Опасный маскарад

Мы едем молча. Она смотрит в окно, даже не поворачивается ко мне, и я уже понимаю — дело не во мне, но настроение у неё такое, что задеть сейчас проще простого, поэтому я не трогаю, даю ей время остыть, хотя взгляд пару раз всё равно цепляется за неё. Когда мы заходим в номер, она сразу проходит внутрь, не глядя на меня, а я закрываю дверь и машинально смотрю на время. Чёрт. Мы ещё успеваем. Я поворачиваюсь к ней. — Собирайся, — говорю спокойно. — Надо ехать. Она резко оборачивается. — Я устала, — в её голосе раздражение. — Меня чуть не убили там. На этот раз сам работай. Я качаю головой. — Это не работа. Она хмурится сильнее. — Тогда зачем мы вообще зашли в номер? Почему сразу не поехали? Я делаю шаг ближе, спокойно отвечая: — Думаю, тебе бы не хотелось гулять по Флориде в таком виде. Её взгляд чуть меняется. Мягче. Она смотрит на себя, потом снова на меня. — Куда мы едем? — спрашивает уже иначе. — Что ты задумал? Я не отвечаю. Только бросаю короткий взгляд и иду к чемодану, достаю вещи, не тратя время на объяснения. — Эй, — она пытается остановить. — Сэм. Но я уже захожу в ванную. Закрываю дверь. Сбрасываю одежду, быстро умываюсь, холодная вода немного приводит в порядок мысли, затем надеваю чёрные шорты ниже колен, футболку, провожу рукой по волосам, надеваю очки. Пара секунд перед зеркалом. Выдыхаю. И выхожу обратно. Она всё ещё в комнате. Я останавливаюсь, смотрю на неё. — Пять минут, — говорю коротко. — И выходим. Без лишних объяснений. Потому что если начну — она либо откажется, либо снова начнёт спорить. А времени у нас нет. Я стою на первом этаже отеля, ближе к выходу, облокотившись на колонну и время от времени поглядывая на часы, вокруг проходят люди, кто-то смеётся, кто-то спешит, а у меня в голове всё ещё прокручиваются события последних часов, но я заставляю себя отложить это. Сегодня — не про это. Лифт тихо звенит. Двери открываются. Я поднимаю взгляд. И на секунду замираю. Она выходит. Белое лёгкое платье, почти невесомое, волосы распущены, мягко ложатся на плечи, в руках сумка, и в этом виде она выглядит так… спокойно, будто всё, что было сегодня, осталось где-то далеко. Я невольно усмехаюсь. — Вижу, ты подготовилась заранее к такому вечеру. Она смотрит на меня и пожимает плечами. — Я бы всё равно одна прогулялась. Я киваю. — Логично. Мы выходим из отеля и сразу направляемся вперёд, не задерживаясь, вечер уже тёплый, воздух лёгкий, после всего произошедшего это ощущается особенно резко. Мы идём молча пару минут, просто привыкая к тишине. Затем она вдруг спрашивает: — Мы без машины? Я бросаю на неё короткий взгляд. — Машину забрали. Или ты хочешь, чтобы я сейчас съездил в Вашингтон за своей? Она усмехается. — Не настолько. Я чуть улыбаюсь. — Тогда идём пешком. Она смотрит вперёд. — И куда мы идём? Я чуть наклоняю голову. — Увидишь. — Как всегда, — бурчит она. Мы продолжаем идти, постепенно разговор сам начинает складываться, сначала короткие фразы, потом чуть длиннее, без напряжения, без споров, просто обычный диалог, и это странно… но приятно. По дороге я останавливаюсь у небольшой точки. — Подожди, — говорю и подхожу к продавцу. Через минуту возвращаюсь с мороженым, протягиваю ей одно. — Держи. Она смотрит с удивлением. — Серьёзно? — Не нравится? — Нравится… — она берёт. — Просто неожиданно. Я пожимаю плечами. Мы идём дальше, уже медленнее, она пробует мороженое, чуть улыбается, и в этот момент всё становится… слишком нормальным. Будто нет ни домов с решётками. Ни оружия. Ни криков. Только вечер. Тёплый воздух. И она рядом. Я бросаю на неё взгляд. И впервые за долгое время ничего не напрягает. Мы идём ещё какое-то время, и постепенно шум города остаётся позади, его сменяет другой звук — ровный, глубокий, успокаивающий. Море. Я смотрю вперёд, на тёмную линию воды, на огни вдоль берега, на редких людей, которые всё ещё гуляют. Останавливаюсь. Поворачиваюсь к ней. — Ты брала с собой купальник? Она сначала не сразу понимает, о чём я, переводит взгляд на море, потом снова на меня, и её лицо меняется. Улыбка. Настоящая. Широкая. — Серьёзно?.. — она смеётся. — Мы пришли плавать? Она делает шаг ближе и легко ударяет меня в грудь. — Почему ты заранее не сказал? — смеётся. — Я не брала купальник, придурок. Я невольно улыбаюсь. — Я и не собирался заранее говорить. Она закатывает глаза, всё ещё улыбаясь. — Конечно. Я киваю в сторону. — Там есть магазин. Она прослеживает взглядом. — Можешь купить. Она снова смотрит на меня. — Ты невозможный. — Я знаю. Она усмехается. — Ладно, пошли. Мы направляемся к небольшому магазину у пляжа, откуда льётся мягкий свет, витрины освещены, внутри почти нет людей, и в этом моменте всё кажется слишком спокойным для нас двоих. Но, может быть, именно это нам сейчас и нужно. Мы заходим в магазин, внутри тихо, прохладно, мягкий свет ложится на полки, и она сразу уходит к стойкам с купальниками, даже не оборачиваясь, будто уже полностью переключилась на это. Я остаюсь ждать. Опираюсь на стену, скрестив руки, время от времени поглядывая в сторону примерочных. Через какое-то время занавеска двигается. Она выходит. И я замираю. Белый купальник. Верх — как аккуратный топ, идеально сидит, подчёркивая линию плеч и грудь, ничего лишнего, но от этого только сильнее цепляет, низ в том же стиле, а сверху лёгкая полупрозрачная ткань, как короткая юбка, которая мягко колышется при каждом её шаге, добавляя ей какой-то… нереальной лёгкости. Я смотрю. Слишком долго. Она ловит мой взгляд и чуть приподнимает бровь. — Ну? Я выдыхаю, даже не скрывая. — Берём. Она усмехается, довольная реакцией, быстро идёт к кассе, расплачивается прямо так, в купальнике, и через пару минут мы уже выходим обратно на улицу, захватив полотенца и всё необходимое. Ночной воздух снова обволакивает, но теперь это ощущается иначе. Легче. Мы идём по тропинке к пляжу, песок мягко уходит под ногами, шум волн становится громче, и вскоре мы находим более уединённое место, где почти нет людей. Оставляем вещи, полотенца. Она даже не медлит. Сразу направляется к воде. Я на секунду задерживаюсь, смотря ей вслед, затем снимаю футболку и иду за ней. Вода тёплая, приятная, и как только я подхожу ближе, она оборачивается — и я брызгаю на неё водой. Она вскрикивает. — Эй! И тут же отвечает тем же. Вода летит в меня, я усмехаюсь, делаю шаг ближе, снова брызгаю, она отступает, смеётся, пытается увернуться, но уже втянулась в эту «войну». — Это ты начал! — бросает она. — И я же выиграю, — отвечаю. Она фыркает, делает шаг назад — и вдруг теряет равновесие. С плеском падает в воду. Я замираю на секунду. А потом усмехаюсь, подходя ближе. — Осторожнее, — говорю, протягивая ей руку. Но по её взгляду понимаю — она ещё не закончила. Она хватает мою руку, но вместо того, чтобы просто встать, резко тянет на себя. Я не удерживаюсь. Вода накрывает с головой. На секунду всё вокруг исчезает — только глухой шум и холодок, а затем я выныриваю, откидывая волосы назад и сразу нахожу её взгляд. Она смеётся. Громко. Искренне. — Это было обязательно? — спрашиваю, вытирая воду с лица. — Да, — отвечает она, не переставая улыбаться. Я усмехаюсь. — Запомню. Она отплывает чуть дальше, разворачивается ко мне, и на секунду между нами становится спокойно, без споров, без напряжения. Только вода. И тёплый вечер. Я подплываю ближе, уже без резких движений, и мы начинаем просто плавать рядом, иногда переглядываясь, иногда обмениваясь короткими фразами. — Ты часто так отдыхаешь? — спрашивает она, проводя рукой по воде. — Нет. — Понятно… — она кивает. — Слишком занят, да? — Можно и так сказать. Она смотрит на меня чуть дольше. — Странно видеть тебя таким. — Каким? — Спокойным. Я хмыкаю. — Привыкай. Это редкость. Она улыбается. Мы заплываем чуть глубже, но не слишком, просто позволяя воде держать нас, разговор становится тише, спокойнее, иногда прерывается молчанием, которое уже не напрягает. Я замечаю, как свет вокруг начинает меняться. Солнце медленно опускается к горизонту, окрашивая воду в тёплые оттенки — сначала золотые, потом мягко переходящие в оранжевые и розовые, отражения играют на поверхности, и даже её кожа будто ловит этот свет, становясь ещё светлее на фоне темнеющего моря. Она поворачивается в сторону горизонта. Замирает. — Красиво… — тихо говорит. Я смотрю не на солнце. На неё. Как ветер слегка двигает её волосы, как вода касается её плеч, как она на секунду просто… спокойна. — Да, — отвечаю. Она переводит взгляд на меня. — Ты сейчас смотришь не туда. Я чуть усмехаюсь. — Возможно. Она фыркает, но улыбка не исчезает. Солнце опускается всё ниже, свет становится мягче, тише, словно весь мир замедляется вместе с ним, и в какой-то момент вокруг остаётся только линия горизонта, тёплый воздух и звук волн. Мы уже почти не говорим. Просто рядом. И этого достаточно. На этот раз — без опасности, без криков, без выстрелов. Только вечер. И мы вдвоём. Я первым выхожу из воды, стряхивая капли с рук и проходя по влажному песку к нашим вещам. — Ты куда? — доносится её голос сзади. Я оборачиваюсь через плечо. — Куплю что-нибудь поесть. Принесу сюда. Она кивает, оставаясь в воде. — Ладно. Я иду дальше по берегу, где ещё работают небольшие точки с едой, заказываю быстро — что-то лёгкое, пару напитков, не задумываясь слишком долго, забираю пакет и возвращаюсь обратно. Солнце уже почти село, небо становится глубже, темнее, но ещё сохраняет тёплые оттенки, а на пляже загораются мягкие огни. Я подхожу к нашим вещам, раскладываю еду на небольшом столике рядом с лежаками, сажусь, откидываясь назад, и только после этого поднимаю взгляд на море. — Адди! — зову её. Она оборачивается. И начинает выходить из воды. Медленно. Вода скользит по её коже, отражая последние остатки света, волосы влажные, чуть прилипают к плечам, она проводит рукой, убирая их назад, поправляет, и на секунду задерживается, прежде чем пойти ко мне. Я наблюдаю. Не скрывая. Она подходит ближе, стряхивает лишнюю воду с рук, затем садится напротив, на лежак, подтягивая ноги. — Надеюсь, ты выбрал что-то нормальное, — говорит с лёгкой усмешкой. Я подвигаю к ней пакет. — Я не настолько плох. Она заглядывает внутрь. — Посмотрим. Я откидываюсь чуть назад, всё ещё глядя на неё. И в этот момент понимаю — этот вечер стоил всего, что было до него. Она достаёт еду, рассматривает, будто оценивает, и на секунду делает серьёзное лицо. — Мм… ладно, — тянет, — сегодня ты не облажался. Я усмехаюсь. — Запомни этот момент. — Не зазнавайся. Она берёт напиток, делает глоток, потом кусочек еды, и я замечаю, как её плечи постепенно расслабляются, как напряжение, которое было в ней весь день, наконец уходит. Я беру своё, но больше наблюдаю за ней, чем ем. Ветер с моря становится чуть прохладнее, но приятный, мягкий, где-то вдали слышен смех людей, приглушённая музыка, но здесь — тише. Спокойнее. Она поднимает на меня взгляд. — Почему ты это делаешь? Я не сразу отвечаю. — Что именно? — Всё это, — она делает лёгкий жест рукой. — Дом… девушки… риск. Я отвожу взгляд в сторону моря на секунду. — Потому что кто-то должен. Она хмурится. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который тебе нужен. Она смотрит на меня дольше, будто пытается что-то понять, но не настаивает. — Ты странный, — говорит в итоге. — Я знаю. Она усмехается, качает головой и снова возвращается к еде. Мы какое-то время молчим, но это молчание уже не тяжёлое, не неловкое, а… нормальное. Я беру бутылку, делаю глоток, потом снова смотрю на неё. — Ты сегодня хорошо справилась. Она замирает на секунду. — С чем именно? С тем, что меня чуть не убили? — С тем, что не сбежала, — спокойно отвечаю. — И вытащила их. Она опускает взгляд. — Я просто… не могла их оставить. — Вот именно. Она молчит. Потом тихо говорит: — Мне было страшно. Я киваю. — И это нормально. Она поднимает глаза. — А тебе? Я чуть улыбаюсь. — Я привык. — Это не звучит нормально. — Оно и не должно. Она выдыхает, откидываясь чуть назад на лежак, глядя на небо, где уже появляются первые звёзды. — Знаешь… — тихо говорит. — Если бы кто-то сказал мне пару дней назад, что я буду сидеть на пляже во Флориде, есть еду с каким-то странным типом и обсуждать такие вещи… я бы не поверила. Я хмыкаю. — А сейчас? Она поворачивает голову ко мне. — Сейчас… — делает паузу. — уже не так странно. Я смотрю на неё. Дольше. — Привыкаешь? Она улыбается. — Возможно. Ветер чуть усиливается, приносит запах моря, и в этом моменте всё снова становится тихим, спокойным, будто мир на время перестал давить. И я понимаю — мне не хочется, чтобы этот вечер заканчивался. Она доедает, делает последний глоток и откладывает всё в сторону, затем встаёт, потягиваясь, и поворачивается к морю. Я наблюдаю за ней, не двигаясь. Она замирает, глядя на горизонт, где солнце уже почти исчезло, оставляя за собой мягкие розово-оранжевые полосы, которые отражаются в воде. — Очень красиво… — тихо говорит она. — Хочу сфотографировать. Достаёт телефон. Сначала направляет на небо, делает несколько снимков, затем на море, ловя отражения, свет, линии волн. Я продолжаю сидеть, наблюдая. И в какой-то момент она резко переводит камеру на меня. Щёлк. Я даже не успеваю среагировать. — Ты серьёзно? — сразу встаю. Она смотрит в телефон… и начинает смеяться. — Боже… — сквозь смех. — Это худшее фото в мире. Я делаю шаг к ней. — Удали. Она тут же отходит назад, прижимая телефон к себе. — Нет. — Адди. — Нет, — повторяет, уже улыбаясь шире. Я делаю ещё шаг. — Удали, я сказал. Она разворачивается. И убегает. — Даже не думай! — бросает через плечо. Я усмехаюсь и сразу срываюсь за ней. Песок уходит из-под ног, волны накатывают на берег, задевая щиколотки, но это не останавливает, она смеётся, ускоряется, иногда оборачивается, чтобы посмотреть, насколько я близко. — Ты не догонишь! — кричит. — Серьёзно? — отвечаю, ускоряясь. Она сбивается с темпа, чуть спотыкается о мокрый песок, но продолжает бежать, смеётся громче, а я уже почти рядом. — Всё, конец тебе, — бросаю, сокращая расстояние. Она снова пытается увернуться — но я хватаю её за руку. Резко притягиваю к себе. Она вскрикивает, почти теряя равновесие, и в итоге врезается в меня, смеясь, тяжело дыша после бега. — Отпусти! — сквозь смех. — Телефон, — спокойно говорю, удерживая её. — Ни за что. Я наклоняюсь чуть ближе. — Удали. Она смотрит прямо в глаза. Упрямо. И улыбается. — Нет. Я выдыхаю, качая головой. — Ты сама напросилась. И уже понимаю — это только начало. Я вырываю у неё телефон, всё ещё удерживая её за запястье, и сразу открываю фото. Секунда. И я начинаю смеяться. Прямо перед ней. — Это что вообще? — показываю ей экран. На фото я… с каким-то странным выражением лица, прищуренный, растрёпанный после воды, будто меня поймали в самый неудачный момент. Она сначала смотрит, потом снова начинает смеяться. — Я же говорила, — сквозь смех. Я качаю головой, всё ещё улыбаясь. — Удалю. — Нет! Она резко тянется к телефону, но я чуть отстраняю руку. — Поздно. — Сэм! Она снова смеётся, а я, не убирая улыбки, всё-таки возвращаю ей телефон. — Давай, попробуй нормально, — бросаю. Она прищуривается, будто принимает вызов. — Сейчас. Поднимает телефон. Снова наводит на меня. Я уже стою спокойно, не двигаюсь, смотрю чуть в сторону, и в этот раз она делает снимок без спешки. Щёлк. Она сразу проверяет. И её лицо меняется. — О… — тянет. — Этот неплохой. Подходит ближе и показывает. На фото я стою, смотрю в бок, и на губах лёгкая улыбка, почти незаметная, но настоящая. Я смотрю пару секунд. — Сойдёт. Она усмехается. — Даже лучше, чем сойдёт. Я закатываю глаза, но не спорю. Она вдруг переворачивает камеру на фронталку и смотрит уже на нас двоих. — Давай сфоткаемся? — Нет. — Ну Сэм… — Нет. Она делает шаг ближе, буквально встаёт рядом, плечом к плечу. — Один раз. — Нет. — Пожалуйста. Я смотрю на неё. Она уже улыбается, заранее уверенная, что выиграет. — Ты не отстанешь? — Нет. Я выдыхаю. — Ладно. Один. — Я знала! — улыбается шире. Поднимает телефон. Первый снимок — нормальный, мы просто стоим рядом, она чуть наклоняется ко мне, я смотрю в камеру без особого энтузиазма. Щёлк. — Ещё, — говорит она сразу. Второй — она уже высовывает язык. Я смотрю на неё боковым взглядом. — Серьёзно? — Да. Щёлк. Третий — она корчит лицо, сжимает губы, щурится, выглядит смешно и… слишком мило. Я не выдерживаю и усмехаюсь. Щёлк. — О, этот идеальный! — радуется она. Я качаю головой. — Ты ребёнок. — Зато весёлый. Она быстро листает фото, довольная, а я стою рядом, глядя на неё. И понимаю — я не помню, когда в последний раз делал что-то настолько обычное. И настолько… приятное. Я первым опускаюсь на песок, ближе к воде, где волны едва касаются берега, вытягиваю ноги и опираюсь руками сзади, глядя на тёмную линию моря. Она подходит следом и садится рядом, чуть ближе, чем раньше, подтягивает колени к себе и обнимает их руками, всё ещё иногда поглядывая в телефон, пересматривая фотографии. — Ужас, — тихо смеётся. — Ты на первом фото выглядишь так, будто тебя разбудили в три ночи. — Удали, — спокойно говорю, не поворачиваясь. — Ни за что. Я усмехаюсь. Она откладывает телефон в сторону и смотрит вперёд, на воду. Некоторое время мы молчим. Но это уже не та тишина, которая давит. Она… спокойная. — Спасибо, — вдруг говорит она тихо. Я поворачиваю голову. — За что? Она чуть пожимает плечами. — За это всё. Я смотрю на неё пару секунд. — Не благодари. — Почему? — Потому что это не разовая акция. Она хмурится, переводя взгляд на меня. — В смысле? — В том смысле, что ты ещё не раз окажешься в подобном дерьме. Она тихо фыркает. — Отличная перспектива. — Я честен. Она качает головой, но уголки губ всё равно чуть поднимаются. — Ты умеешь испортить момент. — Я стараюсь. Она улыбается. Снова смотрит на море. Ветер слегка треплет её волосы, и на секунду она просто сидит, ничего не говоря, будто собирая мысли. — Знаешь… — начинает она медленнее. — Мне раньше казалось, что я всё контролирую. Я смотрю на неё внимательнее. — А сейчас? — Сейчас… — она делает паузу. — я даже не понимаю, где я и что вообще происходит в моей жизни. Я хмыкаю. — Добро пожаловать. Она поворачивается ко мне. — И тебе нормально так жить? Я не сразу отвечаю. Смотрю вперёд. — Нет. — Тогда почему не остановишься? — Потому что не могу. Она смотрит на меня дольше. Серьёзно. — Или не хочешь? Я усмехаюсь краем губ. — Разницы нет. Она снова отворачивается, утыкаясь взглядом в воду, кончиком пальца проводит по песку рядом с собой. — Странно… — тихо говорит. — С тобой вроде сложно, но… не хочется уходить. Я перевожу на неё взгляд. — Это временно. Она улыбается. — Посмотрим. Волна накатывает ближе, касается наших ног и отступает обратно, оставляя за собой прохладную влагу, а мы остаёмся сидеть рядом. И в этом моменте никто из нас не спешит его закончить. Я сижу рядом, но взгляд всё равно возвращается к ней. К тому, как пряди волос уже почти высохли и лёгкими волнами лежат на плечах, немного растрёпанные после воды и ветра, к тому, как она вытянула ноги вперёд, проводя пальцами по песку, к тонкой линии талии, которую едва скрывает ткань. Я сам не замечаю, как тянусь. Касаюсь её волос. Аккуратно убираю прядь с лица. И в этот момент ловлю себя на мысли — это не похоже на что-то вынужденное. Она сразу поворачивается ко мне. — Ты трогаешь меня? Я не убираю руку сразу. — Не забывай, — спокойно говорю, — за нами могут следить. Она прищуривается. Секунда. И усмехается. — Да ну… — тянет. — Признайся, это твоя отмазка, чтобы прикоснуться ко мне. Я усмехаюсь, убирая руку. — Слишком высокого мнения о себе. — Правда? — она наклоняет голову, рассматривая меня внимательнее. — Да. Она делает паузу. Смотрит прямо в глаза. И вдруг говорит: — Я же тебе нравлюсь. Я замираю на долю секунды. Потом усмехаюсь. — Ты опять начинаешь. — Ответь, — спокойно, но с интересом. Я отвожу взгляд в сторону моря, будто это важнее. — Нет. Она тихо смеётся. — Врёшь. — С чего ты взяла? — Потому что ты смотришь, — отвечает она сразу. — И не так, как смотришь на других. Я возвращаю взгляд на неё. — Ты слишком много анализируешь. — А ты слишком плохо врёшь. Я хмыкаю. — Удобная версия для тебя. Она улыбается шире. — Значит, всё-таки нравлюсь. Я чуть наклоняюсь ближе. — Не придумывай. Она не отодвигается. Смотрит прямо. — Тогда докажи. Короткая. Но слишком плотная. Я усмехаюсь, отстраняясь обратно. — Не в этот раз. Она фыркает, но в глазах всё ещё тот же интерес. И, кажется, этот разговор мы ещё не закончили. Я смотрю на неё чуть дольше, чем обычно, уже без усмешки, без привычной лёгкости в голосе. — Хочешь правду? Она чуть приподнимает бровь. — Ого, наконец-то. Я игнорирую это и продолжаю, спокойно, но уже серьёзнее: — Я взял тебя с собой не просто так. Она перестаёт улыбаться так открыто, слушает. — Я не доверяю людям, — говорю прямо. — Тем более… девушкам в таких делах. Волна тихо накатывает к ногам и уходит обратно. — Но ты… — я на секунду подбираю слова, — ты не такая. Она чуть наклоняет голову. — И какая же я? Я смотрю на неё внимательно. — Упрямая, — говорю сразу. — Раздражаешь этим. Она фыркает. — Но именно поэтому не убегаешь, когда становится страшно. Я продолжаю, не давая ей перебить: — Ты думаешь быстрее, чем показываешь. И иногда слишком много говоришь… но при этом умеешь молчать, когда нужно. Она уже не улыбается. Слушает. — Ты не ломаешься, — добавляю тише. — Даже когда должна была. И не притворяешься слабой, чтобы тебе было легче. Я чуть наклоняю голову. — Хотя могла бы. Она опускает взгляд на секунду. Я продолжаю: — Ты врёшь, — усмехаюсь краем губ. — Много врёшь. И меня это бесит. Она поднимает на меня глаза. — Но даже в этом… — я пожимаю плечом, — ты не похожа на тех, кто врёт ради выгоды или игры. Я делаю паузу. Смотрю прямо. — Ты врёшь, чтобы выжить. Тишина. Я выдыхаю. — Поэтому я взял тебя с собой. Она молчит. Я добавляю уже спокойнее: — Потому что, несмотря на всё это… я знаю, что ты не подставишь. Короткая пауза. — И потому что ты справишься. Она смотрит на меня дольше, чем раньше. И в её взгляде уже нет прежней лёгкости. Я чуть усмехаюсь, будто пытаясь разрядить момент: — Но это не значит, что ты мне нравишься. Она сразу реагирует. — Конечно. — Вообще нет. — Абсолютно. Я хмыкаю. Она улыбается. Но теперь — между этими словами есть что-то другое. Она какое-то время молчит, будто переваривает мои слова, потом медленно поворачивает голову ко мне. Взгляд уже другой. Не игривый. Глубже. — А теперь ты послушай, — тихо говорит она. Я ничего не отвечаю. Она делает вдох. — Ты… хороший, — начинает осторожно. — В отличие от других мужчин. Я слегка хмурюсь, но не перебиваю. — Я боюсь мужчин, — продолжает она, чуть тише. — Хоть и не показываю это. Она опускает взгляд на песок, проводит по нему пальцами. — Но от тебя… этого страха нет. Потому что я знаю, что ты меня не тронешь. Эти слова звучат слишком спокойно. Слишком уверенно. И это цепляет. Она на секунду сжимает губы, будто сомневается, стоит ли продолжать, но всё же говорит: — В детстве… и в подростковом возрасте… — её голос становится тише. — ко мне часто… лезли мужчины. Я чувствую, как внутри что-то сжимается. Она продолжает, но уже сбиваясь: — А потом… когда я ушла из дома… жила одна… мне нужна была работа… Она замолкает. Смотрит вниз. Долго. — И однажды… после смены… меня встретили… — она запинается, голос ломается. — мужчины, и… Тишина. Она не может договорить. Я не даю ей. Медленно поднимаю руку и кладу ей на плечо. Лёгкое, но уверенное касание. — Не надо, — тихо говорю. Она замирает. Выдыхает. И чуть кивает. — Так что… — через силу продолжает, — я просто хочу сказать… ты для меня… особенный. Пауза. — Это редкость. Я смотрю на неё. И чувствую, как внутри поднимается глухая злость. На тех, кто это сделал. На всех, кто когда-либо причинил ей боль. Её лицо уже не то. Та же девушка, которая недавно смеялась, сейчас смотрит в песок, и в её глазах — тяжесть. Я не выдерживаю. Поднимаю руку к её лицу. Касаюсь щеки. Аккуратно. Поглаживаю. Она поднимает взгляд. — Не расстраивайся из-за них, — говорю тихо, но твёрдо. — Ты не виновата. Я смотрю прямо в её глаза. — Слышишь? Она едва заметно кивает. Я чуть наклоняю голову. — И тебе не к лицу грусть. Слабая тень улыбки появляется на моих губах. — Ты слишком сильная для этого. Я провожу большим пальцем по её щеке, стирая невидимую тяжесть. — И слишком… живая. Не позволяй им это забирать. Она смотрит на меня. И в этот момент между нами становится тише, чем когда-либо. Она не отводит взгляд. Смотрит прямо, будто впервые не прячется за словами, за шутками, за привычной лёгкостью, и в этом взгляде уже нет прежней колкости — только что-то тихое, уязвимое. Я всё ещё держу её лицо в ладони. Тёплая кожа. Чуть влажные от ветра пряди, касающиеся моих пальцев. Она медленно накрывает мою руку своей. Не убирает. Просто держит. — Ты странный… — тихо говорит она, почти шёпотом. Я усмехаюсь едва заметно. — Я уже это слышал. — Нет, — качает головой. — Не в этом смысле. Она проводит большим пальцем по моей ладони, словно неосознанно. — Ты… другой. Я ничего не отвечаю. Потому что не знаю, что на это сказать. И потому что сейчас слова — лишние. Ветер становится чуть сильнее, поднимает её волосы, и я снова убираю прядь за ухо, на этот раз медленнее, почти не думая. Она не отстраняется. Наоборот — чуть ближе. Настолько, что я чувствую её дыхание. Наши лица слишком близко. Слишком. Она на секунду переводит взгляд на мои губы. Потом обратно. И замирает. Я тоже. Ничего не происходит. Но напряжение между нами — уже не то, что раньше. Не игра. Не спор. Что-то другое. Более тихое. И опаснее. Я первым отстраняюсь. Медленно. Будто даю ей время. — Пойдём, — говорю чуть хриплее, чем обычно. — Уже поздно. Она не сразу реагирует. Потом кивает. — Да… Мы поднимаемся с песка, собираем вещи, но движения уже не такие быстрые, не такие резкие. Спокойнее. Тише. Мы идём обратно по берегу, рядом, иногда касаясь плечами, и никто из нас не пытается увеличить расстояние. Разговор почти не возвращается. Но это уже не нужно. Потому что что-то уже произошло. И оба это понимаем.

***

Я захожу в примерочную, снимаю влажный купальник, аккуратно складываю его и убираю в сумку, надеваю обратно платье, провожу руками по волосам, пытаясь привести их в порядок, но пряди всё равно остаются чуть растрёпанными после моря и ветра. Смотрю на себя в зеркало. И на секунду замираю. Слишком много всего за один вечер. Я выдыхаю и выхожу. Сэм уже ждёт снаружи, на нём новая футболка и спортивные штаны, и такого же цвета спортивка. У него более расслабленный вид, но в его взгляде всё тот же контроль. Мы ничего не говорим. Просто выходим и идём по улице, где уже меньше людей, фонари мягко освещают дорогу, а воздух становится прохладнее. Я чувствую это. И в какой-то момент он останавливается рядом. Я даже не успеваю ничего сказать, как он берёт свою спортивку и накидывает её на меня, сам аккуратно поправляет на плечах, будто это что-то естественное. Я поднимаю на него взгляд. Он ничего не объясняет. Просто делает. И мы продолжаем идти. Но внутри у меня что-то меняется. Настроение, которое ещё недавно было лёгким, начинает тянуть вниз. Зачем я только рассказала ему это… Я смотрю вперёд, стараясь не думать, но мысли всё равно возвращаются, цепляются, давят. Он замечает. Конечно замечает. Сэм резко останавливается. Я не сразу понимаю, почему, но поворачиваюсь к нему. И в следующую секунду он кладёт руки мне на голову, мягко, но уверенно, будто удерживает моё внимание, не даёт отвернуться. Я замираю. А затем он притягивает меня к себе. Обнимает. Без слов. Просто крепко прижимает. Я сначала не двигаюсь. Совсем. Но потом… медленно поднимаю руки и обнимаю в ответ, уткнувшись лбом ему в грудь, чувствуя тепло сквозь ткань его футболки. И в этот момент всё, что я так старалась держать внутри, чуть отпускает. Я закрываю глаза. И впервые за долгое время не пытаюсь казаться сильной. Я утыкаюсь в него сильнее, будто боюсь, что если отпущу — всё исчезнет. Тепло. Живое, настоящее. Запах его кожи, смешанный с морем и чем-то ещё, таким… спокойным. Меня никто не обнимал. Я даже не помню, когда в последний раз… или вообще — было ли это когда-то. И сейчас, стоя вот так, прижатой к нему, я вдруг понимаю, насколько мне этого не хватало. Его руки медленно двигаются по моей спине, вверх, потом к волосам, аккуратно, почти осторожно, будто он сам не до конца понимает, как это делать, но всё равно делает. И внутри всё начинает путаться. Слишком много чувств. Слишком резко. Слишком непривычно. Я даже не замечаю, как из глаз начинают течь слёзы. Тихо. Потом сильнее. Я всхлипываю, стараясь сдержаться, но не получается. Чёрт. Он это замечает. Конечно замечает. Его руки замирают, и он чуть отстраняется, берёт меня за плечи, заставляя посмотреть на него. — Адди… — его голос становится мягче. — Почему ты плачешь? Я отвожу взгляд, быстро вытирая щёки, но слёзы всё равно продолжают катиться. — Ну же… — он чуть наклоняется ближе. — не плачь. Я качаю головой, пытаясь что-то сказать, но выходит только тихий, сбитый выдох. И тогда он вдруг меняется. — Так… подожди, — говорит, щурясь, будто что-то заметил. — это что… ты из-за меня? Я поднимаю на него взгляд сквозь слёзы. — Нет… — Точно? — он прищуривается сильнее. — А то я уже начал думать, что я настолько ужасен. Я всхлипываю… и неожиданно для себя тихо смеюсь. — Да, именно поэтому, — выдыхаю. — Отлично, — кивает он серьёзно. — тогда мне срочно нужно уйти, пока ты окончательно не расплакалась. Он делает вид, что собирается отойти. — Стой… — я хватаю его за руку. Он смотрит на меня. Я всё ещё плачу. И смеюсь одновременно. — Видишь? — он усмехается. — уже лучше. Я качаю головой, вытирая слёзы. — Ты идиот… — Но работающий, — спокойно отвечает. Я снова тихо смеюсь, пряча лицо, и чувствую, как внутри становится чуть легче. Не полностью. Но легче. И он остаётся рядом. Не отходит. И этого достаточно. Я всё ещё держу его за руку, будто если отпущу — снова станет пусто. Он не вырывается. Наоборот — чуть сжимает в ответ. Мы стоим так пару секунд, и я наконец выдыхаю ровнее, успокаиваясь, стираю остатки слёз с щёк и опускаю взгляд. — Прости… — тихо говорю. Он сразу качает головой. — Не извиняйся. Я усмехаюсь слабо. — Выгляжу, наверное, жалко. — Нет. Я поднимаю на него глаза. — Тогда как? Он смотрит прямо. — Живой. Я замираю. Эти слова почему-то цепляют сильнее, чем всё остальное. Я отвожу взгляд, не зная, что ответить, и он, будто понимая это, не давит, просто отпускает тему. Но руку не отпускает. — Пойдём, — говорит уже спокойнее. Я киваю. Мы снова начинаем идти по улице, но теперь медленнее, чем раньше, ближе друг к другу, иногда задеваясь плечами, и я замечаю, что всё ещё держусь за его руку. И не отпускаю. Через пару шагов он вдруг чуть притягивает меня за плечи, поправляя свою спортивку на мне, которая сползла. — Ты всегда так быстро замерзаешь? — спрашивает. — Нет… — тихо отвечаю. — Просто ветер. — Мм. Мы идём дальше. Я чувствую, как внутри всё ещё остаётся странное тепло, смешанное с остатками эмоций, но уже без той тяжести. — Сэм… — тихо зову. — Мм? Я на секунду задумываюсь. — Спасибо. Он не сразу отвечает. Потом коротко: — Я уже говорил — не благодари. Я улыбаюсь. — Всё равно скажу. Он бросает на меня взгляд. И в этот раз… не спорит. Мы идём дальше по улице, где огни отражаются в витринах, люди проходят мимо, но всё это будто где-то далеко. Потому что сейчас мне спокойно. Рядом с ним. И это… пугает чуть меньше, чем раньше.