Я старший брат Морти, Каин Смит(Санчез)

***

Я проснулся за минуту до будильника. Это не было сверхспособностью. Просто организм привык за тринадцать лет. В пять сорок пять утра я открываю глаза, независимо от того, лёг я в десять или в два. Сегодня был второй вариант. Вчерашний разговор с Бет оставил осадок. Не тяжёлый — скорее липкий, как сироп, который никак не смыть с пальцев. Я сказал ей, что Рик вернётся через четыре дня. Теперь осталось три. Время сжималось, как пружина. Я сел на кровати. Комната встретила меня привычными запахами: старое дерево, стиральный порошок, озон от лампы. Эйнштейн на потолке замер в центре своей паутины, притворяясь мёртвым. Пауки всегда притворяются, когда за ними наблюдают. Умные твари. Я встал, потянулся. Позвоночник хрустнул — три щелчка, как всегда. Надел рубашку — сегодня выбрал серую, с длинным рукавом, и чёрные брюки. Волосы собрал в пучок, но несколько прядей всё равно выбились. Я оставил их. Не на парад. Ванная комната пахла мятой и дешёвым мылом Джерри. Я умылся, почистил зубы, посмотрел в зеркало. Копия Прайма. Интересно, что подумает Рик С-137, когда увидит меня? Удивится? Испугается? Разозлится? В мультсериале он ненавидел Прайма. Я не знал всех деталей, но помнил, что их противостояние было личным. Очень личным. А я — напоминание о том, кого он ненавидит. Отличное начало для семейных отношений. Спустился на кухню. Тихо. Плита — старая, с жёлтыми пятнами. Я зажёг две конфорки и начал готовить. Сегодня решил сделать оладьи. Мука, яйца, молоко, щепотка соли. Тесто должно постоять минут десять, поэтому я занялся беконом. Дом спал. Я любил это время. Единственный час в сутках, когда никто ничего от меня не хочет. Ни объяснений, ни решений, ни защиты. Только я, плита и шипящий бекон. Но мысли всё равно лезли в голову. Фаррелл. Вчера я проверил его досье через базу данных Министерства образования. Взломал школьный сервер за пятнадцать минут — защита была смехотворной. В досье было пусто. Фотография, имя, дата найма. Ни предыдущих мест работы, ни диплома, ни рекомендаций. Человек-призрак. Я не верил в совпадения. Фаррелл появился в школе за несколько дней до возвращения Рика. Он целенаправленно интересуется Морти. Он сказал: «Твой брат не сможет тебя вечно защищать». Кто он? Посланник? Охотник? Или просто псих, который выбрал не ту жертву? Я не знал. И это бесило больше всего. Я перевернул оладьи. Золотистая корочка — идеально. Даже когда мысли заняты другим, руки помнят, что делать. Мышечная память — единственное, что никогда не подводит. В шесть тридцать на кухню спустилась Бет. Она была в халате — розовом, махровом. Волосы распущены, лицо сонное, но улыбка тёплая. Она села за стол и посмотрела на меня. — Ты опять не спал. — Спал. — Мало. — Достаточно. — Каин. — Бет. Она улыбнулась. Я улыбнулся в ответ. Мы часто так перебрасывались — короткими фразами, как теннисными мячиками. Джерри этого не понимал. Он думал, мы ссоримся. На самом деле это был наш способ говорить друг с другом без лишних слов. — Оладьи? — спросила она, заглядывая на сковороду. — С беконом. — Ты меня балуешь. — Заслужила. Она покраснела. Чуть-чуть, на кончиках ушей. Я заметил — я всегда замечал такие мелочи. У неё красивые уши. Маленькие, с едва заметными мочками. Когда она смущается, они розовеют. Я отвернулся к плите. Не сейчас. Не здесь. Не с ней. Хотя с ней — особенно. Я положил оладьи на тарелку, добавил бекон и поставил перед Бет. Она взяла вилку, но не стала есть сразу. Посмотрела на меня. — Ты сегодня идёшь в школу? — Да. — К Фарреллу? — Да. — Будь осторожен. — Всегда. Она покачала головой. — Ты никогда не бываешь осторожен. Ты бываешь умным. Это разные вещи. Я сел напротив неё с чашкой кофе. — Ум — это умение просчитывать риски. Осторожность — это избегание рисков. Я предпочитаю первое. — И когда ты просчитывал риски, собирая свою голографическую панель, ты учёл, что можешь спалить дом? — Учёл. Поэтому у меня в комнате огнетушитель. Бет засмеялась. Тихим, грудным смехом, который она обычно прятала при Джерри. Я любил этот смех. Он делал её моложе. Свободнее. Мы позавтракали в тишине. Не в напряжённой — в той, которая бывает между людьми, которым не нужно говорить, чтобы понимать друг друга. В семь часов проснулся Джерри. Он спустился в трусах и майке, зевая и чеша живот. — Оладьи? — спросил он с надеждой. — На плите, — ответил я. Он взял тарелку, сел за стол и начал есть, чавкая. Я тихо вышеёл из-за стола. Бет проводила меня взглядом. В семь тридцать спустились Саммер и Морти. Саммер была в наушниках, даже не поздоровалась. Морти выглядел так, будто не спал всю ночь — красные глаза, бледная кожа, мешки под глазами. — Ты в порядке? — спросил я. — Да, — ответил он слишком быстро. Я не стал давить. Но мысленно отметил — сегодня нужно быть рядом с ним постоянно. В восемь утра мы вышли из дома. Я вёл машину. Саммер на заднем сиденье печатала в телефоне. Морти рядом со мной сжимал в кармане куртки тревожную кнопку, которую я ему дал. Я видел, как он трогает её через ткань — проверяет, на месте ли. — Всё будет хорошо, — сказал я. — Откуда ты знаешь? — Потому что я рядом. Морти кивнул, но не успокоился. И правильно. Неизвестность всегда страшнее любой угрозы.

***

Я подъехал к школе, припарковался на своём обычном месте — у дальнего края стоянки, под старым дубом. Отсюда виден главный вход. — Встречаемся здесь после уроков, — сказал я. — Никуда не уходите. — Да, папочка, — съязвила Саммер, вылезая из машины. — Саммер, — тихо сказал я. Она обернулась. — Присмотри за Морти сегодня. Она хотела сказать что-то колкое, но посмотрела на меня и передумала. Кивнула. — Хорошо. Морти вышел последним. Я видел, как он оглядывается по сторонам, как напряжены его плечи. — Морти. Он обернулся. — Если он позовёт тебя — не иди. Скажи, что тебя ждёт брат. Я приду. — А если он не отпустит? — Тогда нажми на кнопку. Я буду в школе. Успею. Морти сглотнул и кивнул. Я смотрел, как он идёт к входу, как Саммер догоняет его и что-то говорит. Она положила руку ему на плечо — жест, который я видел редко. Саммер не любила прикосновений. Но сейчас она сделала это. Может, я недооцениваю сестру. Я зашёл в школу через боковой вход, чтобы не привлекать внимания. Коридоры гудели. Ученики толпились у шкафчиков, обменивались сплетнями, смеялись. Обычное утро в обычной школе. Я направился к кабинету математики. Он находился на втором этаже, в конце коридора. Дверь была закрыта. Я посмотрел в маленькое окошко — внутри никого. Фаррелл ещё не пришёл. Я достал телефон и открыл приложение, которое написал сам. Оно подключалось к школьной камере наблюдения — я взломал её на прошлой неделе, когда впервые услышал о новом учителе. Качество было паршивым, но лица разглядеть можно. Фаррелл вошёл в школу в 8:43. Он был среднего роста, в сером костюме и чёрных очках. Лысый, с аккуратной бородкой. Ничего примечательного — именно это делало его заметным. В школе все стараются выделяться. Он старался слиться. Я закрыл приложение и пошёл на первый урок — историю. Урок прошёл как обычно. Миссис Дэвис рассказывала про гражданскую войну, я слушал вполуха. Моя фотографическая память фиксировала каждое её слово автоматически, даже когда я не концентрировался. Это одновременно и преимущество, и проклятие. Я помню всё, даже то, что не хочу помнить. На перемене я вышел в коридор и увидел Фаррелла. Он стоял у окна на втором этаже и смотрел вниз, на школьный двор. Руки сложены за спиной, поза расслабленная. Он не обернулся, когда я подошёл. — Мистер Смит, — сказал он, не поворачиваясь. — Я ждал вас. — Откуда вы знаете, что это я? — У вас походка вашего деда. Я замер. Внутри всё сжалось. Я не показывал вида — лицо осталось спокойным, руки в карманах. Но сердце забилось быстрее. — Мой дед умер, — сказал я. — Давно. Фаррелл повернулся. Его глаза были тёмно-карими, почти чёрными. Бездонными. Он улыбнулся — тонко, едва заметно. — Один из них — да. Другой — нет. — Я не понимаю, о чём вы. — Понимаете, Каин. Вы понимаете гораздо больше, чем показываете. Он сделал шаг ко мне. Я не отступил. — Что вам нужно от Морти? — От Морти? — Фаррелл удивился — или сделал вид. — Мне ничего не нужно от Морти. Я хочу поговорить с вами. — Со мной? — С вами. Вы — уникальный экземпляр, Каин. Сын Бет Смит, внук Рика Прайма. Старший брат Морти, который должен был родиться через два года после него, но почему-то родился раньше. Вы — аномалия. Я молчал. — Вы знаете, что я имею в виду, — продолжил он. — Вы помните то, чего не должны помнить. Вы знаете то, чего не могли узнать. Вы — не совсем из этого мира, не так ли? Холодок пробежал по спине. — Вы бредите, — сказал я спокойно. — Возможно. Но я бы на вашем месте не отрицал очевидное. Особенно с таким собеседником, как я. — И кто вы? Фаррелл посмотрел на часы. — Это неважно. Важно то, что через три дня ваш дед вернётся. И когда это случится, всё изменится. Вы должны быть готовы. — К чему? — К выбору. Он развернулся и пошёл по коридору. Я смотрел ему вслед. Через несколько секунд он скрылся за поворотом. Я стоял у окна, сжимая кулаки в карманах. Он знает. Он знает про попаданца. Про сериал. Про всё. Кто он, чёрт возьми, такой? Второй урок — математика. Я зашёл в класс и сел на последнюю парту. Фаррелл уже стоял у доски. Он не смотрел на меня. Вёл урок как обычно — объяснял квадратные уравнения, вызывал к доске, ставил оценки. Но когда прозвенел звонок и ученики начали выходить, он сказал: — Мистер Смит, задержитесь. Я остался. Класс опустел. Фаррелл сел за учительский стол и посмотрел на меня. — Вы не ответили на мой вопрос. — Вы не задавали вопроса. — Кто я — вот вопрос. — Мне всё равно. — Врёте. Я подошёл к его столу и положил руки на столешницу. — Слушайте меня, Фаррелл. Или как вас там на самом деле. Я не знаю, кто вы и откуда. Но если вы подойдёте к Морти ещё раз — я найду способ сделать так, чтобы вы исчезли. Без следа. Без полиции. Без шума. Просто исчезли. Фаррелл улыбнулся. — Угрозы? Это не в вашем стиле, Каин. Вы предпочитаете действовать тихо. Просчитывать риски. А угрозы — это эмоции. — Иногда эмоции полезны. — Иногда. — Он встал. — Но я не враг вам, Каин. И не враг Морти. Я всего лишь наблюдатель. — Кто вас послал? — Никто. Я пришёл сам. Потому что скоро начнётся то, что изменит всё. И я хочу посмотреть, как вы справитесь. Он взял портфель и направился к двери. — Удачи, Каин. Она вам понадобится. Дверь закрылась. Я остался один в пустом классе.

***

После уроков я ждал Морти и Саммер у машины. Саммер вышла первой. Лицо красное — опять с кем-то поругалась. — Тиффани теперь утверждает, что Зак её парень уже два месяца, — выпалила она, открывая дверцу. — Два месяца! А встречаться мы начали три! То есть она у меня его увела, пока мы ещё были вместе! — Понятно, — сказал я, не вникая. — Ты мог бы быть более поддерживающим! — Ты сильная. Справишься. Саммер фыркнула, но села в машину. Морти появился через пять минут. Он был бледным, но спокойнее, чем утром. — Всё нормально? — спросил я. — Он не подходил ко мне, — ответил Морти. — Только смотрел. Но не подходил. — Хорошо. Я завёл двигатель. Мы выехали со школьной парковки. Всю дорогу домой я молчал. Думал о разговоре с Фарреллом. Наблюдатель. Он назвал себя наблюдателем. Кто так говорит? Не человек. Или человек, который знает больше, чем должен. Я посмотрел в зеркало заднего вида на Морти. Он смотрел в окно, теребя край рюкзака. Через три дня вернётся Рик. А через три дня — или раньше — Фаррелл сделает следующий шаг. Я должен быть готов. Дома я поднялся в комнату и сел за ноутбук. Открыл поисковик и начал гуглить. «Наблюдатель», «тайные организации США», «люди без прошлого». Ничего. Потом я зашёл на форумы, где обсуждали аномалии и теории заговора. Тоже ничего. Я откинулся на спинку стула. Бесполезно. Если Фаррелл — не человек, то в интернете его не найти. Если он — человек, но с хорошими покровителями — тоже. Остаётся только ждать. Я ненавидел ждать.

***

Вечер прошёл обычно. Джерри ныл про работу. Саммер сидела в телефоне. Морти делал домашнее задание. Бет улыбалась, но я видел, что она устала. Под глазами залегли тени. В десять часов все разошлись по комнатам. Я лежал на кровати и смотрел в потолок. Эйнштейн сплел новую паутину — больше предыдущей. Я насчитал двадцать три нити. Спать не хотелось. В половине одиннадцатого я услышал, как скрипнула дверь в комнату Бет и Джерри. Потом шаги в коридоре. Лёгкие, босые. Бет. Она спустилась на первый этаж. Я подождал минуту и пошёл за ней. Бет сидела на кухне за столом, держа в руках кружку с чаем. Свет был выключен — только лунный свет из окна. Она смотрела в темноту. — Не спится? — спросил я, входя. — Джерри храпит. — Она повернулась ко мне. — Ты тоже не спишь. — Думаю. — О чём? Я сел напротив неё. — О разном. Бет улыбнулась. — Ты всегда такой. Говоришь мало, думаешь много. — Это плохо? — Нет. Это просто… ты. Она поставила кружку и положила руки на стол. Я смотрел на её пальцы — тонкие, с короткими ногтями без лака. Ветеринарные руки. Умелые. — Каин, — тихо сказала она. — Ты сегодня говорил с Фарреллом? — Да. — И что он сказал? — Сказал, что я аномалия. Что я знаю то, чего не должен знать. Бет нахмурилась. — Что это значит? — Не знаю. Но он знает про Рика. Знает, что он вернётся. Знает, что я — не обычный. — А ты — не обычный, — сказала Бет, глядя мне в глаза. — Ты знаешь? — Я твоя мать, Каин. Я знаю, когда мой сын не такой, как все. Ты никогда не был обычным ребёнком. Ты слишком быстро учился. Слишком много понимал. Ты в три года читал книжки, которые я не понимала. Я молчал. — Я не знаю, откуда ты всё это взял, — продолжила она. — Но я знаю одно: ты мой сын. И я люблю тебя. Не за то, что ты гений. А за то, что ты есть. Внутри что-то дрогнуло. Я не ожидал этих слов. Бет никогда не говорила об этом прямо. Она всегда принимала меня как данность — умного, странного, взрослого не по годам. Но чтобы она признала, что знает… — Спасибо, — сказал я. — Не за что. Она встала и подошла к окну. Луна освещала её фигуру, делая халат почти прозрачным. Я смотрел на её силуэт и чувствовал странное тепло в груди. — Бет. — Мм? — Ты боишься возвращения Рика? Она помолчала. — Да. И нет. Он мой отец. Я скучала по нему. Но я боюсь, что он всё разрушит. Как в прошлый раз. — Он разрушит, — сказал я. — Это в его природе. — Откуда ты знаешь? — Я много чего знаю. Бет повернулась ко мне. В лунном свете её лицо казалось моложе. Глаза блестели. — Каин, — она подошла ко мне и села на соседний стул, близко. — Ты можешь рассказать мне правду? Откуда ты всё знаешь? Я посмотрел на неё. Рассказать? Что я попаданец? Что этот мир — мультсериал? Что её отец — главный герой, а её дети — второстепенные персонажи? Она не поверит. Или поверит и сойдёт с ума. — Не сейчас, — сказал я. — Когда-нибудь. Но не сейчас. Бет вздохнула. — Ты всегда так. Откладываешь. — Некоторые вещи нельзя говорить сразу. Она положила ладонь на мою руку. Я не убрал. — Я волнуюсь за тебя, — прошептала она. — Ты слишком много на себя берёшь. Школа, дом, Морти, этот Фаррелл. Ты забываешь, что ты ещё ребёнок. — Мне семнадцать. — Ты всё равно ребёнок. Мой ребёнок. Она сжала мою руку. Я смотрел на наши руки — её бледные пальцы на моей смуглой коже. Контраст. Бет пахла ванилью и чаем. Волосы рассыпались по плечам. — Бет, — сказал я тихо. — Что? — Я… Я не закончил. Потому что снаружи, со стороны гаража, раздался оглушительный грохот. Звук падающего металла. Звон стекла. Что-то тяжёлое рухнуло на бетонный пол. Бет вздрогнула и вскочила. — Что это? Я уже знал. Третий день. Раньше, чем я ожидал. — Гараж, — сказал я, вставая. Мы побежали. Я открыл дверь в гараж и замер. Посреди бетонного пола лежала разбитая летающая тарелка. Небольшая, с человеческий рост. Из-под обломков сочилась зелёная жидкость, пахло озоном и горелым пластиком. На полу, рядом с тарелкой, сидел старик. Лохматые седые волосы, синяя рубашка с закатанными рукавами, брюки. Он держался за голову и матерился. — Чёртова портальная пушка, — пробормотал он. — Опять сбой в координатах. Я же говорил, что кристалл надо менять каждые сто прыжков. Но кто меня слушает? Никто. Я сам себя не слушаю. Он поднял голову и посмотрел на нас. Глаза — серые, с тёмной каймой. Точь-в-точь как мои. Рик С-137. Он перевёл взгляд с Бет на меня. Остановился. Прищурился. — А это ещё кто? — спросил он, кивая на меня. — У тебя что, ещё один? — Папа, — выдохнула Бет. — Ты вернулся. — Очевидно, — Рик встал, отряхивая штаны. — Бет. Дочь. Как поживаешь? Он говорил так, будто отсутствовал пару дней, а не двадцать лет. Потом снова посмотрел на меня. — Серьёзно, Бет. У тебя есть ещё один ребёнок? И он выглядит как… Он не договорил. Но я знал, что он хотел сказать. Как Прайм. — Каин, — представился я, глядя ему в глаза. — Старший брат Морти. Рик молчал несколько секунд. Потом усмехнулся. — Каин. Библейское имя. Первый убийца. Символично. — Папа! — возмутилась Бет. — Что? Я просто констатирую факт. Он подошёл ко мне ближе. Я не отступил. Рик смотрел на меня, как на экспонат. Изучал лицо, волосы, глаза. Я смотрел в ответ. — Ты знаешь, на кого ты похож? — спросил он тихо, так, чтобы Бет не слышала. — Знаю. — И тебя это не смущает? — А должно? Рик хмыкнул. — Может быть. Может быть, нет. Посмотрим. Он повернулся к Бет. — Бет, детка, у тебя есть выпить? У меня был долгий день. Вернее, долгих три года. Я устал, хочу выпить и, может быть, не разговаривать пару часов. Бет растерянно заморгала. — У нас есть пиво в холодильнике. — Пиво? — Рик скривился. — Пиво — это вода с характером. Но сойдёт. Он направился к дому, по пути наступив в лужу зелёной жидкости. — И кто уберёт эту тарелку? — спросил я. — Ты, — бросил Рик, не оборачиваясь. — Ты же умный. Придумаешь что-нибудь. Он скрылся в доме. Я остался в гараже, глядя на дымящиеся обломки. Вот и началось. До канона оставалось ноль дней...