Опасная игра

Птица, которую ты думал застать врасплох,

Взмахнула крыльями и улетела;

Любовь далеко, ты можешь ее ждать;

А когда ты ее больше не ждешь, она снова здесь!

(Жорж Бизе, «Кармен», Хабанера)

Роза озорно улыбнулась и потянула меня на вход, приговаривая: - Не спи на ходу, солнце! Опоздаем, а нам еще понадобятся силы, чтобы красиво пустить слезу в финале. Я выдавила из себя улыбку. Получилось натужно. - Конечно, - только и смогла ответить я. Перед тем как шагнуть в тепло вестибюля, я мельком взглянула на улицу. Черного фургона на прежнем месте не было. Пустая дорога мерцала огнями фонарей. Уехал? Или просто затаился? - Иззи, ты где витаешь? - Роза уже стояла у гардероба и нетерпеливо махала мне рукой. - Сдавай пальто, иначе мы действительно опоздаем на увертюру! Я вздохнула, скидывая тяжесть с плеч вместе с верхней одеждой. Ладно. Сейчас будет музыка, свет и два часа без мыслей о Джиме, зонтиках и слежке. Или я наивно надеюсь на это? Я нервно одернула платье и поняла: даже если и выдам себя, я должна убедиться, что Роза в порядке. - Роза, - с заметным напряжением в голосе сказала я, - давай еще раз: что хотел тот мужчина? Подруга с удивлением на меня посмотрела и кажется, все поняла. Хоть кто-то и любит прикидываться легкомысленной особой, таковой она никогда не была. - Изабелла, - назвала она меня полным именем, хотя такое было непривычно от нее слышать, - что происходит. - Ой, ничего, проехали, - с натянутой улыбкой отмахнулась я. - Солнце, давай так, если тебе кто-то угрожает или ты во что-то встряла, но не можешь сказать мне сейчас, то моргни два раза, - с беспокойством ответила она, схватив меня за локоть и не давая уйти от разговора. - Роза, все правда в порядке. Я просто беспокоюсь за тебя, что от тебя хотели. Роза усмехнулась, даже как-то слегка злобно, но быстро вернув себе привычное улыбчивое выражение лица, пошутила: - Ты же знаешь, это все весна. Снег растаял – психи повылезали, вот и всего. – Сделала она паузу и отпустила меня. - Видимо, тебя это тоже коснулось, - добавила она. Мы зашли в зал. Красный занавес был еще закрыт, свет ярко лился из огромной сверкающей люстры. Стоял тот непередаваемый аромат, который есть только в театрах, - запах пыльного бархата, старого дерева и убойного букета всевозможных нот женских и мужских духов. Мы пробирались на свои места в партере, а меня мучала совесть. Я не могу так поступить с Розой и оставить ее совсем в неведение перед лицом опасности. Я сама еще не знаю, сколько партий и с кем еще предстоит отыграть. И надо дать хоть маленький намек, чтобы Роза тоже была на чеку. Мы нашли свои места, вежливо к ним протиснулись и заняли их. - Роза… - резко я обернулась к ней и… моргнула два раза, как она и просила. Я не знаю, есть ли за мной слежка, поэтому лучше знаками, а не словами. И, кисло улыбнувшись, проявляя максимальную конспирацию, сказала, - мы же пойдем в антракте за шампанским? На лице у Розы отразился шок. Она несколько раз быстро моргнула, видимо, пытаясь понять, шучу ли я или нет. - Да, конечно. Как же без этого, — протянула она задумчиво. Вина потихоньку начала затапливать меня. Я не должна была вешать на нее эту ответственность. Свет в зале начал гаснуть. Оркестр начал играть Увертюру. Веселая, где-то торжественная музыка никак во мне не отзывалась. Была даже противоположностью моего мрачного и тревожного настроения. Скрипки нежно запели мелодию, и Роза, наклонившись ко мне, шепотом сказала. - Солнце… не знаю, что у тебя там происходит, но замученной ты не выглядишь. Больше – отдохнувшей. Из чего я могу сделать вывод, что в темном подвале тебя не держат. – Никак не могла она обойтись без подколок, - как я поняла, ты мне ничего толком не сможешь сказать. Больше предупредила, и спасибо тебе за это. Из, но я должна убедиться… - сказала она и замолчала ненадолго. Я не знаю, за что мне такая понимающая подруга, но спасибо всем силам, что послали мне ее. Она меня в годы студенчества постоянно вытягивала из моей иппохондрии, помогала в учебе и просто была рядом. Если бы не ее свет, я бы, наверное, не стала сейчас собой – той, которая радуется жизни, работе и живет без страха в глазах. - Слушай, если у тебя сейчас все под контролем и ты справляешься, то сожми мне руку два раза. Если нет – три, - сказала она и замерла. Я взяла ее за руку и дважды сжала ее ладонь. Она с облегчением, практически незаметно, выдохнула. - Тогда, я просто буду рядом. Но если что-то случится и тебе понадобится помощь, напиши любое матерное слово мне в СМС, - улыбнулась она мне, прекрасно зная, что я даже в переписке не позволяю себе выражаться. – Я пойму и пойду искать тебя с группой быстрого захвата. И Зонтика того прихвачу на всякий случай. Он прекрасно сыграл бы роль человека со связями, который умеет запугивать. - Розаааа, - пряча лицо в ладонях, простонала я, - будь серьезней. - А я уже, - прошептала она мне на ухо. Занавес поехал в разные стороны, на сцене замерли артисты. Мы обе откинулись на спинки кресел и со спокойной душой начали внимать действию на сцене.

***

«У любви, как у пташки, крылья. Её нельзя никак поймать… Безответная на угрозы, куда ей вздумалось - летит» - пела Кармен со сцены. Голос меццо-сопрано заполнял зал, погружая его в ее историю. Я смотрела на неё, на эту женщину, которая выбрала свободу вместо жизни. Все мы знали, чем это обернется в конце концов. Её свобода и страсть против его порядка и одержимости. Неизбежный трагический финал. Хотя... теоретически лед и пламя могут существовать рядом. Я видела такие пары. Но только в случае, если оба готовы меняться. Если лед готов подтаять, а огонь - не обжигать. Характеры могут компенсировать друг друга, создавая равновесие. Но для этого нужно доверие. И желание слушать. А здесь? Слишком свободолюбивый характер, который не принимал ничьи рамки кроме своих, и слишком правильный человек, живущий по своей морали. А рамки - дело тонкое. Если долго в них жил, кто-то придет и разрушит их. А что вне этих рамок? Загадка, которую сложно разгадать. В данном случае - хаос, разрушение и смерть. Лед погасил пламя, потому что никто не хотел уступать. А что же до меня? Сможет ли Джим, полный хаоса и своих правил, заставить лед трещать и разбиваться на мелкие кусочки? Или все же лед погасит пламя? У каждого свои правила, которые никогда не перерастут в сотрудничество. Или хотя бы в компромисс. А у пташки тоже есть крылья, и она скорее обломает крылья других, чем позволит притронуться к своим. Я перевела взгляд на темный бархат ложи. Как Джим столько лет своей жизни мог прожить вот так? В таком полнейшем хаосе? Понимая всех, но не понимая самого себя? «Скучно». Эта фраза описывает его лучше любого диагноза. Приходя, он разрушает порядок. Но и без порядка ему, в некотором смысле, невыносимо. Он слишком долго был один. И эта «скука» - от себя, от игры, которую он ведет, от всех вокруг - проросла в нем глубоко, как болезнь. Кто он есть, когда не играет? Или уже никто? Я сжала подлокотник кресла. Нет. Я не буду его спасителем. И не стану его жертвой. У пташки есть крылья. И я не дам их обломать. «Не реветь. Только не реветь», — повторяла я себе, выходя из зала. Роза умела красиво и драматично пустить слезу. У меня же, если я заплачу, всё выльется в истерику минут на пятнадцать. А этого я допустить не могла. - Роза, хватит всхлипывать... Я тоже хочу, - сказала я ей. Я не могла позволить себе даже такую небольшую промашку. Это может стать одним из рычагов против меня. Хотя, мне кажется, я на эмоциях сильно преувеличиваю. - Солнце, реви себе на здоровье. Именно на здоровье! - Роза шмыгнула носом и улыбнулась. - Слезы полезны для всех, сама же знаешь. Избавляют от лишнего стресса. Я вот уже ритуал себе завела: каждый вечер пятницы устраиваю себе слезливый вечер. Под фильмы, книги или просто по настроению. Ох, как помогает справиться со стрессом, полученным за неделю! Не хочешь присоединиться к марафону? - всё так же всхлипывая, спросила она. - Нет, спасибо. Сомневаюсь, что я в ближайшее время могу составить компанию хоть кому-то, - удрученно заметила я, вспоминая ситуацию, в которой оказалась. Что, даже выпить в баре мне уже нельзя? Хотя на этот вечер конкретных инструкций по поводу завершения дня я не получала. А если пойти с Розой в ресторан сейчас? Нет. Точно нет. В этой ситуации опасно туманить свой рассудок. Алкоголь притупляет реакцию, а мне нужно быть острой, как скальпель. Вот закончу с ним, и, если выживу, пойду и отведу душу. В том числе и на твоём марафоне, пообещала я себе. - Ээээ, - многозначительно протянула она. - Он хотя бы красавчик? - А? - скопировала её я. - Кто? - Ну... - она два раза моргнула, намекая на мою ситуацию. - Роза! - шикнула я на неё. - С чего ты взяла, что это «он»? А я и не задумывалась об этой стороне вопроса. Назвать его симпатичным можно. Даже привлекательным, с моей точки зрения. Костюмы, парфюм, ухоженность, внешность, которая притягивает и пугает одновременно... Но я воспринимала его лишь как похитителя и что-то около моего пациента. А пациенты обычно не имели пола. - Чуйка, - с легкостью ответила она, но в её глазах на секунду мелькнула тревога, и она убежала получать вещи из гардероба. Мы остановились возле выхода. Я так не хотела, чтобы этот вечер, здесь, с Розой и в театре заканчивался, потому что потом меня ждала неизвестность, тревога и иногда отчаяние. Я медленно вдохнула прохладный вечерний воздух и посмотрела на небо. Звезды, как обычно, в городе не были видны. Что ж… самая темная ночь перед рассветом, так ведь говорят? Роза обняла меня и тихо сказала: - Ты же помнишь? Чуть что - сразу матами меня засылай. И вообще, держись, пожалуйста. Я всегда на связи. И... уделай там его, - прошептала она мне на ухо. В её голосе не было ни капли шуток. - А на типа с зонтиком ты не обращай внимания. Если пристанет снова - и вправду отправишь в дом престарелых. Помнишь нашего психиатра? У него в психиатрической клинике связи. Он когда клеился ко мне, сказал: если кого-то срочно надо забрать - звони. Так что обо мне не переживай. Она звонко чмокнула меня в щеку и убежала. Бедный тип с зонтиком. Мне уже его жалко...

***

Майкл, который был и водителем, и охраной в одном лице, обнаружился у выхода из театра практически сразу после меня. - Да вы шутите... - недоверчиво пробормотала я и, натянув улыбку, сказала уже громче: - Майкл, а я вас искала. Водитель ничего не ответил, лишь развернулся и пошел, видимо, в сторону машины. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. А в голове так и остался невысказанным вопрос: он что, постоянно был рядом, а я и не заметила? Какая жуть. Садясь в машину, я еще раз оглянулась, на всякий случай высматривая тот черный фургон. И я его обнаружила. Стоял за углом дома. Меня передернуло от подкатившей паники. Неужели Мориарти все-таки не обманул и за мной действительно следят? Но зачем? Использовать как рычаг давления на Джима? Так они должны быть чрезвычайно глупы, раз так решили. Как только я начну приносить проблемы или стану не нужна, Джим избавится от меня при первом удобном случае. И уж точно не придет вызволять меня из лап этой… мафии. Пусть будут мафией. Раз так любят черные фургоны. Машина практически бесшумно скользила по ночному Лондону. Я смотрела на мелькание огней за окном и пыталась успокоить себя тем, что пока от меня никто не собирается избавляться. Соответственно, пока о жизни можно не беспокоиться и дать себе чуть больше времени на обдумывание ситуации. Сильный стресс никогда не способствует плодотворной умственной деятельности, а мне надо быть предельно спокойной, чтобы не сделать неверный ход и правильно выстроить стратегию игры. Я закрыла глаза, позволяя картинкам выстраиваться в четкую схему. С одной стороны, есть Мориарти. Он, безусловно, зло. Похититель, манипулятор... Но зло предсказуемое. Есть другая сторона - непонятный черный фургон. Я о них ничего не знаю. Может, если я попробую с ними вступить в контакт, то они помогут мне освободиться и закончить игру с Мориарти? Но не будет ли это заменой шила на мыло? Мотивы Джима хоть чуть, но понятны, он играет в игру. А какие мотивы будут у них - неизвестно. Да и как относиться ко мне будут - тоже вопрос. С третьей стороны, есть этот мужчина с зонтиком. За кого он играет - тот еще вопрос. Может, за этот черный фургон, а может, сам за себя. Он наблюдал. Он предупреждал. Но не действовал. И Шерлок. Я могу ему все рассказать, у него связи в полиции, но… сколько времени пройдет, прежде чем мне подпишут смертный приговор за пособничество? Меня либо арестуют, либо используют как приманку. Четыре стороны. Четыре вектора давления. И какую из них выбрать, я не имела никакого понятия. Одно я знала точно - я должна выйти из этой игры если не победителем, то хотя бы живой. С остальным разберемся по ходу действия. Главное - не стать разменной монетой.

***

Машина остановилась на подземной парковке, но настроение мое не улучшилось. Мне нужно было время подумать в тишине и наедине с собой, где никто не будет давить. В пространстве Мориарти такое почему-то не работало. Обстановка всё равно напоминала, что я в клетке. Мне бы в свою квартиру вернуться… хотя бы на пару часов. Дверь с моей стороны открылась, и кто-то подал мне руку. Я в удивлении подняла глаза. - Ты решила остаться здесь на ночь или просто не хочешь меня видеть? - провокационно сказал Джим. Вспомни... солнце - вот и луч…. - Я устала, - решила я снова немного побыть… Розой, и заявила немного капризно. Мориарти удивленно приподнял бровь, но ничего не сказал. А я уставилась в сиденье перед собой и стала ждать, пока он отойдет. Касаться его совершенно не хотелось. - Я ведь могу заставить тебя, - мягко и низко протянул он. Водитель куда-то испарился. - Знаю, - тоже спокойно ответила я. И, сделав над собой усилие, я решила играть по своим правилам. Только я собралась продолжить свой монолог об усталости и участливо спросить Джима, устал ли он или голоден, как он наклонился и резко поднял меня на руки. Первое мое желание было заорать. Второе… тоже. Но я лишь почти шепотом и угрожающе сказала: - Поставь меня на пол обратно. - А ты, оказывается, лишь строишь из себя добродушную, а на самом деле можешь и угрожать, - проговорил все так же спокойно он, неся меня к лифту. Шаги его были твердыми, уверенными. Будто я весила не больше его пиджака. - Но… чем? Двери лифта открылись, и он наконец опустил меня на пол. Тепло его тела все еще чувствовалось призраком на моей коже. «Из, он просто показывает превосходство. Успокойся. И как сказала Роза - уделай его». Сердце все еще бешено колотилось от испуга и адреналина. А еще этот лифт… тесное, душное пространство, из которого нет выхода. Мориарти не отводил от меня своего темного взгляда. Заложив руки в карманы, он наблюдал, пытаясь, видимо, считывать каждую реакцию. Но я не могла этого позволить. - Просто предупреждаю: не стоит резко вторгаться в личное пространство, - ласково сказала я. - Работа с агрессивными пациентами выработала определенные рефлексы. Те, что оставляют синяки на теле. Джим усмехнулся и приблизился. Я всеми силами заставила себя оставаться на месте и не сделать даже крохотного шага назад. Игра на уровне физиологии и инстинктов: сделаешь шаг назад - проигрыш. Сохранить безмятежное выражение лица было еще труднее. - Просто предупреждаю: не стоит играть со мной. Последствия для тебя могут оказаться печальными, - тоже ласково проговорил он. - Ах, да… чуть не забыл. Он взял мою ладонь в свою. Посмотрел на наши руки и замолчал, выжидая понятную лишь ему паузу. Его ладонь была теплой, даже горячей, по сравнению с всегда ледяной моей. Неприятный контраст. - Если не можешь играть в одиночку, Изабелла, выбери сторону. Но помни: у каждой стороны есть своя цена. Не совершай ошибки Кармен. Он приблизился, сократив дистанцию до неприличия. Его пальцы сжали мое запястье, губы коснулись кожи там, где бился пульс. Поцелуй был холодным. Собственническим. Я не одернула руку и ничем не выдала своего состояния. Все так же неотрывно глядя в его безумные глаза, я ответила: - Кармен погибла не потому, что не выбрала. Я сделала паузу. А затем шагнула навстречу, отслеживая каждую его реакцию. Он не отстранился, но в глазах зажегся дикий огонь интереса. Зрачки расширились, почти поглотив радужку. Что ж, ему явно не было теперь скучно. Двери лифта открылись, но никто из нас не сдвинулся с места. - А потому что мужчины вокруг неё пытались её присвоить, не стремясь даже понять её желания. А она хотела лишь одного… свободы. Я мягко, но твердо высвободила свою руку из его хватки. - И ты сейчас пытаешься угрожать мне, прекрасно осознавая, что у меня нет другого выбора, кроме как играть на твоей стороне. Но не забывай: невозможно подавить волю и разрушить чьи-то рамки без последствий для себя же. Джим замер. Его пальцы на мгновение ослабли. - Спокойной ночи, Джим. Не забудь поесть. Ты выглядишь уставшим, - улыбнувшись, сказала я. Я нажала кнопку, чтобы двери не закрылись, и прошла мимо него. Все так же преследуемая его взглядом, который был теперь скорее задумчивым, чем заинтересованным. В этот раз раунд был за мной. Я шагнула в коридор, оставляя его в лифте. Двери бесшумно сомкнулись, отрезая меня от него. Только тогда я позволила себе выдохнуть. Я быстро вбежала в выделенную мне комнату и прислонилась спиной к холодной двери, медленно сползая вниз. Ноги вдруг стали ватными. Только сейчас, когда не было его глаз, меня начало трясти. Мелкая дрожь пробежала по рукам, добралась до коленей. Нормальная физиологическая реакция на стресс. Откат после адреналинового всплеска. Не слабость. Просто химия тела. Я повторяла это как мантру, пытаясь унять дрожь в пальцах. Я подняла руку и посмотрела на запястье. Там, где губы Джима коснулись кожи, она горела. Я потерла это место ладонью, словно пытаясь стереть его метку, но ощущение тепла осталось. Запах его парфюма - пихта, кожа и горечь виски - все еще витал вокруг меня, въевшись в ткань платья. Опасное сочетание. Холод леса и тепло огня. - Ну и вляпалась ты, Иззи, - прошептала я в пустоту. Я все так же сидела на полу, давая себе время на то, чтобы привести чувства и мысли в норму. Но дыхание все время сбивалось, пытаясь перерасти во всхлипывания. «Ну уж нет, ты не будешь плакать из-за какого-то сумасбродного типа. Зато посмотри, какие у тебя есть преимущества сейчас: живешь в прекрасном месте с шикарным видом на город. Здесь тихо…», - вела я мысленный диалог с собой. «Ага, просто смертельная тишина», - не упустив возможности, сыронизировала я. Я обвела взглядом комнату. Роскошная клетка. Дорогая мебель, мягкий ковер, который глушил шаги. Здесь было уютнее, чем в моей квартире. И это пугало больше всего. Когда клетка становится удобной, хочется забыть, что она заперта. «Выбери сторону». Я вспомнила его слова в лифте. Он ждет, что я выберу его. Но он не понимает одного: я выбираю не сторону. Я выбираю себя. Если Кармен погибла за свободу, я буду жить ради неё. Даже если для этого придется играть по их правилам. Сделав последний глубокий вдох-выдох, я поднялась с пола, скинула туфли и подошла к окну. Окна были черными зеркалами. В отражении я увидела себя: растрепанную, с горящими глазами, в черном платье, которое уже не казалось таким сногсшибательным. Под глазами залегли тени. Взгляд стал жестче. Я узнавала в этом отражении себя, но какую-то чужую. Ту, которая учится выживать. Огни машин тянулись бесконечными красными нитями. Где-то там был Шерлок со своими дедукциями. Роза, которая ждет моего сигнала. Человек с зонтиком, наблюдающий из тени. И черный фургон, который охотится. Четыре стороны. Четыре игрока. И одна я. А здесь, наверху, был только он. И я. - Спокойной ночи, Джим, - тихо сказала я своему отражению. Я выключила свет, оставляя комнату в полумраке. Тени легли по углам, скрывая дорогую обстановку. Остался только свет города за окном. Мне оставалось сделать лишь одно: принять горячий душ. Я включила воду на максимум, сделав ее обжигающе горячей. Нужно было смыть с себя не просто тревогу дня. Нужно было смыть его прикосновение. Его запах. Его взгляд. Я стояла под жесткими струями, пока кожа не покраснела, пока я не поняла, что буря внутри улеглась. Завернувшись в полотенце, я подошла к кровати. Белоснежное белье манило мягкостью. Но я знала: стоит закрыть глаза, как начнутся кошмары. Я забралась под одеяло, подтянув колени к груди. Поза эмбриона. Защитная реакция. - Хотя бы одну ночь, - прошептала я в подушку. - Просто уснуть без кошмаров. Я закрыла глаза. В темноте снова возникло ощущение тепла на запястье, но я не стала тереть его. Я просто сжала руку в кулак. Завтра я придумаю план. Завтра я найду способ связаться с терапевтом. Завтра я начну играть по-настоящему. А сегодня... сегодня я просто выживу. И сон, наконец, забрал меня.