Любовь, рождённая войной.

МОНОЛОГ – ФАДИМЕ. Я не знаю, в какой момент я начала теряться между тем, что должна чувствовать, и тем, что я чувствую на самом деле. Мне всю жизнь говорили, что я должна ненавидеть его имя. Исо. Его имя — как рана, которая никогда не заживает в моём доме, даже если правда больше не произносится вслух. Его отец погиб из-за моего отца… а мой отец погиб из-за его дяди. Круг, который никогда не остановился, оставив после себя детей, выросших на историях крови, а не любви. Мне было шесть лет, когда отец исчез из моей жизни. Я помню только тяжёлую деревянную дверь, закрывшуюся слишком резко, и голос матери, которая плакала без остановки. Через год ушла и она… но не сразу. Она уходила медленно, каждый день по чуть-чуть, пока болезнь не забрала её полностью. Тогда я ещё не понимала, что такое потеря. Я думала, что люди возвращаются, если ждать достаточно долго. Потом остался Адиль. Мой брат. Ему было 20, и он уже был уставшим от жизни, которая ему не принадлежала. Он воспитывал меня как мог, но даже его забрали — его посадили в тюрьму. И во всём этом хаосе я осталась… с воспоминаниями и с именем, на которое мне нельзя было смотреть без ненависти. Но жизнь никогда не спрашивала, что я могу выдержать. Я встретила его, когда мне было 15. На кладбище. Он не должен был там быть. Я тоже не должна была. Но мы были. Я — у могилы отца, он — у прошлого своей семьи, там, где наши имена пересеклись, как камни, брошенные в воду. Мы посмотрели друг на друга всего несколько секунд. И в эти секунды я почувствовала то, чего не должно существовать между нами. Это была не ненависть. Ненависть я знала. Я её выучила. Это было что-то другое… что-то, что напугало меня сильнее всего, что я пережила. Я тогда быстро ушла. Но его образ остался. То, как он не смотрел на меня с презрением, хотя имел на это право. То, как он выглядел потерянным, как и я. С тех пор я пыталась его ненавидеть. По-настоящему пыталась. Но каждый раз, когда я повторяла его имя в голове, что-то во мне замолкало. Теперь я иногда вижу его издалека. И говорю себе, что это ничего не значит. Что я ничего не чувствую. Что я — та девушка, которая должна продолжать войну, начатую нашими родителями. Но правда в том, что моё сердце не получало такого приказа. И это пугает меня больше всего. Потому что я не знаю, ненавижу ли я его… или просто пытаюсь не любить. МОНОЛОГ – ИСО. В жизни бывают моменты, которые тихо меняют твоё направление, не спрашивая разрешения. Для меня таким моментом стала она. Фадиме. Её имя вошло в мою жизнь раньше, чем я её увидел. Его всегда произносили с напряжением, с яростью, с воспоминаниями, которые взрослые несли как незаживающие раны. Мой отец погиб из-за её отца. И затем месть продолжалась в тишине, как история, которую никто не знает, как остановить. Я вырос с мыслью, что её семья — мои враги. Что я должен держать голову высоко, не забывать, не прощать. Но никто не сказал мне, что делать, когда я увижу её. Мне было 16, когда я увидел её впервые. На кладбище. И это не было как в историях, где враги сразу узнают друг друга и ненавидят. Нет. Была тишина. Тишина, которая заставила меня на несколько секунд забыть всё, чем я должен был быть. Она стояла там, у могилы, с глазами, полными чего-то большего, чем просто грусть. Это было одиночество. И я увидел в ней себя сильнее, чем хотел бы признать. Я понял тогда, что должен был её ненавидеть. Но не смог. Я ушёл, ничего не сказав. Но её образ ушёл со мной. С тех пор я начал видеть её иногда. Случайно. Или, может быть, вовсе не случайно. И каждый раз моё сердце реагировало раньше разума. Я говорил себе, что это неправильно. Что нельзя. Что её имя связано с болью. Но правда в том, что боль никогда не останавливает сердце в выборе. А я… я выбрал её с первой секунды. Даже если никому не сказал. Даже если должен вести себя так, будто её не существует. Потому что война между нашими семьями не заканчивается словами. И эта любовь… не имеет права быть увиденной. Но она есть. И она держит меня живым сильнее, чем всё остальное.