Кровь не лечит

Переход не был движением. Не был телепортацией. Это был сдвиг реальности — резкий, без предупреждения, как если бы кто-то дернул плёнку, и картинка перед глазами сменилась на другую, оставив лишь ощущение падения где-то между мирами. Они оказались на ферме, но это была не та ферма — не та, что помнили, не та, где когда-то собирался Совет. Воздух пах пылью и ржавым металлом, а ещё чем-то неуловимым, что резало ноздри и заставляло кожу пощипывать, как перед грозой. Борис стоял в центре двора, уверенно, как будто всегда принадлежал этому месту, как будто земля под его ногами была его собственностью. Мария огляделась быстро, её взгляд цеплялся за детали — пустые сараи, разбитые окна, отсутствие голосов, отсутствие теней. Ни Совета. Ни стражи. Ни тех, кто когда-то правил этим миром. Только эхо — глухое, давящее, как будто ферма помнила, что здесь было, но больше не могла сказать. — Где мы? — спросила Мария, хотя уже знала ответ. Борис улыбнулся — не насмешливо, а удовлетворённо, как человек, который давно ждал этого момента. — Там, где всё началось, — сказал он. — И закончится. Сергей сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Где остальные? Борис посмотрел на него спокойно, как на неудобный, но необходимый вопрос. — Убраны. Ольга шагнула вперёд, её голос звучал хрипло: — Кто? Борис развёл руками, как будто перечислял список покупок. — Все. Пауза растянулась, как резина. — Демид. Тишина стала тяжёлой, как свинцовое одеяло. Сергей замер, его голос прорвался сквозь сжатые зубы: — Ты убил Демида? Борис кивнул, без тени сомнения. — Да. Пауза. — Серафим. — Фома. — И, Сергей, твоих любимых брата с сестричкой. Он сделал паузу, давая словам впитаться. — Всех. Тишина накрыла их, как волна. Мария посмотрела на Жана — он не двигался, но его взгляд изменился, стал холодным, расчётливым, как у хищника, который уже выбрал жертву. — Зачем? — спросил Жан, его голос звучал ровно, но жёстко, как лезвие. Борис посмотрел на него долго, как на равного. — Потому что хаос. Пауза. — Они держали систему в стагнации. Сергей сказал, его голос дрогнул от ярости: — Ты разрушил её. Борис улыбнулся. — Улучшил. Мария покачала головой. — Ты убил Совет. — Да. — И теперь хочешь— — Контролировать, — перебил он. Пауза. — Через него. Он кивнул на потолок, туда, где находился пациент — точка, вокруг которой вращалось всё. — Он — точка. — А я — центр. Ольга посмотрела на него, её голос звучал ледяным: — А Тео? Борис улыбнулся, и в этой улыбке не было доброты, только расчёт. — Будущее. Пауза. — Первый, кто родится в новой системе. Сергей дёрнулся, но Жан остановил его, его рука сжала плечо Сергея, как стальные тиски. — Ты не получишь его, — сказал Жан, его голос звучал как приговор. Борис посмотрел на него долго, как на последнюю преграду. — Уже получил. Пауза. — Аня привела. Тишина ударила, как физический удар. Мария почувствовала, как всё внутри сжимается, как будто кто-то вырывал её сердце. — Ты использовал ребёнка, — сказала она, её голос звучал плоско, без эмоций, потому что эмоции больше не имели значения. Борис пожал плечами, как будто говорил о погоде. — Использую систему. Пауза. — Вы — её часть. Мария посмотрела на остальных — на Сергея, чьё лицо исказила ярость, на Ольгу, которая сжимала кулаки, на Жана, в глазах которого горела холодная решимость. И поняла: Теперь уже не о них. О всех. — Ты не сможешь удержать это, — сказала она, хотя знала, что он уже рассчитал всё. Борис улыбнулся. — Смогу. Пауза. — Потому что рассчитал. Ну, скоро увидимся. Последнее, что помнила Мария, это улыбающегося Бориса.