Клиника искупления

Конференц‑зал элитной медицинской клиники «Эдем» поражал роскошью и технологичностью. Стеклянные стены с электрохромным затемнением, панорамный вид на альпийский сад, мебель из натурального дерева и кожи. На стене — голографический экран, сейчас, впрочем, выключенный. Воздух наполнял едва уловимый цветочный аромат из встроенных диффузоров. Всё здесь буквально кричало: «Вы в самом безопасном месте на земле». И, может, самом дорогом. Но сегодня даже эта безупречная обстановка не могла развеять тревогу. Микаэль, главный врач клиники, стоял у трибуны — высокий, подтянутый, с завязанными в хвост белоснежными волосами и пронзительным взглядом серо‑голубых глаз. Его белый халат был идеально отглажен, на запястье блеснули часы Patek Philippe. Он дождался, пока последний врач займёт место, и начал свою речь: — Коллеги, благодарю, что пришли. У нас возникла проблема, которую нельзя игнорировать. За последние две недели пятнадцать пациентов с разными диагнозами описали одинаковые видения. И не только пациенты психиатрического отделения — кардиология, офтальмология, даже пациенты после пластической хирургии. Все видят одно и то же: символы, напоминающие древние религиозные тексты, а также картины апокалипсиса. Это не совпадение, коллеги. В первом ряду сидела Одри, двадцатипятилетняя ординатор‑психиатр — брюнетка среднего роста с прямыми волосами до плеч. Спокойная, собранная, она внимательно слушала речь главного врача, но её пальцы нервно теребили край медицинского халата. Она знала эти символы. Они были знакомы ей с детства, когда её родители, лидеры религиозного культа, проповедовали о конце времён. Теперь же она пыталась забыть прошлое, строя карьеру в «Эдеме». Рядом с ней сидел Малек Синнер, заведующий психиатрического отделения «Эдема», и по совместительству, её наставник. Ему было чуть больше тридцати, и последние пять лет он работал в этой клинике — с самого её открытия. Синнер — брюнет с пронзительными голубыми глазами и ироничной улыбкой — многим казался загадочной личностью. Про него ходило много слухов, а кто-то из коллег иногда подшучивал над ним фразой «кто первый надел халат, тот и доктор!». Но Синнеру на сплетни всегда было наплевать. Он — харизматичный, обеспеченный, с манерами человека, привыкшего получать желаемое — никогда не слушал, что говорят за его спиной неудачники. Малек слегка наклонился к Одри: — Интересно, правда? Словно кто‑то играет с нашим восприятием реальности. Или реальность сама решила поиграть с нами. Одри лишь кивнула, не отрывая взгляда от Микаэля. Между ней и Малеком была некая связь, которую, впрочем, она не спешила осознавать. Она сосредоточилась на звучном голосе главного врача, пока Малек не сводил с неё своих хищных глаз. В глубине зала, ближе к последним рядам, устроилась Вики, ординатор‑хирург, двадцати шести лет. Она была блондинкой довольно высокого роста с упрямым взглядом и лёгким румянцем на щеках. Любопытная и независимая, она всегда лезла туда, куда другие боялись ступить. Её наставник, Мальбонте — крепкий брюнет с карими глазами, немногословный, но внимательный — стоял неподалёку от Микаэля. Вики поймала его взгляд и едва заметно кивнула. Многие в клинике сплетничали о том, что между ней и Малем были далеко не профессиональные отношения, но Уокер предпочитала их игнорировать. У окна переговаривались Люцифер, врач-кардиолог, и врач-гинеколог Мими. Люцифер, сын владельца клиники, был одет с иголочки — дизайнерский халат, дорогие часы. Мими, его невеста, нервно теребила обручальное кольцо. — Отец считает, что это массовая истерия, — тихо сказал Люцифер, обращаясь к невесте, пока Микаэль продолжал свою речь. — Но я видел записи. Пациенты описывают одни и те же детали, которых не могло быть в их опыте. Мими нахмурилась: — Ты думаешь, это что‑то… сверхъестественное? — Я не знаю, что думать, Мими. Микаэль постучал по трибуне, привлекая внимание: — Мы должны выяснить причину. Видения могут быть побочным эффектом нового препарата, экспериментами на секретных объектах или… чем‑то ещё. Я создаю рабочую группу. В неё войдут лучшие из вас. Взгляд Микаэля задержался на Каине, молодом психиатре. Тот стоял чуть в стороне, высокой мрачной тенью возвышаясь над коллегами. Его светлые, почти белоснежные волосы, хаотичными прядками спадали на лоб, закрывая ярко-голубые глаза, выражающие абсолютную пустоту. На шее парня висел крест от Chrome hearts. Он недавно начал работать под началом Малека и уже проявил себя как внимательный специалист. — Каин, — обратился к нему Микаэль, — ты будешь координировать изучение случаев в психиатрии. Особенно меня интересует твоя пациентка Лэйн. Каин сделал шаг вперёд: — Лэйн — уникальный случай. Она работала на сибирской базе в Роткове, переводила древний текст, который, возможно, и вызвал эти видения. Сейчас она сама борется с последствиями того, что увидела. Её описания наиболее полные и детализированные. Микаэль кивнул: — Именно поэтому она будет ключевым свидетелем. — Они открыли дверь. И теперь она не закроется, пока мы её не закроем. Все обернулись к двери. Лэйн вошла тихо, почти незаметно. Молодая девушка, бледная, с отстранённым взглядом будто сквозь людей. Её руки слегка дрожали, когда она сжимала край больничного халата, а голос звучал тихо, почти безжизненно. По залу пробежал шёпот. Одри почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вики подалась вперёд, жадно ловя каждое слово. Каин внимательно наблюдал за реакцией Лэйн. — Зачем вы покинули больничную палату, Лэйн? Девушка больше не промолвила ни слова. Микаэль задержал взгляд на пациентке, и всё же решил закончить речь. — Коллеги, — Микаэль обвёл взглядом зал. — Это не просто медицинский случай. Здесь замешаны вещи, которые выходят за рамки нашей обычной практики. Но мы обязаны найти ответ. Пациенты доверяют нам. И, возможно, от нас зависит гораздо больше, чем мы думаем. Собрание закончилось, но вопросы остались. Врачи расходились, перешёптываясь. Одри сжала кулаки с мыслью о том, что не позволит прошлому снова разрушить её жизнь, а Вики уже составляла план действий в блокноте. Каин подошёл к Лэйн, чтобы отвести её обратно в палату: — Ты уверена, что готова участвовать? Лэйн кивнула: — Если это поможет… да, я готова.