ИМЕНА ОГНЯ

Тяжелый, тягучий гул в голове напоминал звон гномьих наковален, по которым бьют без устали и жалости. Трандуил попытался разлепить веки, но свет, ворвавшийся в зрачки, показался ему острее орочьего кинжала. Он застонал, чувствуя, как во рту пересохло, словно он неделю блуждал по пескам Харада, хотя последним, что он помнил, был пир в честь Победы в битве Пяти Воинств... и третий — или пятый? — бочонок крепкого вина из старых запасов. — Элу, любимый, ты снова метался во сне. Твоя тревога колеблет завесу, — голос прозвучал совсем рядом, мелодичный и глубокий, наполненный силой, от которой по коже пробежала холодная искра. Трандуил рывком сел на ложе, и мир вокруг него качнулся. Вместо привычных корней великого дерева и резных стен из лесного камня его окружали бесконечные анфилады залов, уходящие вглубь горы, сияющие самоцветами и тончайшей резьбой. Но ужаснее всего было не это. Прямо перед ним, на шелковых простынях, сидела женщина необычайной красоты, чьи глаза хранили свет звезд еще до сотворения луны. — Мелиан? — прохрипел он, едва узнавая собственный голос, ставший непривычно глубоким и властным. — Кто же еще? — она мягко коснулась его лба прохладной ладонью. — На тебе нет лица. Ты выглядишь так, будто видел гибель мира. Трандуил вскочил, едва не запутавшись в длинных одеждах. Он бросился к высокому зеркалу в серебряной раме, стоявшему в углу опочивальни. Из гладкой поверхности на него смотрел величественный эльф невероятного роста, с серебряными волосами, ниспадающими на плечи, и лицом столь прекрасным и суровым, что дух захватывало. Тингол. Владыка Дориата. Король, чей прах давно должен был развеяться над руинами Белерианда. Его рука непроизвольно метнулась к горлу. Там, на тяжелой цепи, покоилось нечто, испускавшее нестерпимый, чистый белый свет. — Аркенстон… — выдохнул Трандуил, но тут же осекся. Камень в его пальцах не был просто ограненным алмазом. Он жил. В нем пульсировало пламя самих Валар, древнее и грозное. Это был Сильмарилл. Огонь Феанора, заключенный в кристалл, за который проливали кровь боги и короли. — Почему он у меня? — выкрикнул он, оборачиваясь к Мелиан. — Проклятого Камня не должно быть здесь! Его место в короне Моргота или в пучине морской! Майэ нахмурилась, в ее глазах отразилась печаль, смешанная с недоумением. — Ты сам потребовал его у Берена, Элу. Ты сам возжелал владеть светом Древ. Что с тобой? Твой разум словно подернут туманом. Не успел Трандуил ответить, как в коридорах Менегота раздался шум. Топот сапог, звон стали и яростные крики, от которых задрожали хрустальные светильники под сводами. В покои, не дожидаясь дозволения, ворвался стражник, тяжело дыша. — Владыка! У врат великий скандал! Сыновья Феанора — Келегорм, Куруфин и Карантир — прибыли с дружиной. Они требуют аудиенции и кричат на всю долину, что не уйдут, пока не заберут то, что принадлежит их дому по праву крови! Трандуил почувствовал, как остатки хмеля окончательно выветрились, сменившись ледяной яростью лесного короля. Он посмотрел на сверкающий камень, потом на зеркало, где отражался лик владыки Дориата. — Опять эти родственники, — процедил он сквозь зубы, поправляя смятый ворот. — Мало мне было гномов, теперь еще и эти безумцы с их Клятвой. Что ж, раз я Тингол, то пусть готовятся к приему в лучших традициях Лихолесья. Он повернулся к ошеломленной Мелиан. — Вели принести мне чего-нибудь холодного выпить. И скажи страже, чтобы не смели их впускать, пока я не надену корону. Я собираюсь проучить этих юнцов, так что надолго запомнят! Трандуил выпрямился во весь свой новый, огромный рост и направился к выходу из покоев, на ходу придумывая, как половчее отправить сыновей Феанора обратно в их выжженные земли, не потратив на это лишней стрелы.