Опасная игра

Я сидела на кровати в полном одиночестве до самого утра,

"Они придут за мной", рыдала я.

И я пыталась сохранить свои секреты глубоко внутри,

Мой разум будто бы смертельно болен. Control - Halsey

Кто-то постучал. Я дернулась, но решила, что подождут еще. Выплывать из сна совершенно не хотелось. Стук повторился. И он был довольно странным. Как будто стучали по стеклу. Кто вообще в квартире мог стучать по окну. Я же живу на втором этаже. И тут меня осенило. Я больше не в своей квартире. Воспоминания резко нахлынули, вызывая тянущую головную боль. В животе снова скрутило все тревогой, и открывать глаза еще сильнее не хотелось. Просто оставьте меня здесь – я еще немного посплю и соберу себя по кусочкам обратно. Постучали в третий раз, но уже нетерпеливо. И я через силу открыла глаза. Голова кружилась резкого пробуждения и требовала вернутся в режим восстановления. Но здесь не все я контролирую, так что я, сонно щуря глаза, огляделась. Была я все там же, где и засыпала - в машине, но, видимо, на подземной парковке. Через окно были видны другие автомобили, очень похожие на тот, в котором я сейчас и находилась. Свой автопарк, ну конечно, как еще. В окно машины стучал водитель, который и вез меня. Надо будет выяснить его имя, чтобы можно было обращаться к нему. Да и его номер телефона тоже не помешает, раз мы друг с другом на долгий срок застряли. «Всегда выстраивай отношения, основанные на сотрудничестве и уважении друг к другу. Ты никогда не знаешь, как сложится у вас с этим человеком. Так что лучше всех превращать в своих друзей, чем во врагов. И кто знает, может однажды это спасет тебе жизнь» - учил меня папа. И всегда оказывался прав. Как же я по нему скучаю. По нему, его интересным поучениям, выходным, проведенных в тире или на картинге. «Отставить сентиментальность. Не время для нее», - одернула я себя и вышла из машины. - Приношу извинения за то, что долго пришлось будить, - благодарно улыбнулась я водителю, - как я могу к вам обращаться? Водитель словно пропустил все слова мимо ушей и никак не отреагировал на меня. Очень неприятное чувство, когда ты разговариваешь словно со стеной. Ноль внимания. Мы прошли в сторону лифтов и поднялись на нужный этаж. Я в это время судорожно пыталась прописать в голове свою стратегию поведения с Мориарти. Что ему вообще рассказать? Сегодня ничего особенного не произошло, да и я не горела энтузиазмом налаживать отношения с Шерлоком. Описать его психологический портрет? Думаю, он и так прекрасно о нем осведомлен. В конечном итоге, что он мне сможет сделать? Еще раз запугает, будет манипулировать или что-то извращенное придумает? Я постаралась сосредоточится на дыхании, чтобы не выдать свое состояние охраннику. Хотя ему было все равно – он смотрел в одну точку на двери и совсем не обращал на меня внимания. Створки лифта открылись, приближая меня к неизбежному – встрече с Мориарти. «Ладно, что будет – то будет» - приободрила я себя. Хотя я чувствовала где-то на четвертой стадии принятия неизбежного – депрессии. Сил на то, чтобы сопротивляться и бороться было до обидного мало. Просто хотелось съехать по стеночке и… что дальше, я пока не придумала. Мориарти сидел на диване в гостиной спиной ко мне и читал что-то в планшете. На звук открывания двери он не обернулся. Они тут что ли совсем не дружат с вежливостью? Охранник остался снаружи. - Доброго вечера, мистер Мориарти, - если все вокруг не блещут манерами, не стоит уподобляться им. Будь выше этого. Будь тем, кто задает правила. Он слегка повернулся ко мне, но потом снова уткнулся в свой планшет. - Добрый вечер, мисс Найт, - ответил он мне. - Ужин на столе. Проходи. А вот это ненормальное начало разговора. Хотя как можно определить рамки нормы с Мориарти? Я рассчитывала на допрос, а тут даже поесть предложили. Зря переживала? Я прошла, кинула сумку с формой и вещами на соседнее кресло и сама села напротив. Мориарти оторвал взгляд от планшета и посмотрел на меня. - Сначала дела, потом – ужин. Что тебе нужно знать? – не знаешь о чем говорить, начни задавать вопросы. Джим вздохнул, что-то напечатал в планшете и вернул мне свое внимание. - Сначала ужин. Он остынет, и ты не сможешь оценить старания моего повара. Будет… обидно, - спокойно проговорил Джим. Что за перемена в настроении? Неужели он умеет обходиться без представления в каждой строчке диалога? Я откинулась на спинку кресла и внимательно осмотрела его, пытаясь найти ключ к его поведению. Усталость во взгляде. Нет того ненормального блеска. Плечи слегка сутулые. Либо злодеи тоже устают от своей работы. Особенно от отчетов и цифр, судя по тому, что он читал. Либо это очередной акт его игры. Будем оптимистами. Остановлюсь на первом варианте. Я слишком хорошо знаю, что такое жизнь в режиме недосыпа. - Ты ко мне присоединишься в таком случае? – снова вернулась я к своему Правилу 4. Джим отрицательно покачал головой. - Я же говорил, не люблю есть в чьей-либо… компании, - все так же спокойно ответил он, не отводя от меня своего взгляда. Я лишь тяжело вздохнула и ответила: - Я тоже говорила: не люблю есть в одиночестве. Так что мне не удастся воздать похвалы мастерству повара, - хотя есть на самом деле хотелось. Только вот сил дойти даже до кухни не было. Не показывать же свое состояние ему. - Глупое упрямство, которое лишь вредит тебе. Ты не ужинала еще, а там твоя любимая паста с морепродуктами. Забота с его стороны звучит довольно странно. Неужели новая стратегия поведения? - Благодарю за заботу, но я не привыкла ужинать так поздно, - его слегка перекосило от моего ответа. Слегка ухмыльнувшись, он встал и прошел на кухню, по дороге кинув мне: - Как скажешь, Изабелла. Вот это повороты. Я с очень тяжелым вздохом тоже встала и пошла вслед за ним. В глазах на мгновение потемнело, но я удержала равновесие. - Откуда ты знаешь мои предпочтения в еде? — Джим скинул на стул пиджак, ослабил галстук и достал еще одну порцию пасты. - Ты сама прекрасно знаешь, - коротко бросил он, не оборачиваясь. - Не знаю. Я в слежке не разбираюсь. Так что учи меня, чтобы я правильно следила за Шерлоком, - я попыталась пошутить, чтобы разбить атмосферу усталости. - Нет, ну правда... предпочтения в еде? Это же вероятность, которую трудно вычислить. Джим поставил тарелку и сел напротив. «Мы правда будем просто есть? Вместе ужинать? Что за похищение-то тогда? Больше похоже на сожительство…» - пронеслось у меня в голове. - Тебе не придется знать подноготную слежки, - со смешком ответил он. - Но мне же интересно. - Меньше знаешь - крепче спишь, Изабелла. - Совершенно неправильная поговорка. Чем меньше знаешь, тем меньше контролируешь ситуацию, - я взяла вилку. - Ты идешь завтра в театр с Розой, - резко сменил он тему. Голос был спокойным, но в нем звякнула сталь. - При условии сопровождения. - С охраной? А как же конспирация? - я нахмурилась. - Машина твоя явно не похожа на такси. Это выдаст меня. - Мне кажется, ты не в той роли, которая позволяет диктовать условия, - с ленцой протянул он. - А в какой тогда? - я понимала, что хожу по лезвию. Но его спокойствие было страшнее крика. - Ладно. Но реши вопрос с водителем. Пусть высаживает подальше. Это в твоих интересах, чтобы я не провалилась в первый же день. Мориарти лишь поднял бровь. - Как скажешь, - Понятно. Отвечать не будет. - Ладно, допустим, - сдалась я. Не буду испытывать терпение. - И... спасибо за ужин, - вернулась я к добродушию, хоть и через силу. - Не разговариваю за едой о работе, - стандартное правило. - А я тебя и не о работе спрашиваю, - возразила я. Ощущение странности не отпускало. Беседовать с похитителем на бытовые темы… странно. Я даже расслабилась слегка, что еще больше нагоняло сонливость. Я следила за тем, как он ел, сама лениво ковыряясь в тарелке. Вроде обычный мужчина. Выверенные элегантные движения, идеальная осанка. Он прекрасно понимал, что я его изучаю, и давал мне такую возможность. Как хищник, который позволяет мышке думать, что она в безопасности. Я дожевала последний кусок и встала. Неловкое молчание давило сильнее слов. - Чай? - спросила я, кивнув на чайник. - Или ты только вино пьешь? - Чай подойдет, - ответил он, повернув голову ко мне. - Зеленый. Без сахара. Конечно. Он же знает. Я занялась ритуалом: вскипятить воду, прогреть чайник, залить заварку. Обычные действия успокаивали. Пока вода шумела, я начала рассказывать. Фоном, словно мы обсуждали прогноз погоды. Его поведения сейчас я не понимала от слова совсем. Требует одного, в итоге, совсем другое делает. Это нервировало еще больше. - Шерлок был в больнице. Его заинтересовал Джон. Со слов Молли, он уже подозревает тебя, но стопроцентной уверенности нет. Поэтому пытается пробиться к пациенту, разузнать всё. Я не позволила. Пациент нестабилен. Чтобы избежать осложнений, Шерлоку и полиции придется подождать до понедельника. Пока с Джоном будет работать психиатр. Сам Шерлок слишком увлечен этой загадкой. Давит на всех, кто мешает ему приблизиться к разгадке. Молли Хупер... она может быть полезным источником. Она влюблена в него, а значит — уязвима. Но лояльна ко мне. Я поставила чашку перед ним. Он все также следил за каждым моим движениям, которые я пыталась контролировать, чтобы не выдать нервную дрожь. Джим обхватил чашку ладонями. Он выглядел почти... домашним и никак не реагировал на все, что я говорю. - Молли, - повторил он задумчиво. - Слишком наивная дурочка, которая не видит ничего дальше своей влюбленности. Ты хорошо справилась, Изабелла. Я выдохнула. Похвала от дьявола. Ладно, в принципе, всё не настолько страшно, как я себе представляла. Но прожить ещё неделю в таком напряжении... Постоянный страх, что тебя раскроют, неприятен. В особенности мысль, что могут посадить за помощь преступнику. Я вернулась за стол и стала медленно размешивать чай. По часовой стрелке. Старый прием: чтобы перестать нагнетать обстановку, нужно переключить внимание на рутину. Заставить себя перестать «думать». И тут он поднял глаза. Все-таки это была игра. Усталость испарилась, словно её и не было. Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой стынет кровь. Я всеми силами пыталась не вздрогнуть попыталась сделать маленький глоток чая. - Ты ни разу не попыталась сбежать, - констатировал он. В его голосе звучало ничем неприкрытое любопытство, - в больнице, в лифте, на улице… Я замерла с чашкой в руках, судорожно обдумывая его слова. «А можно было?» - промелькнула удивленная мысль у меня в голове. И сразу же ей пришел ответ: «Это было бы бесполезно. Лишь усугубило бы наш относительный нейтралитет в отношениях – он мне ничего не делает, пока я для него полезна». - А был бы смысл от этого пустого действия? – со скептицизмом в голосе отозвалась я, - ты бы все равно нашел. - Ты – неправильная… - он слегка улыбнулся и откинулся на спинку стула. В его глазах мерцали безумные искры, от которых у меня шел мороз по коже, - обычно все пытаются бежать, кричать, вызывать полицию. А ты… ты просто пришла на ужин, - он слегка наклонил голову вбок, будто пытаясь разгадать мое поведение. - Скучно и… - решила я играть в его же игры, - слишком много возни, - ухмыльнулась я. Джим улыбнулся. Впервые за вечер это была не ухмылка хищника, а что-то похожее на понимание. - Умная девочка, - промурлыкал он, вставая. - Тогда тебе стоит знать: снаружи сейчас опаснее, чем здесь. Поэтому охрана не для того, чтобы ты не ушла. А чтобы тебя не забрали. Не люблю, когда мои игрушки кто-то трогает. Я сжала чашку чуть сильнее. Игрушки? Ну уж нет. Игрушки не умеют думать - Опаснее? - переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, а не испуганно. Только не говорите, что я вступила в игру, не зная всех участников. - Есть игроки, которые не любят свет софитов. Они не оставляют записок. Они просто... убирают фигуры, - с ленцой, просто констатируя, не запугивая. У меня похолодели пальцы. Но страх быстро сменился холодным расчетом. Третья сила. Значит, у меня есть рычаг. Если я нужна ему живая, значит, я могу торговаться. - Ты о ком? - Дам тебе еще одно правило игры, дорогая, - он встал, обошел стол и остановился рядом со мной. Не касаясь, просто рядом. - Убедись, что знаешь всех своих врагов. Потому что некоторые из них уже рядом. И они не я. Он положил ладонь мне на плечо. Тяжелую, собственническую. Я не дернулась, но и не склонилась под этим весом. - Иди спать. Завтра театр. И помни: моя охрана здесь не для того, чтобы ты не сбежала. А для того, чтобы тебя не украли у меня. Он ушел, оставив меня сидеть с остывающим чаем и пониманием, что меня по незнанию втянули в какую-то передрягу, из которой не факт, что я выйду живой. «Втянули в передрягу», - подумала я, глядя на его удаляющуюся спину. Но если я фигура, значит, от меня зависит исход партии. И я не собираюсь быть съеденной ни одной из сторон. Что ж, Джим, спасибо за правило. Но не забывай: у меня тоже есть свои.

***

Я резко дернулась и проснулась. Вокруг была тьма. Сердце бешено колотилось, стены комнаты давили, и просто хотелось сбежать куда-нибудь. Опять кошмары. Надо срочно вспоминать правило 2 – психотерапевту тоже нужен психотерапевт, и назначить прием, который сорвался по вине Мориарти. Я встала с кровати, накинув на себя одеяло, так как дрожь не унималась, и спустилась на первый этаж. Здесь больше пространства, рядом кухня с водой и вид на потрясающий ночной Лондон. Сейчас мне только это и было нужно, чтобы привести мысли в порядок. Вот только как договориться о встрече с моим психотерапевтом, я пока не представляла. Сомневаюсь, что Джим мне так просто позволит пойти и восстанавливать свою психику. Мое состояние сейчас — дезориентированное, в ужасе от кошмаров — ему на руку. Таких людей проще запугать и подчинить. Я не могла себе позволить, чтобы это произошло, поэтому надо было что-то решать. В теории, я могу попросить его провести сессию во время перерыва в больнице по видеосвязи. Но вот как объяснить, что вызвало эти кошмары? Не говорить же правду, в конце концов? Я сидела на диване в гостиной, укутавшись в одеяло, и смотрела на не засыпающий даже ночью мегаполис. Огни города ярко переливались, где-то там внизу река бежала свой нескончаемый путь, а окна квартиры глушили шум машин. Здесь было спокойно, не как в моей квартире, где даже стеклопакеты не спасали от звуков улицы. Здесь же создавалось ощущение, что суета где-то там, внизу, далеко от тебя, и можно после тяжелого дня побыть просто в тишине. Какое же двоякое впечатление. Жить со злодеем, но в ночи наслаждаться тишиной. Может, это и есть самое главное правило жизни — находить моменты в «здесь и сейчас», где можно расслабиться и насладиться такой неторопливой жизнью. Идти обратно в комнату наверх не хотелось. Там для меня ярко прослеживалось ощущение клетки. В гостиной было много пространства и мнимой свободы, хотя изначально она мне показалась холодной и бездушной. Все течет, все изменяется. Я прикрыла глаза на мгновение, чтобы убрать весь оставшийся шум из головы и дать и телу, и психике хоть чуть-чуть отдохнуть.

***

Солнечный свет безжалостно слепил глаза. Я попыталась спрятаться от него под одеяло, но становилось только слишком душно. Я открыла глаза. Мир был залит ярким, безжалостным дневным светом. Пылинки танцевали в лучах, пронзающих гостиную насквозь. Было слишком тихо. Я потянулась, ожидая привычной утренней тяжести, но тело было удивительно легким. Я выспалась настоящим, глубоким сном, которого не было уже как минимум неделю. И это пугало больше, чем кошмары. Говорят, тело чувствует опасность раньше разума. Бабочки в животе — это не любовь, это адреналин. Но обратная связь тоже работает. Если тело расслабилось рядом с хищником, значит, оно считало: «Угрозы прямо сейчас нет». Джим не бил меня. Не кричал. Кормил. Для моей нервной системы, истерзанной прошлым, это стало сигналом безопасности. Но я-то знала: это не безопасность. Это просто отсутствие боли. И самое страшное, что моё тело уже начало путать эти понятия. Кто-то перелистнул страницу. Черт. Я же так и не дошла до своей комнаты. Я резко села. Все та же гостиная, но днем она выглядела иначе. Холодный глянец мебели отражал солнце, создавая ослепительные блики. Напротив, в идеальном черном костюме, словно контрастное пятно на этой светлой картинке, сидел Мориарти. Вот… черт. Мог бы разбудить. Или хотя бы не работать прямо здесь. Осознание того, что я спала совершенно беззащитная, а он сидел рядом... Что я не почувствовала ни его присутствия, ни шагов — пугало. Очень сильно. Потому что если моя психика не считает его угрозой и позволяет спать в его присутствии, это наводит на нехорошие мысли. Либо Мориарти слишком хорош в манипуляциях и умеет обманывать чужие рефлексы. Либо... он просто не представляет для меня опасности. И второе, как ни странно, страшнее первого. - Доброе утро, - как обычно я начала наше общение. - Доброе утро, - все так же не отрываясь от бумаг ответил он. Сколько сейчас времени, что он успел привести себя в такой же идеальный порядок? Он и на выходных совсем не отдыхает? - Человеческая психика удивительна, - произнес он, - так быстро адаптируется к любым ситуациям. Но все так же не может избавляться от того, что было давно в прошлом. Я потерла лицо руками, пытаясь стереть остатки сна. - Это называется травма, Джим. А не особенность психики. - Называй как хочешь, - он наконец посмотрел на меня. В его взгляде не было насмешки. Только холодный анализ. - Главное, что это не мешает тебе функционировать. Пока что. - А если начнет мешать? – на всякий случай уточнила я. Вдруг он сам скажет пойти к психотерапевту. Одной проблемой меньше будет. - Тогда мы это уберем, - просто сказал он, словно речь шла о каком-то шраме, а не о душевной боли. - Собирайся. Сегодня театр. Не опаздывай. Он встал и куда-то ушел. А я все так же осталась сидеть на диване, совершенно не понимая, что происходит вокруг. - Тебе сварить кофе? – мой вопрос понесся ему вдогонку. Но ответа я так и не получила.

***

Черный внедорожник плавно затормозил у входа в театр. Время сборов пролетело незаметно. У меня было пару часов на то, чтобы прийти в себя, принять душ и надеть то самое черное платье, купленное специально для этого момента. Завтрак я решила пропустить, потому что я предательски проспала до самого обеда, и у меня оставалось слишком мало времени, чтобы тратить его еще и на еду. Когда я спустилась вниз, в квартире было тихо. Только на телефон пришла СМС: «Водителя зовут Майкл. Ждет тебя на подземной парковке. Код от лифта…». Неужели кто-то решил пойти мне навстречу? В это верилось с трудом. Я на скорую руку перекусила блинчиками, которые должны были стать моим завтраком, и запила их кофе. Перед выходом я еще раз осмотрела себя в зеркало. Черное облегающее платье из бархата чуть ниже колена, асимметричный рукав, классические лодочки и украшения с зелеными фианитами, так прекрасно оттеняющими цвет моих глаз. Сверху черное пальто – и я готова покорять этот мир. Выйдя из машины, я прошла ко входу. Роза написала, что задерживается на десять минут из-за пробки. Ну конечно. Скорее всего, просто в сотый раз переделывала прическу. Я ждала её в стороне от входа, оглядываясь по сторонам. Предупреждение Мориарти о том, что мне может кто-то угрожать, возымело действие, и я нервно оглядывала толпу. Моего водителя-охранника видно не было, что еще больше усиливало тревожность. «Иззи, прекрати накручивать себя! Во-первых, тебе еще никто не угрожал. Во-вторых, это может быть еще одна ловушка, в которую Мориарти пытается тебя загнать», — начала успокаивать я себя. — «Чем больше ты тревожишься, тем легче тобой манипулировать». В театр, как обычно, собралась разношерстная аудитория. Некоторые, как и я, были шикарно одеты. Некоторые решили не делать из такого события праздник и пришли в повседневной одежде. Никогда этого не пойму. Какой смысл идти в театр, если ты приравниваешь это к обычной рутине? Ну хотя бы раз в месяц оденьтесь красиво. И для себя будет праздник, и для других тоже. Мой взгляд зацепился за черный фургон на другой стороне улицы. Это явно не ребята Мориарти. Да и не факт, что он опасен. Мало ли у кого могут быть такие фургоны. Черные и абсолютно тонированные. Мда... Надеюсь, просто совпадение. - Изабелла! - окликнула меня Роза. - Прости, что заставила ждать. Я тебе сейчас такое расскажу! - Она подбежала ко мне, вся сияющая. Выглядела она как всегда превосходно: красное платье обтягивало хрупкую фигуру, светлые волосы убраны в высокий пучок, лодочки на высоченном каблуке еще сильнее вытягивали силуэт. Неудивительно, что на нее оборачивались. Невероятная просто. Пока не начнет подкалывать и выносить мозги. - Выхожу я, значит, из дома. Жду такси, - продолжила она свою историю, убирая прядь за ухо. - А там подъезжает черный «Мерседес», и из него выходит непонятный тип. Я неосознанно напряглась всем телом. Не может же это быть Джим… - Строгий такой, в костюме, с жутко надменным взглядом, - Роза слегка скривилась, показывая все свое отношение к такому поведению. - Нет, я, конечно, понимаю: есть куча денег – можно себя превозносить над остальными. Но как такие люди не понимают, что к ним никто не будет тянуться? - Да, любила она спустить некоторых с небес на землю. - Еще этот раздражающий зонтик, на который он опирался. В Лондоне солнце второй день подряд! На кой черт таскать с собой абсолютно ненужный аксессуар! - Роза, давай ближе к сути. Что ему надо было от тебя? - попыталась я чуть ускорить повествование. - А, да. Он сказал, чтобы… цитирую: «А ты уверена, что твоя подруга рассказывает тебе абсолютно все и ничего не скрывает? Может, ей не стоит доверять на все сто процентов. Кто знает, не спрятан ли у нее нож в рукаве». С каждым ее словом у меня в груди все холодело, а сердце забилось чаще. Кто это? Стоит ли предупредить Мориарти, или он в курсе дел? И стоит ли посвящать во все Розу? Она моя подруга. Нет, даже семья. Она имела право знать. Но не станет ли раскрытие всех карт опасностью для нее? Ведь тогда Джим мог запросто ее устранить, чтобы она не выдала его Шерлоку. - Ну, я послала его далеко и подальше. В дом престарелых, логику восстанавливать, - фыркнула она, - потому что такие рассуждения с непонятными оборотами могут быть признаками серьезных когнитивных изменений. - Розааа, - простонала я в отчаянии. - Язык твой - враг твой. Я высказала все, что о ней думала. И с ужасом ожидала, что дальше будет. Теперь она тоже в игре. И я не знаю, как её защитить.