ИМЕНА ОГНЯ

Моргот хохотал так, что своды Ангбанда дрожали, а в Утумно начались обвалы. Черный Трон содрогался от его громового смеха. Тени метались по стенам, когда Владыка Тьмы, утирая выступившие на глазах слезы багрового пламени, хлопал себя по коленям. — Певец! — завывал Моргот. — Маглор! Тот самый, чьим волосам завидовала Индис, а голосу — сама Ниэнна! Женат на гномке! Он променял свет Амана на запах кузницы и низкорослую девицу в бороде! О, Тингол, ты превзошел сам себя в иезуитской злобе! Саурон, стоявший в тени трона, выждал, пока приступ веселья утихнет. Он подошел ближе, и его голос, вкрадчивый и ядовитый, потек под сводами крепости. — Мой лорд, — прошипел он, — этот лесной король показал нам слабое место нолдор. Их гордыня дала трещину. Тингол купил их верность за бесценок. Но если мы хотим окончательно превратить Клятву в фарс и вырвать власть из рук Дориата, нам стоит перехватить инициативу. Моргот затих, в его глазах вспыхнул интерес. — Продолжай, Гортхаур. — Если один феаноринг смог переступить через себя ради камня, то и другие могут. Предложите им сделку, которая сделает их посмешищем для эльдар и людей навеки. Предложите им то, чего они жаждут, но на условиях, которые выжгут их души. Моргот усмехнулся. Идея была столь черной и нелепой, что превзошла даже его собственную фантазию. Он вызвал своего самого грозного глашатая и велел ему скакать к вратам Химринга. Спустя несколько дней у подножия крепости Маэдроса протрубил черный рог. Глашатай Ангбанда, защищенный древними законами посольства, развернул свиток, скрепленный печатью Саурона, и его голос, усиленный магией, разнесся по всем окрестным холмам: — Слушайте, сыновья Феанора! Великий Владыка Арды, Айну Мелькор, Восставший в Могуществе, впечатлен вашим новым родством. Он шлет привет Маглору и его подгорной невесте! Но дабы не отставать в щедрости от короля эльфов-отступников, мой Господин дает Великую Клятву пред ликом Вечной Пустоты и горящего в ней Негасимого Пламени, Клятву Именем ненавистного Эру! В крепости на стенах замерли воины. Маэдрос вышел на балкон, сжимая перила до хруста. — Владыка Мелькор клянется, — продолжал глашатай, — что если из оставшихся пяти холостых сынов Феанаро хоть один возьмет в жены орчиху из глубин Ангбанда, то Владыка лично вынет второй Сильмарилл из своей короны! Он отдаст Камень в дар первенцу от этого союза, как сделал это Тингол. Камень за кровь, Клятва за Клятву! Вы хотели вернуть наследство отца? Двери Ангбанда открыты для сватов! За стенами Химринга повисла такая тишина, что было слышно, как падает снег. Келегорм медленно потянулся за луком, но Маэдрос железной хваткой остановил его руку. — Не стреляй, — выдохнул он. Его лицо было белее льда. — Это конец. Он превратил нашу трагедию в фарс. — Маэдрос, — Карантир посмотрел на брата с диким выражением лица. — Он поклялся Именем Эру. Он не сможет нарушить такую клятву. — Ты что, серьезно об этом думаешь?! — взревел Келегорм. — Ты хочешь сравнить Хельду с… с этим?! — Я просто говорю, что Сильмарилл — это Сильмарилл, — Карантир попятился под взглядами братьев. — Тингол начал это безумие. Моргот просто принял правила игры. * * * Маэдрос стоял у стола, на котором все еще лежали кожаные ремешки, оставшиеся после прошлого жребия. Он смотрел на них так, словно это были ядовитые змеи. Позади него Келегорм метался по залу, круша мебель, а близнецы забились в угол, не смея поднять глаз. — Жребия не будет, — голос Маэдроса прорезал пространство, как удар топора по дереву. — Мы не станем искушать судьбу во второй раз. Одно дело — породниться с древним народом Наугрим, чьи предки были созданы Махалом. Совсем другое — коснуться той скверны, что вывел Враг в своих подземельях. Это не брак. Это осквернение самой сути эльдар. — Но Клятва! — Карантир ударил кулаком по ладони. — Он поклялся Именем Единого! Маэдрос, ты понимаешь? Камень может вернуться к нам без единой капли крови на мечах! Мы просто… мы просто должны… — Замолчи! — Келегорм развернулся к нему, обнажив зубы. — Если ты еще раз произнесешь это вслух, я забуду, что мы одной крови. Ты хочешь, чтобы в жилах внуков Феанора текла черная жижа орков? Чтобы свет Сильмарилла сиял в руках урода? В этот момент в залу вошел Маглор. Он выглядел спокойным, хотя в его глазах все еще отражалось сияние Камня, подаренного его дочери. Рядом с ним шла Хельда, и она единственная из всех присутствующих не выглядела раздавленной. — Моргот — великий лжец, — тихо произнес Маглор. — Он не хочет отдать вам Камень. Он хочет уничтожить то, что осталось от вашей гордости. Он увидел, что Тингол нашел способ примирить нас с миром, и решил превратить это в яд. Хельда шагнула вперед, её тяжелые сапоги уверенно простучали по каменным плитам. — Вы, высокие лорды, слишком много думаете о чести и слишком мало о тактике, — её голос был полон приземленной мудрости гномов. — Моргот сделал ход. Если вы промолчите, мир решит, что вы испугались. Если согласитесь — станете посмешищем. Есть только один путь. Нужно заставить его самого пожалеть о своей клятве. Маэдрос поднял голову, всматриваясь в невестку брата. — Что ты предлагаешь, дочь гор? — Он обещал Камень ребенку от брака, — Хельда усмехнулась. — Но он не сказал, кто именно должен выбрать невесту. И он не сказал, что жених должен любить её. Найдите ту, в ком осталось хоть капля памяти о свете, или ту, чья воля сломлена его пытками. Но лучше — пошлите ответ, который ударит по его собственной гордыне. * * * Темная троица, средние сыны Феанаро, сидели над пергаментом, изливая весь яд, что нашли в себе, в строки издевательского письма: — «Владыке Ангбанда от Первого Дома Нолдор. Твое предложение принято к сведению, Враг. Если в твоих ямах найдется та, что способна отличить десертную вилку от обглоданой кости, дева, что хотя бы не станет ковырять в носу на собственной свадьбе — мы готовы рассмотреть ее как невесту. В противном случае — не трать наше время зря».