The Definition of Family

Когда Рон и Гермиона вернулись в библиотеку, они увидели Макгонагалл и Снейпа: те сидели за кухонным столом и тихо разговаривали под стук дождя за окном. В доме по‑прежнему стояла впечатляющая тишина, но Гермиона нашла её приятной и безличной. Она выглянула в маленькое кухонное окно: за ним виднелись мрачные серые кирпичи, а в туманной дали — вереница одинаковых крыш, обрамлённых дымоходами. Они находились где‑то в промышленном районе Англии. У Гермионы возникло чёткое ощущение: этот рядовой дом, уютно втиснутый между такими же одинаковыми строениями, давал Гарри возможность побыть не знаменитым Гарри Поттером, а просто собой. Снейп поднялся, когда они вошли, собрал бумаги, над которыми работал с профессором Макгонагалл, и убрал их с глаз долой. Рон остался в дверях, чувствуя себя неуютно: его не пригласили сесть, и он ощущал себя так, словно ждал начала отработок. Гермиона рядом с ним, казалось, чувствовала себя чуть свободнее. Снейп двигался по кухне с изяществом: отмерил точное количество кофе в фильтр и включил кофеварку. По кухне распространился насыщенный аромат. Гермиона с лёгкой усмешкой заметила: когда Снейп открыл холодильник, там помимо маленькой упаковки молока из магазина выстроился ряд крошечных пузырьков с зельями — промаркированных и закупоренных пробками. На дверце холодильника висело меню китайской доставки, прикреплённое магнитом с флагом Великобритании. Она прикусила губу, стараясь не улыбнуться. — Мистер Уизли, — произнёс Снейп спустя мгновение, наливая кофе в маленькую голубую кружку. — Да, сэр? — Вы достаточно убедились, что с вашим другом ничего не случилось? — Снейп по‑прежнему не оборачивался, а Рон всё так же неловко топтался в дверях. — Да, сэр. — Я прекрасно понимаю, что мисс Грейнджер из вас троих самая рассудительная. Но могу ли я рассчитывать, что вы прекратите отчуждать моего сына из‑за своего идиотского слепого школярского предубеждения против человека, которым, как вам кажется, я являюсь? Ложка тихо звякнула о край кружки, пока Снейп размешивал кофе. Рон обдумывал лучший ответ. «Мой сын». Нравится ему это или нет, но Снейп теперь — отец его лучшего друга. И если Рон хочет проводить время с Гарри вне школы, ему придётся общаться со Снейпом. Если Гарри провёл лето здесь и согласился на усыновление, значит, в Снейпе есть что‑то, чего Рон пока не видит. Он оглядел кухню, бросил взгляд на библиотеку. Снейп, похоже, давал ему время подумать над ответом — так же, как Макгонагалл и Гермиона. — Я никогда вас не любил, сэр, — честно ответил Рон, отходя в сторону и вглядываясь в фотографию на стене. На ней был маленький мальчик с тёмными волосами и тонким лицом; ему на вид было лет пять‑шесть, но выражение лица казалось старше. Больше всего Рона поразили зелёные глаза. — Но Гарри вас любит. И для меня этого достаточно. Признание оказалось тяжелее, чем Рон ожидал. Но Гарри был его первым настоящим другом — не просто знакомым старших братьев. Снейп, похоже, заботился о Гарри, и, возможно, через несколько месяцев Рон увидит другую сторону Снейпа. — Ваше одобрение сделало мою жизнь полной, мистер Уизли, — протянул Снейп, наконец обернувшись и прислонившись к столешнице с кружкой кофе. «Скорее через несколько лет», — мысленно поправился Рон, сдерживая желание закатить глаза. Макгонагалл с улыбкой встала и направила их к камину, пообещав, что Гарри вернётся в школу после выходных.

***

Когда Гарри проснулся, было уже больше шести вечера. Он сонно осознал, что проспал больше пяти часов. Пошатываясь, он спустился вниз; голые ступни ощущали холод деревянного пола, пока он шёл в библиотеку. В доме вкусно пахло — тепло и по‑домашнему. Гарри не привык к такому ощущению, но его желудок явно оценил. Снейп сидел за столом, вокруг были разложены бумаги и пергаменты; перо стремительно скользило по странице, пока он записывал свои мысли. На плите стояла большая кастрюля, в которой что‑то томилось; Гарри различил запах говядины, лука и подливы. Похоже, Снейп готовил рагу — а на столешнице лежал свежий багет, чтобы подать к ужину. Гарри потрогал кофейник и вздрогнул, когда палец коснулся горячей поверхности. Он достал из шкафа свою любимую кружку в полоску, налил кофе и сел. Снейп яростно чертил длинные линии на пергаменте, орудуя пером так, словно это был нож, оставляющий шрамы на бумаге. Гарри наблюдал за ним через стол: ноги утопали в слишком длинных пижамных штанах, а руки сжимали кружку с кофе, словно якорь. — О чём ты говорил с директором? — спросил Гарри почти без эмоций. — О погоде, — тут же огрызнулся Снейп, не прерывая письма. Краем глаза он заметил, как Гарри вздрогнул, но не стал отвлекаться на извинения — не хотел потерять ход мыслей. — Раньше ты лучше умел мне врать. Снейп продолжал писать в тишине. Спустя несколько мгновений он остановился, поднял пергамент, чтобы проверить написанное. — Меня никогда не заботило, почему я тебе вру, — наконец ответил он. — Он сказал мне, что собирается попросить тебя убить его, — произнёс Гарри будничным тоном, но упорно избегал взгляда Снейпа, когда тот поднял глаза. — Как ни заманчиво порой звучит это предложение, думаю, я откажусь, — отозвался Снейп. — Ты сможешь? У меня всегда было неприятное ощущение, что Дамблдор контролирует куда больше, чем я могу представить. В голосе Гарри звучала обречённость — тон, который Снейп терпеть не мог. — Так легко сдаёшься? Мне говорили, что ты едва не попал в Слизерин, но, видимо, твои инстинкты выживания не на высоте, — съязвил Снейп, но Гарри словно не заметил колкости. — Значит, вот что делают слизеринцы? — спросил Гарри, снова звуча безразлично. — Орёте, разглагольствуете и выстраиваете свои планы, как всё должно сложиться? — Это то, что делаю я, — ответил Снейп с раздражением в голосе. — Потому что я не хочу, чтобы кто‑то из нас стал убийцей. За столом повисла тяжёлая тишина, пока Гарри обдумывал это. — Но вы знали, что я стану убийцей. Вы годами знали, что я должен убить Волдеморта, так что это не должно тебя так нервировать, — вслух размышлял Гарри. — Ты говоришь сам с собой или ждёшь ответа? — А кому ещё это может быть адресовано? Я не стану его убивать, он знает это. Он знает, что я не стану убивать тебя. Во всяком случае, больше не стану. Не моих друзей… может, другого Пожирателя смерти? Снейп странно смотрел на него, пока Гарри говорил, поднимая глаза. Тёмные глаза профессора не встретились с глазами Гарри — они остановились на шраме у него на лбу. — Он рассказал тебе, как создаются крестражи? — очень тихо спросил Снейп. Гарри бессознательно провёл рукой по шраму на лбу, внезапно почувствовав тошноту. — Я крестраж? — хрипло спросил он, забыв о кофе в руках. — Твой шрам. Гарри сидел неподвижно, обдумывая это. До сих пор все крестражи были повреждены, когда душа Волдеморта отделялась от них. — Ты мне доверяешь? — пристально глядя на Гарри, спросил Снейп. Вокруг него всё ещё были разбросаны бумаги, в воздухе стоял тяжёлый запах чернил, а тёмные круги залегли под глазами профессора. Он выглядел так, словно не отдыхал и работал на износ, пытаясь реализовать свои планы. — Думаю, да, — пожал плечами Гарри, всё ещё пытаясь осознать, что он — ходячий крестраж, и что это вообще значит для войны. — Нет. Ты либо доверяешь, либо нет. Люпин говорит тебе, что безопасно встретиться с ним, даже если полная луна, потому что последние несколько месяцев он регулярно принимает зелье. Ты пойдёшь? — Да… — ответил Гарри, недоумевая, к чему ведёт Снейп. — Если директор скажет тебе пойти с ним в пещеру, чтобы что‑то забрать, ты пойдёшь? — Э‑э… — Гарри задумался, пытаясь понять, что может означать эта пещера. — Да или нет? — потребовал Снейп, не давая ему времени на раздумья. — Да, — выпалил Гарри. — Профессор Макгонагалл отправляет тебя на лето к твоим жестоким родственникам, только сказав, что ты должен. Без других объяснений. Ты поедешь? — Они не были жестоки… — начал Гарри в замешательстве. — Были. Ответь на вопрос. — Да, наверное. — Если я скажу тебе выпить флакон зелья, которое по виду и запаху ты распознаешь как яд, ты сделаешь это? — Я не… нет! — ответил Гарри, начиная раздражаться. — А если директор скажет тебе пожертвовать собой, потому что это единственный способ избавиться от крестража, ты слепо сделаешь это? — Да… что?! — ахнул Гарри, наконец осознав, почему Снейп утром кричал на Дамблдора. — Нет! Ты не сделаешь этого, Эллиот, — повысил голос Снейп, вставая. — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь! — выкрикнул Гарри, тоже вставая. — Сначала ты качал головой, потому что я, по-твоему, глупый и доверчивый гриффиндорец? Потом злишься, что я отказался от яда? Я должен был довериться тебе и позволить отравить себя? И что ты имел в виду насчёт жертвы ради крестража? — у Гарри начала пульсировать голова. — Забудь про крестраж. Я хочу, чтобы ты думал, прежде чем слепо доверять людям. Мне не нужен сын‑марионетка — мне нужен тот, кто в первую очередь думает о своей безопасности, — прорычал Снейп. — Прежде всего я хочу, чтобы ты верил: я всегда забочусь о твоих интересах, что бы я ни говорил. Гарри стоял на кухне напряжённый: рубашка наполовину заправлена, очки криво сидят на носу, а из‑за пояса пижамных штанов торчит палочка. Он выглядел как потерянный мальчик, но в его глазах не было ни следа покорности — лишь усталость и раздражение. — Иди сюда, — наконец сказал Снейп, раздосадованный тем, что не может донести свою мысль. Снейп схватил Гарри за плечи, вывел из кухни и повёл через библиотеку к потайной лестнице в подвал. Прежде чем спуститься, Снейп пробормотал заклинание — и лестница погрузилась в темноту. Гарри повернулся к свету в библиотеке и вздрогнул, поняв: заклинание не выключило свет, а ослепило его. Он начал отступать, но Снейп, стоявший позади, был выше — он крепко схватил Гарри под мышки, удерживая на месте. Гарри чувствовал, как пальцы Снейпа впиваются в рёбра, пока он требовал отпустить его. — Дыши, — скомандовал Снейп, удерживая Гарри. Стоя наверху, Гарри чувствовал, как из подвала поднимается мускусный воздух, и этот запах смешивался с ароматом Снейпа, стоявшего позади него. Определённо, это был Old Spice, хотя Гарри не был уверен, был ли это одеколон или просто дезодорант, смешанный с запахом тяжёлых книг, стоявших на полках позади него. Снейп стоял неподвижно позади Гарри, словно прочная тёплая стена, которая помогала ему сохранять спокойствие, пока он боролся с лёгкой паникой, стоя вслепую на краю лестницы. После нескольких минут тишины Гарри начал ёрзать: его начал раздражать запах ингредиентов для зелий, доносившийся из подвала. Он не боялся подвала, по крайней мере, когда там варил зелья Снейп. Это было жуткое место, маленькое и тесное, с нишами, которые, казалось, были вырыты наугад и заполнены коробками с невинными семейными реликвиями, соседствующими с котлами, наполненными отвратительными кусками мёртвых существ, которых Гарри не мог опознать. Он не боялся подвала. Ему просто это не нравилось. Снейп начал двигаться, подталкивая Гарри к ступеньке, крепко удерживая его. — Нет! Что ты делаешь? — Гарри сопротивлялся, боясь, что Снейп столкнёт его вниз. — Вытяни руки и почувствуй стены. Гарри робко вытянул руки и шагнул вперёд, чувствуя одновременно раздражение и облегчение от того, что Снейп его не отпускает. Они продвигались очень медленно: Гарри осторожно ступал по ветхим деревянным ступеням в более холодный воздух подвала. Один раз он споткнулся, забыв, что на одной из ступенек был большой выступ, куда Снейп случайно уронил весы много лет назад. На долю секунды Гарри запаниковал, что может упасть, но руки инстинктивно обхватили его, и он удержался. Как только он спустился по ступенькам и почувствовал под ногами холодный и слегка влажный каменный пол, Гарри глубоко вздохнул и прислонился к Снейпу. Он по-прежнему ничего не видел, но у него была временная передышка. Снейп продолжал идти, толкая всё ещё слепого Гарри в центр комнаты. — Какого чёрта ты заставил меня это сделать? — спросил Гарри, сдерживая гнев. — Какого чёрта я заставил тебя спуститься в подвал вслепую? — переспросил Снейп; его голос звучал у уха Гарри куда спокойнее, чем чувствовал себя сам Гарри. — Да! Я мог упасть! — Гарри попытался развернуться, и Снейп отпустил его. Гарри ненавидел себя за чувство неуверенности, когда отошёл от Снейпа. — Но ты не упал. — Значит, на войне я должен просто верить, что ты думаешь, что я смогу спуститься по лестнице вслепую, не убив себя? Ну спасибо, папа, какой полезный навык. — Хватит сарказма. Возможно, у меня была причина заставить тебя спуститься по лестнице не видя, — ответил Снейп; его голос донёсся слева, застав Гарри врасплох. Гарри развернулся, глядя в чёрную пустоту. Он хотел вернуться наверх и забыть этот дурацкий урок. — В первый год, когда твоя дорогая подружка‑книголюб подожгла мой плащ, что ты подумал, что я делаю? — тихо спросил Снейп, кружа вокруг Гарри. — Проклинал мою метлу, — тут же ответил Гарри, желая, чтобы мужчина стоял на месте. Он привык к полной темноте в шкафу, говорил он себе. Это ничем не отличалось. Кроме того, что подвал был куда страшнее шкафа. — Верно. Твой злобный, мстительный, несправедливый, злой учитель зелий проклинал твою метлу и пытался убить тебя на глазах всей школы. Чтобы ты упал с шестидесяти футов и разбился насмерть. Гарри закатил бы глаза, но не был уверен, что Снейп действительно видит в темноте. — Ладно, я понял. Ты пытался спасти меня, хотя казалось, что это не так, — Гарри повернулся, на мгновение потеряв концентрацию. Он не хотел вытягивать руки и признавать, что не уверен, насколько далеко от лестницы он стоит. — Не только в прошлом июне ты думал, что я пытаюсь отравить тебя или помочь Амбридж завершить эту задачу, не так ли? Гарри шумно выдохнул и начал скользить ногами по полу. Он сам найдёт эти чёртовы ступени. — Полагаю, ты собираешься злорадствовать и сказать, что следил за нами в Визжащей хижине на третьем году только чтобы убедиться, что я в безопасности, — сказал Гарри. Снейп фыркнул позади него, и Гарри подскочил, когда рука Снейпа крепко сжала его предплечье. — Нет, я хотел, чтобы Блэка поймали, а Люпина выгнали из Хогвартса. Твоя безопасность была второстепенной в ту ночь. Руки направили Гарри в противоположную сторону от той, куда он медленно двигался, и через несколько шагов его нога наткнулась на нижнюю ступеньку. Он всё ещё не видел, хотя понимал: Снейп не снимет заклинание, пока не закончит свой урок. — Бывают моменты, Эллиот, когда я скажу тебе сделать что‑то, что может показаться нелепым или полностью противоречащим тому, что ты считаешь правильным, — Снейп подтолкнул его идти, снова позволяя Гарри использовать руки, пока он слепо карабкался по первым ступеням. — Это может казаться опасным, бесполезным и может напугать тебя до глубины души, — внезапно Снейп поднял Гарри без предупреждения, схватив за бёдра и оторвав от ступеней. Гарри вскрикнул от неожиданности и начал сопротивляться, хватаясь за пустоту, вися в темноте — неизвестно, на сколько ступеней выше ветхой и ненадёжной лестницы. — Остановись, — прорычал Снейп, крепко удерживая Гарри, даже когда тот пытался вырваться. Гарри тяжело дышал, замер, убеждая себя: падение с лестницы не убьёт его, он пережил и худшее. Где‑то в глубине сознания мелькнула мысль: даже когда Снейп ненавидел его, он никогда сознательно не позволил Гарри пострадать. — Но тебе придётся доверять мне. Гарри не сразу осознал, что зрение вернулось. Он смотрел прямо перед собой, пока Снейп медленно опускал его обратно на деревянную ступеньку, которая теперь казалась ему твёрдой и надёжной. Снейп отпустил его, и Гарри поспешно поднялся по ступеням, едва не выронив палочку из пижамных штанов, бросился в библиотеку и сел на диван. Снейп неторопливо последовал за ним, закрыл нишу и вернулся на кухню, чтобы снять рагу с плиты. Гарри сидел, опустив голову, расставив колени и положив на них локти, пока Снейп доставал тарелки из шкафа и разливал рагу. Он поставил багет в духовку, чтобы подогреть, и вскоре воздух наполнился лёгким дрожжевым ароматом. — Ты жестокий и садист, — пробормотал Гарри, проводя пальцами по волосам. — Да, — просто ответил Снейп, доставая две ложки из ящика с посудой. — Ещё я вспыльчив и пессимистичен, — добавил Снейп; его грубая честность выбила Гарри из колеи. В библиотеке появились два небольших столика: один у места Снейпа, другой рядом с Гарри и диваном. — И очень заинтересован в том, чтобы ты пережил эту войну. Гарри поднял глаза и наблюдал, как Снейп переносит тарелки с рагу на столики в библиотеке. Через мгновение он достал хлеб из духовки и нарезал его небольшими кусочками. — Тебе обязательно было доводить меня до полусмерти, чтобы доказать свою точку зрения? — Ты верил, что я не уроню тебя? Гарри задумался. Он паниковал, злился, его инстинкт «бей или беги» определённо включился. Но крепкие руки Снейпа держали его, и Гарри признал: они давали ему опору. — Да. Снейп вошёл в гостиную и протянул Гарри небольшую тарелку с хлебом; рядом с ним поднимался пар от рагу. — Единственный человек, которому я до сих пор доверял настолько, чтобы он помог мне выжить, — это Дамблдор, — пробормотал Гарри, макая кусок хлеба в рагу и медленно жуя. — Профессор Дамблдор, — поправил Снейп, дожидаясь, пока его ужин немного остынет. — А теперь он хочет, чтобы я убил себя, — продолжил Гарри, уставившись в одну точку на полу. Накануне вечером он подсчитал, сколько месяцев он прожил и сколько, по его расчётам, ему оставалось. Шестнадцать лет — это всего 192 месяца, и если посмотреть на это с такой точки зрения, то срок получается пугающе коротким. Снейп постучал книгой по приставному столику рядом со своим креслом, заставив Гарри отвлечься от своих мыслей. — Ты теперь сын мастера зелий. Прекрати драматизировать и сосредоточься, — он бросил на Гарри строгий взгляд, и тот выпрямился, подтянув холодные ноги на диван. — Пока ты лежал наверху в беспамятстве, мы с твоим деканом провели весьма познавательную беседу, — начал Снейп, призывая стопку заметок, над которыми работал ранее. Краем глаза он заметил, как Гарри рассеянно растирает ступни, вздохнул и призвал пару шерстяных носков. Носки влетели в комнату, пока Снейп разбирал записи, и Гарри выхватил их из воздуха. — Они сочетаются. Смирись с этим, — сказал Снейп, не поднимая глаз. Наконец он нашел то, что искал, — бумагу, которую протянул Гарри, с названием «Использование средневековых крестражей». Страница была длинной и исписана размашистым почерком Снейпа вперемежку с несколькими предложениями МакГонагалл. Гарри откинулся на спинку дивана со своим ужином, когда Снейп начал объяснять их теории.

***

Несмотря на все годы жизни в дождливой и хмурой Англии, Гарри не был готов к пронизывающему ветру Амстердама в конце октября. Он снова принял зелье, уменьшающее возраст, — они собирались встретиться с Эми Бенсон и её семьёй. Хотя Снейп уменьшил для него шерстяное пальто‑пиджак, Гарри дрожал, когда они вышли на улицу. Точка аппарации, выбранная Снейпом, перенесла их на Де Кромвег. Гарри с удивлением отметил, как солнечная и весёлая летняя улица превратилась в уютную осеннюю аллею: листья яростно кружились под порывами ветра, забиваясь в многочисленные щели и стоки. В витринах магазинов появились украшения к Хэллоуину — владельцы привносили в Нидерланды немного английского праздничного настроения. Тыквы были сложены в пучки на порогах и в витринах. Проходя мимо рынка, Гарри увидел большие вывески о скидках на всевозможные тыквенные соки, тыквенный кофе, чай, пироги, сконы и тарталетки. Когда они миновали небольшую пекарню, у Гарри потекли слюнки при виде огромного тыквенно‑яблочного пирога в окне — сочетания, о котором он раньше не задумывался, но теперь отчаянно захотел попробовать. Снейп быстро провёл его в «Де Киндеркамер», ловко лавируя между родителями и визжащими детьми, пока они не добрались до отдела для мальчиков и не нашли тёмно‑зелёный шарф и старомодную шерстяную шапку, подходящую к куртке Гарри. Стало гораздо теплее. Гарри молча следовал за Снейпом по улицам, с большим интересом наблюдая, как голландские волшебники и ведьмы договариваются о цене с лавочниками, которых посещали годами. Он позволил звукам голландской речи окутать себя, затем потянул Снейпа за карман, чтобы задать вопрос: — Почему у тебя есть эта говорящая рыбка, а у меня нет? Снейп шёл медленнее, подстраиваясь под маленькие ноги Гарри, и, похоже, не возражал, что Гарри предпочитает цепляться крошечными пальцами за край его кармана. — Доказано статистикой, что малыши и маленькие дети от природы очень способны осваивать второй язык методом погружения, — ответил Снейп, положив руку между плеч Гарри, чтобы держать его ближе, пока они пробирались через толпу на узкой части улицы. Субботние утра всегда были оживлёнными рыночными днями. Гарри почувствовал тепло от мысли, что Снейп считает: он сможет выучить язык без посторонней помощи. Ближе к концу улицы, возле магазина канцелярских товаров, Снейп постучал в обветренную простую дверь рядом с лавкой — на ней крошечными элегантными золотыми буквами было написано «Воутер Ван Бюрен». Наверху, в довольно просторной квартире с большими окнами, выходящими на Де Кромвег, царил приглушённый серый свет — пасмурный день снаружи не мог достаточно осветить комнату. По всему помещению плавали свечи в толстых стеклянных абажурах, воск был защищён от стекания на рабочие столы. Глаза Гарри расширились, когда он увидел большие полки, заполненные небольшими кусочками округлого дерева самых разных форм и сортов. На другой стене стояли коробки с металла prepared, а рядом — куски мрамора. В центре комнаты стоял старик, склонившийся над длинным рабочим столом с забавной лампочкой на лбу, изучая кусок стали, словно сокровище. Присмотревшись, Гарри понял, что мужчина вырезает небольшую семейную печать — для писем или подтверждения документов. — Мистер Снейп, — наконец поприветствовал старик слегка хриплым голосом. Голландский акцент превращал фамилию Снейпа почти в «Снеп». — Мистер Ван Бюрен, — кивнул Снейп, шагнув вперёд и ведя за собой Гарри. — Это Эллиот, о котором я вам писал. Гарри с удивлением заметил, что одна из крошечных змей, которую он вырезал, скучая однажды в выходной в квартире Снейпа в Хогвартсе, гордо стояла на столе мистера Ван Бюрена. — А, — ответил старик, повернувшись и вглядевшись в Гарри слегка косоватыми глазами. На его подбородке была многодневная щетина, рубашка слегка поношенная, но аккуратно выглаженная. Его улыбка была немного кривой, но в нём чувствовалась доброта — он выглядел как весёлый дедушка. — Очень юный человек с талантом. Добро пожаловать в мою мастерскую. Гарри и Снейп провели с Ван Бюренами больше часа, узнавая о ремесле изготовления печатей и тонкостях вырезания уникальных гербов и рисунков в зеркальном отображении на кольцах и штампах. Гарри был глубоко заинтересован и тронут тем, что Снейп посчитал его достаточно умелым резчиком, чтобы рассматривать это как будущую карьеру. Снейп не был демонстративным человеком — по крайней мере, в положительном смысле. Он без труда выражал гнев и недовольство. Однако Гарри знал: даже после окончания войны Снейп никогда не станет тем, кто носит в кошельке фото Гарри, поймавшего снитч, и хвастается им другим родителям в случайных разговорах. Это было не в характере Снейпа. Он выражал гордость иначе, и Гарри был этим доволен. Его табель успеваемости висел на холодильнике дома, а Снейп считал, что у него достаточно таланта, чтобы стать мастером печатей — настолько, что написал и организовал эту встречу с Ван Бюренами. К моменту ухода Гарри собрал небольшую папку с информацией об истории изготовления печатей и некоторых процессах. Ван Бюрен дал ему несколько небольших кусочков разных металлов для резьбы и попросил прислать свой первый дизайн герба, чтобы сделать из него штамп. Чувствуя себя немного веселее, чем утром, Гарри шёл со Снейпом через барьер в магловский Амстердам. Он снова ухватился за карман пальто Снейпа и следовал за ним вдоль канала, ожидая зелёного сигнала светофора на «Рокин», чтобы подняться на Калверстраат, избегая толпы субботних покупателей и туристов. Снейп ловко пробирался сквозь невнимательных прохожих, ведя Гарри к универмагу «ХЕМА» возле небольшого торгового центра. Они прождали всего несколько минут, прежде чем Гарри увидел высокого светловолосого мужчину, пробиравшегося сквозь толпу с улыбкой, держа за руку мальчика примерно его роста. Ян был укутан от ветра почти так же тщательно, как и Йерун, и казался в отличном настроении, когда они остановились рядом с Гарри и Снейпом. — Мистер Снейп! — громко поприветствовал он с необычным смешением голландского и английского акцентов. Он улыбнулся и Гарри. — И маленький Эллиот тоже. Hoe gaat het? — весело спросил Ян, инстинктивно оттаскивая Йеруна в сторону с пути женщины, ведущей велосипед сквозь толпу. Гарри внимательно посмотрел на него. Как дела? Ужасно. Жёстко, тревожно, удушающе, несправедливо и неизбежно. Йерун и Эмма не научили его многому по‑голландски, и он не хотел объяснять. — Goed, — тихо ответил Гарри. Ян снова улыбнулся и махнул рукой назад, где Гарри увидел Эми Бенсон, медленно идущую с Эммой. Пока они ждали, Ян достал из кармана небольшой пакетик и передал его. — Я надеялся, что твой папа приведёт тебя, — сказал Ян, кивнув на пакет. Гарри осторожно открыл его: крошечные печенья в форме пуговиц назывались «круиднотен» и пахли как рождественское имбирное печенье. Ян объяснил, что это его любимые праздничные лакомства в детстве, и было бы неправильно, если бы Гарри посетил Голландию, не попробовав их. Их первоначальный план состоял в том, чтобы пойти в кафе «Блю» на вершине Калверторена — Гарри узнал, что это название четырёхэтажного торгового центра, возле которого они стояли. Но сначала они сделали небольшую остановку в магазине игрушек «Барт Смит», расположенном за углом. Эмма, очевидно, пережила очень тяжёлую неделю в школе, и ей пообещали небольшую игрушку — вместе с братом — за хорошее поведение. Миссис Бенсон, остро заметившая подавленное настроение Гарри, написала ему записку и велела выбрать игрушку тоже. Гарри сделал вид, что не удивлён, когда миссис Бенсон отчитала Снейпа за то, что он не предложил Гарри игрушку, чтобы поднять ему настроение. Когда они наконец добрались до кафе, Гарри был поражён панорамным видом Амстердама. Кафе располагалось на вершине башни — круглое двухэтажное помещение с сиденьями прямо у окон, откуда был виден весь город: зубчатые линии крыш расходились от центра, как спицы велосипеда. Он сел за стол напротив Снейпа, рядом с Йеруном, разглядывая меню, пока его новые волшебные фигурки и дракон стоически стояли на столе. Гарри выбрал обычного волшебника вместо Мерлина и тёмно‑фиолетового дракона. Он слушал, как Йерун и Эмма тараторят по‑голландски, выбирая молочный коктейль, когда внезапно почувствовал, как его палец одновременно ущипнули и ткнули. Гарри взглянул на то, что было у него за спиной, и у него отвисла челюсть от удивления: он увидел, как волшебник осторожно обходит карликового дракона, выставив перед собой палочку. Именно в него ткнул Гарри, и, похоже, дракон тоже укусил его за палец, потому что теперь он облизывался и икал. На лице Снейпа появилась самодовольная ухмылка, а Гарри невольно хихикнул, полностью забыв о меню, наблюдая за своими новыми игрушками, которые для всего маггловского мира выглядели просто маленькими неподвижными фигурками. Это был первый раз за выходные, когда Гарри засмеялся, и Снейп немного расслабился, ожидая, пока Эми Бенсон передаст ему записку через стол. Обед был заказан, и хотя Снейпу не нужно было много времени с Бенсон, чтобы получить ответы, он хотел подтвердить свои подозрения о привычках Тёмного Лорда. Он получил подтверждение, когда принесли еду: высокие молочные коктейли покрывали инеем бокалы, в которых их подали, пока он читал записку. «В детстве любимым числом Тома было четыре. Он был одержим коллекционированием предметов, которых было по четыре: четыре крышки от бутылок, четыре книги, четыре ручки и четыре открытки. Вы правы, каждое лето, возвращаясь из школы-интерната, он держался свысока. Однажды его назначили старостой, и тем летом он был самым высокомерным в приюте.» Снейп кивнул и до конца ужина вёл светскую беседу. Гарри с удовольствием ел куриные стрипсы в форме динозавра и даже не возражал, когда Снейп переложил часть овощей со своей тарелки на тарелку Гарри. Дадли годами хвастался тем, что ест в «Макдональдсе» и других заведениях быстрого питания, но Гарри самодовольно отхлебнул своего густого бананового молочного коктейля и заверил себя, что это намного вкуснее жареной еды, которую ел Дадли. Его дракон, которому он скоро должен был придумать имя, похоже, был с ним согласен, потому что всё время пытался откусить от картошки фри на тарелке Гарри.