом, и, возможно, он вечность будет избегать Джисона, но он хотел быть любимым, и он хотел, чтобы любил его именно Джисон. Он действительно этого хотел, сколько бы раз ни говорил, что вообще ничего не хочет. Джисон слишком хорошо знал, каково это, – убеждать себя в том, что что-то более удобное, чем правда, является реальностью, пока это действительно не станет таковым. Они с Минхо были с соседних планет. И это было красиво. Они вдвоем. Джисон создавал музыку, и Минхо мог бы под неё танцевать, если бы хотел. Если бы перестал быть таким придурком и перестал избегать его. Джисон смотрел, как Минхо танцует, и в зале воцарилась тишина, чтобы он мог начать сочинять в голове собственную песню, под которую Минхо мог бы танцевать, и вся эта ситуация была такой отвратительной, просто ужасной, она была злой и несправедливой, и Минхо собирался закончить номер, а Джисон собирался покинуть это здание, и тогда он всё забудет. Он заставит себя забыть. Он занимался этим всю жизнь. Он хорошо умел прятать чувства в маленькие аккуратные коробочки, или запихивать весь свой хлам в сундук и топтать его сверху, пока крышка не закроется намертво, а затем прятать. Это всё ещё занимало место в его голове, но было вне поля зрения, и, возможно, Джисон в какой-то мере понимал, почему Минхо не хочет чувствовать. Минхо ушёл со сцены. Джисон решил оказать им обоим услугу и провёл остаток выступления яростно топча воображаемый сундук. Когда после выступления все пошли поздравлять танцевальную команду, Чонин стоял рядом с Минхо. Так что Джисон направился к своему лучшему другу, которого он так любил и ценил больше всего на свете, и, несмотря на то, что Джисон был занят… другими мыслями, он очень гордился Чонином. – Ты отлично справился! – взвизгнул Джисон, даже не поздоровавшись, схватив Чонина за плечи и начав трясти его, – Выглядел очень круто! И когда ты только успел стать таким сексуальным? Чонин отмахнулся от него и отступил назад, но на лице у него сияла улыбка. – Спасибо. Джисон похлопал его по заднице. – Очень жаль, что ты никого не трахаешь с такими-то бёдрами. – Это сексуальное домогательство, – ответил Чонин, – И что ещё за микроагрессия? Джисон рассмеялся, и Чонин вместе с ним. – Эй, ребята, – Чанбин внезапно появился за спиной Джисона. Кожа блестела от тонкого слоя пота. Лицо покраснело. Его и без того пушистые волосы выглядели растрепанно, словно по ним проводили руками бесчисленное количество раз, а взгляд был безумным, – Вы выглядели просто супер. Джисон оглядел его снизу вверх. – …Ты в порядке? – Ага, – прокашлялся Чанбин. Джисон заметил стоящего рядом Хёнджина. Он был весь насквозь мокрый от пота и выглядел впечатляюще самодовольно. Самодовольство буквально исходило от него. – А-а-а, – протянул Джисон, вспомнив соло Хёнджина со всеми его вращениями бёдер, закатыванием глаз и лицами на грани оргазма. Если бы Джисон испытывал к Хёнджину половину тех чувств, что испытывал Чанбин, он бы, наверное, кончил в штаны. Он мог понять. Возможно, он и сам прослезился, когда танцевал Минхо, так что кто он такой, чтобы осуждать? Чонин шлёпнул его, возвращая в реальность. – Ты был супер, Хёнджин, – он указал в сторону Чанбина, – Я понимаю тебя. Хёнджин сжал губы, пряча улыбку, и взглянул на Чанбина со звёздами в глазах. – Спасибо. Чанбин уставился куда-то вперёд, постукивая ногой, его грудь тяжело поднималась и опускалась. Он дышал ртом чуть тяжелее, чем обычно. Прежде, чем Чанбин успел заметить взгляд Хёнджина, того кто-то позвал, и он тут же исчез. – Это вообще нормально, Чанбин? — спросил Чонин, как только тот ушёл. Чанбин закрыл лицо ладонями и издал жалобный всхлип. Минхо фыркнул. – В его защиту – Хёнджин всегда на сцене выглядит так, будто вот-вот кончит. – Я только об этом думал! – не задумываясь ответил Джисон. Голос Минхо вернул ему спокойствие, и Джисон забыл, что сейчас он злился на него. Минхо посмотрел на него и отвернулся, не ответив. Джисон очень ясно вспомнил, что он чертовски злился. На мгновение он задумался о том, чтобы повалить Минхо на пол и держать, пока он не заговорит, но он быстро отогнал эту мысль. Ему было всё равно. – Он правда так делает, – снова всхлипнул Чанбин. Минхо ухмыльнулся. – Думаю, его заводит сам процесс выступления. Чанбин резко развернулся и ушёл. Когда он исчез, Чонин покачал головой и пошёл к Сынмину. Оставив Джисона с Минхо. Ненадолго. Минхо тут же развернулся и тоже ушёл, оставив Джисона неловко стоять одного. Он на секунду запаниковал. Чан занят, Чанбин занят, Чонин занят, а он стоит тут один, как идиот без дела, и если он будет стоять так дольше, то начнёт думать обо всём том, о чём думать не хотел, и… Его взгляд упал на Хёнджина и Феликса. Он сразу направился к ним. Когда Джисон подошёл ближе, он увидел, как Хёнджин прикусил губу и прошептал: – Он обнял меня. – Это так мило! – протянул Феликс и встряхнул Хёнджина за плечи. Хёнджин весь извивался, возбужденно покачиваясь. – Думаю, ему понравилось смотреть, как я танцую. – Что заставило тебя так думать? – спросил Джисон, совершенно незвано влезая в разговор, чего он, вообще-то никогда в жизни не делал, но Хёнджин только рассмеялся. От этого Джисон почувствовал себя гораздо более смешным, чем он был на самом деле и он больше не переживал о том, что перебил разговор. – Может из-за того, как он вспотел? – продолжил Джисон, – Или, может, из-за тяжелого дыхания. Смех стал громче. Теперь и Феликс хихикал, и кого волнует, что Минхо его игнорирует? Джисон был уверен, что он заводит друзей. Изначально они были друзьями Чонина, но всё же. Джисон просто подошёл и рассмешил их. Феликс сжал бицепс Джисона, показывая, что он согласен с ним, и посмотрел на Хёнджина. – Он так сильно тебя хочет, Хёни, – он повернулся к Джисону, точнее, к его бицепсу, и начал его массировать, – Ого. Ты такой накаченный. Джисон покраснел. Этот момент он тоже унесёт с собой в могилу, пытаясь унять жгучее тепло в животе. – Ох, спасибо? – Ага, – Феликс ещё раз сжал бицепс Джисона и вернулся своё внимание к Хёнджину, который играл с влажной прядью своих волос и смотрел через всю комнату на Чанбина, который смотрел в пустоту, пока Чан что-то ему говорил. Хёнджин широко улыбнулся, чуть прикусив язык. – Он такой милый, – выдохнул Хёнджин в сторону Чанбина. Он повернулся к Феликсу и обнял себя, словно защищаясь, но улыбка не сходила с его лица, – Кажется, я ему нравлюсь. Джисон, должно быть, осваивался быстрее, чем думал, потому что прежде, чем успел себя остановить, он сказал: – Хёнджин, то, как ты ему нравишься, просто пиздец, как очевидно. Хёнджин снова рассмеялся. Джисон заводил друзей. Джиcон не смог долго оставаться в хорошем настроении, потому что у него уже заранее после выступления был запланирован вечер Лего, и по этому поводу он чувствовал себя не очень хорошо. Он думал соврать, сказать, что устал, плохо себя чувствует или что-нибудь, чтобы бы не идти. Но он никогда не пропускал вечер лего и это было всё равно, что дать Минхо победить. Не то, чтобы его это не волновало. Потому что ему было всё равно. Он старался не показывать своё плохое настроение, но всё же огрызнулся на Чана, пока тот хихикал, переписываясь с Феликсом. Получается, Чан и Феликс помирились. Что, вообще-то, хорошо, но Джисона очень упорно игнорировал парень, который называл его своим чёртовым домиком для отпуска, так что ему было трудно радоваться за других. Всё быстро стало странным. Джисон пожалел, что раздражался на Чана за его смех, потому что потом всё изменилось, и Феликс обозвал Чана «тупым идиотом», чего он, может, и заслужил, но видеть, как Феликс уходит на кухню, а после остаётся звенящая тишина, было тяжело. И поскольку Чанбин был тем самым связующим звеном, скрепляющим эту компанию вместе, он пошёл за ним. Через пять минут оба вернулись, извинились, и все сделали вид, словно ничего не произошло. За исключением Чана, который достал алкоголь. Чанбина и Хёнджина нигде не было, но все остальные были на месте и пили из разного ассортимента чашек, которые они смогли найти. Включая Джисона. Он не хотел быть единственным трезвым на этом мероприятии, и вообще он ненавидел свою жизнь. Может, напиться и отключиться до конца вечера было лучшим решением. – Чего ты так на меня смотришь? – спросил Чонин. Джисон обернулся на него. Он разговаривал с Сынмином, который вообще не смотрел на него. По крайней мере, сейчас. – Как так? – Вот так, как только что. Сынмин бросил на него странный взгляд. – Я просто посмотрел на тебя. В чём твоя проблема? – В чём твоя проблема? – Чонин толкнул его обеими руками, от чего Сынмин рассмеялся и повалился на пол, хотя Чонин точно не толкнул его настолько сильно. Это побудило Чонина забраться на него сверху, прижав за плечи к полу, пока Сынмин извивался, смеялся и пытался вырваться. Феликс и Чан уютно обнимались на диване. Чонин, по какой-то причине, устроился на коленях Сынмина, Джисон даже не подозревал, что они настолько близки. Минхо и Джисон сидели в шаге друг от друга, молча смотря в разные стороны. Джисон готов был взорваться, разрыдаться или разлететься на части. Он вскочил на ноги и зашагал в сторону ванной. Прикосновение к плечу, самое нежное из всех, что он когда либо чувствовал. Как и всегда. – Прости, – сказал Минхо, ещё до того, как Джисон успел обернуться. Джисон резко развернулся и дико уставился на Минхо, пытаясь понять, почему, чёрт возьми, он решил заговорить с ним именно сейчас. – Что, блять, с тобой не так, Минхо? – выпалил он, – Что за хрень? – Прости, – повторил Минхо, – Я был занят. – Ты был занят? – усмехнулся Джисон, – Настолько, что не мог ответить на сообщение? – Прости. – Прости? – Джисон старался говорить тише, он всё ещё слышал смех Чонина и Сынмина, – Что происходит? – Я скучаю по тебе, – ответил Минхо. И-и-и Джисон сдался. Но всё же он скрестил руки на груди. – Тогда какого хрена ты просто игнорировал меня? – Не знаю, – ответил Минхо, – Прости. Джисон не ожидал, что Минхо так легко в этом признается. – …То есть ты правда меня игнорировал. – Прости, – повторил Минхо, – Я был занят, я просто… – он прерывисто выдохнул и провёл костяшками пальцев по щеке Джисона, и сколько бы Джисон ни злился, от этого по телу пробежала дрожь, а глаза закрылись. Он скучал по прикосновениям Минхо, он никогда не испытывал ничего подобного и не хотел, чтобы это чувство исчезало, – Я так сильно тебя хочу. Джисон сжал губы. – Я думал, ты ничего не хочешь. – Я хочу тебя. Джисон схватил Минхо за руку и начал тянуть его к заднему выходу. Его собственная спальня находилась рядом с гостиной. Он, может, и злился, но он уже почти две недели дрочил со слезами на глазах и хотел выбраться из этой тюрьмы разбитого сердца и возбуждения. Ему было всё равно, что Минхо раздражающий придурок, который исчез без следа, а потом снова появился, вероятно, потому что был пьян и возбуждён, а Джисон был рядом. Какая разница. Кого вообще это волнует. Не Джисона. Джисон хотел поиграть с грудью Минхо и кончить на его милый живот, и это было нормально, потому что у них были взаимовыгодные, моногамные, но непринуждённые сексуальные отношения без привязанностей, и всё. Или… Уже не были? Джисон остановился и прижал Минхо к стене в коридоре. Возможно, чуть более драматично, чем требовалось. Возможно, в нём накопилась агрессия. – Ты занимался сексом с другими? Минхо, кажется, перестал дышать. Он посмотрел на Джисона широко распахнутыми глазами. – Нет. Джисон вгляделся в его лицо. – Ладно. Он снова потянул его к заднему выходу. Все занимались своими делами и были пьяны, поэтому никто не обратил внимания на то, как Джисон потянулся к ручке, но. Чанбин и Хёнджин уже были там. – А, ребята, вот вы где, – Джисон не мог звучать ещё более глупо. Он отпустил руку Минхо, – Мы с Минхо-хёном… Искали вас. И если Джисон не мог звучать ещё более глупо, то Чанбин не мог выглядеть ещё более раздражённо. – Зачем? Минхо повернулся к Джисону с пустым выражением лица. – Да, Джисон, зачем? – Эм, мы… – Джисон перевёл взгляд на Чанбина и Хёнджина, – …Соскучились по вам? Хёнджин наклонил голову. – Вы соскучились по нам? – Ага, – кивнул Джисон, – Возвращайтесь внутрь. Джисон придержал дверь, пока они проходили обратно в дом. Но прежде, чем Джисон успел последовать за ними, Минхо схватил его за запястье. – Пойдём ко мне. Джисон уставился на него, не выражая никаких эмоций. – Завтра ты снова собираешься игнорировать меня? – Нет, – покачал головой Минхо. Он неловко посмеялся, – Нет, обещаю, я не буду. Джисон поджал губы. Но от этого на лице Минхо появилось то странное, отчаянное выражение, которое Джисон ненавидел видеть. – Обещаю, не буду, – умолял Минхо и прижался к нему лбом, – Я очень сильно скучал по тебе, малыш. Джисон закрыл дверь и вместе они ушли через задний выход. Они шли к дому Минхо молча, но, тем не менее, держась за руки. Джисон не был уверен, кто первым потянулся к другому, он просто был рад, что они касаются друг друга. Может, дело было в алкоголе, эмоциональной усталости или в чём-то ещё, но Джисон почувствовал, как его злость растворяется в прохладном воздухе. Он опустил голову Минхо на плечо. Они молчали в лифте, и пока Минхо открывал дверь, и пока снимали обувь и шли в спальню. Джисон больше не злился. В спальне Минхо пахло им самим, и Джисону просто хотелось целоваться. – Джисо… Джисон прижался к его губам, уперев обе руки в грудь, и толкнул его к кровати, торопливо поднимая низ футболки Минхо. Минхо снял свою футболку и потянулся к футболке Джисона. Он позволил снять её, поспешно стягивая с себя штаны и ухмыльнулся, когда Минхо последовал его примеру и сел на кровать. Он прислонился к стене, и Джисон, не теряя времени, устроился у него на коленях. – Я так скучал по тебе, – выдохнул Минхо, обхватив обеими руками задницу Джисона. – Прошла всего неделя, – поддразнил Джисон, хотя на самом деле прошло уже одиннадцать дней, и он тоже чертовски сильно по нему скучал. – Я скучал, – Минхо снова наклонился, чтобы поцеловать его, – Очень сильно. Джисон улыбнулся и обхватил член Минхо рукой. Должно быть, Минхо действительно сильно скучал по нему, потому что его член уже пульсировал в руке Джисона. – Правда? Минхо выдохнул тихое да, смотря на Джисона с открытым ртом и тяжело вздымающейся грудью. Джисон потянулся за смазкой на полу. Смазка лежала там же, где Джисон оставил её в последний раз. Злость испарилась, всё, что его волновало, это Минхо, твёрдый и истекающий под ним. Он разогрел смазку между пальцами и снова обхватил член Минхо, в этот раз двигая рукой быстрее. Он сам пульсировал только лишь от покрасневшего лица и груди Минхо и его большого члена с блестящей на головке смазкой. Он провел по ней большим пальцем, вызывая очередной тихий стон. – По чему именно ты скучал? – выдохнул Джисон. – По твоему смеху. Джисон не знал, чего он ожидал, но точно не этого. – Ох, эм, – Джисону пришлось снова собраться с мыслями. Он посмотрел на свою руку, поглаживающую член Минхо, и пытался осознать тот факт, что Минхо скучал по его смеху, – Да, конечно. Хорошо. Минхо, казалось, не заметил, или, по крайней мере, ему было всё равно на реакцию Джисона. Его глаза были чёрными, стеклянными и расфокусированными. Джисон старался сосредоточиться на том, каким разрушенным выглядел Минхо после тридцати секунд поцелуев и ласк руками, а не на том, что он скучал по смеху Джисона. Джисон ускорил движения руки и посмотрел Минхо прямо в глаза. – Я тоже по тебе скучал. Минхо резко выдохнул сквозь полуоткрытые губы. Тело продолжало подрагивать. Джисон провёл свободной рукой по груди Минхо и по головке его члена. – Всё в порядке? – Да, – выдохнул Минхо. – Тебе хорошо? – Да. Джисон начал целовать его грудь, спускаясь ниже, обхватил сосок губами и начал посасывать. Минхо тихо застонал. Он выгнул спину, прижимаясь ближе, и Джисон не смог сдержать вырвавшийся из него скулёж. Свободной рукой он сжал другую грудь Минхо, ущипнув его за сосок и вздрогнул, когда Минхо застонал. Джисон не знал, как долго он хватал, сосал, целовал и кусал грудь Минхо. Но когда он отстранился, его соски были опухшими, на коже остались следы зубов, и Джисон чувствовал свое сердцебиение в своем члене. Он не стал об этом думать, а просто положил свою руку на свой член, чтобы получить хоть какое-то облегчение. Минхо, кажется, не возражал. Он смотрел на Джисона с тем самым выражением лица, которое Джисон начал ассоциировать с очень возбуждённым Минхо, и затем заменил руку Джисона своей. Они сидели, прикасаясь друг к другу и смотря в глаза с таким напряжением, что Джисон почувствовал, как у него сжимается живот. – Я близко, – Минхо, блять, проскулил, и Джисон ахнул, зажмурившись, а влажный звуки стали громче. Минхо был более громкий, чем Джисон когда-либо слышал. Его тихие стоны заставляли голову кружиться, а член пульсировать, и он схватился за бицепс Минхо, чтобы заземлиться. – Минхо, – застонал Джисон, пальцами впиваясь в мягкие мышцы, пока напряжение внутри становилось всё сильнее. – Малыш, – выдохнул Минхо в ответ. Джисон открыл глаза, чтобы посмотреть на него, и рот Минхо раскрылся в беззвучном стоне. Брови сошлись на переносице и он начал быстрее двигать рукой, – Джисон, Джисон-и, ах, – всё тело Минхо напряглось и он содрогнулся, – Джисон. Это оказалось для Джисона последней каплей. Его глаза закатились, он был почти уверен, что издал протяжный стон, но Минхо повторял его имя, словно молитву, и это было всё, что он мог слышать, пока тело содрогалось и он кончал себе на руку. От этого скольжение стало более влажным, и когда свист в ушах Джисона утих, он услышал скользящие звуки вместе со своими собственными стонами и тихими вздохами Минхо, пока он доводил себя до такой чувствительности, что его тело началось трясти и он больше уже не мог продолжать. Джисон открыл глаза, туман в глазах прояснился и он увидел Минхо, покрытого собственной спермой, с прищуренным одним глазом. – Мне, блять, в глаз попало, – заныл Минхо. Джисон рассмеялся. – О, малыш, – он поцеловал Минхо в лоб и поднялся с матраса, – Подожди, не двигайся. Джисон пошел в ванную. Было странно ходить по квартире Минхо с голой задницей, но ему нужно было вымыть руки и взять полотенце, чтобы стереть сперму с ресниц своего большого малыша. Он взял ещё одно полотенце для себя, вытираясь и возвращаясь в спальню. Мысль о Минхо, сидящем на матрасе с надутыми губами и спермой в глазу, была… Ну, во-первых. Довольно очаровательной. И Джисон невольно захихикал. Но в то же время грустной, и Джисону хотелось, чтобы всё поскорее закончилось. Когда он вернулся в комнату, Минхо сидел именно так, как он и представлял. Джисон забрался к нему на колени. – Дай я посмотрю, – мягко сказал Джисон. Минхо послушно открыл глаз, и Джисон осторожно вытер его лицо полотенцем, убирая всё лишнее. Джисон заметил немного спермы на его щеке и ещё немного на носу, и то, что Минхо кончил на свое лицо, было чертовски, блять, возбуждающе, но у Джисона не было сил слишком много об этом думать. Он просто вытер остатки и почувствовал, как только-для-Минхо особое чувство нежности разрастается в нём всё сильнее. – Вот так, – сказал Джисон, смотря на надутое лицо Минхо. Его левый глаз покраснел, и Джисон поцеловал его в скулу прямо под ним, – Мне жаль, что ты кончил себе в глаз, малыш. Минхо тихо рассмеялся. Этот звук наполнил тело Джисона такой радостью, что закружилась голова, и ему пришлось отвернуться от кроличьих зубов Минхо и продолжить вытирать его. – Боже мой, – Джисон рассмеялся, вытирая сперму с груди Минхо, – Ты так сильно кончил. – Я скучал по тебе. – Только сейчас? – спросил Джисон, улыбаясь, – Или все одиннадцать дней? – И то, и другое, – ответил Минхо, – Всё время. Джисон встретился с ним взглядом. – Ты скучаешь по мне всё время? Минхо кивнул. Улыбка Джисона стала шире и он снова принялся вытирать живот Минхо, стараясь не тереть его слишком сильно, чтобы не оставлять ярко-красные следы. – Я рядом, – сказал Джисон гораздо мягче, чем собирался. Минхо не ответил.