The Definition of Family

В понедельник на ужин было любимое рагу Рона, и, хотя он ел с обычным аппетитом, Гарри заметил: друг чем‑то сильно озабочен, в то время как Гермиона явно пребывала в приподнятом настроении. Несколько почтовых сов влетело в зал, когда тарелки сами наполнялись второй порцией, и троица увидела, как большая бурая сова подлетела к преподавательскому столу и опустилась перед Снейпом. — Ну, Рональд, если бы ты вместо того, чтобы всё время витать в облаках, хоть иногда занимался со мной, тебе не пришлось бы так переживать из‑за оценок, — Гермиона закатила глаза и отложила столовые приборы. Гарри поднял взгляд и увидел, как Снейп дал сове несколько кусочков рагу, принимая свиток. — Тебе повезло, Гарри, Дурсли не парятся из‑за твоих оценок, — надулся Рон, подвигая тарелку за десертом. — М‑м‑м, — кивнул Гарри с полным ртом картофельного пюре, которое едва не выплюнул, осознав, что именно принесла сова. — Интересно, что Снейп получил по почте, — задумчиво произнесла Гермиона, не отрывая взгляда от преподавательского стола. — Он выглядит довольно довольным, что бы это ни было. Щёки Гарри залились тёплым румянцем: он знал, что Снейп только что прочитал его табель успеваемости. Ему глупо было гордиться тем, что Снейп сидит в Большом зале, спокойный и собранный, проверяя оценки своего сына. — Похоже на школьную сову. Представляешь, если чей‑то табель отправили домой к Снейпу? — ухмыльнулся Рон, хватая первый из масляных пирожков, появившихся в центре стола. Гарри наклонился к Гермионе и громко прошептал, словно на сцене: «Проблема не в учёбе. Проблема в том, что Рон изучает тебя, а не материал».

***

В девять вечера в коридорах четвёртого этажа ещё бродили лишь старшекурсники — те, кто уходил из библиотеки или заскакивал туда за последней книгой перед закрытием. Хотя промежуточные экзамены закончились всего неделю назад, количество эссе росло с каждым днём. Гарри вёл друзей мимо горгульи, у которой, похоже, была аллергия: она то и дело громко чихала. Под мантией‑невидимкой, спрятанной под робой, Гарри рассчитывал задержаться вне общежития после отбоя — но поскольку был вторник, они надеялись, что не засидятся допоздна. В конце концов, чаще всего нарушителей комендантского часа ловили по выходным. Гарри достал Карту Мародёров и активировал её, когда они приблизились к скоплению зеркал и портретов, за которыми скрывался потайной ход. Рон и Гермиона бдительно оглядывались, проверяя, не идёт ли кто‑то в их сторону, а Гарри подошёл к старому зеркалу в витиеватой, слегка потускневшей серебряной раме. По краям зеркала скопился налёт, из‑за чего отражение там было слегка размытым. Гарри ещё раз взглянул на карту, затем коснулся зеркала палочкой. — Зазеркалье, — прошептал он и отступил, когда зеркало замерцало и превратилось в проём. За ним виднелась груда камней, и Гарри лишь слегка удивился, обнаружив, что его рука прошла сквозь стекло, когда он попытался его коснуться. Все трое быстро шагнули внутрь, прежде чем кто‑либо заметил, как проём открылся. В потайном ходе было заметно холоднее, чем в коридорах замка, а на довольно широком входе валялись обломки. Гарри отметил, что упавшие камни были того же оттенка и типа, что он несколько раз видел перемещающимися по замку. Проблема была в том, что проход по‑прежнему полностью завален. Похоже, сюда никто не заходил уже несколько лет — с тех пор, как близнецы обнаружили его разрушение. — Не думаю, что Малфой тут что‑то делает, — сказал Рон, тыкая палочкой в завал. — Если только он не прикрыл свою работу с помощью чар или чего-то подобного, — ответил Гарри, хмуро изучая стену. — А Малфой действительно сюда приходил? В конце концов, карта подсказала тебе, как сюда попасть, — заметила Гермиона. — Дай‑ка взглянуть на карту, проверю, не шныряет ли Малфой где‑то поблизости, — сказал Рон, беря у Гарри карту и начиная её изучать. — Верно, но из того, что мы слышали в Косом переулке, Малфой планирует что‑то, для чего ему нужно доставить сюда некий предмет. Он упоминал чашу этому отморозку Грейбеку — может, он привозит яд, — размышлял Гарри, пытаясь вспомнить, что ещё они подслушали в Косом переулке. — Рон? — голос Гермионы прозвучал обеспокоенно и неуверенно. Гарри поднял взгляд и увидел, что Рон смотрит на него, бледный, но с горящими глазами. — Кто ты такой? — прорычал Рон низким голосом, глядя прямо на Гарри. Взгляд Гарри метнулся к рукам Рона, сжимавшим Карту Мародёров. Осознание обрушилось на него, и краска схлынула с его лица. — Это не то, что ты думаешь, — выпалил Гарри, поднимая руки в тщетной попытке успокоить Рона. — Кто ты, чёрт возьми, такой? — рявкнул Рон, швыряя карту в сторону Гермионы. — Снейп? Ты что, под оборотным зельем? Ты за нами шпионишь? — Что? Не будь идиотом, Рон, — сдавленно произнёс Гарри, ошеломлённый обвинением. — Моё официальное имя изменилось, вот и всё. — Я твой лучший друг! Кто ещё знал бы, что ты спишь с одноухим плюшевым зайцем и что у тебя в сломанной книжной полке в «Норе» спрятаны журналы для взрослых? — потребовал Гарри, чувствуя, как лицо заливает гнев. — Ты боишься пауков, носишь трусы с эмблемой «Пушки Педдл», пускаешь слюни на прорицаниях и больше хочешь стать автором детских книг, чем аврором! — Это ничего не доказывает! Мой лучший друг сказал бы мне, что сменил имя на Эллиот, мать его, Снейп! — заорал Рон, лицо пылало. Он стоял вплотную к Гарри, и оба выпячивали грудь в нелепой демонстрации мужских гормонов. Гермиона изучала карту с печальной улыбкой на лице. — Ты думал, я мог тебе сказать, Рон? — спросил Гарри, голос сочился сарказмом. — Может, если мир узнает, что Снейп меня усыновил, то, может быть, заставит ещё больше людей захотеть нас убить? — Гарри скрестил руки и уставился на Рона, не обращая внимания на Гермиону. — Нет, потому что я не знал! Но значит, вот как оно, Снейп? Этот жирный бывший пожиратель смерти для тебя достаточно хорош, а моя семья — нет? — Я люблю твою семью, Рон, они первая настоящая семья, которая у меня была! — выпалил Гарри, раздражённый, и шагнул вперёд. Рон сильно толкнул его назад, и он споткнулся о камни на полу, упал и больно ударился. — Я не хочу это слушать. И мне больше нечего тебе сказать. — Рон топнул ногой и исчез через зеркало, оставив Гарри сидеть на полу и смотреть на пустое место. — Гарри? — Гермиона присела рядом и привлекла его внимание. Её взгляд скользнул по его ошеломлённому лицу, и она положила руку на его колено. — Ты в порядке? — В порядке, — сказал Гарри, выдавив резкий смешок. Он понимал, что звучит так, будто вот‑вот заплачет. — Всё будет хорошо. Я уверена, профессор Снейп — очень хороший опекун, и он может научить тебя многому полезному, — она тепло улыбнулась, и Гарри обнаружил, что её оптимизм не раздражает его так сильно, как он ожидал. — Я не мог тебе сказать, — произнёс Гарри, глядя на свои колени. Карта лежала сложенной у его ног, всё ещё активированная. — Я знаю, — ответила Гермиона, вставая. Она подняла карту и изучила её. — Ты всё ещё помнишь то заклинание, которое наложил на список членов «Отряда Дамблдора»? — спросил Гарри, медленно поднимаясь на ноги. — Это должно остаться секретом. Я говорил правду про угрозу. — Ну, я не буду насылать на него бородавки, но заставлю Рона молчать, — заверила Гермиона с лукавой улыбкой. — Хочешь пройтись со мной до башни? — Нет. Думаю, я просто немного погуляю, — тихо ответил Гарри, вытирая руки о джинсы и замечая, что ладони слегка саднят. — Будь осторожен, — сказала Гермиона, похлопав его по плечу, затем выскользнула через зеркало с картой и отправилась искать Рона. Гарри выждал минуту, затем развернул мантию‑невидимку, заметив, что ладони испачканы и на них остались мелкие порезы, как от падения на каменную россыпь. Прекрасно понимая, что Гермиона, вероятно, отслеживает его по карте — как и Рон, — Гарри молча шёл по тёмному коридору: до отбоя оставалось меньше десяти минут. Он прошёл мимо Толстого Монаха, который оживлённо беседовал с группой странников на портрете у лестницы шестого этажа. Гарри поднялся выше, невидимый под мантией, и направился к коридору седьмого этажа. Голова его была опущена, и он позволил себе погрузиться в жалость к себе. Первая реакция Рона на что‑либо обычно была глупой и вспыльчивой — факт, который Гарри прекрасно знал, будучи его лучшим другом и соучастником в проделках столько лет. Но всё равно было больно осознавать, что Рон сразу подумал худшее, предположил, что Гарри — это не он сам, не дав ему времени объясниться. Неужели Рон на самом деле завидовал, что Гарри усыновил Снейп? Гарри ходил взад‑вперёд по коридору, заново проигрывая короткую и стремительную ссору. Похоже, Рон решил, что его семья недостаточно хороша для Гарри, что Гарри считает, что заслуживает лучшего. — «Или что‑то вроде этого», — мрачно подумал Гарри, открывая резную деревянную дверь и подходя к одинокому камину в комнате. Он ожидал, что Рон будет немного сопротивляться из‑за личности его нового родителя, но не ожидал таких обвинений. Гарри бросил горсть пороха в пламя и шагнул внутрь, произнеся русское слово «дом». Вращение на миг остановилось, чтобы он произнёс пароль, а затем Комната Требований растворилась, и он оказался в гостиной квартиры Снейпа. Снейпа не было дома — вероятно, он был на собрании преподавателей или первым дежурил в тот вечер. Гарри плюхнулся на диван, разжёг настоящий огонь в камине и оказался перед внутренним выбором. Наверное, лучше было выпить чаю, хотя уже поздно, но, с другой стороны, у Снейпа в шкафу был виски, и напиться казалось блестящей идеей. Последствия — особенно реакция Снейпа — возможно, не столь блестящими. Гарри остановился на чае, призвав Добби принести его, но заодно достал виски и поставил бутылку на стол перед собой. — Добби? — спросил Гарри, потирая голову. У него слегка болела голова — скорее всего, от попыток сдержать слёзы. — Да, хозяин Гарри? — Можешь сменить пароль на моём сундуке? Тот, что в моей спальне, — Гарри снял обувь, встал и направился к книжному шкафу. У него не было желания ложиться спать так рано, и он подумал, что книга поможет отвлечься. — Добби сейчас же всё исправит. Какой пароль, Гарри Поттер, сэр? — Добби элегантно налил чай из чайника и принёс с собой печенье. — Фёдор, — ответил Гарри, проводя пальцами по корешкам книг, прежде чем остановиться на старых ежегодниках Хогвартса. Он не знал, зачем Снейпу они нужны — они относились к 1950‑м годам, — но для отвлечения подойдут. Гарри трансфигурировал лист пергамента в две льняные повязки, чтобы закрыть ладони и не испачкать книги кровью и грязью. Руки саднили, но он не обращал внимания на боль — сейчас это было неважно. Проходя мимо кухни, Гарри остановился, увидев что‑то прикреплённое к холодильнику. В Спиннерс‑Энд Снейп обычно крепил к холодильнику счета за дом, которые нужно было оплатить, но в Хогвартсе, как был уверен Гарри, таких счетов не было. Он почти не сомневался, что часть зарплаты Снейпа покрывала жильё. Подойдя ближе, Гарри с тёплым чувством понял, что это его табель успеваемости. Оценки были довольно хорошими — только прорицания ниже «Выше ожидаемого», — и Снейп посчитал его достойным того, чтобы повесить на холодильник. Чувствуя себя немного лучше, Гарри сел на диван с чаем и начал листать ежегодники. Час спустя Снейп тихо вошёл в комнату, уже сняв мантию и обувь. Гарри почувствовал, что тот смотрит на него с порога, и осознал, что выглядит неважно: сидит на диване в грязных джинсах, старой большой толстовке Дадли, с пылью в волосах и плохо забинтованными поцарапанными руками. Он понимал, что глаза, вероятно, тоже немного красные, но продолжал смотреть в ежегодник, не поднимая взгляда. — Ты нашёл мою мать? — наконец спросил Снейп, садясь в кресло у огня и отодвигая бутылку виски подальше от Гарри. — Я не пил его, — пробормотал Гарри, надеясь, что Снейп ему верит. — Хм, — Снейп издал неопределённый звук и достал из кармана маленький блокнот, бросив его на кофейный столик. Похоже, это был тот, в котором он делал заметки в течение дня — короткие напоминания себе. Гарри уставился на книгу, на выпускной класс седьмого года и фотографию Эйлин Принс, которую он нашёл. Высокие впалые скулы, длинные чёрные волосы и тёмные глаза были безошибочно узнаваемы, но он всё же указал на фото. — Это твоя мама? Снейп взглянул, снимая часы. — Да. — Твой отец здесь? — Гарри уже проверил, но всё равно пролистал страницы до раздела «С». — Нет. Он был магглом, — Снейп встал и убрал виски обратно в шкаф. — Он её убил? — тихо спросил Гарри, глядя на суровый взгляд Эйлин Принц на фото. Он пропустил озадаченный взгляд, который бросил на него Снейп. — Откуда ты взял эту глупую мысль? Нет, он этого не делал. — В твоём воспоминании он кричал на неё. Ты плакал, — ответил Гарри, мягко закрывая книгу. Снейп раздражённо фыркнул, но всё же ответил: «Конечно, он кричал. Она пыталась его отравить. Не желаешь объяснить, почему ты явился сюда, выглядя как статист из фильма про Индиану Джонса?» — Думаю, я выяснил, откуда берутся камни. Проход на четвёртом этаже, за одним из зеркал, — ответил Гарри, откладывая книгу и вставая, чтобы поставить кружку в кухонную раковину. — Ты обнаружил это, упав в грязь? — спросил Снейп, приподняв бровь. — Рон меня толкнул, — признался Гарри, чувствуя глупостью то, что расстроился из‑за этого. Рон всегда вспыхивал, когда его сильно удивляли. — Он увидел Карту Мародёров и моё имя. — И вспыльчивый мистер Уизли теперь с тобой не разговаривает? — спросил Снейп с обычной проницательностью. — Нет. Ну, сначала он сказал несколько вещей, — Гарри почувствовал, как снова закипает гнев, и начал разматывать льняную повязку на руке, в которой держал палочку. — Оставь это. Уизли всегда были вспыльчивыми. Снейп направил палочку на руки Гарри и пробормотал общее лечебное заклинание, прежде чем подтолкнуть мальчика к небольшому коридору, не останавливаясь, несмотря на слабые протесты Гарри. — Иди спать. И оставь эту отвратительную одежду на стуле — завтра придёт Твинки.

***

Следующие два дня Гарри словно перенёсся в четвёртый год обучения — в те времена, когда Кубок Огня выбросил его имя для участия в Турнире трёх волшебников. Остальные ученики общались с ним как обычно, но между ним и Роном повисла ледяная тишина. Парни из спальни замечали, что что‑то не так, но были достаточно сообразительны, чтобы не задавать вопросов. Вместо этого они просто отводили взгляды, когда Рон с хмурым лицом врывался в комнату по вечерам, бросал короткий взгляд на кровать Гарри и задергивал свои занавески. Гарри двигался медленнее, выполняя вечерние ритуалы как обычно. Он ненадолго присаживался на кровать, чтобы подумать, прежде чем задернуть свои занавески. Он неизменно тихо прощался с Невиллом, Дином и Симусом, но отказывался объяснять, что произошло. В четверг днём, когда Гарри молча шёл позади Рона и Гермионы по направлению к башне Гриффиндора, к ним подбежал невысокий первокурсник с кудрявыми светлыми волосами и оливковыми глазами. — У меня записка для Гарри Поттера, — произнёс он, слегка запыхавшись. Это был ученик Когтеврана — немного неуклюжий, но с горящими от нетерпения глазами. Гарри взял записку со словами благодарности и быстро прочитал её. Друзья остановились; Гермиона смотрела на него с интересом, а Рон — с подозрением. — Это от Дамблдора. У меня очередное занятие с ним. Гермиона улыбнулась и пожелала ему удачи, а Рон словно боролся с собой — сказать что‑то или промолчать. В итоге он нерешительно развернулся и ушёл, а Гарри молча сложил записку.

***

Том Марволо Риддл был самым самовлюблённым и заносчивым мерзавцем, о котором Гарри когда‑либо слышал. Даже Драко Малфой не мог сравниться с той степенью безумия, которую Гарри уловил в воспоминаниях, показанных Дамблдором. А разделять свою душу на части и помещать их в случайные предметы, чтобы жить вечно? Ну, не совсем случайные — но от этого становилось только хуже. Совсем съехал с катушек, чёрт возьми. — Профессор Снейп сказал мне, что вы обнаружили потайной коридор на четвёртом этаже? — мягко вмешался Дамблдор, неожиданно сменив тему. — Да. Думаю, Малфой собирается использовать его, чтобы проводить людей в Хогвартс, — ответил Гарри, начиная волноваться. Дамблдор пугающе спокойно воспринял эту новость. — Я полагаю, вы правы. Но я прошу вас оставить это, Гарри, — Дамблдор развернул лимонную дольку. — Что? — Гарри уставился на директора. Дамблдор игриво бросил ему лимонную дольку, но Гарри даже не обратил внимания — конфета пролетела мимо его плеча. — Я в курсе планов мистера Малфоя, Гарри. И прошу вас не подвергать себя риску, пытаясь их перехватить, — Дамблдор пристально посмотрел на мальчика. — Вы знаете, что он пытается вас убить, и вам всё равно, — повторил Гарри. — О, конечно, Гарри, мне не всё равно, — твёрдо ответил Дамблдор. — Я не хочу, чтобы Драко Малфой стал убийцей. Я хочу дать ему возможность поступить правильно. У него должно быть время, чтобы сделать этот выбор. — А когда у меня будет такой выбор, профессор? У меня его никогда не было — и это стоило мне родителей и нормальной жизни, — Гарри вскочил со стула, чувствуя, что снова готов крушить кабинет. Дамблдор выглядел слегка смущённым. — Гарри, когда вы были младенцем, я сделал лучший выбор, какой мог, чтобы уберечь вас и не дать вырасти в мире, где люди знали о вас больше, чем вы сами. Гарри проигнорировал эти слова, убеждая себя, что теперь у него есть семья, и что, в какую бы глупость он ни вляпался, Снейп будет о нём заботиться. Гораздо больше, чем Дурсли когда‑либо. — А если он вас не убьёт? — спросил Гарри, скрестив руки — поза была пугающе похожа на ту, в которой стоял раздражённый Снейп. — Я слышал их разговор. Его мать хотела, чтобы это сделал Снейп… — Гарри замолчал, когда до него дошло, и он увидел на лице директора не удивление, а лёгкую покорность. — Нет, — Гарри попятился к двери. — Вы не можете просить его об этом. — Гарри, есть вещи, о которых я пока не могу вам рассказать, но всё получится… — Дамблдор поднялся, сохраняя слегка виноватый вид. — НЕТ! Не говорите мне этого! Не говорите, что однажды я всё пойму — я не хочу это слышать! — Гарри прижался к двери и направил на Дамблдора палец, словно палочку. — Мало того, что в прошлом году вы забрали у меня Сириуса. Теперь вы хотите забрать и его? — Гарри, никто не забирает у вас профессора Снейпа, — твёрдым голосом ответил Дамблдор, оставаясь на месте. — Проклятие на моей руке медленно убивает меня. Когда придёт время, если Драко выберет свет, мне нужен тот, кто проявит милосердие к старому человеку. Гарри уставился на почерневшую, иссохшую руку, затем на предметы на столе, которым он теперь знал название — крестражи. Он снова посмотрел на человека, которого когда‑то считал своим героем, и подумал о тех, кто слишком увяз в деталях, чтобы видеть общую картину. — А вы заслуживаете этого? — тихо спросил Гарри, чувствуя себя полным ничтожеством. Он не решился встретиться взглядом с директором, прежде чем покинуть кабинет.

***

В пятницу утром Гарри, шаркая ногами, вошёл в Большой зал — выглядел он так же ужасно, как и чувствовал себя. Он совсем не спал прошлой ночью и в конце концов наложил заглушающие чары на свою кровать: Симус пожаловался на звуки стругания в половине третьего ночи. Гарри вырезал четырёх крошечных деревянных сов — сейчас они лежали в кармане его мантии. Через несколько мгновений Гермиона присела рядом с Гарри, а Рон молча устроился напротив. На его лице наконец‑то читалось не только подозрение — видимо, Гарри выглядел настолько плохо, что даже Рон слегка обеспокоился. Завтрак прошёл в молчании: Гарри ни за что на свете не мог придумать, как рассказать лучшим друзьям, что директор пытается назначить собственного убийцу. — Что ты сделал со Снейпом, Гарри? — рассмеялся Симус, хватая ещё ломтик бекона. — Выглядит так, будто он проглотил что‑то мерзкое и теперь сверлит тебя взглядом. Все взгляды устремились к преподавательскому столу — и Гарри увидел, что Снейп действительно пристально смотрит на него своими пронзительными чёрными глазами. Ещё в прошлом семестре такой взгляд непременно спровоцировал бы Гарри на какую‑нибудь выходку. Но сегодня он лишь пожал плечами и опустил руку рядом с тарелкой. Через несколько секунд Гарри краем глаза заметил, как взметнулись мантии Снейпа: профессор стремительно вышел через боковой вход. Когда они шли на прорицания, на лице Рона было расчётливое выражение — но Гарри слишком устал, чтобы об этом беспокоиться. Он лишь надеялся, что Рон всё же останется ему другом — и разбудит, если Гарри начнёт храпеть на уроке.

***

Лицо Снейпа оставалось бесстрастным, пока он слушал директора — лишь плотно сжатые губы выдавали нараставшую внутри ярость. Несколько обитателей портретов, хорошо помнивших силу Снейпа, попятились, переместившись в соседние рамы. Ранние пятничные совещания никогда не сулили добрых вестей, и, как Снейп только что убедился, эта пятница выдалась особенно отвратительной. — Простите, директор? — спросил Снейп холодным, почти ледяным голосом. — Вы утверждаете, что Поттер — крестраж? — Его шрам, Северус. Как и способность говорить на змеином языке, — похоже, часть сил Волан-де-морта перешла к нему вместе с душой крестража, — Дамблдор сидел за столом, выпрямившись, и смотрел на мастера зелий твёрдым голубым взглядом. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, но разве для уничтожения крестража не нужно разрушить сосуд? — спросил Снейп, поднимаясь со стула. — Да, — Дамблдор взглянул на свой стол и подвинул вперёд расколотое кольцо — Снейп даже не дёрнулся в его сторону. — Тогда, пожалуй, вам стоит объяснить, каков ваш план по уничтожению этой конкретной части Тёмного Лорда, — произнёс Снейп, пронзая Дамблдора взглядом. — Я полагаю, Волан-де-морт не знает об этом крестраже. Поскольку он образовался благодаря смерти Лили — той же жертвенной магии, что спасла Гарри, — это единственное, что поддерживает жизнь Волан-де-морта. Пока Гарри носит в себе осколок души Волан-де-морта, тот не может умереть. В пророчестве сказано, что один должен пасть от руки другого, и, зная Гарри, я уверен: он всё устроит и будет готов. Он победит Волан-де-морта. — А вы знаете Гарри Поттера? — тихо спросил Снейп. — Или вы строите всё на пророчестве, изречённом пьяной, не различающей цвета мошенницей, которая до сих пор не научилась одеваться? Там говорится, что ни один из них не может жить, пока жив другой, но не уточняется, что оба могут умереть. Снейп скрестил руки и встал у двери кабинета Дамблдора в настороженной позе. Директор не сдвинулся с места, но в его глазах промелькнула тень стыда. — Вы верили в это, — произнёс Дамблдор и тут же понял, что сказал не то. — Конечно, верил! — выкрикнул Снейп, и его лицо наконец залилось краской. — Я был молод, глуп и одержим властью! — Но вы же видите, Северус? Гарри не такой! Гарри поймёт, как поступить правильно, — в голосе Дамблдора смешались покровительственный тон и надежда, отчего Снейпу захотелось его придушить. — Разумеется, поймёт, — согласился Снейп, с трудом сдерживая новый крик — на губах выступила слюна. — Но на этот раз он сделает это сам, по‑слизерински. — Я не сомневаюсь в этом, Северус. Вчера вечером он был весьма красноречив со мной. Похоже, он уже перенял у вас кое‑какие черты, — Дамблдор внимательно следил за реакцией: Снейп, как и ожидалось, едва заметно горделиво приподнял подбородок. Снейп развернулся и распахнул дверь, задержавшись лишь услышав следующую реплику Дамблдора. — Осталось два урока, и, возможно, мне понадобится, чтобы он сопровождал меня в пещеру, которую мы нашли летом. Снейп бросил взгляд через плечо на своего начальника и мысленно отфильтровал поток ругательств, прежде чем ответить. — Нет. Теперь вам нужно моё разрешение, чтобы он покидал школу, и вы его не получите.

***

На уроке Рон не произнёс ни слова в адрес Гарри, хотя кашлянул, предупреждая, когда к ним приблизилась Трелони. Она уставилась на Гарри и вручила ему горсть камней, велев бросить их на стол. Он сделал это с неохотой, наблюдая, как они рассыпаются по запятнанной скатерти. — Ты, мой дорогой, — произнесла Трелони жутковатым, наигранным голосом, — юный собиратель смерти. Ты стремишься к ней, ты собираешь реликвии, ты увидишь мужчину… двоих мужчин, поверженных… — К чёрту это, — буркнул Гарри, побледнев. Он встал, схватил сумку и выбежал из класса. Он не слышал, как Рон объяснил профессору, что он неважно себя чувствует, и не заметил, что Рон последовал за ним. Гарри сердито спустился по лестнице и свернул за угол — и тут же налетел на Снейпа. — Поттер, почему ты не на уроке? — рявкнул Снейп, схватив Гарри за руки и осматривая его. — Мне плевать на урок. Она всё равно предсказывает смерть — вот уж сюрприз, — огрызнулся Гарри. Рон, наблюдавший из‑за угла, широко раскрыл глаза, ожидая, что Снейп отреагирует на такую грубость. — Все умирают. Это единственное, в чём ты точно не можешь потерпеть неудачу, — Снейп мельком взглянул на лоб Гарри. — Пожалуй, мне стоит уточнить это утверждение. — Нет, она предсказала, что кто‑то рядом со мной умрёт. И мы оба знаем, кто это, — прорычал Гарри, пытаясь вырваться из хватки Снейпа. — Может, тебе лучше держаться от меня подальше, пока это не коснулось тебя. Рона поразило, с какой дерзостью его друг ответил Снейпу — но он едва не выронил сумку, услышав ответ профессора. — «Навсегда» значит «навсегда», ты, безмозглый ребёнок. Я подписал эти бумаги на всю жизнь. Пойдём, Эллиот. Снейп развернул Гарри и зашагал прочь, крепко держа его за руку. Рон тихо последовал за ними, прячась в тени. — Значит, ты просто сдаёшься? Позволяешь всем остальным разбираться с последствиями и сбегаешь? — процедил Гарри, выглядя так, будто вот‑вот взорвётся от накопившейся злости. — Я никогда не сдаюсь, когда это важно, — прошипел Снейп. Рон вздрогнул, но Гарри не отступил. — Я только что устроил перепалку с директором, мы оба не спали, а ты закатываешь истерику. Мы уходим. Прежде чем Рон или Гарри успели что‑либо сказать, Снейп коснулся своих наручных часов — и оба исчезли.

***

Рон и Гермиона стучали в дверь кабинета Макгонагалл, надеясь, что она на месте. Только что начался обед, но некоторые профессора возвращались в свои кабинеты заранее — и, как оказалось, Макгонагалл была среди них. Пока Рон переводил дух после бега, Гермиона торопливо пересказала всё, что знала: Снейп исчез с Гарри почти сорок пять минут назад. Рон воспроизвёл довольно тревожный разговор, который ему довелось подслушать, и его беспокойство лишь усилилось при виде того, как Макгонагалл поджала губы. Профессор достала палочку — и Гермиона оживилась, увидев, как из неё выпрыгнула изящная полосатая кошка, получила послание и умчалась. Пока они ждали ответа, в камине Макгонагалл раздался звон, но она лишь бросила на него сердитый взгляд, не отрываясь от стола. — Ого, — вдруг произнёс Рон: в комнату вбежала великолепная серебристая лань, склонила голову перед их деканом. Из неё раздался низкий голос, и Гермиона ахнула. — Это патронус профессора Снейпа? — Да, — подтвердила Макгонагалл, жестом приглашая их к камину. — Профессор Снейп хочет поговорить с вами обоими и желает, чтобы вы лично убедились: с вашим другом всё в порядке. Не дав им и слова возразить, она отправила их через камин. Оба зажмурились, пока их крутило в бесчисленных порталах сети каминной связи Великобритании. Оказавшись в мрачной маленькой библиотеке, Гермиона первой вышла из камина и быстро взглянула на Снейпа. Он сидел в потрёпанном жёлтом кресле справа от неё, держа в руке стакан с янтарной жидкостью и глядя на стену с книжными шкафами напротив камина. Пока Рон отряхивал золу с мантии, Гермиона оглядела комнату: тонкий слой пыли на полках, коллекция старых компасов на одной из них, маггловский радиатор под окном, диван с уютным вязаным пледом и фотография на стене у входа в кухню — маленький мальчик с тёмными волосами стоит у причала в старом городе, собираясь сесть на туристический катер. — Он наверху, — монотонно произнёс Снейп. Рон рядом с Гермионой вздрогнул от его голоса. — Он выпил зелье беспробудного сна, так что не пытайтесь его разбудить. Спуститесь, когда убедитесь, что с ним всё в порядке. Снейп кивнул в дальний угол: маленькая деревянная дверь медленно открылась. Кроме тиканья часов на кухне и стука дождя по подоконнику, в доме стояла мёртвая тишина. Камин снова вспыхнул зелёным — вошла Макгонагалл, кивком поздоровалась со Снейпом и извинилась за задержку из‑за звонка от директора. Гермиона потянула Рона в коридор, не дав ему сказать какую‑нибудь глупость о том, что они в доме Снейпа. У входной двери они заметили ботинки Гарри, брошенные у стены. Поднявшись по узкой лестнице к окну под серое дождливое небо, они оказались в крошечном коридоре. Первая дверь наверху была с деревянной табличкой, вырезанной кириллицей и украшенной маленькими иконками. Рон провёл пальцами по резному изображению Букли и тихо присвистнул. — Чертовски гениально. Как будто кто-то вырезал все самое важное из жизни Гарри. Гермиона тоже внимательно изучила табличку, впечатлённая тщательностью работы. Она задумалась, какое имя Гарри там написал, и решила поискать кириллицу в библиотеке, когда вернётся в Хогвартс. Медленно открыв дверь спальни, они оба потеряли дар речи. Их встретили яркие цвета: тёмно‑синяя стена, большая карта мира в голубых и зелёных тонах. У стола стоял небольшой книжный шкаф с маггловской литературой, голландскими детскими книгами и старыми волшебными томами, вероятно, принесёнными снизу. На шкафу стоял маленький стереопроигрыватель с небрежно сложенными дисками. Рон подошёл к гардеробу, а Гермиона уставилась на друга, свернувшегося на бело‑зелёной кровати. Тёмные волосы беспорядочно разметались по тёмно‑зелёной подушке; он спал на боку, укрытый разноцветным вязаным пледом, будто его заботливо укутали. Палочка и очки лежали на столике рядом с недопитым флаконом зелья беспробудного сна. Взгляд Гермионы скользнул к пробковой доске над столом: там были пришпилены открытки из Амстердама, пешеходная карта Стокпорта, вырезка из газеты с расписанием киносеансов и больничный браслет. Рон присвистнул, заглянув в шкаф. — Думаешь, это дело рук Снейпа? Здесь, должно быть, тонна новой одежды, и она выглядит дорого. А ещё у него есть прачечная, — сказал Рон, доставая холщовую сумку. — Правда, не знаю, кто такой Полукровка. Гермиона провела пальцем по больничному браслету, читая данные: «Снейп, Эллиот Ф.», дата рождения совпадает с датой рождения Гарри, случайный номер пациента. — Думаю, он получил не только новую одежду, — сказала Гермиона, жестом приглашая Рона подойти к столу. Рон изучил карту Амстердама и какого-то места под названием Де Кромвег, которая была прикреплена к пробковой доске Гарри, а также маленькие крестики, которыми было отмечено место, где Гарри был со Снейпом. — С моей семьёй всё в порядке, да? — пробормотал Рон, слегка смущаясь. — Конечно, — успокоила его Гермиона, взяв за руку и выводя из комнаты Гарри. — Но Гарри нужна своя семья. Такая, где он не затеряется. Они закрыли за собой дверь и стали осторожно спускаться по лестнице, но всё равно задевали все скрипучие ступеньки. — Думаю, тогда всё в порядке, — сказал Рон, сурово кивнув головой, пока они шли на голоса, доносившиеся из кухни. Гермиона слегка подтолкнула его к двери библиотеки. — Ты такой придурок, Рональд.