Кровь не лечит

Мария вдохнула — один раз, глубоко, как перед прыжком в ледяную воду. Она посмотрела на Жана, потом на Ольгу, потом на Сергея. Взгляды встретились, и никто не сказал ни слова — слова были лишними. Они понимали друг друга без них. Темные стены давили, будто пытаясь разрушить надежду на счастливое будущее. — Ольга, — сказала она тихо, но чётко, — ты берёшь Тео. Её глаза вспыхнули, но она кивнул — один раз, резко. Она знал, что это значит: прорваться через тени, найти ребёнка, вытащить его оттуда, где Борис спрятал его как самое ценное. И не умирать при этом. — Жан, — Мария перевела взгляд — Я остаюсь с тобой и это не обсуждается. Мария сжала губы, но кивнула. Им понимала — ей предстоит удерживать внимание Бориса, отвлекать, провоцировать, пока остальные будут действовать. И умереть, если понадобится. — Сергей, — Мария сказала последнему, и её голос дрогнул только на секунду, — пациент. Сергей посмотрел на неё, потом на потолок, где находилась комната с тем, кто держал всё это вместе. Он кивнул, его лицо стало маской — ни страха, ни сомнений, только холодная решимость. — Я разрушу его, — сказал он. Мария кивнула. Она знала, что это значит: пациент — не просто человек. Он точка равновесия, и если сломать его, вся система Бориса рухнет. Но цена будет высокой — возможно, необратимой. Борис наблюдал за ними, его улыбка исчезла, а взгляд стал холодным, дверь резко открылась и он вошел в темное помещение. — Интересно, — сказал он. — Но бесполезно. Мария шагнула вперёд, её голос звучал твёрдо: — Ты ошибся. Борис приподнял бровь. — В чём? — В том, что мы играем по твоим правилам, — сказала она. И дала знак. Ольга двинулась первой — не бегом, не крадучись, а быстро, как хищник, который знает, где его добыча. Тени зашевелились, пытаясь перехватить его, но Жан шагнул навстречу Борису, её голос звучал как вызов: — Ты действительно думаешь, что контролируешь всё? Борис посмотрел на него, и в его глазах вспыхнула ярость — он не ожидал, что он осмелится. Но Жан уже смеялся: — Ты даже не знаешь, что он на самом деле! Борис дёрнулся в его сторону, в этот момент Сергей рванул к лестнице, его тело двигалось как машина, цель — пациент, комната на втором этаже, точка, которая держала всё. Мария осталась на месте, но её руки сжались в кулаки. Она знала, что должна удержать Бориса здесь, не дать ему вмешаться, пока остальные делают своё дело. — Ты проиграл, — сказала она, и её голос звучал спокойно, хотя сердце билось так сильно, что глушило все звуки. Борис посмотрел на неё, и в его глазах горела ярость, но он улыбнулся — холодно, расчётливо. — Посмотрим. Борис стоял перед ней, как стена, но Мария знала — у каждой стены есть трещина. Она не отступила, когда тени зашевелились вокруг, когда дом застонал под ногами, когда воздух наэлектризовался ожиданием боли. Она сделала шаг вперёд, затем ещё один, пока не оказалась так близко, что могла бы коснуться его груди, если бы протянула руку. — Ты думаешь, что всё просчитал, да? — сказала она, и её голос звучал мягко, почти ласково, как будто они танцевали, а не стояли на краю пропасти. Борис прищурился, его взгляд скользнул по её лицу, как нож по коже. — Да. — Ошибаешься, — Мария улыбнулась, и в этой улыбке не было радости, только вызов. Она подняла руку, медленно, как в вальсе, и коснулась его плеча. Его мышцы сжались, но он не отстранился. — В чём? — его голос звучал хрипло, как будто он забыл, как говорить. — В том, что ты контролируешь всё, — она обвела его шею рукой, её пальцы скользнули по воротнику, как будто искали пульс. — Но ты забыл одну вещь. — Какую? — он не двинулся, но его дыхание сбилось. Мария притянула его ближе, их губы оказались в сантиметре друг от друга, и она прошептала: — Меня. Её другая рука резко дёрнула, и нож — тот самый, что она спрятала в рукаве, — прижался к его горлу. Борис замер, он не ожидал, что она осмелится. — Ты не можешь убить меня, — сказал он, его голос звучал спокойно, но вены на шее вздулись. — Знаю, — Мария улыбнулась, и её губы коснулись его уха. — Но я могу задержать тебя. Она надавила, и капля крови скатилась по лезвию, пахнущая металлом и властью. Терпение Бориса лопнуло, его руки сжали её запястья, но она не отступила. Жан сделал шаг вперед, пытаясь закрыть Марию. — Ты слабее, чем думаешь, — прошептала она. — Твоя система держится на страхе. А страх — это слабость. Он отбросил Жана в сторону и рванул её на себя, их тела столкнулись, и на секунду ей показалось, что он собьёт её с ног, но она устояла, их дыхание перемешалось, сердца бились в одном ритме — ярость против хладнокровия, инстинкт против расчёта. — Ты не выиграешь, — сказал он, но в его голосе зазвучало что-то новое — сомнение. Мария отстранилась, не убирая ножа. Кровь Бориса капала на пол, чёрная, как его душа. — Я уже выиграла, — сказала она. — Потому что ты потерял контроль. И в этот момент дом вздрогнул — не от борьбы, не от ярости, а от того, что Сергей добрался до пациента. Борис дёрнулся, его взгляд метнулся к лестнице, и Мария почувствовала, как его хватка ослабла. Она улыбнулась. — Танец закончен. И вонзила нож глубже.