Опасный маскарад

Я просыпаюсь раньше него. Сначала просто лежу, не двигаясь, глядя на его лицо — спокойное, без той привычной жёсткости, без напряжения, которое почти всегда в нём есть, и это… странно притягивает, потому что таким я его почти не видела. Вчерашняя ночь всё изменила. Не резко. Но ощутимо. Я тихо выдыхаю, осторожно откидываю одеяло и встаю, стараясь не разбудить его, и направляюсь в ванную, закрывая за собой дверь. Первое, что делаю — тянусь к парику. Снимаю его. И в ту же секунду становится легче. Я освобождаю волосы, проводя пальцами по корням, слегка массируя кожу головы, и тихо выдыхаю — наконец. Мои каштановые волосы падают на плечи, мягкие, живые, настоящие. Я беру расчёску, аккуратно провожу по ним, приводя в порядок, и на секунду просто смотрю на себя в зеркало. Настоящую. Без маски. — Надо будет надеть обратно… — тихо бормочу себе под нос. Но не сейчас. Я умываюсь, привожу себя в порядок, и вдруг понимаю, что мне нужен крем — он остался в тумбочке в комнате. Я не думаю. Просто открываю дверь и быстро выхожу, делая пару шагов вперёд — И замираю. Он уже не спит. Сидит на кровати. И смотрит на меня. Прямо. Его взгляд сразу цепляется за мои волосы. И в ту же секунду меняется. Я чувствую, как внутри всё резко сжимается. Чёрт. Я забыла. Я стою, не двигаясь. Он медленно встаёт. Не спеша. Слишком спокойно. И начинает идти ко мне. Каждый его шаг отдаётся где-то внутри, и я не могу сдвинуться с места, только смотрю на него, понимая, что скрыть это уже невозможно. Он проходит мимо меня. Ничего не говоря. Заходит в ванную. Я остаюсь стоять. Сердце начинает биться быстрее. Слишком. Он выходит обратно через несколько секунд. Снова смотрит на меня. И теперь в его взгляде нет удивления. Только… понимание. И что-то ещё. Он останавливается напротив. — Так ты не блондинка, значит, — говорит спокойно. Его взгляд скользит по моим волосам. — Так ещё и парик. Я сглатываю. — Я могу объяснить… — Не надо, — перебивает он. Спокойно. Но это «спокойно» напрягает сильнее, чем крик. Он делает ещё шаг ближе. Слишком близко. — Зачем? Просто. Без лишнего. Я сжимаю пальцы. — Это… часть работы. Он приподнимает бровь. — Врать мне — тоже часть работы? Я отвожу взгляд. — Я не врала. Он усмехается. Тихо. — Да? Я поднимаю глаза. — Ты не спрашивал. Он смотрит на меня дольше. Внимательнее. Будто пытается что-то сложить в голове. — Значит, решила, что можно скрыть, — говорит он уже тише. Я выдыхаю. — Я не думала, что это важно. Он делает ещё шаг. И теперь между нами почти нет расстояния. — Для меня важно всё, что связано с тобой. Я замираю. Он смотрит прямо. — Особенно, если ты рядом со мной. Я чувствую, как внутри поднимается напряжение. — Я не хотела, чтобы это выглядело как… обман. Он слегка наклоняет голову. — А как это выглядит сейчас? Я молчу. Потому что… он прав. Он ещё секунду смотрит на меня. Затем вдруг поднимает руку. И касается моих волос. Медленно проводит пальцами по прядям, будто проверяет, настоящие ли они. — Каштановые, — тихо говорит он. Я сглатываю. Он смотрит на меня. И в его взгляде нет злости. Только… интерес. И что-то, что я пока не могу понять. — Тебе идёт больше, — добавляет он неожиданно. Я замираю. — Что? Он убирает руку. — Настоящая ты. И это звучит странно. Слишком. Потому что я не уверена— что он вообще знает, какая я настоящая. Я делаю вдох, собираясь с мыслями, потому что понимаю — сейчас лучше не молчать. — Я пришла в клуб как Лиа, — говорю спокойно, стараясь держать голос ровным. — Решила… скрыть себя. Всё-таки это не самое безопасное место, и я не хотела светиться. Я смотрю на него, пытаясь уловить реакцию. — Ты уже узнал моё настоящее имя… — добавляю тише. — И теперь вот это. Но он почти не слушает. Его взгляд не на моём лице. Он снова берёт прядь моих волос, медленно прокручивая её между пальцами, будто это сейчас важнее моих слов. Я замолкаю. Он поднимает взгляд. — О чём ты ещё врала? Спокойно. Слишком спокойно. Я замираю. — Я… — Сколько ещё будешь врать? — перебивает он. И в его голосе уже появляется жёсткость. Он делает шаг ближе. Наклоняется ко мне, почти касаясь, и я чувствую его дыхание у самого уха. — Я ненавижу людей, которые врут мне, Адди. Я замираю. Не из-за слов. Из-за того, как он это сказал. «Адди». Это звучит… по-другому. Ближе. Личнее. Я медленно поднимаю на него взгляд, сердце начинает биться быстрее, но не только из-за напряжения. — Я не врала о главном, — тихо говорю я. Он не отстраняется. Слишком близко. — Тогда скажи, о чём ты не договорила. Я сглатываю. — Я пришла работать. Это правда. Мне нужна эта работа. Он смотрит прямо. — Зачем? Я чуть сжимаю губы. — У меня есть свои причины. Он прищуривается. — Которые ты, конечно, не скажешь. Я не отвечаю. Он усмехается, но без веселья. — Удобно. Я делаю вдох. — Я не враг тебе, Сэм. Он замолкает. Смотрит внимательнее. Я не отвожу взгляд. — Если бы я хотела тебе навредить, у меня уже были шансы. Тишина. Он медленно выпрямляется, но остаётся рядом. Слишком рядом. — Это единственное, что тебя сейчас спасает, — говорит он тихо. Я чуть наклоняю голову. — То, что я не враг? Он смотрит прямо. — То, что я хочу тебе верить. Я чувствую, как внутри что-то сдвигается. — Тогда поверь, — говорю мягче. Он задерживает взгляд на мне. Долго. Затем снова касается моей пряди, но уже медленнее, без напряжения. — Не разочаруй меня, Адди. И в этот раз это звучит не как угроза. Как предупреждение. Которое почему-то… мне важно не нарушить. Я стою ещё несколько секунд, чувствуя на себе его взгляд, и только потом будто возвращаюсь в реальность. Зачем я вообще вышла? Мысли путаются. И только через мгновение до меня доходит. Крем. Я тихо выдыхаю, отвожу взгляд и подхожу к тумбочке, быстро открываю ящик, достаю его, стараясь не смотреть на Сэма слишком долго, потому что после всего… это становится сложнее, чем должно быть. — Я за этим вышла, — бросаю негромко, скорее для себя, чем для него. Он ничего не отвечает. Я возвращаюсь в ванную, закрываю дверь и на секунду прислоняюсь к ней спиной. Сердце всё ещё бьётся быстрее обычного. — Отлично, Аделаида… — тихо бормочу я. Я подхожу к зеркалу, смотрю на себя — на свои настоящие волосы, и на секунду хочется оставить всё как есть. Но нельзя. Я быстро наношу крем, заканчиваю утренние процедуры, затем беру парик, задерживая его в руках на секунду дольше. И надеваю. Снова. Снова «Лиа». Я выдыхаю, поправляю его, проверяю в зеркале, чтобы всё выглядело идеально, и только после этого выхожу. Сэм уже направляется в ванную, проходя мимо меня, и я чувствую, как он на секунду задерживает взгляд, но ничего не говорит, просто заходит внутрь. Дверь закрывается. Я остаюсь одна. И сразу двигаюсь — подхожу к сумке, достаю одежду, быстро переодеваюсь во что-то более удобное, но аккуратное, подходящее для выхода, собираю волосы в привычный вид, проверяю всё ещё раз. Как будто ничего не произошло. Как будто утро обычное. Но внутри уже не так. Я смотрю на себя в зеркало. И это почему-то теперь ощущается… иначе. Я беру телефон, затем бросаю взгляд на дверь ванной, где сейчас он, и тихо выдыхаю. — Завтрак, — шепчу себе. Когда он выйдет, я уже буду готова. И снова — рядом с ним. Как будто ничего не изменилось. Хотя изменилось всё. Я стою у зеркала, поправляя волосы, когда слышу, как в ванной выключается вода, и через пару секунд дверь открывается. Я невольно перевожу взгляд. Он выходит уже собранный, свежий, будто ночи без сна и не было вовсе, и на секунду задерживается, осматривая меня — с ног до головы, спокойно, но слишком внимательно. Я сжимаю пальцы, но не отвожу взгляд. — Готова? — спрашивает он. — Да. Коротко. Он кивает, проходит мимо, берёт телефон, ключ-карту, и в этом всём снова появляется тот самый Сэм — собранный, контролирующий, как будто утро на балконе вообще не происходило. Но я знаю, что это не так. Он открывает дверь. Я беру сумку и подхожу ближе, на секунду оказываясь рядом, почти касаясь его плеча, и мы выходим из номера вместе. Коридор встречает нас тишиной и мягким светом, и наши шаги звучат почти синхронно, пока мы идём к лифту. Он нажимает кнопку. Мы ждём. Я чувствую его рядом, слишком отчётливо, даже не глядя. Двери открываются. Мы заходим внутрь. Зеркала снова отражают нас — аккуратных, собранных, как будто ничего не произошло. Но взгляд у меня на секунду цепляется за него. И я быстро отворачиваюсь. Лифт едет вниз. Медленно. — После завтрака поедем, — говорит он вдруг. Я смотрю на него. — Куда? — Нужно проверить кое-что. Коротко. Я киваю. — По работе? Он бросает на меня взгляд. — Всегда. Я усмехаюсь. — Логично. Лифт останавливается. Двери открываются. Мы выходим в холл, где уже больше людей, больше шума, запах кофе, разговоры, движение — обычное утро, в котором нет ни намёка на то, что происходило ночью. Он идёт уверенно. Я — рядом. И, сама того не замечая, подстраиваюсь под его шаг. Мы заходим в столовую, и шум сразу обволакивает — тихие разговоры, звон посуды, запах кофе и свежей выпечки, люди в дорогой одежде, будто у всех идеальное утро. Он не останавливается, ведёт меня глубже, к более уединённым столикам, и выбирает место у окна. Я сажусь напротив. Он — напротив меня. На секунду между нами снова повисает тишина, но уже не неловкая, а… внимательная. Подходит официант. Сэм быстро делает заказ, даже не открывая меню, и только после этого переводит взгляд на меня. — Ты будешь есть нормально? — спрашивает он. Я приподнимаю бровь. — А что, у меня есть выбор? Он чуть усмехается. — Есть. Но он тебе не понравится. Я тихо фыркаю. — Тогда буду есть. Он кивает, будто это было важно. Я опираюсь локтями на стол, чуть наклоняясь вперёд. — Так куда мы поедем? Он не отвечает сразу. Смотрит на меня. Оценивающе. — Проверить одну зацепку, — говорит он наконец. — Связанную с тем, что было вчера? Он кивает. — Возможно. Я чуть прищуриваюсь. — Ты мне скажешь? Он делает паузу. — Посмотрим. Я закатываю глаза. — Как всегда. Он усмехается, но ничего не добавляет. Приносят завтрак — кофе, фрукты, что-то горячее, и я на секунду отвлекаюсь, беря чашку, делая глоток, чувствуя, как тепло постепенно возвращает меня в реальность. Но его взгляд я чувствую. Постоянно. Я поднимаю глаза. — Что? Он не отводит взгляд. — Ничего. Я щурюсь. — Ты смотришь. — И? Я усмехаюсь. — Это странно. Он чуть наклоняет голову. — Я смотрю, потому что думаю. — О чём? Пауза. Он медлит. И затем спокойно говорит: — О тебе. Я замираю. Чашка в руках на секунду становится тяжелее. — Это должно меня насторожить? Он усмехается. — Возможно. Я медленно ставлю чашку на стол. — И к каким выводам ты пришёл? Он смотрит прямо. — Что ты сложнее, чем пытаешься казаться. Я чуть улыбаюсь. — Это плохо? — Это опасно. Я наклоняю голову. — Для кого? Он не отвечает сразу. Просто смотрит. — Для меня, — говорит наконец тихо. Я замираю. И в этот момент понимаю — эта игра уже не такая простая, как была в начале. Мы доедаем почти без спешки, разговаривая уже меньше, чем в начале, и когда завтрак заканчивается, он поднимается первым, давая понять, что пора возвращаться. Я встаю следом. Мы выходим из столовой, снова проходим через холл, поднимаемся в лифте — всё так же рядом, но уже без лишних слов, будто каждый занят своими мыслями. В номер заходим молча. Он сразу уходит к столу, берёт телефон, что-то проверяет, снова погружается в работу, как будто выключил всё остальное. А я… Я иду к дивану и буквально падаю на него, вытягиваясь, беру телефон и начинаю листать ленту, переписываться, смотреть что-то бессмысленное, лишь бы убить время. Проходит время. Много. Минуты тянутся в часы. Он всё так же занят. Я переворачиваюсь на бок, потом на спину, потом снова на бок, меняю позу, вздыхаю, снова беру телефон, снова откладываю. Скучно. Слишком. Я наконец резко откладываю телефон в сторону и протягиваю: — Какая же скукотища-а… Он не реагирует. Я закатываю глаза, поворачиваю голову в его сторону. — Я устала. Тишина. Он продолжает что-то печатать. Я приподнимаюсь на локтях. — Ты вообще слышишь меня? — Слышу, — спокойно отвечает он, даже не поднимая взгляда. — И? — И ты устала от того, что ничего не делаешь. Я фыркаю. — Это тоже утомляет. Он хмыкает, но не отрывается от телефона. Я щурюсь. — Ты скучный. — Спасибо. — Серьёзно, Сэм, — я сажусь, свешивая ноги с дивана. — Мы в другом штате, в красивом месте, а ты сидишь и работаешь. — Потому что я здесь не отдыхать. Я закатываю глаза. — Ты вообще умеешь отдыхать? Он на секунду поднимает взгляд. — Нет. Я улыбаюсь. — Отлично. Тогда я научу. Он возвращается к телефону. — Не надо. Я встаю с дивана и подхожу ближе, становясь прямо перед ним. Он игнорирует. Я наклоняюсь чуть вперёд, заглядывая в экран. — Что ты там такого важного делаешь? Он слегка отодвигает телефон. — То, что тебе знать не нужно. — А я хочу знать. — А я не хочу говорить. Я выпрямляюсь, скрещивая руки. — Ты вредный. — Ты надоедливая. Я улыбаюсь шире. — Мне говорили. Он тихо выдыхает, явно уже чувствуя, к чему это идёт. — Аделаида… — М? — Иди займись чем-нибудь. Я наклоняю голову. — Например? Он делает паузу. — Чем угодно. Я делаю шаг ближе. Слишком близко. — А если я хочу доставать тебя? Он поднимает взгляд. Медленно. И в его глазах появляется знакомое напряжение. — Тогда ты играешь с огнём. Я улыбаюсь. — Мне нравится. Он откладывает телефон. Наконец. Полностью переключаясь на меня. — Ты не умеешь останавливаться, да? Я чуть пожимаю плечами. — Нет. Он смотрит на меня дольше, чем обычно. Затем откидывается на спинку кресла. — Хорошо. Тихо. Я приподнимаю бровь. — Что «хорошо»? Он наклоняет голову, не отрывая от меня взгляда. — Раз тебе скучно… Я найду тебе занятие. И почему-то по его тону я понимаю— в этот раз мне, возможно, не так уж и скучно будет. Я прищуриваюсь, внимательно наблюдая за ним. — Мне уже не нравится, как это звучит. Он чуть улыбается, но в этой улыбке нет лёгкости — только намёк. — Поздно. Я складываю руки на груди. — И что ты придумал? Он встаёт. Медленно. Подходит ко мне, сокращая расстояние до минимума, и останавливается так близко, что мне приходится чуть поднять голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Ты хотела не скучать, — говорит он тихо. — Будешь помогать. Я закатываю глаза. — Это не весело. — Я не обещал веселья. — Тогда не считается. Я разворачиваюсь, делая шаг назад, собираясь уйти обратно к дивану, но он вдруг берёт меня за запястье. Не грубо. Но уверенно. Я останавливаюсь. Смотрю на его руку. Потом на него. — Что? Он не отпускает. — Считается. Я усмехаюсь. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. Я пытаюсь вырвать руку, но он держит крепче. — Сэм. — М? — Отпусти. — Нет. Я смотрю на него. — Ты сам сказал, что я играю с огнём. Он чуть наклоняется ближе. — Да. — Тогда будь готов, что я не остановлюсь. Он усмехается. — Я и не рассчитывал. Я замираю на секунду, а потом резко дёргаю руку сильнее — он отпускает, но не потому что не может удержать. А потому что… сам решил. Я делаю шаг назад. — И что я должна делать? Он возвращается к столу, берёт какие-то бумаги, телефон, быстро просматривает и кидает один взгляд на меня. — Сядь. Я щурюсь. — Командуешь? — Да. Я медленно подхожу, но сажусь не туда, куда он указал, а на край стола, демонстративно. Он смотрит на это. — Ты специально? — Конечно. Он выдыхает, но не комментирует, просто протягивает мне телефон. — Смотри. Я беру. На экране — фото, какие-то адреса, заметки. Я чуть хмурюсь. — Это… — Места, где могут держать девушек, — перебивает он спокойно. Я поднимаю на него взгляд. Он уже не улыбается. Совсем. — Мне нужно понять, куда ехать сначала. Я снова смотрю на экран. — И ты решил спросить меня? — У тебя хороший взгляд на детали. Я чуть усмехаюсь. — Ты это только сейчас понял? — Я это подтвердил. Я внимательнее вглядываюсь в информацию, листаю, сравниваю, и сама не замечаю, как втягиваюсь. — Вот это, — говорю, указывая на один адрес. — Слишком очевидно. Скорее отвлекающий. Он наблюдает. — Дальше. — А вот этот… — я щурюсь. — Слишком тихий. Нет лишней информации. Обычно так и скрывают. Он делает шаг ближе, наклоняясь ко мне, чтобы посмотреть. Слишком близко. Я чувствую это. Но не двигаюсь. — Продолжай, — говорит он тихо. Я листаю дальше. — И этот… совпадает по времени с тем, что было вчера. Он забирает телефон, ещё раз смотрит. — Значит, туда. Я скрещиваю руки. — Видишь, я полезная. Он переводит взгляд на меня. И в этот раз в его глазах есть что-то… другое. — Я и не сомневался. Я усмехаюсь. — Врёшь. Он чуть наклоняет голову. — Возможно. Я спрыгиваю со стола. — Ну что, спасатель, поехали? Он смотрит на меня пару секунд. — Поехали. И в этот момент я понимаю — мне больше не скучно. Вообще.

***

Мы едем долго. Слишком. Он почти всё время на телефоне — короткие, резкие фразы, иногда ругательства, маршруты меняются один за другим, машина разворачивается, уходит в другие улицы, снова возвращается, и по его лицу понятно — что-то не сходится. Я молчу. Только наблюдаю. И запоминаю. В какой-то момент он резко сбрасывает звонок и сворачивает на почти пустую дорогу, где вокруг уже нет ни людей, ни машин, ни нормального освещения. — Похоже, нашли, — бросает он. Машина останавливается. Перед нами — двухэтажный дом. Слишком аккуратный. Слишком тихий. Элитный. И при этом… отрезанный от всего. Я выхожу из машины, осматриваюсь, и внутри сразу поднимается неприятное чувство. — Как-то опасно тут нам только двоим, — говорю, скрещивая руки. — Где твои люди? Он обходит машину, даже не глядя на меня. — Едут, — коротко отвечает. — Но ждать нельзя. Пошли. Он открывает багажник. Начинает что-то доставать. Я хмурюсь, наблюдая, и уже чувствую, что мне это не понравится. И не ошибаюсь. Он поворачивается ко мне. Протягивает пистолет. Вставляет магазин. Щёлк. Я смотрю на это. Потом на него. — Слушай, — начинаю, чуть напряжённо, — я, конечно, из танцовщицы в клубе стала твоей помощницей на время, потом согласилась поехать с тобой на маскарад, потому что ты просил… — я делаю шаг ближе, опуская взгляд на оружие в его руках. — …но я не подписывалась на то, что должна кого-то убивать. Он смотрит на меня спокойно. Слишком спокойно. — Тогда стой здесь и жди меня. Я резко поднимаю на него взгляд. — Серьёзно? Он уже собирается закрыть багажник. — Да. Я выдыхаю, чувствуя, как раздражение смешивается с тревогой. — А откуда тебе знать, сколько там людей? — говорю быстрее. — И сколько девушек? Может, их там десять. Может, больше. Может, ты вообще один туда зайдёшь и не выйдешь. Он молчит. Смотрит. Я делаю шаг ближе. — И если я останусь здесь — ты думаешь, меня не заметят? — добавляю уже жёстче. — Украдут, пристрелят, уведут — и у тебя будет вдвойне больше проблем. Он слегка сжимает челюсть. — Либо ты идёшь со мной, — говорит он тихо, но жёстко, — и берёшь этот пистолет, чтобы защитить себя… Он делает шаг ко мне. Вкладывает его мне в руку. — …либо остаёшься здесь. Я смотрю на оружие. Потом на него. — Ты серьёзно сейчас? — Абсолютно. Тишина на секунду становится тяжелее. Я сжимаю пистолет в руке. Нервно. — Я не собираюсь стрелять в кого-то, Сэм. Он наклоняется ближе. — Тогда не доводи до этого. Я поднимаю на него взгляд. — Легко сказать. Он смотрит прямо. — Я буду рядом. Я выдыхаю. Сильно. — Ненавижу тебя. Он усмехается. — Привыкай. Я закатываю глаза, но не отдаю пистолет. Сжимаю его крепче. — Если я умру — ты виноват. Он чуть наклоняет голову. — Не умрёшь. — Откуда такая уверенность? Он делает шаг вперёд, проходя мимо меня. — Потому что я этого не допущу. Я задерживаюсь на секунду. Смотрю на его спину. Потом снова на дом. Темно. Тихо. Опасно. — Отлично… — тихо бормочу и иду за ним. Потому что, как бы я ни злилась— оставаться одной здесь ещё хуже. Мы подходим к забору. Он выше, чем казалось издалека, холодный металл, за которым начинается тот самый дом — слишком тихий, слишком «чистый» для места, где может происходить что-то подобное. Сэм первым проверяет периметр взглядом, затем оборачивается ко мне. — Тише, — коротко бросает. Я закатываю глаза, но ничего не говорю. Он цепляется за край и легко перелезает, почти без звука, а затем протягивает руку мне. Я хватаюсь. — Почему тут так темно?.. — тихо говорю, оглядываясь. — Вроде день. — я морщусь. — Само место какое-то… мрачное. Как в хоррор фильмах. Нервно усмехаюсь. Он смотрит на меня. Серьёзно. Без тени шутки. Я сразу замолкаю. — Поняла, не время для шуток, — бормочу и перелезаю, с его помощью спускаясь вниз. Он отпускает мою руку не сразу. Проверяет, устойчиво ли я стою. Только потом отходит. Мы двигаемся дальше. Медленно. Осторожно. Каждый шаг — почти бесшумный, и чем ближе к дому, тем сильнее ощущение, что здесь… что-то не так. Я оглядываюсь. Слишком тихо. — Как будем заходить? — шепчу я. Он уже осматривает окна, двери, обходя чуть сбоку. — Без шума. — Очень информативно. Он бросает на меня короткий взгляд. — Держись рядом. Мы подходим к задней двери. Он достаёт что-то из кармана, начинает возиться с замком, и я невольно наблюдаю за его руками. Быстро. Чётко. Без лишних движений. Я наклоняюсь ближе. — Ты это где научился? — Жизнь научила. Щёлк. Замок поддаётся. Он замирает на секунду, прислушиваясь. Тишина. Затем чуть приоткрывает дверь. И только после этого говорит тихо: — Слушай внимательно. Я напрягаюсь. Он смотрит прямо. — Заходим вместе. Я выясняю, где основные люди. Отвлекаю их. Я хмурюсь. — А я? Он делает шаг ближе. — Ты ищешь девушек. Я замираю. — Сэм… — И выводишь их отсюда, — продолжает он, не давая перебить. — К машине. Я сжимаю пистолет в руке. — Одна? — Да. — Ты серьёзно? Он смотрит прямо. — Поняла? Я нервно усмехаюсь. — Ты сейчас отправляешь меня одну по дому, где непонятно сколько людей? — Ты справишься. Я качаю головой. — Это не аргумент. Он наклоняется ближе. — У тебя нет выбора. Я замираю. Он добавляет тише: — Чем быстрее ты их найдёшь — тем быстрее мы уйдём. Я выдыхаю. Сильно. — Ладно. Он ещё секунду смотрит на меня, будто проверяя. — Не геройствуй. — А ты? Он чуть усмехается. — Я и есть герой. Я фыркаю. — Самоуверенный придурок. Он открывает дверь шире. — Пошли. И я делаю шаг внутрь. Сердце бьётся слишком громко. Но назад пути уже нет. Мы заходим внутрь, дверь за нами закрывается почти беззвучно, и в ту же секунду воздух меняется, становится тяжёлым и душным, с каким-то сладким, неприятным запахом, от которого хочется морщиться, я сильнее сжимаю пистолет, пока Сэм идёт впереди уверенно, но осторожно, его взгляд постоянно скользит по сторонам, проверяя каждый угол, а я держусь рядом, слишком близко, потому что оставаться одной сейчас совсем не вариант. Коридор тянется длинной полосой, свет приглушённый, будто специально сделан так, чтобы было сложнее что-то разглядеть, я тихо шепчу, что мне это не нравится, он отвечает так же тихо, что и не должно, и мы продолжаем идти, проверяя двери по пути, одна закрыта, вторая тоже, напряжение только растёт. Вдруг слышатся голоса, я резко замираю, Сэм сразу останавливается, отводит меня к стене и сам прислушивается, мужчин несколько, их смех грубый, неприятный, от которого внутри всё сжимается, он поворачивается ко мне, смотрит и без слов даёт понять, что сейчас его очередь, после чего тихо уходит в сторону голосов, а я остаюсь одна, и в этот момент тишина становится давящей, почти оглушающей. Я делаю медленный вдох, шепчу себе, чтобы успокоиться, сжимаю пистолет крепче и иду в другую сторону, проверяю двери одну за другой, но всё закрыто, раздражение начинает смешиваться со страхом, я ускоряюсь, открываю одну из дверей — пусто, только мебель, ничего нужного, закрываю и иду дальше, снова закрыто, снова ничего. Я уже почти злюсь, когда вдруг улавливаю тихий звук, словно кто-то шевельнулся, резко поворачиваюсь и замечаю в конце коридора лестницу вниз, сердце на секунду замирает, потому что ответ кажется слишком очевидным, я делаю шаг, потом ещё один, и ещё, чувствуя, как с каждым движением становится тяжелее, но останавливать себя уже не получается, потому что если они где-то и есть, то, скорее всего, именно там. Я медленно спускаюсь по лестнице, заранее поднимая пистолет, стараясь держать его ровно, хотя пальцы всё равно немного дрожат, и с каждым шагом воздух становится ещё тяжелее, а тишина — напряжённее, внизу оказывается дверь, обычная на вид, но что-то в ней сразу кажется неправильным. Я подхожу ближе, пробую ручку. Заперто. — Там кто-то есть?.. — тихо спрашиваю, сама не понимая, зачем. Ответа нет. Зато в этот момент сверху доносятся звуки — грохот, будто что-то падает, резкие движения, приглушённые удары, и затем звук выстрела из другой части дома, я вздрагиваю, сердце резко ускоряется. Сэм. Я сжимаю челюсть и снова дёргаю дверь. Бесполезно. — Чёрт… Я делаю шаг назад, оглядываюсь, понимая, что времени нет, и быстро поднимаюсь обратно наверх, почти не замечая, как дышу чаще. Коридор пуст. Но где-то дальше всё ещё шум. Я открываю первую попавшуюся кладовку, шарю взглядом и почти сразу замечаю топор, прислонённый к стене. — Отлично… просто отлично… — бормочу, хватая его. Возвращаюсь к двери. Секунда сомнений. И я размахиваюсь. Удар. Дерево глухо трещит. Ещё удар. Руки вибрируют от отдачи, но я продолжаю, игнорируя шум, игнорируя всё, пока не появляется достаточно большое отверстие. Я останавливаюсь, тяжело дыша, бросаю взгляд по сторонам и протискиваюсь внутрь. И… замираю. Пусто. Комната почти без мебели, только вдоль стен стоят шкафы, и никаких людей, никаких девушек, ничего, ради чего я сюда шла. — Что за… Я делаю шаг вперёд, опуская топор, и взгляд цепляется за шкафы. Папки. Много. Слишком много. Я хмурюсь и подхожу ближе, открываю одну, быстро пролистываю — какие-то записи, списки, цифры. Следующая. И вдруг… Фото. Я замираю. Женщины. Разные. Много. Снимки, досье, какие-то пометки. У меня внутри всё сжимается. — Вот ублюдки… Я быстро достаю телефон и начинаю снимать, пролистывая страницы, фиксируя всё подряд, стараясь не пропустить ничего важного. Но где-то в голове уже пульсирует мысль— это не то место. И я здесь одна. Я резко закрываю папку, оглядываюсь, страх снова накрывает, потому что шум сверху не прекращается, и в любой момент сюда могут спуститься. — Надо уходить… Я быстро выхожу из комнаты, оставляя дверь как есть, и почти бегом направляюсь обратно, поднимаясь по лестнице. Наверх. В коридор. Сердце стучит слишком громко. Я оглядываюсь. И вместо того, чтобы идти к выходу — поворачиваю в сторону второго этажа. Потому что если девушки не там… значит, они выше. Я поднимаюсь на второй этаж и сразу начинаю двигаться быстрее, почти не думая, открывая одну дверь за другой, заглядывая внутрь, проверяя комнаты, при этом снизу доносятся звуки — грохоты, крики, что-то падает, ломается, и каждый такой звук бьёт по нервам, напоминая, что времени почти нет. Одна комната. Пусто. Вторая. Тоже ничего. Я уже начинаю злиться, страх смешивается с паникой, когда резко открываю ещё одну дверь— и замираю. В углу лежит матрас. Рядом поднос с едой, почти нетронутой. И… девушка. Сидит, сжавшись, глаза широко раскрыты, испуганные, будто она уже не верит ничему. Я сразу закрываю дверь за собой, подходя медленно, осторожно, опуская пистолет ниже, чтобы не напугать ещё сильнее. — Слушай… — говорю тихо, мягко. — Ты не бойся, хорошо? Я не знаю, что с тобой произошло за всё это время… но я и мой друг пришли, чтобы тебя спасти. Нам нужно уходить. Она смотрит на меня. И ничего не говорит. Только начинает качать головой, нервно, и слёзы текут сами по себе. Я делаю шаг ближе. — Нам правда нужно идти, — говорю уже быстрее. — Пожалуйста, не бойся. Она сжимается сильнее. — Они… они найдут… — шепчет, задыхаясь. — Они не дадут уйти… они говорили… Я приседаю перед ней, стараясь поймать её взгляд. — Слушай меня, — говорю тише, но твёрже. — Если мы сейчас не уйдём — ты никогда отсюда не выберешься. Она всхлипывает. Я сглатываю, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Мой друг сейчас внизу, — продолжаю. — Он отвлекает их. Я не знаю, сколько он сможет держаться… и, честно, я за него волнуюсь. Он один там. Я смотрю ей прямо в глаза. — Он не побоялся прийти сюда. Он всю ночь искал это место, прошёл через многое, чтобы тебя найти. Она замолкает. Смотрит на меня. Дольше. Слёзы ещё текут, но дыхание становится ровнее. Я тихо добавляю: — Пожалуйста. Давай уйдём. Она делает вдох. Медленно. И вдруг… кивает. Я чувствую, как напряжение чуть спадает. Она поднимается, неуверенно, держась за стену, и я сразу подаю ей руку. — Всё нормально, — тихо говорю. — Я рядом. Она сжимает мою руку. Слабо. Но сжимает. И затем тихо говорит: — Я… не одна. Я замираю. — Со мной были ещё девушки… — добавляет она. — Возможно… они где-то в других комнатах. Я на секунду закрываю глаза. Чёрт. Время уходит. Снизу всё ещё шум. Я открываю глаза и смотрю на неё. — Тогда быстро, — говорю уже решительно. — Мы найдём их и уйдём. Она быстро, сбивчиво объясняет, где могут быть остальные, указывает на соседние комнаты, и мы сразу двигаемся, почти не разговаривая, открывая двери одну за другой, и на этот раз нам везёт — в одной из комнат мы находим ещё двух девушек, напуганных, измотанных, но живых, я быстро подхожу к ним, говорю, что мы пришли помочь, что нужно уходить прямо сейчас, и, к счастью, они не спорят, только переглядываются и кивают, цепляясь друг за друга. — Быстро, — шепчу я. — Нам нужно уходить. Мы уже собираемся выйти, я первой подхожу к двери, приоткрываю её— и замираю. В проёме появляется мужчина. Он заходит внутрь. Медленно. Закрывает за собой дверь. Девушки за моей спиной сразу сжимаются, кто-то тихо всхлипывает, воздух будто резко становится тяжелее. Я поднимаю пистолет, направляя прямо на него. — Стой, — говорю жёстко. — Развернулся и вышел. Сейчас же. Он смотрит на меня. Спокойно. С усмешкой. — Ты не выстрелишь, — говорит он. Я сжимаю пальцы сильнее. — Проверим? Он делает шаг ближе. — Если бы хотела — уже бы выстрелила. Чёрт. Он прав. И это бесит. Я прищуриваюсь. — А если я хочу посмотреть, как ты падаешь? Его усмешка становится шире. — С таким характером тебе тут не выжить, девочка. — А тебе не повезло меня встретить, — бросаю я. И это — ошибка. Я вижу, как в его взгляде что-то резко меняется. Он срывается. Быстро. Я не успеваю выстрелить — он сбивает мою руку в сторону, пистолет уходит вверх, я отступаю на шаг назад, сердце резко ускоряется. — Бегите! — кричу я девушкам. — На улицу, быстро! Они не спорят. Срываются с места, выбегают из комнаты, почти задевая меня, и я слышу их быстрые шаги в коридоре. Хорошо. Теперь… Я остаюсь с ним. Он снова идёт на меня. Я делаю вдох. — Отлично… — тихо бормочу. — Поиграем. Он бросается. Я резко уворачиваюсь, отступаю в сторону, чувствуя, как адреналин накрывает полностью, выбрасывая страх куда-то на задний план. Он сильнее. Но я быстрее. Я делаю резкий шаг, бью его в бок, он шипит, но сразу хватает меня за руку, пытаясь притянуть к себе, я выворачиваюсь, ударяю коленом, освобождаясь, отступаю, не давая ему зажать меня. — Давай, — усмехаюсь, хотя дыхание уже сбивается. — Это всё? Он злится. И это видно. Он снова идёт вперёд. А я понимаю — сейчас уже не до шуток. Но отступать я не собираюсь. Я двигаюсь резко, бью его один раз, второй, попадаю в плечо, затем в бок, и на секунду кажется, что у меня есть преимущество, но это длится недолго, он перехватывает мои руки слишком быстро, сжимает их с силой и резко заводит за голову, лишая возможности сопротивляться, я теряю равновесие и падаю на спину, боль от удара отдаётся по позвоночнику, дыхание сбивается, а он тут же оказывается сверху. Слишком близко. Слишком тяжело. Я сжимаю зубы, пытаясь вырваться, но он держит крепко, и его мерзкая ухмылка только сильнее злит. Он смеётся, проводит языком по губам и наклоняется чуть ближе. — А ты та ещё красотка, — говорит с отвратительной усмешкой. — Знаешь, твой дружок снизу сейчас не в лучшем состоянии… вы отсюда не выйдете. Я дёргаюсь, пытаясь ударить его ногой, но он блокирует движение, прижимая сильнее. — И тебя мы тоже тут оставим, — добавляет он. — Попробуй, — выдыхаю сквозь зубы, хотя внутри уже нарастает паника. Я продолжаю извиваться, искать хоть какой-то шанс, но он явно сильнее, и в этот момент я слышу звук машин снаружи, затем шаги, голоса — в дом заходят ещё люди. Он тоже это слышит. Но не уходит. Совсем. Наоборот — его выражение становится ещё хуже. Он тянется к ремню, быстро снимает его и, пока я пытаюсь вырваться, перехватывает мои руки, стягивает их, связывая. — Отпусти! — резко говорю, но он только усмехается. Узел затягивается. Я сжимаю пальцы, но уже поздно. Он встаёт, на секунду смотрит на меня сверху, а затем идёт к двери, закрывает её на ключ. Щёлк. Звук слишком громкий. Он оборачивается. — Сейчас ты отплатишь за свои слова. Я лежу, тяжело дыша, сердце стучит в груди так, что кажется, его слышно в комнате, но в голове уже не паника. Злость. Я медленно приподнимаюсь на локтях, смотрю на него. — Ты сильно ошибся, если думаешь, что я просто буду лежать и ждать. Он усмехается, делает шаг ко мне. — Посмотрим. И в этот момент я понимаю — если я сейчас не придумаю, как выбраться, хуже уже некуда. Я резко поднимаю ноги, пытаясь ударить его, зацепить, хоть как-то оттолкнуть, но он снова оказывается быстрее, перехватывает движение, переворачивает меня, и я оказываюсь лицом вниз, дыхание сбивается, а руки за спиной только мешают, не давая нормально сопротивляться. Я всё равно не прекращаю. Дёргаюсь, пытаюсь вывернуться, ударить его ногой, хотя бы задеть. — Отвали от меня! — срываюсь. Он только сильнее прижимает, его хватка грубая, и от этого внутри поднимается волна ярости. — Ты себе приговор подписал, — бросаю сквозь зубы. — Долго не проживёшь. Он что-то отвечает, но я уже не слушаю, потому что в этот момент — дёргается ручка двери. Резко. Один раз. Второй. Я замираю на секунду, а затем кричу, не сдерживаясь: — Помогите! Снаружи слышится шум, удары по двери, кто-то пытается её выбить, дерево начинает трещать, и я чувствую, как хватка на мне ослабевает. Он встаёт. Резко. Я переворачиваюсь, пытаясь отползти, тяжело дыша, а он уже оглядывается, явно теряя контроль, его взгляд мечется по комнате, будто он ищет выход, но его нет. Удар. Ещё один. Дверь трещит сильнее. Он делает шаг назад. И в следующую секунду — дверь с грохотом ломается. В комнату врываются. И впереди — Сэм. Его взгляд сразу находит меня. И в этом взгляде нет ничего спокойного. Совсем. Он оказывается рядом со мной за секунду, приседает, резко перехватывает мои руки и начинает развязывать ремень, в этот момент тот мужчина срывается с места и выбегает из комнаты. — Он убегает… — выдыхаю я, поворачивая голову. Сэм даже не оборачивается. — Далеко не уйдёт, — говорит жёстко, продолжая развязывать узел. — Мои люди уже здесь. Я слышу в его голосе уверенность, от которой становится чуть легче. Ремень наконец ослабевает, и мои руки свободны, я сразу тяну их к себе, чувствуя неприятную боль в запястьях, но почти не обращаю внимания. Потому что смотрю на него. Его лицо. Ссадины, покраснения, разбитая губа, кровь, которая уже подсохла. Я замираю. — Сэм… Он поднимает на меня взгляд. — Ты в порядке? — спрашивает коротко, внимательно осматривая меня. Я открываю рот. Но вместо ответа тянусь рукой к его лицу. Аккуратно касаюсь губы, где трещина. — Это ты мне скажи… — тихо говорю. Он слегка морщится от прикосновения, но не отстраняется. — Со мной всё нормально. — Нормально? — я хмурюсь. — У тебя лицо разбито. Он усмехается краем губ. — Бывает. Я качаю головой, всё ещё глядя на него. — Ты один там был… — Я справился. Я выдыхаю, чувствуя, как напряжение начинает спадать, но внутри всё ещё остаётся тревога. — Девушки… — вспоминаю я резко. — Они выбежали. Он кивает. — Их уже выводят. Я на секунду закрываю глаза. Облегчение накрывает резко. Я снова смотрю на него. Ближе. — Я думала… — начинаю и запинаюсь. Он чуть наклоняет голову. — Что? Я сжимаю губы. — Что с тобой что-то случится. Он смотрит на меня чуть дольше. А потом тихо говорит: — Не в этот раз. И почему-то от этих слов становится спокойно. Мы выходим из комнаты, и как только оказываемся в коридоре, я невольно начинаю оглядываться по сторонам, но лучше бы не смотрела, потому что на полу лежат люди, кто-то без сознания, кто-то ещё двигается, кто-то… уже нет, и от этого по коже проходит холод, я резко отвожу взгляд, сжимая губы. — Пошли, — коротко говорит Сэм, и я сразу иду за ним, стараясь больше не смотреть вниз. Мы спускаемся, выходим из дома, и свежий воздух снаружи ударяет в лицо, будто возвращая в реальность, я глубоко вдыхаю и поднимаю взгляд. Во дворе уже стоят машины. Несколько. Люди Сэма работают быстро и чётко, и я сразу замечаю девушек — тех самых, которых мы нашли, их аккуратно усаживают в другую машину, кто-то укрывает их, кто-то разговаривает с ними спокойно. Я чуть выдыхаю. Живы. Сэм направляется к ним, и я иду рядом, почти не отставая, всё ещё немного на нервах, но уже без той паники, что была внутри дома. Когда мы подходим ближе, девушки сразу замечают нас. И их реакция… меняется. Они начинают благодарить. Сразу. Перебивая друг друга. — Спасибо… — Спасибо вам… — Вы нас спасли… Их голоса дрожат, кто-то снова плачет, но уже не от страха, а от облегчения. Я замираю на секунду. Не знаю, что сказать. Просто киваю. Неловко. Сэм ведёт себя спокойнее, он коротко отвечает, что всё уже закончилось, что они в безопасности, его голос уверенный, ровный, и от него становится спокойнее даже мне. Я смотрю на них. Потом на него. И в голове мелькает одна мысль— он правда это делает. Не просто говорит. Спасает. Я опускаю взгляд, тихо выдыхая. И чувствую тепло внутри себя. Телефон в руке вдруг вибрирует. Резко. Я смотрю на экран. Ричард. Челюсть автоматически сжимается. — Чёрт… — тихо выдыхаю и отхожу чуть в сторону, подальше от остальных, чтобы никто не слышал. Принимаю звонок. — Где ты? — сразу его голос, напряжённый, раздражённый. — Куда ты пропала? Что с тобой происходит? Я закатываю глаза, отворачиваясь ещё дальше. — Я вообще-то работаю, если ты не заметил, — отвечаю холодно. — Работаешь? — он повышает голос. — Ты должна была давно дать результат! Я усмехаюсь без радости. — Я нашла кое-что, — говорю быстрее. — Папки с девушками, там фото, данные… я не успела всё снять, но часть записала, сейчас скину— — Сейчас? — перебивает он резко. — Ты понимаешь, сколько времени уже прошло? Я сжимаю телефон крепче. — Ты думаешь, это так просто? — голос сам становится жёстче. — Это не прогулка, Ричард. Там люди, оружие, охрана— — Мне не нужны оправдания, — холодно бросает он. — Мне нужен результат. Я замираю на секунду. А потом взрываюсь. — Да ты издеваешься? — говорю уже громче. — Я только что была в доме, где держали девушек, где люди стреляют друг в друга, где меня чуть не— Я резко обрываю себя. Тяжело дышу. — Это не «просто работа», — добавляю тише, но с нажимом. — И если тебе кажется, что я тут отдыхаю, то попробуй сам туда зайти. На том конце пауза. Короткая. Но тяжёлая. — Ты слишком долго, — всё равно говорит он. — Мы не можем так работать. Я закрываю глаза на секунду. — Тогда найди кого-то другого, — бросаю. Тишина. Я слышу своё дыхание. Слишком быстрое. — Скинь то, что есть, — наконец говорит он уже спокойнее. — И будь на связи. Я не отвечаю сразу. Сжимаю губы. — Да, — коротко говорю и сбрасываю звонок. Опускаю телефон. Смотрю в сторону. И только сейчас понимаю, как сильно напряжена. — Ненавижу… — тихо выдыхаю. Делаю вдох. Глубже. И возвращаюсь обратно. Я сжимаю телефон сильнее и быстро открываю галерею, нахожу видео, которое только что сняла, и почти со злостью отправляю его Ричарду, не проверяя, просто нажимаю «отправить», затем задерживаюсь на секунду и включаю запись аудио. — Слушай внимательно, — начинаю резко, голос всё ещё напряжён. — Это займёт больше времени, чем ты думаешь. Месяц… два… может больше. Я не могу просто взять и найти всё за один день, у меня нет нормальных зацепок, всё слишком запутано. Я делаю вдох, но не останавливаюсь. — И да, я держусь подальше от самых опасных людей, потому что, между прочим, я тоже могу погибнуть, если полезу туда бездумно. Так что либо ты это понимаешь, либо ищешь кого-то другого. Я резко останавливаю запись и отправляю, даже не переслушивая. — Отлично… — тихо бормочу, опуская телефон. Поворачиваюсь. И замираю. Сэм стоит сзади. Слишком близко. Я вздрагиваю. — Ты давно здесь? — спрашиваю, чуть нахмурившись. — Только что, — спокойно отвечает он. Я выдыхаю, но напряжение никуда не уходит. Он смотрит на меня внимательнее. — Чего такая злая? Я закатываю глаза. — Тебе какая разница? Он молчит. Я отвожу взгляд. — Отстань от меня, — бросаю холоднее, чем нужно. — Давай уже уезжать отсюда. Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и иду к машине быстрым шагом, открываю дверь и сажусь внутрь, захлопывая её чуть громче, чем следовало. Смотрю вперёд. Сжимаю руки. И только сейчас понимаю — я злюсь не только на Ричарда.