Двойное расследование

Рассвет в Смоленске пришёл серым и неохотным, туман стелился по Днепру, как дым от невидимого костра. Утренний рынок гудел: запах свежей рыбы, хлеба и мокрой шерсти смешивался с гомоном торговок. Но в переулке за базаром царила тишина — только капли с крыш стучали по лужам, да в подворотне стонал беглец. Парень — лет двадцати пяти, в рваной куртке, пропитанной грязью и кровью — корчился на асфальте. Лицо искажено ужасом, глаза бегают, как у загнанного зверя. "Вампиры... они пьют... клыки!" — бормотал он, слюна на губах. Раны на шее сочились, но слабо — кто-то остановил кровотечение. Ксения Миронова первой заметила его — интуиция кольнула, как игла. Она шла с кофе в руке, плащ расстёгнут, волосы растрепаны ветром. Сердце заколотилось: этот тип был ключом. Она присела, голос мягкий, но настойчивый, полный сочувствия, чтобы разговорить. — Эй, парень, тихо. Я Ксения, полиция. Что случилось? Кто это сделал? Беглец вцепился в её рукав, глаза полные паники и безумия. — Они... тени с глазами красными! Пили меня... но отпустили. Сказали — предупреждение! Она нахмурилась, эмоции нахлынули — азарт охотника и холодок по спине. Позвонила Ивану: "Жалинский, беглец живой. Рынок, срочно!" Но прежде чем Иван примчался, из тени под аркой вышел он — Жан Дешамов. Высокий, в длинном пальто, идеально сидящем на атлетичной фигуре, с лицом аристократа: острые скулы, тёмные волосы, глаза — как бездонные колодцы. Воздух вокруг него казался гуще, пах ладаном и чем-то металлическим — кровью. Жан склонился над беглецом, его движения плавные, гипнотические. "Забудь", — прошептал он, касаясь виска. Но Ксения вскочила, преграждая путь, её голос — сталь с искрой ярости. — Эй, ты кто? Отойди от него! Полиция! Жан повернулся медленно, его взгляд скользнул по ней — оценивающе, с лёгкой усмешкой. В нём мелькнуло удивление: эта женщина не дрогнула, в отличие от других. Сердце — стучащееся, живое — заворожило его впервые за века. — Мадемуазель, это не ваше дело, — ответил он бархатным голосом с французским акцентом, эмоции в тоне — смесь иронии и внезапного интереса. — Парень в шоке. Дайте ему покой. Ксения шагнула ближе, кулаки сжаты, адреналин бурлил — гнев на наглеца, но и притяжение к его харизме. — Не наше? Он свидетель убийств! А ты... пахнешь больницей и ложью. Уйди, или надену браслеты! Их взгляды скрестились — электричество в воздухе, как перед грозой. Жан наклонился ближе, дыхание коснулось её щеки, голос понизился до шёпота, полного опасного очарования: — Браслеты? Какая страсть... Но вы играете с огнём, cherie. Уходите, пока можете. Она толкнула его в грудь — твёрдая, как камень. Сердце ёкнуло: "Что за тип?" Но в глазах его мелькнуло восхищение. Жан отступил, усмехнулся уголком рта и растворился в тумане, оставив после себя запах ночи. Иван примчался через минуту, сирена взвыла. Увидел беглеца, Ксению — раскрасневшуюся, с пылающими щеками. — Что здесь? — рявкнул он, эмоции — тревога и ревность к её возбуждению. — Свидетель, — выдохнула она, голос дрожит от адреналина. — Бредил о вампирах. И... был один тип. Француз, наглый. Ушёл. Иван схватил её за плечо — забота прорвалась сквозь усталость. — Чёрт, Ксеня! Ты в порядке? Этот город — сплошной туман. Она кивнула, но в мыслях — голубые глаза Жана. Первая искра зажглась, незримая, как тень в луже.