Опасная игра

Я была лучницей, и я была добычей,

У кого хватит смелости оставить меня, дорогой,

А кто сам сможет остаться?

Archer - Taylor Swift

Это были две недели, которые больше походили на эмоциональные качели: от состояния «Всё плохо, выхода нет, но я его найду» до «Очень странное затишье, которое уже стало привычным». Утро началось как обычно. Джим уже сидел за столом с ноутбуком, когда я спустилась. Он не поднял головы, но чашка свежего кофе стояла на моём месте. - Сегодня задержусь, - бросил он, когда я взяла чашку. – Ужинать тебе придется одной. - Хорошо, - спокойно ответила я. Он наконец посмотрел на меня. И в глазах промелькнула какая-то обеспокоенность. – Что-то не так? Он не ответил сразу. Просто смотрел на меня, а я незаметно напряглась. Ужинать одной будет непривычно, хотя не так давно это было для меня обыденным. Наши отношения перешли в какую-то грань хрупкого перемирия: я доношу ему информацию по Шерлоку, которой не так уж и много. Даже подсказку Джим подбросил Шерлоку только одну за всё это время. Странное затишье для гения преступного мира, но я стараюсь об этом не задумываться сильно и принимать это как благие знамения. Джим, наоборот, стал намного спокойнее себя вести в плане угроз ко мне и вспышек перемены настроений. Но я стала замечать его странную нервозность. Как будто есть какая-то назойливая муха, которую он сразу не может поймать, и она всё время зудит и раздражает. Он часто стал где-то пропадать вечерами, хотя всегда вовремя приезжал к ужину. И да, теперь мы стали завтракать и ужинать вместе, и даже обсуждать вопросы искусства, литературы и даже психологии. Если сравнить это с началом нашего взаимодействия, где он напрочь отказывался от еды в компании, то это можно считать большим улучшением. Неужели правило четыре с заботой на него реально работает? Бояться я стала его значительно меньше. Естественно, напрямую ему перечить или повышать голос я не решалась, но спорить на ничего не значащие темы уже могла спокойно. Но, конечно, в этих дебатах я оставалась проигравшей стороной. Всё-таки до гения мне ещё далеко. Но его нервозность передавалась и моему настроению. Потому что хоть тело и не чувствовало опасности, подсознание пыталось отыскать подвох. Иногда я всё так же сильно напрягалась, когда он был не в настроении. Но где же тот выход из его игры, который позволит мне выйти уже на свободу и заново начать свою спокойную жизнь? Постоянное напряжение и стресс не отпускали меня, и я всё больше начинала накручивать себя и опасаться буквально всего. В особенности чёрных фургонов, которых я видела несколько раз около больницы. И странных людей, которые подходили ко мне в госпитале и спрашивали о несуществующих пациентах в моём отделении. Я не говорила об этом Мориарти, слепо надеясь, что он контролирует ситуацию. Но было страшно. - Для тебя всё в порядке, - слегка улыбнувшись, ответил он. Вся обеспокоенность пропала из его глаз, заменившись на огоньки азарта. - Изабелла, не ко всем следует лезть со своей заботой. Иногда стоит просто дать человеку сдачу, которую он заслужил, а не пытаться всех спасти. - Это ты так на себя намекаешь? - усмехнулась я. - Что соскучился по моим рефлексам? Я имела в виду ситуацию, когда он «получил по заслугам», пытаясь разбудить меня утром. Джим словно кот прищурился и улыбнулся. - Нет, - протянул он. - Хотя это было незабываемо. А про то, что если объявится ещё один «Джон» - откажись от него. Я замерла и посмотрела на Мориарти. Ну нет, только не ещё раз. Джим заметил моё состояние. - Всего лишь очередной намёк для гения, который не хочет верить, что я здоров и невредим. Кстати о Джоне...

***

На допросе Джона я отказалась присутствовать. Благо, поблажка у меня была в виде психиатра. Но Шерлок, как он потом взбешённо мне сказал, не успел его расспросить, и у него есть сведения только со слов полиции. Причину этого я выяснила в тот же день, позже. Идя за кофе в небольшой перерыв, я наблюдала за странным мужчиной, который неторопливым, я бы даже сказала, вальяжным шагом прогуливался по коридору, размахивая чем-то вроде трости. «Посетитель?» — отметила я про себя. Но для посетителя интенсивной терапии он слишком расслаблен. Здесь должны быть тревожность, уныние, страх, иногда слёзы. А он был слишком спокоен. К тому же сейчас не приёмные часы. Как он вообще здесь оказался? Я следила за его неспешным приближением и уже готовилась достать телефон, чтобы узнать о нём и причине его присутствия, как автомат пропищал и отвлёк меня. Я достала кофе и краем глаза заметила, что странный мужчина остановился рядом. - Добрый день, - развернулась я к нему. - Вам помочь? Дорогой костюм. Осанка. Тёмно-синие безэмоциональные глаза. Длинный нос, выделяющийся среди других черт лица. Тёмные волосы. И… зонтик. «Кому нужен зонтик в солнечную погоду?» - задалась я вопросом, но перед глазами всплыла Роза и её вечное: «Этот мистер Холодный Зонтик опять достал меня своей черствостью». Тело на автомате напряглось, ожидая угрозу. - Доктор Найт, - произнёс он, утвердительным тоном. – Ваша подруга явно обо мне успела рассказать, - видимо, он заметил узнавание в моих глазах. - Думаю, такую незабываемую встречу с неясными намёками никто бы не забыл, - парировала я. - Так как я могу к вам обращаться? - Это не имеет значения. Важно, что вы знаете: мёртвые должны оставаться мёртвыми. А вы даже не попытались рассказать полиции о вашей ситуации. - Он говорил тихо, вежливо, будто просто рассказывал сводку новостей. - Раз уж вам всё известно, почему же вы сами не разберётесь с этой ситуацией? - Этот вопрос не давал мне покоя. Если он старый враг Мориарти, то почему полиции, либо тому же Шерлоку, неизвестно о его возвращении? Неужели… - Только не говорите, что вы настолько сентиментальны, что дорожите связями прошлого и не будете вмешиваться без острой необходимости? Кто вы такой тогда? Мой собеседник нахмурился, вздохнул и отрывисто сказал, не отвечая на мой вопрос: - Джон Кларк с этого момента будет переведён в другую клинику, где получит лучший уход. Всё, что вы узнали от него, проходит под грифом «секретно», поэтому не советую вам разглашать любую информацию о нём. Что? То есть какой-то мистер Зонтик может вмешиваться в жизни других людей и раздавать указания направо и налево? Негодование остро дало о себе знать, подняв волну глухого раздражения. Но профессия обязывала сдерживать себя от выплеска лишних эмоций, поэтому я лишь отрывисто и тихо проговорила: - Во-первых, мне о вас ничего не известно. Если вы из полиции или других инстанций - предъявите удостоверение. В любом другом случае требовать и советовать мне не стоит. Во-вторых, если полиция уже провела допрос и что-то выяснила, пусть сам детектив-инспектор Лестрейд обратится ко мне с вынесенными требованиями. В-третьих, есть ещё одна независимая третья сторона, которая заинтересована в этом пациенте. Как вы с ним будете улаживать этот вопрос? - Я презрительно на него посмотрела, сложив руки на груди. - Третья сторона? - переспросил он, никак не реагируя на мой выпад. - Джим должен был предвидеть, что я вмешаюсь. И скорее, даже рассчитывал на это. - Я про Шерлока Холмса, - усмехнулась я. - Кто будет сдерживать этот ураган на пути к разгадке? Мистер Зонтик скривился, как от зубной боли, словно понимая, с чем ему придётся столкнуться. - Шерлок - моя забота. Это больше не ваша проблема. Ого, неужели на Шерлока можно найти укротителя? Надо будет, возможно, разузнать у Молли об этом человеке. Может, она знает больше, так как он, видимо, знакомый Шерлока, которых у него очень мало. - Я вас предупредил. И помните, Изабелла: когда короли вступают в битву, пешки погибают первыми. Не будьте пешкой. - Он развернулся и собрался идти. Но я ему не позволила. - А какие игры ведут эти самопровозглашённые короли, что даже правительство о них не в курсе? И почему должны страдать обычные люди? - с искренним возмущением проговорила я. Меня начинало потряхивать от невысказанных эмоций. Мало мне было Джима, который при любом удобном случае делал мне недвусмысленные намёки на жирные обстоятельства моего «непослушания», так теперь ещё и Зонтик будет мной командовать. - Слишком много вопросов. Ответы на которые вы сами скоро узнаете. - Меланхолично ответил он, медленно повернувшись ко мне. Он облокотился на свой зонт, видимо, понимая, что я ещё не закончила разговор. - И да. Как уже говорила мисс Картер, вы всегда можете выйти из этой игры и получить защиту, вместо того чтобы быть хорошей принцессой и самой победить зло. - В обмен на что? - усмехнулась я, понимая, что могу поменять шило на мыло. Я его не знаю, в отличие от Джима. Там хотя бы профиль деятельности понятен. А здесь слишком много «но», чтобы вслепую доверить свою жизнь ему. Не понимаю, как Роза может с ним общаться. - Вы не предоставили мне никакой информации о себе, чтобы я понимала, на что меняю сторону. И ещё: держитесь подальше от моей подруги. Роза не имеет никакого отношения к вашим разборкам, - уже с угрозой в голосе проговорила я. С кем поведёшься, от того и наберёшься, как говорит известная мудрость. Мне терять нечего, да и Мориарти по-любому уже знает о нашем разговоре, так что с небольшой надеждой, но я могу надеяться на прикрытие с его стороны в случае чего. Он склонил голову, обдумывая мои слова. Но лишь тяжело вздохнул и бросил слишком абстрактную для моего понимания фразу: - Может, это и к лучшему. Каждому нужен в этом мире свой психолог. И, развернувшись, он ушёл, размахивая своим зонтиком. Я в замешательстве стояла и пыталась понять, что это был за диалог. Мне угрожали или сказали, что вмешиваться не будут? Неприятные мурашки бегали по телу от этого человека, от которого явно чувствовалась привычка к власти. Он знал о моём положении и о Мориарти, и почему-то не вмешивался в это дело. Неужели у них нейтралитет, что один не лезет в дела другого? А как же я? Стаканчик в руке дал о себе знать. Я слишком сильно нервничала, что совершенно забыла о горячем кофе, который уже начинал ощутимо жечь кожу. Я вздохнула и провела ладонью по лицу. Потом я передала подробное содержание нашей беседы с мистером Зонтиком Розе, исключая часть про Мориарти, конечно. Замешательство отразилось на её лице, и она неуверенно протянула: - В смысле, дело с Джоном замято? Это же… - Она сделала паузу и пыталась руками изобразить что-то масштабное. - Это же уровень спецслужб. Ну знаешь, эти вот секретные организации, которые находятся выше полиции. Стой, раз он знает тебя, значит, и он знает, что с тобой произошло? - Неуверенно, но с какой-то надеждой в глазах спросила она. - Угу… - с тяжёлым вздохом я всё же согласилась с её выводом. Надо было дать ей хоть немного информации, чтобы она понимала весь уровень опасности. - Этого даже я не знаю! - С возмущением воскликнула она и ударила по столу, а потом, наклонившись ко мне, заговорщическим шёпотом заявила: - Слушай, если он такой всемогущий и адекватный, давай я ему наберу? Он же может помочь вытащить тебя из этой ситуации, - и она в нетерпении уставилась на меня, улыбнувшись. - Роза, нет, - покачала я головой. - Он не спасёт. Он не полиция и не соцслужба. - Но он же власть! - настаивала подруга. - Он сухой, адекватный, но у него ресурсы. Он может заставить того другого отстать от тебя. Я покрутила пальцем у виска. - Потому что они играют в одну игру. Если я попрошу у одного защиты от другого, я стану разменной монетой. Понимаешь? Роза помолчала, изучая мое лицо. Потом кивнула, медленно и серьезно. - Ладно. Я в это не лезу, потому что очень сильно тебе доверяю. В любом другом случае я бы уже звонила ему. Поняла? - Поняла. - Но, Из... - её голос стал жестким. - Если я увижу, что тебе плохо. Если я пойму, что он тебя ломает... Ты меня извини, но я не буду больше тебя слушать. Я вмешаюсь. И ему позвоню. - Я знаю, - тихо сказала я. - Поэтому я и прошу тебя подождать. - Это околоправительственный уровень, да? - спросила она, и в её глазах мелькнул страх. - Похоже на то, - подтвердила я. - Поэтому тишина - это безопасность.

***

Я вернулась в реальность от звука его голоса. Джим всё так же сидел напротив, но его терпение, казалось, истощалось. - Изабелла, - его голос стал холоднее. - Излишняя тревога повышает уровень кортизола, что приводит к снижению концентрации. Может, мне пришло время спросить, что не так, и устранить твою лишнюю тревогу? Чтобы ты, наконец, перестала витать в облаках и получала больше информации о Шерлоке? Его фраза скатилась в угрожающий тон. Я мысленно стала искать варианты, что я могла упустить. Но ничего на ум не приходило, а противное беспокойство накатывало тошнотой. - Что ты имеешь в виду? - тихо, ничем не выдавая своего волнения и контролируя дыхание, спросила я. Как же я чувствовала себя загнанной в угол этой задачей. Я не могла ничего о нём рассказать больше, чем слышала от Молли, с которой у нас образовались дружеские отношения, и чем видела сама. Для меня всё ещё оставалась непонятной моя роль - столько ищеек Мориарти вокруг, и тут для чего-то я… - Всё, что я узнаю, я тебе рассказываю, - начала я оправдываться. - Тот странный труп, подкинутый в морг… Он, конечно, привёл в ужас даже Молли. И ещё сильнее запутал Шерлока, потому что тот выдал, что это не твой почерк. - Какой труп? - Мориарти резко стал серьёзным. Он внимательно уставился мне в глаза. - Вчера появился. Не могу сказать, что пришёл сам, - на нервах неудачно пошутила я. - Но даже главврач был в недоумении… - неуверенно закончила я, начиная подозревать, что это не дело рук Джима. Джим шумно вздохнул, резко встал и громко хлопнул ладонью по столу, приблизившись ко мне. -Почему… - он не кричал, но говорил сквозь зубы, придя в какое-то странное неистовство. - я узнаю об этом только сейчас? Моё сердце начало от ужаса быстро колотиться, но я взяла себя в руки и эмоционально начала отключаться от этой ситуации. Это происходит в моей жизни, но я — наблюдатель. Наблюдатель не реагирует, он только смотрит со стороны. - Потому что вчера вечером мы не пересеклись, - через силу, пытаясь оставаться спокойной, ответила я, не прерывая зрительного контакта. Хотелось передёрнуться от холодных мурашек, которые начали свой забег по спине. Джим ещё раз резко ударил по столу, достал из кармана телефон и начал набирать кого-то. Схватив ноутбук, он удалился в свой кабинет - одну из запертых комнат, которые я в первые дни не могла открыть. Я резко выдохнула и встала, чтобы сбежать отсюда на работу. Ноги мелко подрагивали от пережитого скачка адреналина. Я снова села и закрыла лицо руками. «Дыши, Изабелла, дыши. Дыхание помогает успокоиться», - уговаривала я себя. Как же всё достало. Всё-таки что-то ещё происходило на втором плане игры, о чём я не знала. Я правильно думала, что есть ещё игроки, которые играют против Мориарти, и это могло представлять угрозу для меня, так как я была на его стороне. Хоть и пешкой. Видимо, поэтому Джим не предпринимал никаких действий в последнее время, пытаясь… залечь снова на дно? Но одна мысль об этом была нелепой. Я резко выдохнула, схватила сумку и вышла из квартиры. Сегодня утром я достаточно взбодрилась, чтобы дольше позволять себе побыть вне работы.

***

На работе дела обстояли тоже не лучшим образом. Роза каждый раз перед приёмом мистера Стерлинга - того самого пациента, о котором предупреждал главврач, - разминала мне мышцы шеи и наговаривала аффирмации по типу: «У тебя всё получится. Ты сможешь. Спокойствие пронизывает твоё тело…». Не скажу, что это сильно помогало, но лучше так, чем вообще никакой поддержки. Мистер Оливер Стерлинг был тем ещё чертом. Как только я пыталась начать вести сессию, он находил повод всё остановить. То ему казалось, что в кабинете слишком душно, и он требовал открыть окно, несмотря на сквозняк. То он начинал придирчиво изучать мои записи, утверждая, что я искажаю его слова. Но самое страшное было не в этом. Самое страшное было в его взгляде. Холодном, оценивающем, лишённом всякой эмпатии. Он не видел во мне врача. Он видел мишень, которую обязательно надо поразить и вывести из профессиональной колеи. После его приёмов я выходила как выжатый лимон и совершенно не понимала, как человек, находясь на грани жизни и смерти, мог быть настолько нечувствительным к помощи и всячески отрицать её. Я перепробовала все методы, которые только можно, но так и не пришла хоть к какому-нибудь улучшению. Наоборот, агрессия усиливалась, переходя уже не только на медицинский персонал, но и на меня, проявляясь даже в угрозах подачи в суд из-за непрофессионализма. В чём именно оно проявлялось, мне так и не ответили. Но в последние дни всё стало значительно хуже. Я стала считывать не только агрессию и сопротивление лечению, но и попытки пресечь мои личные границы. На приёме он мог встать, подойти слишком близко или отпустить пошлую шутку. Я ждала той самой капли, которая позволит мне написать рекомендацию о прекращении терапии с моей стороны, но пока я справлялась. Он должен был закончить курс химиотерапии перед операцией, но эти срывы на медперсонал либо «побеги» с процедур всё время растягивали этот момент. Я понимала, что это органика — опухоль давит на лобные доли мозга, усиливая агрессию, недоверие к лечению в принципе и другие изменения в личности. Отчетов от предыдущего психолога мне так никто и не предоставил, поэтому изначальную ситуацию я даже предполагать не могла. Но я могла попытаться всё-таки найти где-то лазейку в его психике и попробовать разобраться в причине недоверия к врачам. Может, он винит в своей болезни сам медперсонал? Был какой-то эпизод, что привёл к этому состоянию? Или всё же органика… Я сидела и уныло помешивала зелёный чай с мятой. Роза и Молли даже не пытались завести обычную обеденную беседу и так же молча ели. Молли как-то незаметно присоединилась к нашей маленькой компании за обедом, а Роза приняла её как родную, всячески поднимая ей настроение. - Молли, вот ты где. Быстрее заканчивай есть. Мне нужен отчёт по вскрытию, - Шерлок, как обычно, появился всегда не вовремя, отрывая от личных дел. Я уже было собралась высказать ироничную заметку по этому поводу, но Молли меня опередила: - Отчёт на рабочем столе. Можешь прочитать, пароль ты знаешь, - спокойно, с улыбкой сказала она, но не побежала сразу же исполнять его просьбу. - А кто его подкинул, так и не выяснили? И вообще, что с ним, в смысле с трупом, не так? - Всё-таки любопытство пересилило уныние. Да и не могла я не узнать. Если Джим об этом случае не знал, то определённо стоит выяснить для своего же спокойствия. Мне определённо хватило сегодняшнего утра для нового повода для тревоги. Раз Мориарти так среагировал, значит, труп что-то да значил. Шерлок замер на полуслове. Его взгляд скользнул по мне - быстрый, оценивающий, будто сканер. - Изабелла, неужели ты решила сменить род деятельности и стать детективом? Твоих способностей явно для этого не хватит. Или ты знаешь что-то, чего не знаю я? - Произнес он с явной иронией, но в его голосе звякнула сталь. «Не раскрыть себя», - пронеслось у меня в голове, хотя руки начали холодеть. - Просто интерес, - соврала я, стараясь улыбнуться. - Сам же понимаешь, всё неизвестное кажется таким привлекательным, что сразу тянет разгадать его. - Конечно, - он не поверил. Я увидела это по тому, как сузились его зрачки. Он прищурился и слегка надменно ухмыльнулся. - Как только что-то станет известно, подозреваю, ты узнаешь об этом первой. Он развернулся и ушёл, оставив после себя глухое раздражение без ответов на мои вопросы. - Я бы его пристукнула, - невзначай сказала Роза, провожая его взглядом. - Не обращай внимания на него, - Молли тяжело вздохнула и посмотрела в сторону, куда он ушёл. - Пока ещё ничего не ясно в этой ситуации. Вскрытие лишь показало сердечный приступ и странную фразу, вырезанную на теле. Что-то вроде: «Какую цену вы готовы заплатить за власть». И всё. Умер он уже после того, как эта фраза появилась. У меня всё внутри перевернулось, и обед запросился обратно наружу. Какой кошмар. Если это не дело рук Мориарти, но связано с ним… Так, время для истерики и для того, чтобы пожалеть себя, ещё не подошло. Так что пока не надо думать об этом. - Фу, какой кошмар, - после фразы Молли резко вставила Роза с отвращением на лице. - Можно было хотя бы не тогда, когда я ем… - Сомневаюсь, что это тебя смутило хоть как-то, учитывая, что ты спокойно можешь есть и смотреть сериалы с расчленёнкой, - саркастично добавила я. Голос звучал ровно, несмотря на дрожь внутри. Роза с наигранным презрением на меня посмотрела. - Ой, Из. Если у тебя жизнь не масло, то хотя бы другим не кисли её. Мы уставились друг на друга с одинаковым выражением возмущения, и никто не собирался проигрывать эту битву, пока Молли со смехом не сказала, что ей действительно уже пора возвращаться на рабочее место. Когда она ушла, я тяжело вздохнула и попыталась настроить себя на позитивный лад перед приёмом с мистером Стерлингом. «Улыбайся. Кивай. Делай вид, что всё под контролем. Даже если внутри всё горит».

***

«Иди к черту, иди подальше, хотя стоп. А кто есть черт? Вдруг это Джим? Вот туда точно не надо лезть еще, мало мне тебя на работе», - вела я мысленный диалог с собой, пытаясь не сорваться на пациента и не высказать всё вслух. Я понимала, что это верх непрофессионализма, но как же мне было хорошо в такие моменты. И самое главное – пациент не догадывался о моих мыслях. На моем лице застыла доброжелательная улыбка, а глаз я старалась контролировать, чтобы он не дергался. Оставалось до конца сессии буквально 10 минут. Еще совсем чуть-чуть… Я следила за его перемещениями по просторной ВИП-палате. Здесь не было соседей, которые могли бы стать свидетелями. Медсестры заходили только по вызову, а стены были слишком хорошо звукоизолированы. Я позволяла ему ходить, так как некоторые эмоции проживаются легче в движении, но сейчас эта свобода работала против меня. Но вот он очередной раз заводит тему, что ему тошно от всего. Сегодня «химию» провести не удалось. Приступ агрессии вызвал паническую атаку после. - Мистер Стерлинг, скажите, а как у вас отношения с родственниками? За все ваше пребывание здесь вас никто не навещал, - попробовала я зайти совершенно с другой стороны, хотя времени оставалось мало. Но мне нужен был результат хоть какой-то. Полторы недели – и всё впустую. Даже если придется задержаться здесь до ночи, я это сделаю. Не было еще пациентов в моей практике, которые ушли бы отсюда без малейшего улучшения. Даже если надо было принять скорый неизбежный исход жизни. А тут человек, полный сил, и мне надо понять, что не так. Психиатра бы сюда. Хоть легкие седативные, а лучше и полную медикаментозную терапию. Хотя, вероятно, нельзя из-за лечения… Оливер был человеком в своих ранних сорока. Немного обрюзгший, с идеально зачесанными черными волосами, которые наполовину уже тронула седина. Волевой подбородок, легкая проступившая щетина и карие глаза, в которых плескались хитрость, презрение ко всему, временами апатия. Но не единого проблеска отчаяния, безнадежности, страха и так далее. Ничего. Как будто он совершенно не напуган своим диагнозом. Я, конечно, понимаю, что отрицание может присутствовать, но он остается совершенно безучастным к своему состоянию. «Это пока не начнутся выворачивающие наизнанку головные боли и галлюцинации», - ласково прошептала какая-то уставшая, но ехидная часть меня. Я попросила её заткнуться, это всё же пациент, к которому надо проявить хотя бы сочувствие. - Мисс Найт. Изабелла, мои родственники – мое личное дело. Если вы хотите стать их частью, вы всегда можете мне прямо сказать об этом, - он сказал это с ироничной усмешкой и покровительственным тоном, а меня внутренне уже выворачивало от таких прямых намеков. «Джим, знаешь, был бы ты сейчас здесь, я бы не мешала тебе делать с ним все, что ты захочешь», - мысленно взмолилась я, но на лице не дрогнул ни один мускул. Я лишь всё таким же доброжелательным тоном продолжила беседу. - Доктор Найт, - вежливо в сотый раз поправила я его. - Неужели у вас нет детей или хотя бы родителей, которые бы позаботились о вас? - Мои отношения с родственниками вас не должны касаться. Это моя личная жизнь, которая не является важной для моего лечения, - вдруг резко сорвался он на крик. Я не среагировала. - Поняла вас. Тогда давайте вернемся к сегодняшней процедуре… - я не успела договорить, как пациент быстро приблизился и склонился надо мной. - Доктор Найт… Хотя какой из вас доктор. Милая мордашка и ничего в голове. И вы называете эти вопросы профессиональными?! - Во-первых, мистер Стерлинг. Прошу соблюдать субординацию и присесть на стул, - ледяным тоном проговорила я, стараясь погасить испуг от этой ситуации. Но если дать понять, что я слабее него хоть одной интонацией, то пиши пропало. - А то что? - Я могу позвать охрану, но тогда вынуждена вам напомнить, что вы перейдете к другому специалисту. - Вы мне угрожаете? - Оливер резко разогнулся, отошел от меня и засмеялся. - Охрану? Вы же знаете, сколько стоит мое пребывание здесь. Они скорее меня послушают, чем вас. Я всё же встала, чтобы сравнять позиции, про себя думая, что вот она, последняя капля и рапорт главврачу. Меня внутренне сильно потряхивало от этой ситуации и того, что про охрану был чистой воды блеф. Здесь, в изоляторе, я наедине с ним, и никто в случае чего мне не поможет. Я четко ощущала угрозу, но бежать было нельзя. Слишком непрофессионально при отсутствии прямой угрозы жизни или моему здоровью. К тому же, если я уйду, он просто останется без терапии, и это тоже запишут в мою некомпетентность. - Я вас предупреждаю и напоминаю правила проведения приема. - Да вы не имеете права! - Он развернулся ко мне и выкрикнул. - Вы… Да вы хотя бы знаете, что со мной происходит? Мои юристы читают каждую вашу запись в карте, Изабелла. Одна жалоба в комиссию по этике… и вы будете объяснять, почему пытались лечить то, в чем не разбираетесь. Вы хотите потерять лицензию из-за меня? Воздух в комнате словно закончился. Это была не просто агрессия. Это была холодная, расчетливая угроза моей карьере. Частный иск, публичное слушание, потеря права практиковать. Сомневаюсь, что он получал данные из своей же карты честным путем, всё же было слишком много нюансов, чтобы вывести данные из карты «левым» людям. Но я и не думаю, что отделение бы отказалось от дополнительного спонсирования. Черт. - Мистер Стерлинг, я всё понимаю, вам плохо сейчас. Возможно, где-то непонятно. Но я для того и с вами, чтобы помочь разобраться со всем, что вас пугает, - от своей же вежливости мне стало тошно. Хотелось сорваться на крик и вправить ему мозги. Ну подумаешь, придется провести операцию чуть раньше. Противный ком злости начал образовываться в горле, а в груди всё горело. Но внешне я старалась оставаться неподвижной и спокойной. - Вы все такие тупые, - он схватился за голову и простонал. - Вы все… особенно вы. Вы слишком молодая, чтобы быть компетентной. Нет жизни за спиной, понимаете? Как вы можете знать, что я чувствую, если вы никогда не были в моей шкуре! - снова сорвался он на крик. - Мистер Стерлинг… - Нет, нет, нет. Уходите отсюда. Выметайтесь. Пусть лучше юристы и суд докажут мне вашу компетентность. Вы вообще не должны были работать со мной. Вы чертов мозгоправ, вы сами прекрасно понимаете, что не поможете мне. Вон! - Мистер Оливер Стерлинг, - слегка повысив голос, сказала я. - Я вас не лечу, а помогаю вам облегчить свое состояние и пройти лечение с максимальным психологическим комфортом. - Максимальный комфорт, говорите? Вы намекаете на сексуальное обольщение? Поэтому мне вас подложили? - Он засмеялся. А я была в полном ужасе. Как я позволила до такого скатиться? Как выкручиваться - я не знала. Такому меня не учили ни в университете, да и на практике. - Время нашего с вами приема вышло. Если есть еще что-то, чем хотели бы со мной поделиться? - всё так же вежливо спросила я. - Выметайтесь, - сказал он, ложась на кровать. Я вышла в коридор, закрыла за собой дверь и привалилась к стене. Меня всю трясло крупной дрожью. Суд? Да кто меня в принципе будет защищать? Юрист от больницы? Смешно! Им проще дать деньги за молчание. А о моей репутации никто не позаботится. Я надеялась, что это был просто приступ, про который он забудет, как только успокоится. Но я обязана хоть как-то себя защитить и хотя бы написать рапорт о произошедшем и дальнейший отказ от терапии с моей стороны. Я отлепила себя от стенки и направилась в кабинет.

***

Я сидела над компьютером, пальцы зависли над клавиатурой. «Рекомендация о прекращении терапии». Основание: Органическое расстройство личности (F07.0). Психотерапевтическое вмешательство не показано. Требуется фармакотерапия. Дополнительно: Пациент проявляет вербальную агрессию и угрожает судебным иском, что создает конфликт интересов и препятствует терапевтическому альянсу. Я перечитала. Всё честно. Всё по протоколу. Но я знала ответ Главврача ещё до того, как пойти к нему и попросить подписать эту бумажку. «Нет психиатра. Ведите сами. Документируйте». Система не защищала меня. Она защищала больницу от иска Стерлинга, используя меня как щит. Но эта бумага могла впоследствии хотя бы спасти меня от ложных обвинений. В кабинет зашла Роза и, увидев меня, переменилась в лице. - Что случилось? - Она быстро подошла и заглянула в компьютер. - Вот гад. Так, печатай и идем разбираться к главврачу. Пусть хотя бы тебя сейчас отпустит домой пораньше. - Она запнулась на слове и посмотрела на меня. - Или не надо? - Видимо, намекая на сложные обстоятельства с соседством с Мориарти. Я уткнулась головой в столешницу и простонала, что надо. Всё равно на вечер квартира пустая, можно хотя бы побыть в одиночестве, сделать силовую нагрузку и просто отключиться до завтрашнего дня. После того как злость по поводу несправедливости и страх от всей ситуации схлынули, истерика накатывала волнами слабости. Поэтому да, сейчас лучший вариант - проплакаться где-нибудь в одиночестве. - Солнце, давай я схожу сама, а? А ты иди домой, - сказала Роза, поглаживая меня по спине. Нет, расслабляться еще рано. - Всё в порядке, - тихо сказала я и отправила документ на печать.

***

Главврач мою деятельность не оценил, но молча забрал у меня рапорт и подписал. Терапию, естественно, мне не дадут прекратить, но психиатра вызовут на один сеанс. У меня будет хотя бы день передышки. Роза всё-таки высказала свое предложение, чтобы она на время меня подменила, но я категорически ей отказала. Если пациент меня то воспринимает молодой и неопытной, то что он скажет о голубоглазой блондинке, которая явно выглядит моложе своего возраста? И не могу я у нее просить об этом, она и так выступает мне эмоциональной поддержкой в ситуации с Джимом иногда и хранит мою тайну. Большего я от нее требовать не могла. Но меня, по настоянию Розы, отпустили сегодня пораньше со смены. И, попрощавшись с Розой в раздевалке, я спустилась на первый этаж.

***

Было холодно. Ветер порывами дул, нагоняя темные тучи на город. Первые капли весеннего дождя уже начали падать. Люди разбегались по зданиям в попытке укрыться от надвигающегося шторма. А я лишь стояла на выходе из больницы и смотрела на бурю. Я была в тонком шерстяном жакете, больше напоминавшем куртку, но от ледяных порывов он не защищал. Я видела Майкла, который стоял сбоку от входа, ожидая, чтобы сопроводить меня на парковку. На другой стороне улицы я видела уже привычный фургон, хотя он был без тонировки. «Может, я преувеличиваю опасность?» - меланхолично отметила я про себя. Неужели я превращаюсь в такого же параноика, как Стерлинг? Неужели я и вправду настолько некомпетентна, что за полторы недели терапии так и не смогла вызвать доверия у пациента и помочь врачам с их работой по подготовке к операции? Я чувствовала себя ужасно. Я не понимала, что могло сегодня спровоцировать пациента на такое поведение. В особенности на то, что пациент мог подумать обо мне в сексуальном подтексте. Я носила закрытые вещи. Халат был застегнут всегда. Методы я использовала только проверенные и не раз обращалась к учебным материалам, чтобы разработать план сессии. Никакой импровизации, которую я иногда допускала в своей практике со своими постоянными пациентами. Да и Джим… Какой из меня психолог, если я даже характер Джима до конца не могу понять и выпутать себя из этой ситуации? Где-то манипуляция, где-то игра на чувствах и при первой возможности сдать полиции. Почему я спокойно с ним живу и выполняю часть его игры? Я же, черт побери, психолог. А Мориарти - злодей и псих. Вылечить не получится, но сбежать-то можно было попробовать. Мне было тошно от себя, погоды, жизни, в конце концов. Я всегда была уверена в своих знаниях и компетенциях. «А теперь?» - ехидно спросил внутренний голос. Глаза наполнились слезами, и я уже не могла их сдерживать. Противный ком в горле призывал меня кричать и биться в истерике. Что, в принципе, было логично. Получить за день эмоциональную перегрузку - и тело уже требует выплеска накопленного напряжения. Пробежка была плохой идеей, в особенности в такую погоду. Но или сейчас я с помощью неё проживу свои эмоции, или завтра я впаду в апатию. Выбор был сделан. Я же профессионал. Быстро написав сообщение Мориарти - «Я на пробежке, задержусь к ужину», - чтобы не возникло недопониманий и Майкл не пытался меня остановить, я сорвалась с места и побежала. Благо, из всех вещей, что я брала сегодня с собой, была лишь маленькая сумка, которую я запихнула под жакет, чтобы не мешала. Дождь усиливался, как и моя истерика, которую уже было невозможно остановить. Слезы катились по лицу, перемешиваясь с каплями дождя. Одежда промокла насквозь, но я не чувствовала холода. Только жар и судороги, которые пытались сковать мое тело. Я бежала, не разбирая дороги, примерно направляясь в сторону реки. Тут было недалеко, но из-за слез зрение постоянно размывалось. Дыхание сбивалось, кислорода критически не хватало. Истерика забирала последние остатки сил и возможность вздохнуть полной грудью. Я в изнеможении остановилась. Сердце бешено колотилось, а ноги и руки подрагивали от напряжения. Я начала глубоко дышать, и, о слава богу, слезы потихоньку начали останавливаться. Я облокотилась на стену какого-то дома и стала пережидать, пока остатки эмоций выйдут из меня. Я начинала чувствовать холод и слегка подрагивать от пронизывающего насквозь ледяного ветра. Дождь не прекращался, и мне надо было как-то попасть в квартиру и, желательно, не заболеть после такого срыва. Только где я находилась - был тот ещё вопрос. На улице уже стемнело, и было трудно разобраться сразу, куда я забежала. Это определенно была река, но почему-то в этом месте не горели фонари. Да и всё выглядело довольно… запущенно для центра Лондона. Я уже собралась достать телефон и все-таки с повинной позвонить Майклу или, на худой конец, Джиму, но увидела людей, приближающихся ко мне. Приближающихся шаткой походкой. «Да… сегодня день определенно не твой, Изабелла». Я быстро достала все же телефон и стала искать номер Майкла, который я так и не занесла в контакты, что сейчас меня тормозило. И чтобы не терять времени, я развернулась примерно в ту сторону, откуда прибежала, и быстрым шагом пошла, попутно плюнув на поиски контакта и набрав Мориарти. - Хэй, куда же ты, - кто-то громко проорал. - Давай с нами, будет весело. Я сделала вид, что не услышала, но срываться на бег не стала, чтобы не провоцировать еще больше. Естественно, убежать быстрее мужчин, пусть и пьяниц, я бы вряд ли смогла. Я приложила телефон к уху и стала отсчитывать гудки, но кто-то вырвал его из рук и кинул куда-то на асфальт. Я развернулась к человеку и уже было собралась врезать, но мне не позволили, схватив за руку. - Ну что же ты… - протянул незнакомец, от которого сильно разило перегаром. - Эй, смотрите, а она милашка. - Он обратился к своим собутыльникам. Те лишь заулюлюкали и тоже подошли, окружив меня. И тут меня накрыло. Воздух словно стал тяжелым и не мог свободно поступать в легкие. Звуки улицы пропали, остался только гул в ушах. Я пыталась сделать шаг, но ноги стали чугунными. Это было не просто страх. Это было оцепенение, знакомое до тошноты. Я попыталась разозлиться, и у меня даже получилось зарядить кому-то ногой и вырвать руку. Но это было плохим решением. - Кусачая стерва, - проговорил тот, кого я ударила, и залепил сильную пощечину. Удар не причинил боли. Только звон. Я не удержалась на ногах и упала, сильно ударившись головой. Место удара начинало жечь, а в глазах на секунду потемнело. - Будешь паинькой – все для тебя пройдет комфортно, - протянул один из четырех парней. Силы были не равны. Чья-то рука начала меня лапать, а я не могла пошевелиться. Страх сковал, не позволяя даже закричать. Голос застрял в горле комом. Я была здесь, но одновременно где-то далеко. Запахло сыростью. Плесенью. Вместо асфальта под спиной я почувствовала холодный бетон. Подвал. Девушки вокруг. Грязные. Трясущиеся. Кто-то тихо подвывает. Они приходили три раза в день. Забирали их. Они кричали. Но меня пока не трогали. Голод. Тошнота. Страх. И эти ужасные крики, отдающийся эхом в голове. Я не могла вытащить себя из этого кошмара. Голова раскалывалась, но тело не слушалось. Я снова там. Снова в темноте. Я пыталась отгонять мысли и даже приподнялась на локтях, отталкивая чужую руку, но меня придавили. Внезапно воздух рассекли громкие хлопки. Четыре выстрела. Крик. Тишина. Кто-то крепко меня схватил и вздернул вверх, заставляя куда-то идти. Перед глазами все плыло, но слез не было. Я еле переставляла ногами, пытаясь прийти в себя. Меня запихнули на заднее сиденье машины и закрыли дверь. Я схватилась за виски и начала их тереть, потряхивая головой. Только когда машина тронулась, я поняла, что нахожусь в машине Майкла. Темный кожаный салон, знакомый запах и тепло. Я начала приходить в себя. Оцепенение спало, и от мокрой одежды начинало трясти. К горлу снова подкатывала истерика, но я не могла выдавить ни капли слезы, чтобы облегчить свое состояние. До сих пор было страшно, и я не чувствовала себя в безопасности. Хотелось забиться куда-то подальше, забыть вернувшиеся воспоминания, сбежать от всего. От себя, из машины, из города, хоть куда-то. Становилось все холоднее, и периодически по телу проходили судороги, но согреться никак не получалось, хоть в салоне было теплее, чем на улице. Мы заехали на парковку. Двигатель заглох, но звон в ушах не прекращался. Я, пошатываясь, вышла из машины и пошла к лифтам. Голова все так же раскалывалась и сильно кружилась. Мне пришлось опереться на стену, ожидая лифт, чтобы не упасть. Майкл не пошел вслед за мной, поэтому сейчас я могла расслабиться и позволить себе быть слабой. Ком в горле не проходил, и от этого становилось только хуже. Лифт приехал и открылся. Я сделала шаг внутрь и чуть не упала. Ноги совсем не держали и казались ватными. До квартиры я добиралась тоже держась за стену. Мне надо было сделать еще пару шагов и просто зайти в квартиру. Но наверняка там будет темно. Джима не было, значит, никто не зажигал свет. По телу прошлась еще одна судорога холода. Надо было привести себя в порядок, чтобы он меня в таком виде не увидел. Но там было темно. Я открыла дверь в квартиру. Горел свет. Я зашла внутрь и с каким-то надрывом выдохнула. Разуться сил не было. - Ты что вытворяешь?! - Из-за угла появился Джим. Он начал кричать, и его голос отдавался звоном в раскалывающейся от боли голове. - Я тебе говорил что? На работу и сразу обратно. Ты… Я не слышала его слов. Просто стояла и смотрела на него. Все тот же идеальный костюм, уложенные волосы, темные знакомые глаза. Сейчас он казался мне самым близким и знакомым человеком. Он точно не позволил бы себе приставать и опускаться до пошлых намеков. А еще… он точно теплый. Я оторвалась от стенки, рывком приблизилась к нему и обняла за шею, уткнувшись лицом ему в плечо. Да, определенно теплый. Меня, не переставая, била дрожь, и я обняла его лишь сильнее в попытке хоть как-то согреться. Ком в горле наконец-то прорвало, и слезы хлынули наружу. Страх выходил вместе с ними, а тело начинало медленно расслабляться. Я почувствовала, как Джим напрягся и замер. Он не пытался меня отстранить. Да, это было эгоистично - нарушать его личное пространство, но сейчас мне было абсолютно все равно. - Изабелла, - тихо позвал меня он, но я не ответила, пережидая момент своей слабости. Он попытался меня отстранить, но я лишь крепче к нему прижалась. Джим тяжело вздохнул и неловко одной рукой обнял меня, начиная поглаживать по спине. Второй рукой он, видимо, набирал кому-то по телефону, потому что послышались гудки и чей-то голос. - Полный отчет по сегодняшнему дню через 15 минут, - коротко и резко бросил он в трубку и сбросил вызов. Тело слабело с каждой секундой. Сознание уплывало в вязкое полубессознательное состояние. Слез больше не было, но холод никуда не ушел. - Изабелла, - низким хриплым голосом позвал Мориарти. Попытка отстранить меня от себя на этот раз увенчалась успехом - сил сопротивляться у меня не осталось. Я отстранилась и, опустив голову, чтобы он не видел моих слез, прислонилась к стене. - Изабелла, иди и прими горячий душ. Времени на то, чтобы лечить тебя у меня нет, а за Шерлоком нужно проследить завтра, так как… - он осекся, не закончив фразу, и подошел ко мне. Схватив меня за подбородок, он поднял мое лицо и внимательно вгляделся в место удара на щеке. Видимо, след остался. Он, практически не касаясь, провел большим пальцем по месту удара и, будто бы ни к кому не обращаясь, процедил: - Надеюсь, Майкл всех их пристрелил. Его лицо скривилось в гримасе отвращения. Но явно не направленного на меня. - Иди в душ, - твердо добавил он и отошел. Я посмотрела на него. Его костюм был испорчен - мокрое темное пятно на плече там, где я обнимала его. У меня закончились последние силы. Я начала сползать по стенке вниз и уткнулась головой в колени, планируя провести здесь еще некоторое время, пока не приду в себя. Джим тяжело вздохнул. Я почувствовала, как он опустился рядом на корточки. - Сейчас пойду, - прохрипела я. Голос отказывался слушаться, а голова все больше начинала болеть. - Вставай, - тихо сказал он и потянул меня за руку наверх. Я подчинилась и неуверенно встала на ноги. Джим подхватил меня на руки и куда-то понес. Я заметила, что мы идем не в сторону моей спальни, но спрашивать не стала. Мне уже было абсолютно все равно, что со мной будет происходить. Сознанием я просто отмечала вещи, происходящие вокруг, но эмоционально я ничего не чувствовала. Я просто позволила ему нести меня, полностью ему доверившись. Правило 10: не сильно радуйся затишью. Это лишь штиль перед бурей. Я усвоила этот урок сегодня. Буря накрыла меня с головой. Но пока он держал меня на руках, я понимала - самое страшное уже позади. Пусть даже безопасность эта была временной. Пусть даже источником угрозы был он сам. Сейчас это не имело значения.