no attachments

Чонин снова пригласил своих друзей с танцев (и Сынмина) собраться у них дома собирать лего. Джисон хотел придумать какую-нибудь отговорку, чтобы сбежать, но Чонин моментально бы раскусил его. Он был раздражён. Вся эта ситуация уже казалась довольно паршивой, когда он думал, что больше никогда не увидит Минхо, но теперь, когда тот стал постоянным гостем у него дома, это раздражало ещё больше. Джисон пытался убедить себя, что единственная причина, по которой он не может выкинуть Минхо из головы, – это то, что он постоянно рядом. Только из-за этого он постоянно вспоминает руки Минхо, сжимающие его бедра, голос, шепчущий его имя и его пальцы. Феликс, Хенджин и Сынмин уже пришли. Как только они переступили порог, Чан ускользнул на кухню, пробормотав что-то о том, что ему «нужна вода», но Джисон видел, как пристально он разглядывает бутылку с ликером. – Ты не можешь залить свои чувства алкоголем, – резко сказал Джисон, – Я не собираюсь потом с вами возиться. Сам он пил мало – особенно на фоне своих друзей. В прошлый раз, когда все напились, Минхо начал спорить с Хенджином насчет чего-то. Джисон не вдавался в детали их спора. Ну, вдавался, на самом деле. Но детали, которые его волновали, – это сузившиеся глаза Минхо, как он снисходительно усмехался, повышал голос и постукивал пальцами по столу. Только воспоминания об этом заставляли тело вспыхивать изнутри. – Я не заливаю свои чувства. – Заливаешь, – настаивал Джисон, – И Феликс уже запал на тебя. Не нужно использовать алкоголь в качестве «социальной смазки», чтобы сгладить общение. Он уже хочет тебя. – Он не хочет меня, – поморщился Чан, – Мы просто друзья. И, пожалуйста, больше не говори «социальная смазка». – Я буду говорить то, что захочу, – огрызнулся Джисон. Чан окинул его взглядом с ног до головы. – Ты что-то не в духе, бро. – Все нормально, – отрезал Джисон и вышел из кухни, не дожидаясь ответа. Он был не в духе. Он определено был не в духе. Минхо разрушил всю его жизнь. Он просто хотел переспать с кем-нибудь, чтобы больше не быть девственником. А теперь он был девственником с целой коллекцией материала для дрочки, где самый горячий парень на планете трогал его, и вдобавок – самый упертый, озабоченный засранец, которому обязательно нужно было доказать свою правоту. Он не собирался «привязываться». Минхо был таким придурком. Джисон уселся за кофейный столик рядом с Чонином и принялся собирать лего. Минхо все еще не появился. И Джисон не знал, чего он на самом деле хочет больше: чтобы Минхо пришел или не приходил вовсе. К его счастью – или, может, несчастью – в дверь постучали. Чан в это время возвращался с кухни и пошел открывать. – Привет, – без особых эмоций произнес Минхо. Один только его голос разжег что-то внутри Джисона, по спине пробежались мурашки и тепло разлилось внизу живота. – Минхо, привет! – ответил Чан, – Проходи! Чан вел себя странно – чересчур дружелюбный и неловкий. Так он всегда вёл себя рядом с Феликсом. Джисон мысленно сделал себе пометку: как не стоит вести себя с человеком, с которым хочешь переспать. Минхо сел рядом с ним, не сказав ни слова. Хотелось кричать. По крайней мере в этот раз Джисон принимал участие в разговоре. Минхо за весь вечер даже не взглянул на него. Тот факт, что Джисону приходилось посещать общеобразовательные предметы, он воспринимал как прямое преступление против него и его музыки. Зачем ему нужна была биология? Как биология поможет ему в продюсировании и рэп-карьере? Правильно, никак. Он не должен был сейчас сидеть в этой аудитории. Он должен быть в репетиционной, в которой пианино расстроено меньше всего. Или в студии. Дома с гитарой. За столом, писать тексты, записывать и сводить музыку. Или под Минхо из приемной комиссии. Боже, как же ему нужен был Минхо из приемной комиссии. В общем. Джисон вообще не понимал, о чем говорит профессор. Он правда пытался уловить суть, но стоило его мозгу хоть немного зацепиться за объяснение, как профессор начинал говорить о чем-то другом, и Джисон снова возвращался к исходной точке. Именно поэтому на него так давила мысль, что он вынужден тут сидеть. Раздражение нарастало, пока он, в конце концов, не швырнул ручку на стол и не скрестил руки на груди. За последние пятнадцать минут он не написал ни слова. Бред какой-то. Он не должен здесь сидеть. Теоретически, он мог бы просто взять и уйти, но как это будет выглядеть? Плохо. Все бы, вероятно, уставились на него, думая, в чем его проблема. Его проблема была в том, что он ничего не понимал, его сердце колотилось всё быстрее, потому что профессор в сотый раз сказал «Это будет на экзамене». Он завалит этот предмет, придет пересдавать, завалит снова, никогда не выпустится, его родители будут страшно разочарованны, потому что хоть они и поддерживали его музыкальную карьеру, но хотели, чтобы он получил диплом, а если он не получит диплом, то они, вероятно, возненавидят его и скажут, что зря позволили так много времени уделять музыке. Чан и Чанбин получат свои дипломы и забудут про него, и Чонин получит диплом раньше него, даже несмотря на то, что он на год младше, и он вновь будет один в этом богом забытом университете, как было на первом курсе, вся его жизнь будет разрушена и он окажется– Часы всегда тикали так громко? Джисон поднял взгляд на круглые часы на стене. Кажется, они стали громче, да? Раньше он их почти не слышал, а теперь они долбили по ушам словно бомба, готовая взорваться. Девушка, сидевшая рядом с ним, начала что-то стирать и от звука, с которым ластик скользил по тетради, Джисон вздрогнул. Она щелкала карандашом и он едва сдерживался, чтобы не заткнуть уши ладонями. Это выглядело бы странно, он не мог затыкать свои уши в классе. Она снова начала быстро писать в тетради и звук грифеля, царапающий бумагу, бил по ушам. Джисон попытался сделать глубокий вдох, но в груди уже ощущалась тяжесть. Он не мог справиться с этим. Джисон вдруг начал слышать собственное дыхание – слишком быстрое, слишком громкое. Он точно выглядел странно. Блять, блять, блять. Глаза щипало от злости. Если он сейчас заплачет, то это будет ещё страннее. Воздух вокруг был спертым, сдавливал тело, чертовы часы все ещё тикали, девушка рядом что-то стирала и первая слеза упала на тетрадь Джисона. Чернила его бесполезных записей растеклись мутным пятном. Он схватил вещи и попытался выскользнуть из класса как можно незаметнее. Что, скорее всего, вышло совсем наоборот. Он почти физически ощущал, как вся аудитория сверлит его спину глазами. Джисон натянул капюшон, опустил голову и пытался сдерживать слезы по дороге домой, пока не доберётся до комнаты, где никто не мог увидеть, какое он на самом деле ничтожество, неспособное сосредоточиться, не выдерживает обычных, блять, звуков и сбегает с пар как чувствительный придур– Он врезался лбом в чью-то грудь. Сделав шаг в сторону и обойдя человека, он пробормотал извинения и пошел дальше. – Джисон? – позвал Минхо. Его голос пронзил тело приятным, резким разрядом, возвращая в реальность. Джисон резко обернулся. – Привет, – собственный голос звучал хрипло. – Ты в порядке? – спросил Минхо. Его (красивые, господи, Минхо был очень красивым) глаза разглядывали наверняка раскрасневшееся и заплаканное лицо. – У меня аллергия, – Джисон шмыгнул носом и вытер его. – О. Окей. Они оба стояли, смотря друг на друга. – Кажется, твоя аллергия довольно сильная. – Ты придурок, – вырвалось у Джисона быстрее, чем он успел остановить себя. – Из-за того, что сказал про аллергию? – Минхо рассмеялся. – Да, – ответил Джисон, – Нет. Частично. Минхо хмыкнул. Джисон ждал, пока тот уйдет. – Домой идешь? – вместо этого спросил Минхо. Джисон кивнул. – Вчера на тренировке Чонин забыл свой нинтендо, – Минхо полез в свой рюкзак, – Передашь ему? – Зачем он вообще притащил свой нинтендо на тренировку? – раздраженно спросил Джисон без причины. Или по тысяче причин. Или по одной, но веской. Пальцы Минхо, крепко сжимающие чехол консоли. – Иногда ему нужен перерыв, – он передал нинтендо Джисону. Чехол был весь обклеен мультяшными лисами, грязными и отклеивающимися по краям. – Ты позволяешь ему играть во время тренировки? – Джисон начал ковырять загнутые уголки одной из наклеек, – Ты же, вроде, весь такой серьезный и строгий, когда дело касается танцев? – Он взрослый человек, – Минхо усмехнулся, – Если ему нужен перерыв, значит, ему нужен перерыв. Ох. Это было приятно слышать. Минхо понимающий. И уступчивый. – И он всегда выкладывается на полную, – добавил Минхо. Джисон кивнул. Минхо уставился на него. – Что? – спросил Джисон. – Что? – прилетел встречный вопрос. – Ты пялишься на меня. – Ага, – тихо выдохнул Минхо. – Почему? – Джисон нахмурился. Минхо протянул руку и большим пальцем коснулся складки между его бровями. От одного этого прикосновения по телу Джисона пробежала волна тепла и лицо расслабилось. И тут же его прикосновение исчезло, словно его никогда и не было. – Надеюсь, твоя аллергия скоро пройдет, – сказал Минхо так, будто не он только что прижимал палец к его коже. Джисон уже было открыл рот, чтобы ответить, но ничего не выходило. Там, где Минхо касался его лица, кожа покалывала и это чувство расходилось волнами по всему телу. – Спасибо, что передашь Чонину, – Минхо кивнул на нинтендо. Джисон опустил взгляд на свои руки. Они были онемевшими и словно в мелких иголках. Хотелось просто все бросить и провести ладонями по телу Минхо. Тело Минхо было потрясающим – под его руками оно ощущалось невероятно, и сами руки Минхо, даже всего один палец, прижатый к лицу, ощущались невероятно. Хотелось ещё, ещё, ещё. – Увидимся, – быстро бросил Минхо, разворачиваясь, и ушел. Ну, кажется, нервный срыв отменяется. Но теперь ему нужно убедиться, что толстовка прикрывает стояк, пока он плетется домой, чтобы там, как всегда, подрочить, представляя твёрдые бедра Минхо и его умелые пальцы. Блядский Минхо. – Минхо-хён сказал, что мой нинтендо у тебя, – из ниоткуда раздался голос Чонина, – Давай сюда. Джисон так и остался лежать на боку, повернувшись лицом к стене. Он проворчал что-то невнятное и махнул рукой в сторону стола. Подушка была мокрой из-за волос, но ему было всё равно. Внутри все жужжало от неудовлетворения и злости. Срыв, который ему едва удалось избежать, всё ещё сидел под кожей, сливаясь с желанием ощутить руки Минхо. Душ лишь немного притупил это чувство, всего секунд на тридцать, затем он снова зациклился на том, как Минхо произносит его имя. – Ты спал? – спросил Чонин. – Да, – соврал Джисон. – Извини. Хочешь посмотреть что-нибудь? – Спроси Чанбина, – фыркнул Джисон, – Я сплю. – Чанбин ужасно раздражающий сейчас, – проворчал Чонин, – Говорю это со всей любовью. Но кроме Хенджина он ни о чем не думает. – Где твои друзья по учебе? – Не хочу с ними тусоваться. – Почему? – Хочу просто лежать в кровати и смотреть видео. – Ты можешь делать это один. – Но я хочу делать это с тобой. Джисон простонал, но все же поднялся и забрался к Чонину на кровать. Он вел себя как придурок, но общение с Чонином, вероятно, правда пошло бы ему на пользу. По крайней мере, это помогало отвлечься. – Погоди, – сказал Чонин, открывая ноутбук, – Разве у тебя нет пар сейчас? Джисон кивнул. – Что случилось? – Пришлось уйти. – Прости. Тебе сейчас лучше? – Что будем смотреть? – пожав плечами, спросил Джисон. – Романтическую комедию, я так понимаю, – наигранно вздохнул Чонин, – Потому что у тебя случился срыв и мне тебя жалко. Это моментально подняло Джисону настроение. Чонин был прав: Чанбин был ужасно раздражающим. Любую комфортную тишину он нарушал, бормоча: «Чего бы я только ни с делал с Хенджином…» и умудрялся приплести Хенджина (и то, какой он красивый) в каждый разговор. Хван Хенджин, можно сказать, уже был их пятым соседом. Из плюсов: Чанбин был безнадежно влюблён и перестал таскать домой девушек практически каждую ночь – что означало, что Джисон больше мог не бояться наткнуться на какую-нибудь незнакомку, когда он хотел почистить зубы или перекусить. Из минусов: все в доме были безнадежно влюблены, за исключением лишь Чонина, которому повезло с природным отсутствием сексуального влечения. Джисон никогда особо не завидовал его асексуальности, но это было до тех пор, пока он не встретил Минхо. Тем не менее, у Джисона, если не считать Чонина, положение было лучше остальных. Он привык запирать свои чувства на замок и делать вид, что все в порядке. Конечно, иногда он был не в настроении, но только потому что был неудовлетворен и постоянно отвлекался на мысли о том, что Минхо мог бы с ним сделать, если бы не был таким придурком. Чану и Чанбину эмоционально было хуже, потому что они были влюблены. Джисон – нет. Он просто хотел секса. Ему также понадобилась ещё одна копия выписки своих оценок. Прошлую он потерял. Он точно потерял ее. Она точно не лежала в почтовом ящике. Она была потеряна. – Привет, Чанбинни-хён, – Джисон рухнул рядом с ним на диван и положил голову ему на колени, смотря снизу вверх самыми умоляющими глазами, – Можешь дать мне десять долларов? Джисону нужен был Минхо. Но тратить десять долларов на еще одну выписку оценок, которая ему на самом деле была не нужна, он не хотел. По крайней мере не раньше, чем попросит у Чанбина. – А? – Чанбин посмотрел на него немного расфокусированным взглядом. У него появилась новая привычка – сидеть дома и пялиться в пустоту. – Можешь дать мне десять долларов? – повторил Джисон, – Пожалуйста? – Зачем? – Хочу кое с кем переспать, – он решил ответить честно, всё равно Чанбин находился слишком глубоко в своих мыслях, чтобы обрабатывать информацию. – Ты собираешься заплатить кому-то десять долларов за секс с тобой? – Ага. – Как скажешь, – рассмеялся Чанбин и достал из кошелька купюру, – Купишь и мне заодно что-нибудь перекусить? Ох. Чанбин решил, что Джисон собрался в магазин. Ну, тоже вариант. Он мог зайти в магазин по пути домой. – Конечно, – ответил Джисон, забирая двадцатку, – Что тебе взять? – Хван Хенджина, – Чанбин тяжело вздохнул. – Не думаю, что его можно купить в круглосуточном за двадцать долларов. – Нет, он бесценный, – сказал Чанбин, запрокидывая голову на спинку дивана, – И такой красивый… – Эм, да, окей, – Джисон выпрямился, – Значит, выберу тебе что-нибудь сам? В ответ Чанбин лишь промычал что-то похожее на согласие, глядя в потолок. Джисон заходил в приёмную комиссию, скрестив пальцы. Похоже, высшие силы были на его стороне, потому что Минхо стоял прямо перед ним, выглядя, как всегда, невероятно. Только от одного его вида у Джисона уже поднялась температура. – Привет, – сказал Минхо высоким и дружелюбным голосом, что, очевидно, было его голосом для обслуживания клиентов, – Как дела? Джисон нахмурился. – Что, если я пересплю с кем-нибудь другим? – вместо приветствия сказал он, – Тогда ты трахнешь меня? У Минхо на лице отразилось раздражение. – Не делай этого, Джисон, – дружелюбие пропало из его голоса. – Но если я уже сделал? – продолжал Джисон, – Так ты бы не был моим первым. – Нет, – сухо ответил Минхо, – У нас общие друзья. Это слишком запутанно. – Сколько же с тобой проблем, – простонал Джисон. – Переспать со мной хочешь ты, но проблемы всё равно со мной? – Минхо рассмеялся. – Да. – Ты же тот самый Джисон, про которого говорит Чонин? Его лучший друг Джисон? – Минхо оглядел его с ног до головы. – Я думал, что ты, типа, очень застенчивый. – Ты вытрахал из меня это своими пальцами, – прямо сказал Джисон, – И я хочу ещё. Пожалуйста? – Не получится, – отрезал Минхо, – Извини. – Но ты же тоже этого хочешь! – заныл Джисон, – Ты говорил, что я очаровательный! – Ты очаровательный, – он кивнул, – Особенно, когда молчишь. – Эй! – Убирайся из моего офиса. – Это не «твой офис», – фыркнул Джисон, – Это приёмная комиссия. И я могу здесь находиться. Уголки губ Минхо дрогнули в улыбке. – Ну и какой план, Джисони? – спросил он, – Будешь донимать меня на работе, пока я не пересплю с тобой? – Ну… – Джисон замялся, – Когда ты это так формулируешь, звучит не очень. Минхо усмехнулся. – Разве ты не этим занимаешься? – Ты чувствуешь, будто я донимаю тебя? – Немного, – Минхо продолжал улыбаться, – Но ты такой очаровательный, топаешь ножками и умоляешь, чтобы я трахнул тебя. Так что я не против. – Я не топаю ножками, – Джисон начал топать, не замечая этого. Он остановился и выпрямился, – И я не умоляю! – Да? – в глазах Минхо блеснула усмешка, – А что ты тогда делаешь? – Вежливо прошу. – А я вежливо отказываю, – парировал Минхо, – Прости, слишком сложно. Даже если я хочу этого. – Так значит ты хочешь! – Я много чего хочу, – Минхо пожал плечами. – Какого черта? – Джисон нахмурился, – Что это вообще значит? – Это значит, что секса у нас не будет. Но за развлечение спасибо. Тут обычно ужасно скучно. – Я не пытаюсь развлекать тебя! – Я всё равно отлично развлекся, – Минхо ткнул указательным пальцем Джисону в нос, – Милашка. А теперь проваливай. Джисон фыркнул и вылетел за дверь, громко топая. Плевать. Джисон просто двинется дальше. Ему всё равно. Вернется к своей жалкой жизни девственника, не имеющего ни малейшего представления о том, что может делать своими руками один конкретный работник офиса приёмной комиссии по совместительству лидер танцевальной команды. Он даже полного имени его не знает. Плевать. Ли Минхо. Его звали Ли Минхо. Джисон спрашивал о нем как можно незаметнее. Чонин, кажется, ничего не заподозрил. В основном потому что Чонин в принципе редко замечал подобные вещи, если только не вникал в суть ситуации всерьёз. А с Джисоном ему обычно не приходилось вникать в какие-либо социальные тонкости. Возможно, Джисон был ужасным лучшим другом. В общем, Ли Минхо был студентом третьего курса биомедицинской инженерии. Лидер танцевальной команды и, судя по всему, чертовски хороший танцор. Чонин просто восхищался им, а он делал это крайне редко. Он сказал, что Минхо ни с кем не встречается и никогда не встречался, насколько ему известно. Минхо никогда не говорил о сексе и свиданиях, поэтому Чонин считал его своим любимчиком (не говорите Феликсу). Вся эта информация только усиливала подозрения Джисона о том, что Минхо факбой и боится обязательств. И это было даже отлично. Джисон хотел секса без обязательств. Его единственные обязательства были перед музыкой, и имеющихся знакомых ему уже хватало. Минхо особо о себе не рассказывал. Только о своих котах – это было мило и вызывало странную щекотку под ребрами. Единственное хобби, которое вспомнил Чонин, – походы, что ещё раз подтверждало, что Джисон не захотел бы никаких отношений с ним. Минхо был настолько горячим, что кровь закипала от злости. Это факт не от Чонина, а собственное наблюдение Джисона. Он определенно тратил слишком много времени на мысли о том, какой Минхо горячий, и чем больше он об этом думал, тем злее становился. Кто вообще дал ему право быть таким горячим? И что ему теперь делать? Переспать с кем-то другим? Когда всё его тело помнило прикосновения Ли Минхо? Как он должен был это сделать? Он мог просто переспать с ним один раз, выбросить это из своей головы и двигаться дальше. – О чем ты так сильно переживаешь? – Чан рухнул рядом с ним на диван. – Я не хочу быть девственником, – простонал Джисон. Чан на мгновение завис, словно думая, как начать, а потом сказал ровно то, что Джисон и так ожидал услышать. Он даже не знал, зачем затронул эту тему. – Не зацикливайся на этом, – начал Чан, – Концепт… – Девственности – это глупо, – перебил Джисон насмешливым и высоким тоном, – я знаю. – Девственность – это социальный конструкт, который на самом деле никак не влияет на твою жизнь, – невозмутимо продолжил Чан. – Это действительно социальный конструкт, – кивнул Джисон, – Который я буду соблюдать, пока не перестану быть, мать его, девственником. – Я хочу сказать, – Чан вздохнул, – Не спеши с этим только потому, что «больше не хочешь быть девственником». Это не самая лучшая причина для секса. – Нужна ли вообще «лучшая причина» для секса? – Ну, – Чан задумался, – Причина должна быть в том, что тебе хочется этого, а не в том, что ты не хочешь быть девственником. Джисон запрокинул голову на спинку дивана. Он очень этого хотел. То есть, он хотел этого с Минхо. Не потому, что был привязан к нему – точно нет, этот парень был полным придурком. Но он был настолько горячим, безумно горячим, что это буквально приводило Джисона в ярость. Что ещё важнее: у Джисона уже был шанс с ним. Разве он мог так рисковать, откровенно предлагая кому-то другому заняться сексом? Ни за что. Он был в шоке, что это сработало в тот раз, и лишь мысль о том, чтобы спрашивать это снова, заставляла мозг плавиться и вытекать из ушей. Это был безумный поступок, порожденный отчаянием и восхищением Ли Минхо. Это было невозможно повторить. К тому же, Минхо тоже этого хотел. Он сам так сказал. Так что тот факт, что Джисон был девственником или что у них есть общие друзья не должен был быть проблемой, потому что они оба хотели секса друг с другом и без обязательств. Все было не «слишком сложно». Все было проще простого. Джисон свернулся калачиком в кровати, закутавшись в несколько слоёв одеяла, и смотрел какое-то видео на телефоне. Вообще, он почти не смотрел. Его мысли были заняты треком, над которым он работал, но на самом деле не работал, и воспоминаниями об очертании члена Минхо сквозь нижнее бельё. В животе тянуло легкое чувство вины, потому что он должен был страдать, смотря лекцию по биологии. Но в основном его разум был поглощен мыслями о музыке и Минхо. Джисон услышал, как открылась входная дверь, а затем послышались шаги, приближающиеся к его спальне. – Огромное спасибо за то, что помогаешь мне, – сказал Чонин, открывая дверь в комнату и заходя внутрь. Минхо вошел следом за ним. Джисон быстро сел, – Я совсем плох в этом, я – о, ты дома? Он кивнул, полностью отвлеченный видом Ли Минхо в своей комнате. Тонкий слой пота блестел на его коже, а лицо слегка покраснело. Джисон натянул одеяло по плечи, проверяя, чтобы его колени были достаточно прикрыты. Чонин в поисках чего-то начал перекладывать все вещи на своем столе. Минхо не сводил с Джисона взгляд. Джисон прищурился и уставился в ответ. – Я не могу найти свой ноутбук, – сказал Чонин, не замечая нарастающего напряжения в комнате, – Сейчас вернусь. Он вышел за дверь, оставляя Джисона и Минхо наедине. Джисон скрестил руки под одеялом. – Привет, – Минхо первым нарушил тишину, – выглядишь уютно. Джисон вытащил руку из под одеяла и показал ему средний палец, чем заставил Минхо рассмеяться. – Ты какой-то враждебный, знаешь, – на его лице была самодовольная, насмешливая ухмылкой, от которой Джисону хотелось одновременно кинуть в него что-нибудь и упасть перед ним на колени. – Только по отношению к тебе. – Так я особенный? – В самом худшем смысле этого слова. – Мне нельзя комментировать твою аллергию, нельзя говорить, какой ты уютный, – начал перечислять Минхо с напускной грустью в голосе, – Что же мне тогда можно? Джисон продолжил смотреть на него. Минхо терпеливо ждал. Джисон снова взял свой телефон и начал листать меню. – Понятия не имею, – беззаботно ответил он. – Решил строить равнодушного? – Минхо тихо посмеялся. – Ты же сказал, что ничего не будет, – пожал плечами Джисон, – Вот я и отпустил это. – Правда? Джисон поднял взгляд. Посмотрел на острую линию челюсти, перевел взгляд на его грудь, и затем к его бедрам. – Нет, – сдался он. Ухмылка Минхо стала шире. – Ненавижу тебя. – С чего это? – Ты придурок, – бросил Джисон, – И слишком горячий. Это бесит. – Ничего не могу поделать. – Можешь, вообще-то. – Да? – поддразнил Минхо, – И что же? – Сам знаешь. – Хочу услышать, как ты это скажешь. – Придурок, – повторил Джисон, – Ты мог бы трахнуть меня. Минхо вздохнул. Его взгляд скользнул по телу Джисона, спрятанному под одеялом. – Нашел! – Чонин влетел обратно в комнату, – Он был в комнате Чанни-хёна. Минхо быстро развернулся от Джисона всем телом. – Дай взглянуть на задание, – сказал Минхо и направился в гостиную. Чонин поплелся за ним, а Джисон снова повернулся на бок и кипел от злости. Ну кто дал ему право? Кто дал ему право врываться в его спальню, такому безумно красивому, бесконечно самодовольному и откровенно дразнящему? Это нечестно. Это раздражает. И у Джисона снова стояк. Вскоре Минхо ушел. – Почему вы не пошли в библиотеку? – с холодом в голосе спросил Джисон. Его волосы все еще были мокрыми после душа, а на кулаке виднелся след от собственных зубов. – Он предложил прийти сюда, – ответил Чонин, – И мне нужен был ноут. – Он предложил прийти сюда? – он прищурился. – Ага, – Чонин посмотрел на него с недоумением, – Именно это я и сказал. А что? – Ничего, – промычал Джисон, – Как тренировка? – Нормально, – Чонин пожал плечами, – Минхо-хён сегодня строже обычного. – Почему? Чонин вскинул руки к потолку, а на его лице отразилось раздражение. – Я не знаю. Откуда мне знать? И почему тебе не всё равно? – Я просто спрашиваю о твоем дне, расслабься. – Ты спрашиваешь о Минхо, – сказал Чонин, – Типа, постоянно. Ох, черт. – Неправда, – на большее оправдание его мозга не хватило. – Я думаю, он гетеро, – Чонин закатил глаза. Джисон прикусил язык. – А мне-то какое дело? – спросил он, вместо того, чтобы сказать: «Нет, он точно не натурал. И определенно очень хорош в гей-сексе. Знаю по почти своему собственному опыту». Чонин пристально посмотрел на него. – Окей, как скажешь, – он развернулся и стал рыться в ящиках в столе, – Вы же сегодня вечером идёте в студию, я прав? – Ага, а что? – Ко мне придут друзья, – объяснил Чонин, – Я боюсь, что Чанбин-хён переспит с ними. – Со всеми сразу? – Одного будет достаточно, чтобы всё стало неловким. – Разве ты не говорил ему не делать этого? Чонин кивнул. – Тогда он не будет, – сказал Джисон, – К тому же, он сейчас помешан на Хенджине. – На самом деле проблема не в нем, – Чонин рухнул на кровать, – Просто рядом с ним они становятся такими странными и постоянно хихикают. Думаю, это просто из-за его характера. Джисон закатил глаза. Не из-за Чонина – просто его раздражал тот факт, что у Чанбина флирт получался от природы, а флирт Джисона это: «я тебя ненавижу, но, пожалуйста, займись со мной сексом, ну я очень прошу». – Мы уйдём, – Джисон сильнее закутался в одеяло, – Ну, по крайней мере, они уйдут, – он не был уверен, хотел ли он вставать с кровати. Решит, когда настанет время. – Они и насчет тебя странные. – Чего? – Они думают, что ты весь такой, типа, – Чонин ухмыльнулся, – крутой и загадочный. Сколько бы я их не переубеждал. – О, – выдохнул Джисон, – Но на меня ты не повесил бан. – Ну, ты с моими друзьями спать не собираешься. Джисон тяжело вздохнул.